Кто мы друг другу?

— Мама, у вас с Джейсоном семейное приезжать настолько внезапно? — Шерил крепко обнимала высокую рыжеволосую женщину посреди улицы. — Ну, мы же все-таки близкие родственники, — миссис Блоссом провела рукой по нежной щеке дочери, — дорогая, я так скучала. — Я тоже скучала, — девушка посильнее прижалась к родному человеку. И пусть она не могла рассказать ей все свои тяготы, достаточно было этого ощущения тепла. Младшая Блоссом всегда испытывала трепетные чувства к матери, а в связи с последними событиями, когда здоровье Пенелопы сильно пошатнулось, угрожая оставить близнецов абсолютными сиротами, эти чувства только стали крепче. — Ты голодная? — заботливо уточнила девушка. — Немного. Есть интересные предложения? — Точно да, — Шерил улыбнулась, — пойдем. В конце Пятой Авеню есть мое любимое кафе. Оно достаточно простое, без пафоса… — Как ты любишь, — женщина прекрасно знала, что ее дочь никогда не была в восторге от напыщенности. Они были богатой семье, но деньги никогда не затмевали им рассудок. Младшая Блоссом с улыбкой на лице направлялась в нужную сторону, ее переполняла радость от внезапного приезда матери, хотя пусть он и заставил ее подняться рано и отказаться от утренней сигареты и привычной чашки кофе. Они виделись не так часто, и маме можно было простить такой сюрприз. Но девушка даже не подозревала, что стало истинной причиной приезда.       Настенные часы едва показывали девять утра, людей было не много. Большая часть быстро заходила в кафе, впуская поток холодного ноябрьского воздуха, заказывала кофе и покидала помещение, спеша на работу. Шерил выбрала столик подальше, любовь к уединению в ней была бессмертна. — Как у тебя дела, дорогая? — Пенелопа медленно размешивала сахар в чае, внимательно следя за каждым движением своей дочки. — Всё просто замечательно, — вранье походило за правду, так как его скрывала искренняя улыбка радости от всего происходящего в данную минуту, — как у вас с Джей-Джеем дела? Что нового?       Разговор шел в обычном ключе, обмен последними новостями, вопросы о здоровье, уточнения о посещении врача, краткие рассказы о близком окружении, пару слов о работе. И всё могло бы идти своим чередом, если бы Пенелопа не задала свой главный вопрос: — Шерил, скажи, пожалуйста, что происходит с кленовой компанией и в твоих взаимоотношениях с семьей Одли? — карие глаза напротив округлились от неожиданности, — только скажи мне правду. — Так всё в порядке, — Блоссом пыталась нацепить маску беспечности, но это выходило плохо под пронзительным взглядом. Мама что-то знала, но пыталась добиться ответа у нее. — Возможно, к твоему сожалению, но я стала невольным свидетелем разговора Джейсона. С неким мистером Брентоном. Они говорили о тебе, нашем бизнесе и семье Одли, а точнее о его матери. Шерил, что происходит? — Мама, это то, ради чего ты преодолела все эти километры? — с недоверием спросила рыжеволосая, — я не знаю, о чем говорил Джейсон. Ты бы лучше позаботилась о своем здоровье. Ты накручиваешь себя, — она аккуратно взяла холодную руку в свою и слегка сжала, пытаясь убедить маму в правдивости своих слов. — Дорогая, я слишком хорошо тебя знаю. И если по телефону ты можешь мне врать, сколько душе угодно. То сейчас…вживую…я четко вижу твою невыносимую боль в глазах. Давай ты просто расскажешь, как есть, и я не буду себя накручивать, — слова прозвучали как приговор. Прямо сейчас Шерил готова была удушить брата за его неосмотрительность. Ему бы стоило разговаривать тише, а лучше вне стен их дома. Она знала, что он либо отмахнулся от настойчивых вопросов матери, либо та не стала их ему задавать, зная наверняка, что это бесполезно. Ведь зачем тратить время на пустую болтовню с сыном, если есть сентиментальная дочь, совершенно не умеющая скрывать свои переживания на живую. Девушка понимала, что ей стоит рассказать. Из последних разговоров с мистером Брентоном и Джейсоном становилось предельно ясно, что в ближайшем будущем всех ждет суд, что дело набирает обороты, а его развязка очень скоро. — Ладно, я расскажу, но обещай не нервничать, — Шерил сделала глубокий вдох и наклонилась ближе к матери, чтобы та могла спокойно слышать тихую речь, — некоторое время назад я стала замечать странное поведение Кристофера, заметила несколько странных бумаг о деле по нашему бизнесу и автокатастрофе. Все мои вопросы отвергались, потом он и вовсе продал кленовые земли в Ривердэйле. — Подожди, — Пенелопа в удивлении сжала руки, а ее нижняя губа затряслась от гнева, — этот мальчишка без нашего ведома продал участки? Включая наш старенький дом? — Да, именно так. А по всем бумагам я не владею больше и десятой частью всего бизнеса. Мою фамилию просто вычеркнули с фамильного перечня. Но это было ожидаемо. — Почему ты никогда не говорила об этом? — женщина с опаской слушала, пытаясь вникнуть и оценить всю тяжесть ситуации. — Я не хотела вас расстраивать, думала, что это просто у них такие правила. Мистер Брентон — отец моей хорошей подруги. Он нашел много новой информации и мы почти близки к разгадке. Мама, раз уж ты посвященная теперь. Может, ты вспомнишь, миссис Одли была знакома с отцом до всей истории с бизнесом? Или может был кто-то, кто приносил проблемы? — Пенелопа задумалась, возрождая разные временные промежутки в своей голове. Она перематывала их как пленку в старой кинокамере, пытаясь зацепиться за что-то значимое. — Всё, что я могу вспомнить — у отца была одна проблемная партнерка, миссис Обель. Но я никогда не видела ее, это было еще до рождения вас с Джейсоном. Они вроде как встречались какое-то время, потом вместе вели бизнес. Но твой отец познакомился со мной. Я никогда не видела ту девушку, но она приносила много хлопот своими постоянными срывами и подставами в делах бизнеса, — Шерил уже делала пометки в своем блокноте, чтобы не забыть ни одного сказанного слова, а тем более фамилию. — Я чувствую, что мы скоро узнаем правду, — твердо проговорила девушка, откладывая карандаш. — А что насчет твоего брака с Кристофером? — миссис Блоссом не была глупой, она прекрасно видела, что внутри ее дочери творится хаос, что ее беспокоит что-то большее, нежели дела семейного бизнеса, — ты по-прежнему его любишь? — Скорее осознала, что не любила его никогда, — от такого чистосердечного признания у Пенелопы округлились глаза и она нервно сглотнула, — благодарность, чувство безмерного долга и желание хоть какого-то постоянства — истинные причины вот этого, — рыжеволосая вытянула руку, указывая на золотое обручальное кольцо, — я думаю, нам стоит заканчивать этот неприятный разговор. Ты теперь знаешь то, что мы планировали еще немного подержать в секрете. — Но, дорогая, а что будет дальше? Что будет с тобой? — слегка морщинистые руки перехватили левую руку Шерил, медленно поглаживая ее и как бы молчаливо умоляя сказать правду. — Всё будет нормально, мама, — голос звучал твердо, хотя в глубине души девушка не могла ручаться даже за ближайшие пять минут. Она теперь жила в бесконечном и угнетающем страхе, а не просто в чувстве ужасного одиночества. Она боялась, что муж может узнать об их расследовании раньше, чем его возьмут с арестом; боялась, что для мамы это будет непосильным ударом увидеть всю правду.        Шерил провела маму до ее отеля, пообещав после работы сразу же прийти, и отправилась в сторону офиса, предвкушая неприятную встречу с мужем. Она прокручивала в голове последние сведения, которые ей передал Джейсон. Дело набирало обороты, с каждой новой уликой становилось ясно, что всё было подстроено, что на семью Блоссом было совершено покушение. — Шерил? — рыжеволосая резко обернулась, поднимаясь по лестнице, на знакомый голос. — Топаз? — она с опаской оглянулась по сторонам и спустилась к ней на пару ступеней, — что ты здесь делаешь? — голос снизился до еле слышимого шепота. — Твой муж звонил мне, я делала несколько кадров для предстоящего журнала. Возможно, это будет полезной информацией, — розововолосая с опаской оглянулась, убеждаясь, что они по-прежнему сами на этом лестничном пролете, — из разговоров я поняла, что Кристофер подписал выгодный контракт. Кленовый бизнес будет объединен с производством рома. Как он выразился «Это станет новой эрой в истории кленового сиропа». — Черт, — Блоссом шумно выдохнула, сжимая руки в кулаки, — спасибо, что сказала. Это правда, важно… — Всё нормально? — Тони обеспокоенно коснулась ее рук, подмечая, что они были просто ледяными, — ты выглядишь напуганной… — Мне предстоит поговорить с Кристофером после нашего инцидента, — девушка опустила глаза и слегка отвела руку, чтобы не поддаваться на нежные касания, которые будоражили ее душу, — я напишу тебе позже. —Нет, я подожду тебя в машине внизу, — Топаз напоследок коснулась ладонью предплечья рыжеволосой и быстро поспешила вниз, пока их не заметили вместе. Шерил слышала, как грохотало ее сердце внутри. Она не могла никак успокоиться, взять себя в руки. В этот раз она перешла опасную черту, она словно чувствовала, что это не закончится просто так. Девушка наконец поднялась на нужный этаж и направилась в сторону своего кабинета. Но ее удивление переплюнуло страх, когда на дверях вместо ее фамилии и имени была пустая табличка, а дверь была плотно закрыта и с новым замком. — Что за чертовщина? — Шерил чувствовала себя идиоткой, беспомощно оглядываясь вокруг в поиске хоть каких-то объяснений. Но они не заставили себя ждать. — Шерил, — твердо прозвучало в пустом помещении из уст ее мужа, — что ты здесь делаешь? Тебя разве не предупредили? — девушка медленно развернулась. Блондин стоял, облокотившись об дверной косяк, на его лице играла омерзительная ухмылка, а руки были скрещены на груди. От него веяло уверенностью и властью, он пристально смотрел на растерянность в глазах своей жены. — Предупредили о чем? — она нервно закусила щеку изнутри, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. — О том, что ты больше здесь не работаешь. Тебе нельзя углубляться ни в какие дела бизнеса, Шерил. Ты не умеешь контролировать свои эмоции, — Кристофер медленно стал к ней подходить, пока расстояние не сократилось до пары сантиметров, — моя мама была чертовски права, когда говорила, что тебе ничего нельзя доверять. Теперь ты будешь заниматься сугубо домашними делами, дорогая, — он провел пальцем по линии ее подбородка, вызывая у нее ужас. — Как ты посмел? — она еле прошептала это, все так же продолжая рассматривать свои ноги, — этот бизнес был моим… — Вот именно, что был, — ухмылка не сходила с лица, а чувство превосходства возрастало с каждой минутой, — если бы ты слушала меня и мою маму, а не пыталась казаться самой умной, то всё было бы иначе. Но ты же Блоссом, тебе надо не так как у всех. Тебе надо было устроить драму. Хочешь драму — пожалуйста, — он провел рукой по ее рыжим волосам, — а теперь едь домой и жди меня. Давно ты не выполняла супружеский долг. — Даже не надейся, — ее голос терялся и дрожал, — ты ведешь себя омерзительно и думаешь, я намерена молчать? — А у тебя есть выбор? Ты и твоя семейка полностью теперь зависимы от меня. Не забывай об этом. Все ваши акции — мои акции. Все земли и офисы тоже мои. — Ненавижу тебя, — она выплюнула эту фразу, не заботясь о последствиях. — Что, прости? — Одли собирался уже отойти от девушки, но последняя фраза заставила его со скрипом развернуться на носках, — что ты сейчас сказала? — Я ненавижу тебя! Ты мерзкий! Ты гадкий человек! — Шерил четко проговаривала каждое слово, а ее карие глаза стали черными от гнева и накатившего адреналина. Ее тело накрывало с головой смелостью, ей казалось, что она могла бы убить блондина. — Да как ты смеешь, — рука со звоном оставила отпечаток на щеке Шерил. Девушка успела только вскрикнуть, как ощутила обжигающую боль, ее тело крупно задрожало, а из глаз предательски потекли слезы, — живо едь домой! Мы поговорим вечером! — Одли повысил голос и резко оттолкнул рыжеволосую в сторону выхода. На ватных ногах и удерживаясь за горячую щеку, девушка медленно направилась в сторону лестницы. В голове резко стало пусто, она не отдавала себе отчет в том, куда идет и что делает. Ее никогда и никто не бил до этого дня, даже в детстве за плохое поведение маленькая девочка никогда не получала по заднице. Всё ограничивалось словами и объяснениями. Но звонкая пощечина от собственного мужа, пусть даже и нелюбимого, отрезвила ее и заставила осознать, насколько она погрузла в проблемах. Одли больше не был тем симпатичным и милым молодым человеком, которому приглянулась Шерил. Может, по началу он и питал к ней какие-то чувства, старался быть лучше и завоевать доверие. Но по мере их семейной жизни, по мере отказов девушки и постоянных ссор он менялся, он открывал свои истинные стороны. И на этот раз он дошел до финишной прямой — алчный, злой, убежденный в правоте матери и гонимый ее назойливыми советами человек.       Холодный воздух улицы помог немного успокоить боль в щеке, но она все еще продолжала сильно пульсировать, заставляя Шерил слегка ее касаться своей ледяной ладонью. Тони стояла совсем недалеко от входа, когда заметила рыжеволосую, и ее сердце пропустило несколько ударов. — Боже, Шерил, что с тобой? — Топаз уже подхватила под руки обессиленную девушку, — а с щекой что? — ее пальцы невесомо коснулись покрасневшей кожи, вызвав болезненные ощущения у девушки. От легкого стона душа замерла и словно опустилась в пятки. Глаза бегали по бледному лицу в попытках найти хоть малейшее объяснение. — Пожалуйста, — рыжеволосая еле слышно проговорила, крепко удерживаясь за плечи Тони, — пожалуйста… — Что? Что мне сделать? — мулатка с неимоверной тревогой осматривала девушку с ног до головы, — тебя отвезти домой? — Нет…куда угодно, но не в ту квартиру, — она опустила голову еще ниже, пытаясь скрыть слезы, которые текли неконтролируемым потоком. Сейчас уже не имело смысла играть сильную и независимую, пришло время окончательно снять маски.       Тони немедленно сообразила и потянула Шерил к машине. Усадив девушку на переднее сидение, фотограф тут же двинулась с места. Всю дорогу она кидала беглые взгляды на притихшую Блоссом и просила ее не закрывать глаза. Она понятия не имела, что случилось, но внешний вид ее спутницы говорил сам за себя.       Знакомый дом в пригороде Нью-Йорка заставил Шерил выдохнуть. Она знала, что здесь хоть и ненадолго, но она будет в безопасности, знала, что здесь о ней позаботятся. Теплые и смуглые руки уже помогали ей выбраться из салона автомобиля, нежно поддерживая. — Всё хорошо, сейчас всё будет хорошо, — нежный шепот касался воспаленного сознания Блоссом, голос Тони окутывал ее, словно плед в дождливую погоду. Она доверяла ей, даже несмотря на столь непродолжительную дружбу. — Вот так…должно стать легче, — мулатка заботливо прикладывала замороженный горошек в пакете к слегка опухшей щеке и протягивала стакан с успокоительным. Шерил всё еще не проронила ни слова, чтобы хоть как-то просветить ситуацию для подруги, она лишь периодически хныкала и сильнее сжимала смуглую руку в своей. Они сидели на диване в просторной гостиной, где из посторонних звуков было лишь тиканье часов. Топаз не давила, она не задавала лишних вопросов, она готова была дать девушке столько времени, сколько той потребуется. По мере успокоения в ее голове вырисовывалась картинка о том, что произошло в офисе. Но она не хотела в это верить, потому что ее сердце заполнялось гневом от одной мысли, что кто-то посмел обидеть ее Шерил. — Мне страшно, — жалобно проскулила Блоссом, сильнее сжимая руку. В этом жесте она пыталась найти помощь и поддержку, ощутить себя в безопасности. Тони аккуратно убрала от щеки холод и нежно обняла рыжеволосую, привлекая ее к себе на грудь. Руки плавно поглаживали ровную спину в попытках успокоить ее дыхание, которое стало прерывистым. — Я с тобой, — губы Тони слегка коснулись рыжей макушки, она хотела быть настолько нежной, насколько умела. Она знала, что эта девушка заслужила нежность всего мира, но почему-то ее окружение не старалось ей дать ни четверти от этого. И они продолжали сидеть молча, окутанные странной тревогой и непонятными чувствами. Фотограф продолжала удерживать Шерил в своих объятиях, подмечая, что те действуют успокаивающе. В розововолосой голове невольно стали мелькать мысли, которые делали еще больнее. Она четко осознавала, что случаем судьбы оказалась в нужное время в нужном месте и провела самую первую фотосессию для семьи Одли. Тогда рыжеволосая девушка показалась ей слегка стервозной и с принципами. Но ее глаза приковали к себе, не давая шанса просто так себя забыть. Тони не могла объяснить как от отношений «фотограф-клиент» они оказались в этой гостиной, где Шерил продолжала всхлипывать на ее груди, посильнее прижимаясь. Это нельзя было объяснить чем-то, что было подвластно логике. Они просто шли за своими чувствами, которые тоже оставались для них загадкой, на самом деле. — Тони, — слабо позвала Шерил, подавляя новые рыдания. — Да? — мулатка слегка ослабила хватку на талии девушки, позволяя той сесть ровно, но при это не отпуская руки. Ей казалось, что если отпустить эту бледную ручку, то ее обладательница упадет в пучину истерики и боли. Она потирала костяшки ее пальцев, стараясь отдать хоть каплю своего тепла. — Тони… — глаза уже были красные, а тушь размазалась темными полосами под глазами, — он…он ударил меня…и выгнал из фирмы…выкинул как котенка…а это всё было моим…нашим с мамой и братом…он воспользовался всем этим, — она так и не смогла договорить, заливаясь снова слезами, которые быстро стекали по нежной коже, достигая воротника ее свитера. — Это ужасно, — розововолосая провела пальцами по еще слегка вспухшей и красной щеке, — ты не хочешь подать в полицию? Насколько я знаю, само дело с разоблачением тоже неплохо продвигается вперед. — Нет, — Шерил шумно выдохнула, — никакой полиции сейчас. Я могу сорвать все расследование. Я не знаю, правдивы ли все мои догадки, но что-то мне подсказывает, что да, — она опустила голову, пытаясь скрыть свои эмоции, — я чувствую себя такой разбитой. Будто все мое тело рассыпается на маленькие кусочки. И я совсем не знаю, как собрать их в единое целое… — Эй, Шер, вытирай слезы. Я не позволю тебе разбиться окончательно. Ты будешь еще самой счастливой в это мире, слышишь? — Тони слегка приподняла ее лицо за подбородок, проводя подушечками пальцев по щекам и стираю соленые дорожки, — я позабочусь об этом, честно слово. — Почему ты такая хорошая? Почему ты это делаешь для меня? — Мне… — слова затерялись, а карие глаза резко расширились, Тони не могла сказать истинную причину, она просто не могла себе позволить ошарашить эту хрупкую девушку снова, — мне просто не всё равно, что с тобой происходит. Для этого не нужны причины.       Их объятия с прерыванием на короткие разговоры или слезы продлились до тех пор, пока за окном не стало темнеть небо. Шерил нехотя отстранилась. — Моя мама в городе, в отеле. Она приехала утром. Тони, она всё знает, она слышала разговор Джея с твоим отцом. А я ей пообещала ужин перед самолётом. — Вот дерьмо, — мулатка нахмурила лоб и внимательно осмотрела лицо девушки, — твоя щека выглядит получше, а если ты обновишь макияж, то и совсем не будет видно. Тебе стоит отправить маму домой и попытаться ее убедить, что все в порядке. Поехать с тобой? — Но как я ей объясню, почему мы приехали вместе? — Ну, разве я не твоя подруга, которая любезно согласилась подкинуть вас на машине до аэропорта? — на смуглом лице появилось подобие улыбки, когда Шерил неуверенно кивнула, осознавая, насколько всё было просто. И через час Топаз уже парковалась у нужного отеля, а Шерил всё никак не могла успокоиться. — Эй, Шерил, всё нормально, — она снова взяла ее за руку, чтобы та убедилась в реальности происходящего и в том, что она не одна, что она больше не один на один с проблемами, — просто зайди за мамой. Мы перекусим в ближайшем ресторане и отвезем ее в аэропорт. Ты мне веришь, что всё будет в порядке? — рыжеволосая кивнула, она с трудом смогла себя заставить отпустить руку и выйти из салона автомобиля. Это было не просто натягивать маску безразличия и спокойствия, когда в душе был хаос и бесконечная боль, когда хотелось плакать и кричать, когда хотелось собственными руками удушить Кристофера. Но Блоссом не была бы представительницей своей семьи, если бы не умела отыгрывать роль настолько идеально.       Пенелопа не заподозрила ничего, лишь слегка удивилась, что они поедут с подругой Шерил. Удивилась больше не тому, что дочь кого-то берет с ними, а тому, что у нее вообще есть подруги, ведь ровно до этого дня миссис Блоссом никогда не слышала о чем-то подобном. Знакомство с Тони прошло более, чем гладко. Как оказалось, Пенелопа слышала о девушке и даже видела некоторые ее работы в журналах. Это не могло не потешить самолюбие мулатки. Они быстро нашли общий язык, и между ними не осталось и доли смущения или неловкости в разговоре. Шерил впервые за несколько дней ощутила полное спокойствие, девушка даже забыла о предшествующих событиях, она полностью растворилась в семейной атмосфере ужина. Приятная мелодия, тихий разговор, теплые напитки — всё это дарило чувство безопасности. Ее взгляд непозволительно долго задерживался на Тони, которая казалась еще прекраснее, чем обычно. Шерил не могла перестать удивляться, как эта совершенно незнакомая девушка смогла добиться ее расположения духа. В чем был секрет? Может, в самоотверженной искренности? Или трепетных чувствах, которые заполняли сердце? Но самое главное, что ни один такой взгляд не был упущен Пенелопой, которая подводила итоги в своей голове. — Кажется, всё прошло нормально, — подытожила Тони, когда миссис Блоссом благополучно отправилась на стойку регистрации, чтобы улететь домой в Атланту. — Спасибо тебе. Если бы не ты, я бы рыдала всё это время, — Шерил грустно улыбнулась и посмотрела на свою спутницу. — Останешься у меня? — этот вопрос показался таким обыденным, словно девушки уже длительно состояли в отношениях. — Пожалуй, я сниму номер в отеле на ближайшие дни, — Блоссом задумалась, — а точнее попрошу это сделать тебя. Иначе Кристофер слишком быстро по моей фамилии найдет меня. — Мы уже это проходили, — хитро улыбнулась Тони, — у меня всё так же стоит пустой дом, который всегда рад гостям. А для таких особенных как ты, мои двери открыты и ночью, и днем, — она подхватила Шерил под руку, чувствуя, что девушка нуждается хоть в малейшем телесном контакте для своей уверенности. — Я и так слишком много создаю тебе проблем. Извини… — Вот только не говори эти глупости, ладно? Иначе я буду обижаться, — мулатка улыбнулась, показывая, что не намерена серьезно обижаться, но при этом делая акцент, что рыжеволосой совершенно не о чем беспокоиться. Ей хотелось проводить с ней все 24 часа в сутки, и такое желание нельзя объяснить ни чем, кроме как влюбленностью, за которую Топаз давала себе пощёчины. — Ты же сама прекрасно понимаешь, что у меня дома будет безопаснее, — она не переставала аргументировать, заводя автомобиль, — первое — не так скучно, я могу болтать без умолку; второе — в любой момент я смогу отвезти тебя в другое место; да и третье — я просто надеру задницу любому, кто попробует к тебе сунуться. Даже самому Кристоферу или его чокнутой мамаше, — Тони говорила убедительно, подмечая, как бледные щеки заливаются румянцем. — Я никогда не смогу отблагодарить тебя за всё, что ты делаешь, — Блоссом облокотилась об холодное окно, провожая глазами каждый огонек вечернего Нью-Йорка. — Ну, никто не знает, как повернется наша жизнь. Но, а если серьезно, — она слегка задумалась, обдумывая насколько следующие слова смогут выдать ее чувства, — мне не нужны никакие благодарности. Просто находиться рядом с тобой — уже большая честь. Ты удивительный человек, Шерил.       Гостиная в доме Тони была уже до неприличия родной для Блоссом. Она ни разу не ощущала себя настолько расслабленно в их с Кристофером апартаментах, где все лишь давило и сковывало и без того ограниченную свободу. А эта комната с большими окнами выглядела слишком уютно. Карие глаза остановились на проигрывателе пластинок, который стоял в дальнем углу. Девушка с интересом прошлась взглядом по ряду винила, разложенного по цветам. Тони вернулась в комнату, на ходу завязывая пучок непослушных волос. — Помнишь, мы не смогли потанцевать на вашем вечере? — внезапно спросила мулатка, подходя ближе к Шерил. — Мы собирались танцевать? — она удивленно вскинула брови, принимая эту игру. — Ты сказала, что обожаешь танцевать под медленные песни, а я добавила, что у меня есть пластинки, — Тони подмигнула и уже двинулась к музыкальному прибору. Ее тонкие и длинные пальцы с замысловатыми кольцами, которые всегда вызывали восторг у рыжеволосой, быстро прошлись по ряду винила. — Вот! Моя любимая! — радостный возглас пронесся по гостиной, а фотограф уже умело включала прибор. Но перед тем как окончательно опустить иглу на пластинку, девушка с розовыми волосами развернулась и хитрым взглядом окинула Шерил: — Миссис Одли-Блоссом, позвольте пригласить вас на танец? — Это забавно, — рыжеволосая смущенно прикусила губу и двинулась ближе к своей подруге.

[I Love You — Billie Eilish]

      Как только раздались первые ноты мелодии, Шерил широко улыбнулась и подошла ближе. — Билли Айлиш? Хороший выбор… — Я знала, что ты оценишь, — смуглые руки уже обвили тонкую талию, притягивая девушку ближе. Фотограф резко ощутила прилив крови к щекам, она чувствовала Шерил так близко, она улавливала тонкий аромат духов. Разум затуманивался, а ноги становились ватными, но мулатка продолжала медленно раскачивать их пару в такт мелодии. Руки Шерил покоились на хрупких плечах, на ее губах с неизменно красной помадой красовалась легкая улыбка, такая беззаботная и искренняя, словно утром она не рыдала почти час на плече у Топаз. Это всё можно было охарактеризовать как — из крайности в крайность, от горьких слез до трепетных улыбок. — Я эту песню ассоциирую с нами, — внезапно прошептала розововолосая, даже не задумываясь о смысле сказанного. — С нами? Она же про двух людей, которые любят друг друга, — рыжеволосая слегка отстранилась, при этом продолжая танцевать. — Ну… — Тони замялась, а в области сердца больно кольнуло, — любят, но отрицают и не хотят, боятся… Ладно, не бери в голову. Это мои дурацкие мысли. — Нет, не дурацкие мысли, — Блоссом перевела дыхание, нервно облизывая губы, — просто дай мне немного времени, ладно? — Ладно, — Тони прошептала это слово, не понимая до конца, на что именно девушка попросила время. Шерил расслабленно выдохнула и опустила голову на хрупкое плечо. Они растворялись в этом танце посреди просторной комнаты. Этот момент можно было считать до неприличия слащавым, но девушек всё устраивало. Казалось, сердце словило вибрации наступающего счастья, а эпицентром были эти крепкие объятия в танце. Рыжеволосая внезапно снова подняла голову и встретилась своим интригующим взглядом с мулаткой. Им хватило этих нескольких секунд, чтобы расплыться в улыбках, которые просто невозможно было сдерживать. — Ты знаешь, — тихо начала говорить Шерил, словно их мог кто-то подслушивать, — я хочу ощутить это еще раз. — Что? — Тони не успела договорить, как лицо Блоссом оказалось слишком близко, а на сухих губах уже были приятные ощущения. Шерил целовалась нежно, умело, с легким трепетом и волнением. Бледные руки переместились с плеч на смуглые щеки, большими пальцами слегка поглаживая бархатную кожу, словно пытаясь в этот жест вложить нечто большее. Тела переполняло удовольствие вперемешку с легким испугом и смущением. Это был второй поцелуй, который они так же как и первый не могли бы никак объяснить. Тони отклонилась, и касание губ с размазанной красной помадой пришлось в ее щеку. — Шер, на этот раз ты вроде трезвая абсолютно, — непонимающе протянула девушка, крепче сжимая талию, словно стараясь убедиться, что это не очередной плод ее фантазии. — Я бы поспорила. Ты пьянишь похлеще любого алкоголя, — девушка улыбнулась, а смуглые пальцы стали с заботой стирать помаду вокруг слегка вспухших губ. — Почему мы снова это делаем? — Тони никак не могла совладать с собой и своими чувствами, перед ее глазами снова и снова возникал образ мужа рыжеволосой, который точно бы поубивал их за такие взаимодействия. — Потому что нам нравится? — рыжеволосая не знала, что еще ответить. Она никогда не испытывала еще настолько сильного влечения к какой-либо девушке. Даже ее подруга из жизни до всех трагедий никогда не вызывала настолько сильную бурю эмоций.

[I Love You — Billie Eilish off]

— Но исходя из… — Тони не договорила, как раздался звук нескольких входящих уведомлений на ее телефон, лежащий на тумбе. — Вдруг это что-то важное, — проговорила Шерил, отпуская из плена своих рук хрупкое тело. Фотограф облегченно выдохнула, когда на экране увидела имя своего друга. — Это Свит, мой друг. Спрашивает, может ли он завтра к полудню заехать. Я могу согласиться? — Почему ты это спрашиваешь у меня? — бровь Шерил выгнулась в вопросительном жесте, а сама девушка уже уселась на диван, неотрывно наблюдая за любым движением напротив. — Ну, если ты не против, мы могли бы втроем посидеть и поболтать. Свит всегда привозит вкусную еду. — Я не против. Интересно познакомиться с кем-то из твоего близкого окружения, — Шерил скрестила руки на груди, замечая как розововолосая быстро набирала текст, бегая пальцами по дисплею телефона. — Ты определенно понравишься моему другу, — она уже отложила телефон, параллельно отключая звук уведомлений. — Говоришь так, словно мы пара… — Как раз то, о чем я не договорила… — Топаз смущенно опустилась рядом, совершенно не соблюдая дистанцию, — если мы не пара, а ты полностью трезвая, то наш поцелуй просто дружеский? — вопрос застал Шерил врасплох. Она не думала об этом, она даже не собиралась анализировать. Ей просто нравилось это ощущение сладких губ и легкий трепет в области живота и груди. Но карие глаза мулатки прожигали ее, требуя скорейшего ответа. — Я не знаю. Но боюсь, что это, — Блоссом указала на золотое обручальное кольцо, — дает все ответы за меня. Да и подруги часто целуются… Мне в самом деле нужно чуть больше времени, мне надо разобраться со всем дерьмом, которое накопилось у меня… Прости.       После этих слов в комнате повисла гнетущая тишина, а Тони тихо отвернулась в сторону окна, медленно кивая в знак согласия. Она знала, что глупо требовать от Одли-Блоссом чего-то. Она не могла этого сделать по многим причинам: по той, которую девушка сама только что назвала, по той, что Шерил, кажется, так и не разобралась в своих предпочтениях, и теперь она выглядела как абсолютно запутавшийся ребенок, который просто пытается всё попробовать и выбрать лучшее. Но Топаз не находила в себе силы для осуждения. Даже если бы рыжеволосая прямо сейчас сказала, что им не светит ничего больше дружбы, она бы не ушла — настолько сильно в душе засело желание вытащить эту заложницу несчастливого брака из ее проблем.