Кто мы друг другу?

Спустя неделю

— Ты здорово нас всех напугала, мама, — прошептала Шерил, обнимая женщину со слегка потускневшими рыжими волосами, — мы так переживали за тебя. — Но всё обошлось. И ты могла не мчаться на всех парах в Атланту, дорогая, — Пенелопа перебирала непослушные и слегка завившиеся локоны своей дочери. Они сидели на диване в квартире миссис Блоссом в Атланте. За окном солнце медленно опускалось, предвещая наступление ночи и скорый отлет девушки. Но между ними было бесконечное спокойствие, которого так не хватало уже длительное время. — Ты же знаешь, что я бы приехала независимо от всего. А если бы не эта дурацкая подписка о невыезде я бы была тут с самого первого дня, — она немного помедлила, а потом снизила тон, — мам, прости… — За что ты извиняешься, Шерил, милая? — грубоватые руки погладили девушку по щеке, передавая всю любовь и трепет. — Если бы я была умнее, этого бы всего не случилось, — она с трудом сдерживала слезы, чтобы не заставить маму снова переживать. — Никто не мог знать, что семья Одли окажется такой… Главное, что всё хорошо закончилось. Давай договоримся один раз и навсегда — ты перестанешь винить себя в том, что случилось. Есть только два виновника всего этого и они сейчас по закону отбывают наказание.       Рыжеволосая молодая девушка слабо кивнула, принимая этот уговор. Она знала, что ни Пенелопа, ни Джейсон никогда не обвинят ее и не согласятся с ее доводами. По их мнению больше всего настрадалась именно сама Шерил, которая эти два года тщетно пыталась сохранять звание фамилии и благополучие их семьи. — Почему ты решила уезжать в Нью-Йорк? Я думала, ты побудешь еще немного здесь. В том городе слишком угрюмо, а тебе стоило бы отвлечься. — Я знаю, мам. Мне просто надо закончить все дела. Оформить продажу квартиры, решить вопрос с работой. Я же тоже не могу сидеть у вас на шее. — Мы как-нибудь справимся первое время, не думай об этом, — женщина ласково улыбнулась, — и мы будем рады любому твоему решению. Конечно, было бы здорово, если бы ты переехала к нам. Тут очень милые люди, да и с ценовой политикой попроще. Тут вся жизнь проще. — Я знаю, но… Мне надо еще немного времени для окончательного решения, — глубоко в душе Шерил точно знала, для какого именно решения ей нужно время, но делиться с матерью не спешила. — Как дела у Тони? — Пенелопа перевела тему, думая, что это отвлечет ее дочь от грустных мыслей. Но она даже не могла догадываться, что тема о фотографе вызывает у ее кровной родственницы куда больше смятения. Скрывать их отношения было сложно, учитывая, что последнюю неделю они находились вместе целыми днями только лишь с перерывами на работу Тони. Но Блоссом с замиранием сердца осознавала, что не готова посвятить Пенелопу в эту тайну, она не придумала речь, не заготовила оправдания и не настроилась морально. Она откладывала этот момент как могла, каждый раз придумывая самой себе отговорки. — Почему ты решила спросить? — Блоссом младшая настороженно проследила за матерью, слегка хмурясь и пытаясь придумать быстрый и ненавязчивый ответ. — Она показалась мне достаточно милой девушкой. И вы же вроде как подруги. Она поддерживала тебя всё это время. Я думала, Тони приедет с тобой. Я лично хотела её поблагодарить за помощь в этом всём. — У нее много работы, — отрезала девушка, поднимаясь на ноги, — я бы болтала с тобой до самого утра, но в аэропорту никто меня ждать не будет. — Джейсон строго-настрого запретил мне выходить из дома, всё переживает, что ваша старушка-мать не сможет и трех шагов сделать, — она засмеялась. — Он просто не хочет, чтобы ты перенапрягалась. И я тоже не хочу. Твой организм перенес серьезную болезнь, будь более осознанной. Пожалуйста, — Шерил подошла к женщине и крепко обняла ее, утыкаясь куда-то в плечо, — я люблю тебя, мама. — О, моя крошка, — это прозвище было самым милым и любимым для рыжеволосой девушки, — я тоже тебя люблю. Сильно — сильно. Езжай домой, заканчивай все свои взрослые дела и возвращайся. Я буду тебя ждать, — она умолкла буквально на секунду, а затем добавила, слегка понижая голос, — и, милая, запомни: когда что-то понимаешь, жить становится легче. А когда что-то почувствуешь — тяжелее. Но нам всегда хочется чувствовать, а не понимать. Следуй за своими чувствами.       Шерил нахмурилась, вникая в суть слов. Они отдавались где-то в глубине души, заставляя ее переживать ещё сильнее. На языке уже крутился вопрос «К чему это?», но еще несколько секунд объятий были прерваны Джейсоном, который закончил выносить вещи своей сестры. Он кротко улыбнулся и, подхватив близняшку под руку, покинул квартиру.

***

— Что у тебя с телефоном? — спросил он по дороге в аэропорт. Шерил в непонимании стала рыться в своей сумочке в поиске гаджета. Найдя его, она разочарованно вздохнула. — Он разрядился. Я совсем забыла об этом, — она снова закинула его в свои вещи. — Мне просто пишет Тони. Она вообще-то переживает, — с каким-то укором проговорил рыжий парень, — она хочет встретить тебя по прилету.       Шерил резко обернулась, не зная, что на это отвечать. Они так и не пришли к какому-то выводу. Они так же и находились в подвешенном состоянии. Все ограничилось тем, что мулатка стойко поддерживала подругу все дни ее невыезда, а как только границы между штатами стали открытыми для представительницы кленовой династии, то отпустила ее к матери. Между ними росло напряжение, которое не обещало заканчиваться чем-то хорошим. Скрытые отношения давили, вызывали множество непрошеных вопросов. А само поведение рыжеволосой отталкивало, она могла резко прекратить любые объятия, перевернуться на противоположную сторону кровати или просто молчать, когда Топаз всеми силами старалась выдавить из неё переживания и беспокойные мысли. Все события, начиная от первой встречи до прощального легкого поцелуя перед отлетом в Атланту, пронеслись перед глазами, вызывая мелкие мурашки и дрожь в кончиках пальцев. — Шерил, ты зависла, — рука брата сделала пару плавных движений перед ее глазами, которые были устремлены в никуда, — что мне твоей подруге-то ответить? — Скажи, что я сама справлюсь, — холодно ответила та. Она избегала встречу, не потому что не хотела видеть эту прекрасную девушку с розовыми локонами. Причина была одна — Шерил было стыдно. Стыдно, что она вела себя столь неоднозначно, что не могла настолько открыть свою душу и сердце, что не могла обсудить все волнующие ее вопросы, которых было очень много и в одиночку искать на всё ответы было чем-то невозможным. Собственные придуманные страхи, неуверенность и предрассудки заставляли рыжеволосую усугублять ситуацию и оттягивать момент истины. Она знала, что это тянет их на дно, знала и практически слышала слова мулатки, которые та могла бы без зазрения совести произнести при встрече. И она не хотела их слышать, потому что была не готова. Потому что страх был сильнее. Шерил слишком привыкла к тому, что в её никчемной жизни всё шло наперекосяк. Желания слишком разбегались с фантазиями, отношения всегда заходили в тупик, а искренность оборачивалась против неё самой. Тяжело выдохнув, девушка отвернулась от брата, который старался понять её состояние. Она приняла другую тактику, она твердо решила все часы полета провести с пользой — а именно решить вопросы, которые разворачивали целую бурю внутри.

***

Аэропорт Нью-Йорка

      Нью-Йорк встретил отвратительной погодой, дождь лил как из ведра, хотя по календарю была самая настоящая зима. Но климат это не волновало, по расписанию должен был быть дождь, который так идеально подходил под угрюмое настроение. Шерил утомилась во время перелета, но больше ее утомили накануне бессонные ночи и ее тяжелые мысли. Более тяжелые, чем ее чемодан, который она тянула. И только дойдя до раздвижных дверей, она поняла, что не имеет никакого желания возвращаться на Пятую Авеню, в квартиру, где провела два ужасных года, где ее телом владел нелюбимый человек, где ее подстерегали опасности и грязные ругательства. Тяжело выдохнув и сдерживая свой гнев, она отошла в сторону, чтобы не мешать всем счастливым парам, которые спешили домой. Ее раздражало это. У всех был кто-то. Только она ощущала себя выброшенным котенком, который никому не понравился. Одиночество снова охватывало с ног до головы, хотя она прекрасно могла назвать виновника всего происходящего. И это была именно она. Но никак иначе она не могла поступить, ей так казалось. Ведь как объяснить Тони редкие и такие холодные сообщения? Собственно, никак. Пальцы уже вводили в поисковую строку браузера «Квартиры посуточно Нью-Йорк», как кто-то остановился буквально в нескольких сантиметрах от нее, а приятный голос задал вопрос: — Вам помочь, мисс?       Шерил в растерянности подняла глаза, встречаясь с счастливым взглядом Тони. Девушка стояла в паре шагов с небольшим букетом розовых маленьких цветов, в черном пальто и объемных ботинках. Она выглядела слегка потрепанной, а локоны взмокли от проливного дождя, который беспощадно стучал по окнам и крыше. — Тони? — рыжеволосая словно убеждалась в реальности происходящего, — что ты тут делаешь? — Тебя встречаю, очевидно, — она улыбнулась и сделала оставшиеся шаги навстречу, так как спешащие люди постоянно задевали ее сумками, — правда, твой чудный брат ошибся с номером терминала, куда прилетал твой самолет. Пришлось немного попотеть. Но я успела. — Я же сказала Джейсону, что справлюсь сама. Я не хотела тебя напрягать, — она все еще продолжала стоять в недоумении. — Ну, видимо, твой близнец расценил эту информацию по –своему. Или ты была не до конца убедительна. Ладно, какая разница, — она протянула цветы, — это все же тебе. Погода — отстой и я не знала, как еще поднять тебе настроение. За кофе приношу глубочайшие извинения, не успела. — Спасибо, — Шерил застенчиво улыбнулась, словно школьница, которой впервые подарили букет и не кто-то, а мальчик, который ей давно в тайне нравится, — я думаю, если бы ты приехала и без букета, этого было бы достаточно для моего настроения. — У меня есть еще кое-что. Но это уже обсудим в теплой машине, тут слишком шумно.

***

— Шер, только пообещай сначала выслушать меня, а не сразу кричать об отказе, — мулатка уже включила обогрев салона, так как руки посинели от порывов ветра на улице. Они сидели каждая на своём месте в полуобороте, чтобы удобнее было улавливать эмоции. — Мне уже страшно, — проговорила Блоссом, пряча улыбку за своим шарфом и потирая продрогшие ладони. — Бояться совсем нечего. Мне предложили сотрудничать с одним ателье в Европе. Всего лишь на две недели. Меня приглашают как фотографа, у них там показы будут и все такое. Мне нужна помощница, которая будет делать макияж и просто оценивать со стороны. Это бывает очень важно. И я предлагаю эту должность тебе. — А что насчет твоих визажисток? Что не так с ними? — Блоссом внимательно смотрела за карими глазами, замечая в них легкую растерянность. Но мулатка быстро нашлась с ответом: — Они…в отпуске. Да, отпуск. — Тони, какой к черту отпуск? — засмеялась девушка, стягивая шарф, так как температура в салоне была уже достаточно высокой или разговор приобретал более яркие краски, — они только вышли из него неделю назад, перед тем как я улетела домой. — Лааадно, Блоссом, тебя не проведешь. Я просто хочу поехать с тобой, хочу, чтобы ты отвлеклась от всей рутины, проветрила свои мозги, развеялась… — Ага, как прах по могиле, — перебила ее рыжеволосая. — Шерил! — Да что? Я просто шучу. А куда конкретно в Европе? — Будапешт, столица Венгрии, — сложно было не заметить, как загорелись глаза у ее подруги, — я вижу, ты хочешь. Шер, ну поехали. Пожалуйста! — Ты будешь заниматься работой, а я? Шататься в одиночестве по чужому городу? — она обдумывала слишком много идей в секунду, до конца не осознавая, зачем Тони это делает. Рыжеволосая скорее ожидала речь об их расставании, но точно не предложение отправить на другой континент. — Во-первых, съемки будут не каждый день. А во-вторых, я никого больше не беру. Я сказала работодателю, что со мной едет только одна помощница. И это ты. — То есть ты всё решила без меня? — Нет, я просто предупредила, чтобы бронь была в отеле на двоих. Соглашайся! Ну пожалуйста! — Тони вела себя как ребенок, уговаривавший своих родителей на очередную авантюру, она смотрела преданными глазами на рыжеволосую и уже крепко сжимала ее руки. — Ладно, сдаюсь… — Ура! — она крепко сжала девушку в объятиях и стала бесконтрольно покрывать всё ее лицо легкими поцелуями, — спасибо, ты не пожалеешь ни на секунду, что согласилась! — Да, только если ты не удушишь меня прямо сейчас, — с легким смешком проговорила девушка, не до конца понимая, на что согласилась и какие будут последствия, — но Тони. Почему ты решила мне это предложить? Я всё же не понимаю… — Шер, — девушка отстранилась, она опустила глаза и начала внимательно рассматривать подол своего пальто. — Мы практически не общались это время. Да и вообще всё стало каким-то странным…мы словно отдалились, даже не успев приблизиться. И я решила, что смена обстановки поможет нам. Мы обе нуждаемся в этом. Согласись, слишком много неприятностей стряслось за этот короткий промежуток времени. Мы обе очень устали. Так почему же отказывать себе в таком? — она медленно подняла глаза, борясь с невыносимым страхом увидеть на лице Блоссом непонимание или, хуже того, отрицание. Но вместо этого на бледном лице была грусть. Самая настоящая грусть, которая так умело скрывалась всю неделю. — Не молчи, — почти прошептала Топаз, плохо владея своими эмоциями. Ей было не менее страшно, но приходилось держаться. На каком-то интуитивном уровне она понимала, что в рыжеволосой есть страх, не позволяющий поступать так, как следует. — Я согласна с тобой, — наконец нарушила тишину Шерил, — ты права абсолютно полностью. Нам стоит сменить эту обстановку и принять верные решения. Только поможешь подобрать мне вещи, — на это мулатка улыбнулась, медленно начиная движение. Она не могла гарантировать, что именно принесет эта поездка. Оставалось лишь надеяться на лучшее, как её всегда учил ее шутливый отец. Девушка вела машину, минуя километры от аэропорта и не переставая прокручивать в голове один-единственный вопрос: «Поговорила ли Шерил с мамой? Рассказала ли правду?». Но какая-то неведомая сила заставляла молчать и не спешить задавать его, словно знала наверняка ответ. В момент осмысления ситуации, Тони захотелось с силой ударить по рулю, закричать или просто остановить машину и выяснить отношения прямо здесь и сейчас. Но беглый взгляд на уже мирно заснувшую Шерил её успокоил практически сразу. Девушка опустила голову на запотевшее стекло, оставляя следы от спутанных волос, её губы были слегка приоткрыты, а веки подрагивали, что означало, что она видит сны. Топаз вернула взгляд на дорогу, понимая с опаской, что слегка увлеклась.

***

Будапешт, вечер

— Здесь безумно красивый вид из окна, — произнесла Шерил, неотрывно рассматривая закат, который открывался перед ее глазами. Лучи заходящего солнца терялись в водах реки, по которой плавно двигались судна и маленькие лодочки. Огоньки на мостах уже зажглись и тоже отблескивали от зеркальной глади воды, придавая этому какого-то волшебства. — Будапешт и, правда, завораживает, — подхватила беседу Тони, останавливаясь рядом с какими-то вещами в руках, — может, сделать тебе пару фото на балконе? Сейчас очень хороший свет. — Если тебе хочется… — Мне всегда хочется фотографировать что-то красивое, — улыбнулась Топаз, — пошли.       Свет очень удачно подчеркивал огненный оттенок волос, которые уже подхватил легкий ветер. Зима в Будапеште была более мягкой и теплой. Шерил была в объемном белом свитере с высоким горлом. Она оперлась на железные перила, ощущая, как холод прошелся сквозь кожу и засмотрелась вперед. Щелчки фотокамеры не заставили себя ждать, так же как и восторженные похвалы мулатки. Блоссом знала, что делать дальше. Несколько кадров в профиль, несколько в анфас. Смотря прямо в камеру и отводя взгляд на прекрасный вид. Милая и загадочная. Именно так Топаз могла охарактеризовать эту прекрасную девушку, которая продолжала позировать. Но слегка посиневшие губы и легкая дрожь заставили фотографа остановиться и потянуться за теплой одеждой, которую заранее сюда принесла. — Ты определенно замерзла, — заботливо проговорила розововолосая, протягивая пальто, — накинь. — Спасибо, — ответила Шерил. Опустив руку в карман, она нащупала пачку сигарет и зажигалку и решила закурить, чтобы слегка привести эмоции в порядок и какое-то подобие равновесия. — Ты всё так же за здоровый образ жизни? — Не назвала бы его самым здоровым. Но к сигаретам так и не питаю любви. И тебе не советую увлекаться. Как там любят говорить «Тебе еще детей рожать», — Тони смешно изменила голос, делая его схожим с тем, который был у пожилых женщин, произносящих эту самую фразу. — Моя мама до сих пор не знает, что я курю, — ухмыльнулась Блоссом, делая затяжку поглубже. Клубки дыма были подхвачены ветром и медленно рассеяны в воздухе, — вообще этот город впервые пробудил во мне желание рисовать. Акварелью. Как в старые добрые времена. — Вау. Портреты акварелью. Я бы очень хотела посмотреть, — мулатка была заинтересована. Она еще ни разу не видела ни одну работу девушки, хотя ее интерес был подогрет с самого первого признания в заинтересованности Шерил в искусстве. — Я бы рисовала прямо здесь, будь у меня все принадлежности, — с какой-то грустью прошептала рыжеволосая, отправляя окурок в пепельницу и прикрывая глаза, — так хорошо сейчас. — Люблю сумерки, — продолжала беседу мулатка, — такое время спокойное. Можно обо всем подумать, проанализировать весь свой день, подвести итоги, в конце концов. — Я думала, для этого предназначена ночь, — рыжеволосая окинула взглядом рядом стоящую девушку. Она не могла не задержать взгляд на прекрасном профиле, сколько бы времени они не были бы знакомы, ее всегда тянуло к небольшой родинке над губой. Она привлекала так же сильно, как и сами пухлые губы, которые от последней фразы растянулись в улыбке. — Ночь предназначена для любви, — загадочно протянула она, резко разворачиваясь и встречаясь с растерянным взглядом карих глаз, которые потемнели на улице в сумерках, — предлагаю отправиться спать, завтра нас ждет рабочий день, — Тони оказалась слишком близко и оставила невесомый поцелуй в уголке губ девушки. Такой невинный и целомудренный, такой, который именно сейчас и требовала Шерил.       По просьбе рыжеволосой, они разошлись по разным комнатам. Аргумент был не самый логичный, но мулатка наставить не стала. Рано так рано спать в одной кровати. Но вот спать не получалось совершенно. Тони ворочалась из стороны в сторону. Она не могла бы пожаловаться на жесткий матрас или слишком мягкую подушку, всё было в меру. Даже температура в комнате подходила под описание «оптимальная». Причина была в ее мыслях. Мыслях, которые не покидали ее головы, начиная еще с суда. Ее тянуло как проклятую к Шерил, ее хотелось касаться, обнимать, целовать, желать каждой клеточкой тела. И даже то, что ни вроде как стали парой, её не успокаивало. Это с трудом было похоже на отношения. Легкая передружба, не более. Но сколько бы раз рыжая не отвернулась, не попыталась оттолкнуть, не повела себя как глупый ребенок, Тони не могла закончить эту опасную игру. Она не могла себе позволить просто взять и оставить девушку. Она знала, что не должна была ехать за ней в аэропорт, не должна была тащить за собой в Будапешт. Но желания были выше ее разума, а действия объяснялись одной фразой » я так хочу, нам надо всё исправить». Идея, что она проведет с самой удивительной девушкой Нью-Йорка целых две недели наедине, посвящая ей не только всё свое свободное время, но и рабочее, тешила до глубины души. И в ту же секунду ранила, заставляя снова и снова возвращаться к назойливому вопросу «Кто мы друг другу?». Все книги по психологии и советы от друзей только и твердят, что нет лучше способа прояснить всё, как словами через рот. И всё казалось легко, пока не доходило до реальности. Хоть одному человеку было просто разглагольствовать о своих чувствах? Да и анализировать поведение Блоссом было чем-то невозможным. Поцелуи с привкусом вишни и чего-то пряного, которые она время от времени дарила Топаз без всяких объяснений, чередовались с четкими границами, которые обозначали их как подруг, при том, что Шерил самостоятельно призналась в намеке на чувства. Мозг просто взрывался, как атомный реактор. Мулатка перевернулась на живот и уткнулась в подушки. Хотелось кричать или выть, что угодно, лишь бы стало легче. Рука нащупала телефон, который валялся рядом. Дисплей показывал 1.15, что означало, что в родном Нью-Йорке было всего лишь семь часов вечера. «Свит, не занят?», — она решила обратиться за помощью к лучшему другу, который хоть и не очень славился богатой личной жизнью, но советы давал дельные. «Ты чего это не спишь? У тебя время-то позднее…», — парень не заставил себя ждать. На другом конце земного шара он находился в своей квартире и ужинал в полном одиночестве. «Мне нужен твой совет ((» «Выкладывай», — парень практически наверняка знал, о чем пойдет дальше речь и поэтому приготовился к длительному разговору. «Поехать с Шерил сюда — самое глупое, что я могла сделать. Она спит в соседней комнате. И мое единственное желание — пойти к ней и целовать ее, обнимать и просто дарить всю любовь этого мира… Она такая милая…такая нежная…она весь полет благодарила меня, что я вырвала ее из лап серого города и ее смутных событий в жизни…» «Так пойди и сделай это, вы же как бы вместе. Только не надо посылать меня к черту», — Тони закатила глаза, словно парень мог ее видеть. Но тут же прилетело второе сообщение: «Почему бы вам наконец не поговорить? Всё наладилось уже. Развод и суд позади, ее родственники в норме. А ненавязчивая романтика европейского города пойдет на пользу» «Но как я поговорю с ней? Я ума не приложу, что сказать… Всё вроде так очевидно и в то же время нихрена непонятно» «Как говорится, используй свой язык, Тони. Только не так, как ты обычно его используешь с девушками»       От последнего сообщения у Топаз загорелись щеки. Ее друг всегда славился пошлыми шутками. Но эта казалась слишком неуместной, поэтому пальцы быстро забегали по сенсору: «Свит! Придержи свой тупой юмор до лучших времен! И вообще, завидуй молча, что мне есть, где его использовать» «Ты неисправима. Выкинь дурные мысли и спи» «Спасибо»       Тони заблокировала телефон и отложила его. Ей не стало особо легче, но решение было принято твердое. Она поговорит с Шерил. Либо завтра, либо никогда. Но перед этим стоило забежать в несколько мест. Ведь Тони Топаз не была бы собой, если бы не придумала очередной сюрприз.       Шерил в соседней комнате тоже не смотрела радужные сны, а проделывала сложный мыслительный процесс. Она точно знала, что повела себя в корне неправильно, отправляя Тони спать в другую комнату. Страх разливался по её телу. Она знала, что делает девушке больно. И от этого становилось тошно. Поэтому решение поговорить казалось всё более реальным. Им стоило, наконец, определиться — или продолжать начатое в здоровом русле или закончить, перестав мучить друг друга глупыми надеждами.