Кто мы друг другу?

— Эй, Шер! Шерил… — Тони обеспокоенно трясла девушку за плечо, — проснись…тебе кошмар снится, — она чуть сильнее сжала хрупкое тело, пытаясь разбудить девушку. Блоссом со страхом распахнула глаза, оглядываясь по сторонам и пытаясь восстановить хоть какие-то воспоминания. Мулатка сидела на краю дивана, продолжая удерживать ее за плечо и смотря с какой-то опаской. Шерил уже ощущала, как ее тело взмокло, а по виску скатывался пот, теряясь где-то в рыжих волосах, низ живота ужасно стягивало от непонятного напряжения. Она слышала шумное и прерывистое дыхание, и только спустя несколько секунд осознала, что оно принадлежало ей самой. — Ты начала сильно крутиться и что-то невнятное говорить, — заново начала свою тихую речь Тони, отпуская наконец плечо и перемещая руку к ладони, — я решила тебя разбудить, потому что, казалось, тебе было страшно… Шер?       Шерил всё еще молчала, не понимая, где проходила грань между сном и реальностью. Она откинула плед и села, быстро осматривая пространство. В голове все спуталось и превратилось в кашу. — Я…я пойду умоюсь… — не дождавшись хоть какого-то ответа со стороны девушки, Блоссом подорвалась на ноги и выскочила сначала в коридор, а оттуда в ванную комнату. Щелчок замка и звук открывающегося крана слегка привели ее в чувство. Испуганные глаза остановились на левой руке, где на пальце всё еще красовалось обручальное кольцо. Она выдохнула и перевела взгляд на свое отражение — на лице все еще оставалась косметика, с таким старанием нанесенная ранним утром, дабы скрыть синяки под глазами, которые от длительной бессонницы приобрели темно-фиолетовый оттенок. — Это был сон…просто дурацкий сон… — она прошептала эти слова, опуская руки под струи ледяной воды. Шерил принялась умываться, чтобы сбросить со своего тела напряжение. Но это не помогло. Махровое полотенце, висевшее тут же на крючке, точно пахло чем-то яблочным, словно Тони находилась снова очень близко, как и в её таком неоднозначном сне. Обессиленная девушка присела на край ванны, шумно выдыхая. «Как только это произошло…боже…какой позор. Мне приснился такой откровенный сон у Тони дома…и теперь я тут…и я не могу ей в глаза посмотреть…а что если она слышала свое имя и все остальное, что я произносила во сне», — мысли давили так же сильно, как и возбуждение внизу живота. Сон был слишком реалистичен, слишком сильно отпечатались на теле ощущения касаний. Но с этим надо было как-то бороться, надо было прийти в себя, словно ничего не произошло. — Тони? — неуверенно позвала Блоссом, приоткрыв дверь из ванной комнаты. — Да? Что-то случилось? — девушка быстро пришла из гостиной, заглядывая через небольшой проем на взволнованную рыжеволосую. — Это будет странно звучать…но я могу принять душ? Я чувствую себя не очень хорошо после всего этого судебного процесса. — Да, конечно. Я принесу новые полотенца.       Шерил была благодарна мулатке за отсутствие лишних вопросов, в частности по поводу ее сна. Она пока не придумала никакую ложь о том, что бы ей могло сниться. А самое главное, она не была уверена, что Топаз сказала правду насчет невнятных разговоров спящей, возможно, она четко слышала каждое сказанное слово, просто из приличия решила скрыть этот факт. Теплая вода окутала обнаженное тело и заставила расслабиться. Какое-то время девушка так и простояла, пока не начала медленно растирать по коже гель для душа. Рука опустилась достаточно низко, когда она ее тут же одернула: «Ну да, Шерил, молодец. Это именно то, чего тебе не хватало…» — она тяжело выдохнула и переключила кран на холодную воду, чтобы окончательно прийти в себя. Ведь заниматься самоудовлетворением в душе Топаз было очень сомнительной идеей. Когда звук льющейся воды прекратился, раздался стук в дверь, а за ним последовал смущенный голос Тони: — Шерил, я тебе принесла домашнюю одежду. Джейсон звонил, тебе надо остаться на какое-то время у меня… — она не договорила, потому что дверь в ванную приоткрылась. Оттуда смотрела перепуганными глазами Блоссом, замотанная в полотенце. Она смущенно прикрывала область груди, чтобы ткань ненароком не сползла. — Что? В смысле побыть у тебя? — ее голос был возмущенным. Оставаться у Тони было очень заманчивым до тех пор, пока ей не стали сниться эротические сны. — Переодевайся и приходи на кухню. Я всё объясню, — она передала ей приятный на ощупь костюм для дома и ушла. Натягивая приятную ткань на своё ещё слегка влажное тело, рыжеволосая с точностью ощущала приятный аромат. Она растворялась в этом, мечтательно прикрывая глаза. Но последняя фразы мулатки очень насторожила, из-за чего девушка поспешила закончить с переодеванием. — Я очень внимательно тебя слушаю, — проговорила Шерил, усаживаясь за стол на кухне. Она нервно перебирала пальцы и неотрывно смотрела в карие глаза напротив. Тон, с которым Топаз сообщила ей эту новость ранее, совершенно ей не нравился. Там было слишком много беспокойства и какой-то неуверенности. — Ваша квартира на Пятой Авеню опечатана. Полиция прямо сейчас занимается поиском новых улик и возможно новых скрытых преступлений. Это может занять несколько дней. — Черт, — заругалась девушка, прикрывая глаза и поднимая руки ко лбу, — только не это…они же обыщут и мои вещи…черт! — Тебе есть что скрывать? — подняла бровь мулатка. — Мне скрывать нечего, я всё рассказала под присягой. Просто есть вещи, которых я бы не хотела, чтобы они касались. Мои личные вещи, — угрюмо произнесла Блоссом, — мои картины, мой дневник, мои рукописи… Это несёт слишком много смысла в себе. Я не хочу, чтобы это использовалось в качестве улик. — Мне жаль, но с их ордером на обыск у нас не получится их остановить. В полиции нет понятия такого… — Я поняла, не продолжай, — нервно оборвала ее девушка. — Но я попробую поговорить с отцом, — поспешила добавить Тони, — может, у него получится привезти это всё сюда без лишних глаз. — Спасибо, — смущенно проговорила Блоссом, а затем уже увереннее продолжила, — что ещё сказал Джейсон? Почему я не могу побыть у него? — Он улетел. О таком громком скандале уже транслируют несколько каналов и печатают свежие газеты. Очевидно, что к утру в Атланте сто процентов будут знать все. И твоя мама в том числе. Чтобы смягчить удар, Джейсон отправился домой. — Почему он не взял меня? — Шерил не сдерживалась, она позволила своему голосу сорваться на крик, словно все проблемы сходились на этой миниатюрной девушке с розовыми волосами. Она устала всё держать внутри себя, а все свои переживания облачила в злость, которую сорвала на смуглой девушке, — чем я, черт возьми, хуже?! Почему я должна отсиживаться тут у тебя, когда я должна быть рядом с мамой! — Тише, Шерил, — Тони попыталась ее взять за руку или просто притянуть к себе, чтобы хоть как-то умерить ее пыл и объяснить всю ситуацию. Но вместо привычной и податливой девушки она встретила сопротивление и грубую фразу «Убери руки, Тони». Блоссом быстро встала из-за стола и двинулась на террасу, не заботясь о том, что на улице был декабрь в самом разгаре. Ей срочно нужно было остыть, закурить сигарету и систематизировать свои мысли, которые душили ее и заставляли чувствовать себя мерзко. На улице уже давно было темно. Загородная жизнь отличалась особой тишиной и каким-то волшебным спокойствием, которое разливалось между завалами снега. Рыжеволосая поежилась от холода, но зажгла сигарету, тут же делая глубокую затяжку. Дым окутывал ее, растворяю в себе. Она убивала свои легкие, но ей было наплевать. Лучше легкие, чем душу. По крайней мере, так считала сама девушка. Она знала и чувствовала свою вину перед Топаз, знала, что перегнула. Мулатка по удивительной случайности стала её спасательным кругом, стала тем, кто помог посмотреть на всю ситуацию со стороны и принять такие непростые, но такие важные решения. А что же она получила в благодарность? Абсолютно ничего, кроме неконтролируемой злости рыжеволосой и ее спутанности в своих собственных ощущениях. Скрип двери заставил Блоссом дернуться, а приятный голос достиг ее слуха: — Накинь. Не хочу потом быть виноватой в том, что у тебя температура, — Тони протянула ей куртку, не поднимая глаз. Она знала, что девушка пережила большой стресс, знала, что той слишком непросто. Но самое главное, она уже успела увидеть сообщение от Джейсона, которое по его же просьбе и скрывала. «Кажется, слухи дошли до нашей мамы раньше. Тони, не отходи от Шер и ничего ей не говори. Надеюсь, всё обойдется».       Она только тяжело выдохнула, понимая, что дела очень плохи. Она прекрасно чувствовала Блоссом, поэтому вернулась в дом, позволяя последней побыть наедине с собой. Да, Топаз было неприятно, но выяснять отношения прямо сейчас было бы очень отстойной идеей. Им снова требовалось время.

***

— Я знаю, что ты мечтаешь послать меня куда подальше, но на улице не июнь месяц, — голос Тони, внезапно раздавшийся из-за спины Шерил, напугал ее. За своими напряженными мыслями девушка не услышала скрип двери, а количество окурков в пепельнице уже достигло пяти. Она всё ещё думала, что стоит пойти и извиниться, но никак не могла собраться с духом, она знала, что не до конца успокоилась и что её сердце внутри всё так же трепещет. Но Тони облегчила эту задачу, придя на террасу. — Может, зайдешь в дом? — снова заговорила мулатка, облокачиваясь на перила рядом. Она внимательно смотрела на бледное лицо, пытаясь угадать его эмоции. — Для начала я должна извиниться, — тихо проговорила Блоссом, с трудом переводя глаза на Топаз, — это было, как минимум, некрасиво с моей стороны так срываться. Ты ни в чем не виновата и не заслужила выслушивать мои истерики. Извини, правда. Я просто…хотя …к чему эти оправдания. Я просто истеричка. И точка. — Ну нет, Шерил, — розововолосая уже крепко обняла ее за талию, отдавая часть своего тепла и всю свою нежность, — ты никакая не истеричка. Сегодня просто очень насыщенный день был. Ты много переживала и устала. И я готова выслушать всё, о чем ты переживаешь. Просто доверься мне, — слова звучали достаточно иронично для Шерил. Она сама не знала, что с ней происходит. Просто внутри что-то сдавливало, что-то подкатывало к горлу, хотелось просто упасть лицом вниз на кровать и плакать. Плакать так горько, чтобы вся боль вышла. Слишком большое количество событий за такой небольшой промежуток времени. Она путалась в каждом своем действии, не отдавая отчет в их правильности. Ей хотелось просто исчезнуть подальше, остаться наедине с собой и разобраться во всех своих чувствах. — Спасибо, — прошептала Шерил, склоняя голову на плечо мулатки, — ты так много для меня сделала. Почему? — Ты же знаешь ответ, Шер, — прошептала Тони, — я просто не хочу оставлять тебя одну и мне не всё равно. И я готова делить с тобой любую твою радость и печаль. Ведь в этом и заключаются отношения. Согласна? — Да, наверное, ты права. Не уверена, что за всю мою осознанную жизнь у меня были здоровые отношения хоть раз, — она грустно ухмыльнулась, словно подтверждая свою догадку и проматывая в голове все моменты из прошлого. — Почему ты так говоришь? — Тони оказалась ещё ближе, переместив руки на слегка порозовевшие от холода щеки, — ты же хоть раз была влюблена настолько сильно, чтобы тебе сносило крышу? — Разве отношения с человеком, прикосновения которого тебя раздражают и заставляют сжаться всё внутри от неприязни, здоровые? Или отношения, в которых ты просто подчиняешься, беспрекословно выполняя любой каприз партнера? Или отношения с тем, чья семья мечтала убить тебя, перед этим отправив твоего отца на тот свет? — в глазах уже блестели слезы, Шерил не могла спокойно вспоминать все горькие события из своей биографии, — и да, я никогда не была влюблена так, как ты говоришь. Никогда…до этого момента… — Шерил, — Тони хотела уже выразить своё сожаление или сказать, что все те уроды просто недостойны ни одной слезинки из этих прекрасных карих глаз. Но она не успела даже рот открыть, как Блоссом, внезапно оказавшись практически вплотную прошептала в самые губы: — Можно просьбу, пожалуйста? — Блоссом приподняла голову, заглядывая в любимые черты лица. Она никогда не смогла бы подумать, что та самая девушка-фотограф окажется таким важным человеком для неё. Тем человеком, который впервые ее заставил ощутить ту самую невероятную влюбленность. Ту влюбленность, от которой внутри расцветает всё и приятно щекочет, заставляя чувствовать себя живым. — Всё, что угодно, — Тони ответила практически на автомате, не задумываясь, о чем может попросить девушка. Ведь она бы сделала всё, что было в её силах. — Поцелуй меня, пожалуйста, — карие глаза округлились, а хватка на талии ослабла. Топаз едва сдержалась, чтобы не сделать шаг назад, просьба оказалась слишком внезапной, хотя и такой желанной. Где-то на подсознании мулатка всё ещё слегка боялась перегнуть палку или спугнуть эту хрупкую девушку. — Ч-что? — она оттягивала время, заставляя девушку повторить свои слова. — Поцелуй меня, в губы, как ты целовала своих девушек, — голос звучал твердо, а глаза были ясные. Шерил хотелось снова раствориться в спокойствии и нежности, ей хотелось быть ближе к этой неземной девушке, хотелось ощущать её каждой клеточкой своего тела. Топаз подалась вперед, выполняя просьбу своей девушки. Губы соединились в пленительном поцелуе, смуглые руки опустились к плечам, слегка сжимая их. Топаз полностью взяла ситуацию под свой контроль и уже облокотила девушку о перила террасы. Руки Шерил запутались в розовых локонах, медленно перебирая их и периодически касаясь кожи головы. Все было пропитано насквозь нежностью, словно они снова были подростками, которые впервые поцеловались под звездным небом. Романтика да и только. Губы Тони уже слегка болели от настойчивых движений, но она не планировала останавливаться, ведь поцелуи с Шерил Блоссом по-прежнему носили звания восьмого чуда света. — Пойдем в дом, пожалуйста, — прерываясь от приятного занятия, прошептала рыжеволосая и толкнула мулатку в сторону входной двери. Тони повиновалась и они уже оказались в тепле прихожей, где Блоссом снова наклонялась для продолжения поцелуя. — Шер, — Тони слегка отклонила голову, а руками взяла девушку за плечи, не давая склониться ниже, — ты сказала, как я целовала своих девушек… Почему ты так сказала? — Тони… — она замялась, а щеки сразу же залились румянцем, — прости. Просто…ну, у тебя же была не одна девушка. Ты же опытный человек… — Так, — Топаз сразу поняла, куда клонит эта рыжеволосая скромница, — тогда слушай меня внимательно. У меня серьезные отношения были всего один раз. Но они закончились очень давно и очень печально. Да, я не стану скрывать, что иногда я заводила небольшие интрижки. Но это никогда не было чем-то большим, понимаешь? — Шерил медленно кивнула, неотрывно глядя на розововолосую. — Просто я боюсь разочаровать тебя. Я словно маленькая девочка, которая никогда ни с кем не встречалась. — Эй, ну что ты такое говоришь, детка? — Топаз нежно взяла ее за подбородок, заставляя смотреть в глаза, — это всё твои неоправданные страхи. В этом есть особый шарм, правда. Помнишь, когда мы поднимались по пожарной лестнице, я сказала, что я помогаю тебе познать что-то новое? И мне это нравится. Я готова открывать тебе новый мир. Ты мне веришь? — Да… — но ее тихий ответ прервал звонок телефона. Рыжеволосая тут же спохватилась, находя свой телефон среди диванных подушек. Ее сердце забилось в разы сильнее, а руки резко взмокли. — Джейсон? Что случилось? Как мама? — Тони рядом? — его голос был слишком серьезным и безэмоциональным. — Да. Что случилось? Где мама? — Она в больнице. Только прошу не волнуйся… — Что …что с ней? — Шерил медленно опустилась на край дивана, не в силах стоять. Новость стала разрушительной для нее. Мулатка обернулась, замечая странное поведение подруги. Она обеспокоенно подошла, размещаясь рядом на полу. — Сердце. Врачи пообещали сделать всё возможное. — Я приеду…я вот прямо сейчас куплю билет и … — Нет, Шерил. Ты не можешь приехать. У тебя подписка о невыезде, — Джейсон совершенно не так представлял себе все эти события. Он просчитался в нескольких местах и теперь не знал, за что хвататься в первую очередь. Единственное, за что он был безмерно благодарен — Тони Топаз, девушка которая готова была находиться с его сестрой сутками и сдерживать от глупых поступков. — Какого черта? С какой стати?! Моя мама при смерти, а я не могу выехать из города! — Дорогая, прошу, не раздувай такую проблему. С мамой всё будет в порядке, обещаю. Береги себя, а мне пора бежать, — он скинул вызов, не дожидаясь ответа, ведь знал, что спорить со своей сестрой в таком состоянии не было смысла. Блоссом уронила телефон на мягкую поверхность и потянулась руками к глазам, которые снова наполнились слезами. Сдерживать рыдания не получалось. Ей было все равно, который уже раз за сегодня она начинала плакать, выглядела ли она как истеричная девушка и что о ней думала сама хозяйка дома. Шерил волновало только одно — состояние ее матери. — Шер, — проговорила Топаз, беря ее за руки, — всё будет нормально, правда. Тише, — она уже поднялась на ее уровень, сжимая в своих объятиях. Девушка не знала, что она могла предложить, кроме клишированных фраз, своих теплых рук и успокоительных капель, которые отвратительно пахли. Рыжеволосая ни на что не реагировала, изредка повторяя одну и ту же душераздирающую фразу « Это я виновата. Я убила свою маму». Уговоры, что это не так, что она сделала всё правильно, когда обратилась за помощью, а так сложились обстоятельства, не помогали, они просто не доходили до воспаленного сознания рыдающей несостоявшейся бизнес-леди. В тот самый момент ей казалось, что никогда ничего не вернется на круги своя. Ей было двадцать шесть и кроме разрушения, отчаяния и потерь в жизни больше не было ничего. Детские фантазии резко контрастировали с суровой реальностью: погибший отец, неудачный брак, развод, покушение на ее жизнь, пребывание вдалеке от родной семьи, необъяснимые чувства к девушке и, наконец, мама в больнице. Явно не такого ожидала эта рыжеволосая девушка, которая продолжала горько плакать, утыкаясь в смуглую шею в надежде на помощь, поддержку и понимание. — Милая, перестань. Не говори так. Джейсон же сказал, что маме помогут. Твоя мама — сильная женщина, она справится. А как только тебе можно будет выехать, ты отправишься к ней. Слышишь? — Нет! Тони! Я не могу оставаться здесь, когда она там страдает, когда ей плохо. Я знаю маму, она ещё и за меня переживает… Что же я наделала… — она практически задыхалась от слез, продолжая полностью лежать на груди Тони. — Нет, нет, Шер, ты спасла всю вашу семью от этих Одли. Ты избавила вас от этого бремени, ты молодец. И я уверена, что всё обойдется. И ты поверь. Твоя мама не была бы рада, узнав, что ты сейчас так плачешь, — она оставила пару поцелуев на макушке, что уже становилось чем-то особенным в их паре, — я буду с тобой всё это время, я обещаю. Ты ни секунды не проведешь одна. И я буду стараться сделать всё, чтобы тебе стало лучше. И ты больше не будешь одна. Больше никогда. Слышишь меня? — рыжеволосая слегка кивнула, не в силах больше разговаривать, — тогда идём ты умоешься и попробуешь уснуть. Сон — лучшее, что может помочь. Вот увидишь, завтра позвонить Джейсон и скажет, что всё хорошо.       И Блоссом верила ей, она сама не могла бы найти объяснения этому, но эта миниатюрная мулатка оказывала на нее огромное влияние. И Шерил не хотела это прекращать, она растворялась в таких необходимых объятиях, в этих искренних словах поддержки. Наконец, за столь продолжительное время она перестала чувствовать одиночество, которое уничтожало её каждое день, которое разрывало остатки ее сердца, которое заставляло сходить с ума.