Кто мы друг другу?

— Твое сообщение меня, правда, напугало, — говорила Тони, плавно ведя машину по широкой улице. Манхэттен оживал к вечеру, словно муравейник, который случайно разворошили ногой. Люди перебегали дорогу, куда-то спешили, везде блестели неоновые вывески, призывая прохожих зайти внутрь и отдохнуть, слышались веселые возгласы, кто-то напевал песни. — Шерил? — Топаз обеспокоенно посмотрела через зеркало на девушку, — почему ты молчишь? У тебя такой вид, словно ты что-то страшное сотворила и теперь пытаешься сбежать. — Не переживай, я никого не убила, — Блоссом даже нашла в себе силы пошутить. Рядом с этой загадочной девушкой она расслаблялась и забывала о любой проблеме, — Мы можем поехать в бар? — В бар? — Тони переспросила, от удивления даже закашляв. Такого предложения она ожидала в последнюю очередь, а если быть честными, то не ждала совсем. — А что тебя так удивляет? Думаешь, по юности я никогда не пропадала в таких местах? По-моему, самое время отдохнуть и наконец оторваться. — Я то не против. Но твой… — Ох, прошу. С этим дерьмом я как-то разберусь, — Шерил сразу поняла, о чем собиралась сказать мулатка, — просто поехали в Бар на Центральной авеню.       Больше просить водителя не надо было. В салоне автомобиля воцарилась тишина. Тони старалась следить за дорогой, но иногда на светофорах взгляд невольно падал на рыжеволосую, которая загадочно смотрела в окно. «Ну нельзя быть настолько идеальной», — отчаянно думала мулатка.       Девушки ворвались в атмосферу свободы и разгула; немыслимое количество людей, слегка опьяневших или уже под кайфом, плавно танцевали в середине зала под ритм громкой музыки. Какая-то часть посетителей просто сидела за столиками, пытаясь перекричать мелодию. Вокруг всё казалось другим, отличным от обычной жизни вне стен этого заведения. Шерил давно не отдавалась таким развлечениям и сейчас с интересом рассматривала окружающих молодых людей. С трудом отыскав свободный столик, девушки наконец сели и стали просматривать алкогольную карту. Топаз знала, что она на машине, но решила снова оставить ее на местной парковке. Соблазн выпить с рыжеволосой был больше и сильнее. По мере того как шло время, количество опустошенных Шерил стаканов виски становилось всё больше. — Я, конечно, понятия не имею, как ты переносишь алкоголь. Но мне кажется, тебе хватит, — Топаз осторожно забрала последнюю порцию и поставила на своей стороне стола, — тебе ещё домой ехать к мужу. — А я не поеду домой, — хоть количество выпитого было достаточно большим для организма рыжеволосой, но соображала она вполне неплохо, — я не могу туда поехать. — С чего вдруг? — мулатка не понимала, это было очередной шуткой, которые за этот вечер Блоссом выдавала просто без конца, сама же заливаясь смехом, или это было правдой, и девушка во что-то влипла. — Мы поругались с Кристофером утром в офисе, я накричала на него, а потом плеснула водой прямо в лицо, — в ее голосе не было и намека на сожаление, она словно говорила с гордостью, что в коем-то веке смогла постоять за себя. — Ты не перестаешь меня удивлять, Блоссом. Как же должен был он тебя выбесить… — А как бы ты отреагировала, узнав, что ты больше не владеешь ничем, а твою землю в родном городке продали как ненужные и неважные вещи? — Шерил говорила каждое слово с горечью. — Если он это сделал, это ужасно. Но…подожди, земли в Ривэрдейле? — только сейчас розововолосая осознавала в полной мере, что совершенно ничего не знает об этой прекрасной девушке, она знала лишь небольшие фрагменты и видела ее внутренний и разбитый мир настолько, насколько та позволяла. — Пошли отсюда, я всё расскажу, — Блоссом кинула помятые купюры, не давая Тони возможность сориентироваться в действиях. Накинув верхнюю одежду, девушки уже вышли на свежий воздух. Людей стало заметно меньше, ведь каждый нашел свое пристанище — кто-то устало пришел домой, а кто-то отправился веселиться в местных заведениях до утра. — Я планировала снять номер в гостинице, — начала Шерил, — но я могу попросить забронировать его на твое имя? Просто не хочу… — Успокойся. Не нужен никакой отель. Буквально в двух кварталах квартира моих родителей. Они сейчас в отъезде, а у меня есть ключи. Я иногда там остаюсь. Переночуешь со мной, — Топаз звучала уверенно. — Ты не обязана, я могу справиться… — Перестань спорить и просто иди за мной, — мулатка закатила глаза. Она злилась, потому что Шерил так себя вела каждый раз. Каждый раз эта девушка старалась самостоятельно распутывать свои проблемы, не позволяя никому помочь. И каждый раз это задевало Тони, хотя это ее никак не касалось.       Квартира находилась совсем недалеко в обычном кирпичном доме с пожарной лестницей, выходящей во внутренний двор. Топаз уже стала на первую ступеньку, словив непонимающий взгляд своей спутницы. — Ты же сказала, что у тебя есть ключи. — Правильно, маленький ключик от балконной двери, — улыбнулась девушка, — давай, пошли. Когда ты последний раз лазила по пожарной лестнице? — Никогда, — смущенно ответила Шерил, неуверенно берясь за холодные перила. — Оу, миссис Одли-Блоссом, тогда с дебютом вас. Интересно получается, что я уже не один раз помогаю тебе познать что-то впервые. Что же будет дальше, — голос звучал загадочно, пока они медленно поднимались на нужный этаж. — Я обычно через окно попадаю в квартиру, но сегодня решила воспользоваться дверью на балкон. Не думаю, что ты была бы в восторге в своей чудной юбке-карандаше перелазить через подоконники, — Тони щелкнула выключателем, позволяя рассмотреть просторную комнату. Квартира выглядела обычной, словно здесь жили среднестатистические американцы, а не известный адвокат Томас Брентон со своей женой. Вся комната была выполнена в нежно-голубых тонах, что приятно ласкало глаз. Стены снова были увешаны фотографиями на разные темы: от природы до детских снимков мулатки. — Да, мой отец в каждом жилье устраивает уголок поклонения моим фотографиям. Я шучу, что он может не тратиться на обои или краску для стен. Все равно всё будет завешано снимками, — на губах играла веселая улыбка, — чай, кофе, сок? — на всё Шерил отрицательно покачала головой, — извини, алкоголь не предлагаю. Считаю, что нам двоим уже хватит, если мы хотим сохранить ясность рассудка и не натворить глупостей.       Блоссом прошла к дивану и устало опустилась на него, подгибая ноги под себя. Алкоголь слегка затуманил ее голову, но она могла контролировать свои действия. — Если ты готова, то я слушаю, — проговорила Тони, садясь в кресло напротив. Она не могла с точностью ответить, почему не села рядом. Возможно, после того случая, как они чуть не поцеловались, девушка переживала и ощущала себя неловко. — Хорошо. Я вполне готова, — рыжеволосая сглотнула, — я думаю ты помнишь, что я из Ривердэйла. Но мы прожили там не очень долго, отца повысили в должности и мы переехали в Нью-Йорк. В родном городе у нас был большой дом, куда мы периодически приезжали. А еще были земли, отведенные под кленовую империю. Когда случилась вся эта подстава с отцом, всё наследство отошло мне. — А Джейсон? — мулатка не могла скрыть свое удивление. — Он тоже должен был получить часть, как и мама. Но…когда мы заключили брак с Кристофером, он сказал, что проще будет, если всё будет на мое имя. Я тогда была дурой и не понимала. А моя семья уже была в Атланте слишком напугана, поэтому мы шли на поводу, — она перевела дыхание и потерла глаза, говорить становилось сложнее, потому что алкоголь начинал действовать на нее, — только теперь я понимаю, для чего был весь этот цирк. Проще стало им отобрать всё, что у меня было. Тони, меня и близко не подпускают ни к одному важному решению в этой компании. Я словно лишний элемент, понимаешь? — Ты хочешь сказать, они проворачивают грязные дела за твоей спиной? — Я не знаю…я попросила Джейсона собрать больше информации. И пока что я в поисках адвоката для урегулирования некоторых моментов. — Почему ты сразу не сказала? — внезапно воскликнула девушка с розовыми волосами, — Мой отец адвокат! Мистер Брентон, слышала? — Конечно, слышала. Но я никогда не думала, что вы родственники… — Папа считает, что мне безопаснее быть на фамилии мамы, издержки профессии, так сказать. Я ему позвоню завтра, думаю, он сможет помочь, — Тони улыбалась шире, чем обычно, осознавая, что наконец сможет помочь чем-то действенным. — Спасибо, — бледные щеки слегка залились румянцем. Между ними ощущалась недоговоренность, Шерил определенно рассказала не всё, что хотела. Карие глаза прожигали ее с ног до головы, но Тони молчала. Она не решалась влезать в личное пространство рыжеволосой и вытягивать из нее слова, пока та сама не была готова. И Блоссом хотела, она больше всего хотела хоть кому-то рассказать всю правду о том, какие ужасы творятся за дверьми их роскошной квартиры, как легко можно быть одинокой и такой несчастливой при таком финансовом состоянии. Ей хотелось объяснить, почему она так стремится к обычной жизни. Но она продолжала молчать, нервно закусывая нижнюю губу. Для Кристофера не пришлось придумывать ложь, это ее обрадовало. От него было получено сообщение, что он снова уезжает за город вместе с водителем. Блоссом надеялась, что ее отсутствия никто не заметит, ведь ей удалось проскользнуть вечером незамеченной. — Я постелю тебе в спальне, — молчание было резко прервано хозяйкой. В ответ был лишь благодарный кивок. Им следовало хоть немного дать друг другу времени побыть наедине. Мулатка расправляла складки на простыни, обдумывая дальнейший план действий. Она была бы не против выслушать вторую девушку, но она даже не представляла, что та может сказать. Она боялась это услышать, а если быть точнее, то боялась своей реакции. Тони совершенно не понимала, как должна реагировать. Быть отстраненной не получалось, какие бы усилия к этому не прилагались, хотя это казалось правильным. Быть слишком заинтересованной тоже не казалось правильным, ведь кто они друг другу? Случайные встречные? Заказчик и фотограф? Или все-таки подруги? В дверном проеме показалась рыжеволосая, которая нервно кусала губы, не зная, с чего начать их незаконченный диалог. — А ты где ляжешь? — ответ на вопрос был слишком очевидный, но она все равно задала его, пытаясь нарушить молчание, которое давило, словно завалы после землетрясения. — На диване в гостиной, всё нормально. Я всегда там сплю, когда родители здесь, — она улыбнулась, чтобы убедить свою спутницу в правдивости этих слов, — если станет холодно, плед на тумбочке. — Спасибо, — Шерил присела на край кровати, а когда Топаз уже направилась к двери, резко ее окликнула, — постой, Тони… — слова затерялись внутри нее, а все тело свело томной судорогой страха, — ты можешь еще немного побыть со мной? Пожалуйста… — Конечно, — мулатка вернулась и опустилась на пол у кровати. Она не могла устоять перед такой простой просьбой, пропитанной чем-то наивным и детским, словно Шерил была маленькой девочкой, которая боится темноты. Отчасти так и было, эта девушка боялась темноты души, боялась того, что скрывалось вокруг нее. В комнате какое-то время еще сохранялась тишина, пока Блоссом не пересела на пол. Она кинула странный взгляд на свою подругу и откашлялась. — Я не всё рассказала, — голос слегка хрипел, но звучал твердо. — Я внимательно слушаю, — Топаз села полуоборотом, чтобы можно было с легкостью рассматривать бледное лицо в полумраке (она уже успела выключить свет). — Мне не только запрещают вести бизнес. Мне запрещено очень многое. Я увлекаюсь рисованием и написанием прозы. Я пишу грустные зарисовки. Но всё это надежно хранится в моей спальне в шкафу. Я когда-то хотела сделать это чем-то большим, чем просто рисунки и исписанные блокноты в стол, я хотела показать это миру. Но Кристофер вместе со своей ужасной матерью запретили. Их обоснование до жути глупое — девушка в твоем статусе не может таким заниматься, — она перевела дыхание и подогнула ноги, обхватывая их руками, — только сейчас я понимаю, что это всё так для других целей. Чтобы я оставалась под их властью, чтобы им было легче мной манипулировать, чтобы я всегда шла в их тени, под их громкой фамилией. — Зачем ты вообще вышла замуж? — внезапно спросила Тони. Она считала этот вопрос бестактным и неуместным, но и не задать его не могла. Она с первой встречи видела, как все у этой пары не очень хорошо, она прямо чувствовала, насколько они разные и как не гармонируют. И ее до сих пор мучил этот вопрос, который теперь вырвался наружу. Но Блоссом не закричала на нее, не вспылила, не убежала. Она покорно кивнула, словно соглашаясь с тем, что брак был неудачным и начала говорить: — Он был единственным, кто мог вытащить мою семью из дерьма. Они оказались рядом, когда отец погиб, а дела полетели в бездну. Кристофер был заботливым, я даже надеялась, что смогу его полюбить. Но моя кратковременная симпатия и благодарность к нему не переросли ни во что большее, а скорее наоборот…от частых ссор и постоянных ограничений превратились в какую-то ненависть… — Топаз уже открыла рот, но ее остановила тонкая рука, — знаю, что ты спросишь. Почему я не разведусь… Ответ прост — у них всё ещё слишком много точек давления, а мне нужна правда об их намерениях. Сначала я боялась развода, ведь понимала, что они всё еще удерживают мою семью на плаву. Но теперь, когда и мама, и Джейсон в безопасности, а с моих глаз упала пелена, я могу мыслить рационально. Вся ситуация максимально подозрительная. И мне нужна правда. Семья Одли точно причастна ко всем бедам, случившимся за последние два года, — глубокий выдох помог собрать остатки растерянных мыслей, — и мне нужно больше независимости. Они плотно вплели меня в паутину, из которой сложно выбраться. Его мать пытается надавить на меня, заставить наконец родить наследника. Помнишь, я спрашивала за таблетки? — Угу, — у Тони в голове упорно крутились шестеренки ее нейронных связей, складывая воедино всю полученную информацию. — Я пью их в тайне. Узнай он, или не дай бог, его мать, что я такое делаю, мне страшно думать, что со мной сделают, — на губах застыла горькая улыбка, — я никогда не думала, что докачусь до такого. Мне отвратительно всё это богатство, все эти чертовы украшения и дорогие платья. Я готова снимать квартиру на окраине города, есть не самую качественную еду, носить однотипную одежду и заниматься тем, что я люблю. Понимаешь? — Думаю, что да, — розововолосая медленно кивала, — у тебя есть план действий? — Не могу сказать, что это план, — девушка потерла виски, голова начинала слегка побаливать от выпитого алкоголя, но она хотела закончить этот разговор, — для начала мне нужно собрать все компроматы, доказать их любые грязные намерения, подтвердить свои догадки. Может, ты считаешь меня прямо сейчас умалишенной, но я чувствую сердцем, что здесь всё куда запутаннее. А потом я бы разоблачила их и получила развод. В идеале снова начать жить рядом с мамой и братом, жизнь без родной семьи оказалась слишком тяжелым испытанием. — Ты никогда и никому не рассказывала этого, верно? — Тони знала ответ наверняка, но снова спрашивала. Она видела этот страх, эту боль и отчаяние в карих глазах, обрамленных длинными ресницами. — Никому и никогда. А сейчас я достаточно пьяна, чтобы не затыкаться, алкоголь развязал мой язык, — на губах появилась странная улыбка, — Но ты заслуживаешь знать эту правду, — она сжала смуглую руку в своей, — я не знаю, почему точно, но я хочу тебе доверять. Ты какая-то не такая, как все в этом городе, — Тони только улыбнулась в ответ. А что она могла сказать? Поблагодарить? Начать рассыпаться во взаимности? Доказывать Шерил, что не такая как все здесь она и что Тони готова свернуть горы ради нее, хотя истинную причину и не смогла бы назвать? Все варианты были глупыми, поэтому улыбка стала спасательным кругом. — Наверное, я повергла тебя в шок таким потоком информации… — Эй, брось, — Тони оказалась резко слишком близко, — я в шоке только потому, что не представляю, как ты справлялась со всем этим. Ты слишком благородная для своей семьи… Этот брак для блага…брак, в котором ты несчастлива… Шерил, ты заслуживаешь лучшего… И если это в моих силах, я готова тебе помочь, — она поддалась мимолетному желанию и просто обняла девушку с огненными волосами. Ее руки аккуратно легли поверх тонкой талии, а голова уткнулась в уже полюбившиеся волосы. Им было так спокойнее, в этой небольшой квартире, подальше от богатого района, подальше от шумных баров или пустынных парков. Им было хорошо здесь и сейчас, на этом слегка потертом полу в крепких объятиях. И это вряд ли была любовь, это была поддержка и осознание, что ты не одинок. Это чувство возникало не первый раз, чувство необъяснимой близости, соединения судеб. Словно потерпевшие кораблекрушение на клочке земли или даже на крошечном плоту, который мог бы спасти из этой пучины. Внезапно Блоссом отстранилась и внимательно стала рассматривать правильные черты уже родного лица. — Что? — Тони озадаченно повела бровью, она не понимала смены поведения рыжей, — что случилось, Шерил?       Но вместо ответа губы рыжеволосой коснулись ее. Шерил нежно захватила нижнюю губу Тони, при этом приближаясь как можно ближе и размещая руки на ее затылке. Топаз растерялась от приятных ощущений, которые пронзали все ее тело, и от неожиданности. Поцелуй — последнее, что она могла бы ожидать в этот странный вечер. — Шерил… — Тони слегка отклонила голову, сомневаясь в том, что девушкой напротив движет трезвая голова, — это не очень хорошо … то, что мы делаем… — Но это чертовски приятно. А если приятно, значит хорошо, — она снова прильнула к губам мулатки, совершенно не задумываясь о том, что она была замужней. Для нее это было лишь штампом в паспорте и бумажкой в виде свидетельства о браке, лежащей в сейфе с документами. А Тони для нее была чем-то неземным, волшебным и слишком манящим. Алкоголь позволил откинуть стеснения и поддаться желанию, которое с их встречи в загородном доме только нарастало. Розововолосая не могла сопротивляться, привкус сладкого алкоголя вперемешку с помадой дурманил ее голову. Ее желание было таким же огромным, поэтому она растворилась в этом нежном поцелуе. Когда воздух закончился окончательно, и Шерил отпустила девушку, тяжело дыша, на ее лице снова нарисовалась улыбка: — И пусть я прямо сейчас чертовски пьяная и не совсем отдаю себе отчет в сделанном и сказанном… Но ты целуешься просто нереально, Тони Топаз.       Остаток ночи девушки провели порознь. Они не были подростками, чтобы спокойно лечь рядом. Ярлык «взрослые люди» и внезапный пьянящий поцелуй не позволил им разделить одну кровать, снова откуда-то появилась субординация, заставлявшая мулатку отправиться на диван в гостиной. Она лежала уже битый час в тщетных попытках уснуть. В голове всё ещё крутились обрывки фраз бывшей наследницы кленового бизнеса. И если в первые секунды этого рассказа Тони думала, что это какое-то безумие, то сейчас она с ним соглашалась. Она сопоставляла факты, рассказанные буквально час назад и странные отношения внутри семьи, их странные правила и иерархию. Если бы она только могла, она бы увезла Шерил подальше от этих ужасов, она бы смогла показать ей, что такое настоящая забота и обычная жизнь. Девушка всё ещё хотела отрицать какие-либо чувства к ее внезапной подруге, она не хотела признаваться, что ей до безумия нравилось ощущать ее бархатную кожу или крепко сжимать в объятиях, что ей сносило крышу от слабого аромата вишни, который был уже повсюду. Но чертов поцелуй, который еще ощущался приторным вкусом, не позволял это отрицать. Тони не знала, что будет на утро, как они будут разговаривать и смотреть друг другу в глаза. Единственные две вещи, в которых она была уверена на все сто процентов: она не жалеет о сделанном и поцелуи с Шерил Блоссом — восьмое чудо света.       «Мне двадцать семь, и я влюбляюсь в замужнюю девушку. Вздор какой-то», — она продолжала мыслить с кривой ухмылкой на устах. Но розововолосая девушка была готова отодвинуть все эти неоднозначные чувства на второй или даже третий план и просто помогать Блоссом справиться со всем дерьмом, просто не давать ей снова ощутить себя одинокой.