Кто мы друг другу?

      Время перевалило немного за пять часов, отчего Тони нервно передвигалась по периметру своей студии. Она уже перепроверила свою запись в ежедневнике. День недели и время — всё верно, именно сегодня должна была быть фотосессия Шерил. Розововолосая уже не знала, что и думать: может, та передумала, может, муж узнал и запретил. Хоть она и не подала вида, но в глубине души ее безумно удивила просьба со стороны Блоссом. Она откровенно не понимала взаимоотношения между супругами. Она уже собиралась сделать звонок, как ее привлек стук в дверь. Топаз тут же кинулась ко входу, где на пороге стояла Шерил. — Добрый вечер, простите, что задержалась. Немного были проблемы на работе, — она виновато опустила глаза и зашла, оставляя свой пиджак. — Всё нормально, — улыбнулась мулатка, — проходите. Сначала — легкий макияж.       Она пыталась всеми способами скрыть за маской безразличия свое беспокойство, которое ее окутывало накануне, а также вслед за этим накатившую радость. Девушка стала нервно ходить вокруг скудных декораций — полотно на фоне и белый стул, поправляя невидимые изъяны. Таким образом хозяйка студии пыталась отвлечься от легкой паники, пока красили ее модель. — Тони, а где я могу переодеться? — смущенно спросила Шерил, выходя из импровизированной гримерки и держа в руках белую рубашку. — Первая дверь, — указала та в сторону. В руках она крутила фотоаппарат, внося последние изменения в настройки. Обычно фотограф никогда не переживала перед съемкой, она делала это каждый день уже несколько лет подряд. Но сегодня ее ладони предательски потели, а сердце как сумасшедшее колотилось в груди. Но когда рыжеволосая вернулась, то пульс ускорился еще больше: она выглядела неимоверно и это нельзя было отрицать. Белая длинная рубашка подчеркивала ее фигуру, рыжие локоны были аккуратно раскиданы по спине, некоторые падали на лоб, на губах не было ярко-красной помады, вместо этого они были нежно-розового цвета, добавляющего нежности в этот образ. Рукава рубашки были закатаны, а верхние пуговицы расстегнуты, что открывало взору немного больше, чем обычно. Глаза Тони слегка задержались на оголенных стройных ногах, пока Шерил неуверенно не начала говорить: — Думаю, мы можем начать. — Ах, да, конечно, — Тони подобрала свою челюсть и указала на стул, — свет и камера готовы. Теперь попробуем выбрать наиболее красивые ракурсы. Хотя в вашем случае, любой будет прекрасен, — она подметила румянец на нежных щеках. — У меня будет еще одна просьба — перейдем на ты? — она дергала подол рубашки, не уверенная, что такое предложение было приемлемым. — Хм, хорошо. Тогда я выдвигаю встречную просьбу, а точнее условие. Я включу музыку, ладно? — Без проблем. Ты могла не спрашивать, — улыбнулась Шерил, в душе хлопая в ладоши от радости, что наконец закончилась эта дурацкая официальность.

(Falling short — Lapsley) для атмосферы

— Теперь можем начинать. Присаживайся на стул, лучше боком, — карие глаза с легким прищуром следили за каждым движением Шерил, поправляя ее и выискивая лучший ракурс, — так, теперь согни ногу где-то на сорок пять градусов и обхвати колено, — девушка беспрекословно выполняла просьбы. Наконец объектив был направлен на нее и раздались первые щелчки, оповещающие о сделанных фото. Тони взглянула на экран и самодовольно улыбнулась: — Отлично, просто отлично. Продолжаем, — она крутилась вокруг Блоссом, то поправляла ее волосы, то меняла положение ее ног, то просила улыбнуться, то сделать более задумчивое лицо. Периодически она кидала фразу «сделай, как тебе хочется», позволяя девушке чувствовать контроль в этой студии. В помещении царила атмосфера творчества: рыжеволосая модель в голове фотографа была чертовым произведением искусства, и она хотела только подчеркнуть всю ее непревзойденность и великолепие, утонченность и женственность, нежность и чистоту. — Шерил, приложи палец к губам, — внезапно попросила Топаз, когда рыжеволосая уже сидела, оперевшись на спинку стула руками. — Так? — немного растерянно спросила Шерил, едва касаясь своих губ. Но в ответ мулатка оказалась внезапно очень близко, она взяла бледную руку, подмечая, какой она была теплой, и разместила у нижней губы, как накануне вечером сделала сама Блоссом во время отбора кадров для журнала. — Вот так, — Тони отклонила голову вбок и прищурилась, — это определенно станет моей лучшей съемкой, — проговорила она, уже щелкая затвором фотоаппарата. Блоссом решила разнообразить всю эту невинность и слегка прикусила кончик пальца. Девушка-фотограф заметила это через объектив, она ничего не сказала, но в голове отметила, что это было горячо. — У меня появилась еще одна идея, — внезапно заговорила мулатка, она быстрыми движениями притащила достаточно высокий стул без спинки, — пересядь на него, спиной ко мне, — Шерил доверяла ей полностью, по крайней мере на время съемок. Она плавно опустилась на стул, но ее дыхание перехватило, когда смуглые и горячие руки взяли за ворот рубашки и стали тянуть вниз. — Что ты делаешь? — она с испугом обернулась и перехватила руки Тони. — Прости, — замялась девушка, резко краснея и мысленно ударяя себя по лицу за опрометчивость, — я просто хотела немного оголить твои плечи. Ничего такого…если ты против…черт, извини…мне стоило спросить, а потом делать. — Всё нормально, — Блоссом практически моментально успокоилась и спустила белую ткань, открывая взору свои острые плечи, — так достаточно? — Угу, — и дрожащими руками Тони стала настраивать объектив. Но не она одна переживала странную бурю эмоций, рыжеволосая тоже с трудом держала себя в руках. Ей было максимально сложно остановить Тони, но в то же время безумно хотелось, чтобы ощущение ее мягких ладоней остались навсегда на ее девичьем теле. Ее пугали такие желания, хотя она понимала их природу. Девушка была рада и благодарна, что сидела спиной к фотографу, что позволяло перевести дух и успокоиться, ее щеки постепенно бледнели, скрывая признаки смущения.       За окном стало уже совершенно темно, когда мулатка с восторгом оповестила, что все лучшие кадры сделаны. — У тебя есть какие-то дела еще? — спросила розововолосая, начиная убирать реквизит. — Нет, а что? — модель с интересом повела бровью. — Переодевайся, и мы вместе посмотрим результат, если успеем, отберем сразу лучшие кадры на обработку. Заодно я покажу кадры с рекламной фотосессии в Ривердэйле. Как тебе такой план? — Отлично, — Шерил скрылась за дверью. Она медленно натягивала свою одежду, размышляя о том, что сейчас происходило. Ей безумно нравилось, с каким энтузиазмом и профессионализмом работала Тони. Она была совершенно другой по сравнению с тем, как проходила фотосессия всей семьи, девушка словно открылась с другой стороны. Перед глазами всплывал ее образ: прищуренные глаза, закушенная губа, тонкие пальцы, ловко управляющие объективом. Это был второй раз после их встречи накануне, когда представительница богатейшей семьи не ощущала себя жутко одиноко, когда ее сердце не щемило, а на душе не скребли кошки. И если бы она могла, она бы осталась в этом моменте навечно. Но рыжеволосая взяла себя в руки и выдохнула, захлопывая за собой дверь.

(Falling short — Lapsley off)

— Шерил, ты будешь в шоке! — воскликнула девушка со своего рабочего места. — Почему? — Одли-Блоссом села рядом в уже излюбленное зеленое кресло, замечая на столе две кружки с чаем и печенье, — там что-то слишком классное или наоборот? — Это лучшее, что я когда-либо видела, — мулатка придвинула чашку и тарелочку со сладким, — это тебе. А теперь смотри сюда, — она стала пролистывать фото, останавливаясь на некоторых, которые запали в ее душу с первого взгляда. — Ты просто лучший фотограф, — почти прошептала Шерил, делая очередной глоток обжигающей жидкости и поглядывая то на экран, то на Тони. — Я лучший фотограф, потому что у меня лучшая модель, — ответила девушка, даже не стараясь скрыть свою широкую улыбку.       Им казалось, что после этой фотосессии они стали ближе. Тони была профессионалом, она никогда не мешала работу с личной жизнью, она четко отделяла моделей и своих друзей. Редко когда кто-то со съемок становился близким ей человеком, скорее такого практически не случалось. Но в этот раз Топаз сама не понимала, что произошло: ей безумно нравилось в компании Шерил, ей хотелось поговорить с ней обо всем, от дурацких тем из глянцевых журналов до глубоких проблем, которые та хранила в себе. Она не могла с точностью сказать, что это было за чувство, не могла назвать его ни притяжением, ни влюбленностью, ни простым желанием общения. Блоссом так же само терялась в своих мыслях, находя спокойствие в этой студии, в этом маленьком и уютном кабинете. — Теперь, отберем вчерашние кадры, — проговорила Тони, делая последние глотки своего чая, — я не сказала этого вчера, но у тебя было очень красивое платье. Синий тебе к лицу. — Спасибо, — смущенно заулыбалась Шерил, при этом невольно вспоминая слова своего мужа «синий тебе совершенно не идет, он делает тебя слишком взрослой». — Прости, за неловкий вопрос. Но… — Топаз ощутила на себе пристальный взгляд и обернулась, — часто те мужчины отпускают шутки и замечания по поводу женщин? — Я не знаю, как они с другими. Но в моем обществе это происходит регулярно, — карие глаза уставились в одну точку на экране, так как смотреть на полное сожаления смуглое лицо не было сил. — Не люблю таких. Если будут еще доставать, говори мне. Я им покажу, на что способны девушки, — Тони подмигнула, передавая своей новоиспеченной подруге хорошее настроение, — так, а теперь, собственно, вчерашняя фотосессия, — на экране стало появляться множество кадров, в которые девушки с интересом погрузились. Тони быстро пролистывала, периодически комментируя и подчеркивая, какие лучше и какие стоит выбрать для печати. — Это…ты сделала мне несколько портретных снимков, пока я не видела? — Шерил удивленно глянула на фотографа, которая тут же заметно занервничала. Мулатка совершенно забыла о своей небольшой шалости, и за такую свою невнимательность она ненавидела себя в данную минуту. — Не подумай ничего такого…просто свет…свет красиво падал…волосы были божественного оттенка, — она уже дрожащей рукой указала на место, где по ее мнению, был слишком удачный свет. Блоссом улыбнулась, при этом не выражая недовольства или непонимания. — Отправь их отдельно, пожалуйста. Правда, удачно вышло.       «С такой неземной красотой всё будет удачно» — пронеслось в голове с розовыми волосами. Бешеное биение сердца наконец стало замедляться, Тони смогла выдохнуть, до конца не понимая, поверила ли Шерил в ее ложь. Ее не волновал ни свет, ни оттенок волос в момент создания этого шедевра. Единственное, что волновало девушку — сама модель, которая даже не подозревала, что на нее направлен объектив камеры. В студии снова опустилась атмосфера спокойствия и дружелюбия, слышался тихий разговор двух девушек, прерываемый иногда искреннем смехом. Но из этого умиротворения по закону подлости их вырвал звонок от мужа Блоссом. — Прости, — пробормотала она, направляясь в сторону балкона, — да, Кристофер, — раздалось уже за дверью.       Тони внимательно провела ее тяжелым взглядом и вздохнула. Не нравились ей отношения между этими двумя людьми, она словно видела, как Шерил угасает в них, как ей тяжело, но она при этом ничего не предпринимала и просто плыла по течению. Перед глазами снова возникла вчерашняя ситуация с дурацкими шутками и угрюмым молчанием мистера Одли, которому словно было наплевать на достоинство своей жены. Разговор затягивался, а с балкона доносился более высокий тон голоса Шерил. Мулатка взяла плед, который лежал рядом и двинулась в сторону, куда удалилась до этого ее модель. — Холодно, — прошептала она одними губами, нежно набрасывая плед на плечи. За короткий промежуток она успела подметить раскрасневшееся лицо девушки и глаза, которые были уже влажными. Ее сердце пропустило удар от увиденного, а до слуха донеслись обрывки: — Ты не можешь мне всё запрещать!       Мулатка погрузилась в свои тяжелые мысли, опускаясь на стул, где более часа назад позировала рыжеволосая. Она ощущала себя виноватой, ведь это именно она предложила остаться Шерил и посмотреть фотографии. Наконец дверь снова скрипнула, и Блоссом зашла внутрь, она все еще удерживала плед на своих плечах. — Тони, извини. Это невежливо с моей стороны, — она опустила глаза, из которых могли политься слезы в любую секунду, — мне срочно надо уехать. Извини. Сколько я должна за твою работу? — Во-первых, никаких денег… — Но. — И никаких но. Считай, что я просто подтянула свои навыки и попробовала новый стиль. Так что это просто останется приятным времяпровождением для нас. А второе, куда тебе надо? — В торговый центр, который возле парка, — она стянула плед, — спасибо, я не думала, что разговор с ним так затянется. И все-таки я не могу не заплатить! — Успокойся. Если тебе так принципиально, мы можем как-нибудь выпить кофе после работы, — Топаз ухмыльнулась, понимая, что изначально не собиралась такого предлагать, — а теперь одевайся и поехали. Все-таки, это я причина, по которой ты всё ещё здесь.       Шерил пыталась противостоять, но мулатка была непоколебима. Она просто вывела рыжеволосую за руку в коридор и протянула ее верхнюю одежду. Они молча вышли из студии и двинулись к уже знакомой машине. — Тони, ты здесь не при чем, — подала голос Шерил, нервно поглядывая на часы и на дорогу. — Всё нормально. На машине определенно быстрее. Что-то случилось? Что-то серьезное? — ее голос обеспокоенно дрожал, скрыть это не получалось совершенно. — Не думаю, что серьезное. Просто меня ждет не самый приятный разговор с мужем. Я сама виновата, что не следила за временем, теперь пришлось наврать, что я просто загулялась по магазинам, — она устало вздохнула, подмечая, что они приехали, — спасибо огромное, что подвезла. И за чудесную фотосессию. Я напишу тебе, — рыжая даже не успела дослушать ответ от водителя, как пулей двинулась в сторону раздвижных дверей. Ее тут же поглотила толпа, и Тони упустила из виду вспышку рыжих локонов, которые уже потеряли пышную форму. — Что же происходит в твоей жизни, Шерил Одли- Блоссом… — она пробормотала это себе под нос и поехала дальше.       Тем временем наша героиня несчастного брака пыталась придать лицу самое непринужденное выражение. Она знала, что это странно, что за столько времени якобы проведенного в торговом центре у нее в руках нет ни единого пакета с покупками. Но ей было плевать. Если бы девушке разрешили вернуться в прошлое и заново сделать выбор — остаться на это время с Тони или поехать домой, то ответ был слишком очевиден. — Шерил! — громкий мужской голос окликнул ее, когда она делала вторую бездумную покупку в виде ненужной статуэтки, чтобы скинуть с себя подозрения. Девушка обернулась, замечая злое лицо Кристофера, быстро шагавшего в ее сторону. — Привет, Кристофер, — она старалась придать обстановке более спокойное настроение, но блондин грубо взял ее под руку и вывел из магазина. В абсолютной тишине они вышли на улицу, где словно стало в раз десять холоднее. — Сколько раз я просил не задерживаться? — твердо спросил Одли младший, пристально глядя на свою жену. — Прости, я увлеклась… — Нет, Шерил. Это не просто увлеклась. Моя мама права, ты безумно рассеянная. Просто до безумия. Так нельзя! Это безответственно! — его голос повышался с каждой секундой, отчего Шерил сильнее прижималась к спинке сиденья, — я миллион раз просил не разгуливать в такое позднее время, а если уж есть неотложные дела, то только с личным водителем! Где ты была всё это время? Где?! — Кристофер, я уже ответила тебе. Я просто присматривала декор в гостиную, — она говорила первое, что приходило в голову, — я исправлюсь, и такого больше не повторится… — Заученные фразы, — фыркнул он и завел мотор автомобиля, — сегодня ты спишь в нашей общей спальне. И даже не пытайся отнекиваться. Я начинаю подозревать, что у тебя кто-то есть. Ты же знаешь, чем это чревато, — последние слова были не пустой угрозой.       Шерил прекрасно помнила, как через небольшое время после их свадьбы муж заподозрил ее в измене. И пусть тогда это было совершенно безосновательно, но слова врезались в память. Он говорил, что превратит ее жизнь в ад, если она посмеет ему изменить, обещал вернуть ее в еще более убогое положение, чем она была, а ее никчемную фамилию Блоссом очернить в разы сильнее. В тот момент она впервые увидела, каким Кристофер может быть жестоким и грубым, он открыл ей свою темную сторону, от которой под кожей был мороз. И это было еще одной причиной, по которой рыжеволосая девушка всё ещё терпела этот брак. Ее жизнь была наполнена сплошным страхом — страхом оказаться в бедности, страхом за благополучие матери и брата-близнеца, страхом за собственную жизнь. Она знала, что наверняка Одли так опекает ее не столько из-за боязни измены, сколько из-за своих грязных махинаций в бизнесе. А она как его жена могла стать первой мишенью для шантажа или мести. Иногда в ее голове возникали сумасшедшие мысли: а что если семья Одли и разрушила бизнес отца, потом убила его самого, выдав всё за несчастный случай, а потом Кристофер выступил в роли благородного человека и вытянул девушку в люди. Но она считала, что это уже слишком, что ее талант писать просто оставался долгое время неисчерпанным и теперь вытекал в такие странные догадки. — И эти очередные уродские статуэтки даже не вздумай в гостинице ставить, — бросил Кристофер, паркуясь под домом, — а теперь иди. Я поднимусь буквально через минут пятнадцать, — он даже не удосужился открыть девушке дверь или хотя бы бросить на нее взгляд. А Шерил, в свою очередь, просто промолчала и вышла. Она сдерживала слезы, поднимаясь по ступеням. Она ненавидела всю Пятую Авеню, весь этот дом и всю огромную квартиру.