Путь. «Стараться лучше»

Когда он подходит к двери Стайлза его сердце не грозится вырваться из груди. Не потеют ладони. Не хочется убежать или оттянуть момент. По его собственному мнению сегодня он уже сделал самое важное- извинился перед шерифом. Со Стайлзом же планируется пробный разговор, тот привык, что Уиттмор мудак и возможно, только возможно, путь к сотрудничеству будет долгим. Но это неизбежно. Так или иначе, главное не косячить, и со временем Стилински примет его, поможет ему. Да, теперь Джексон понимает. Ему не нужна стая, и никогда не была нужна стая. Ему нужна опора. И сейчас он стоит перед «логовом» того, кто может её дать. Алмазный монолит. Старинный дуб, с мощными корнями, уходящими в сам центр мира. Он стучит. -Входи, па. -Это Джексон. Уиттмор на самом деле не жалуется на воспитание. Он вполне способен понять- если разрешили войти, но назвали не твоё имя, значит тебе всё ещё нельзя входить. Очевидно, что у них со шерифом «разные уровни доступа». И если он надеется на нормальный разговор, то стоит предупредить раньше, чем вваливаться на чужую территорию. Да, в дом его пустил Стилински старший, но в комнату Стайлза (любого, блять, человека) может впустить только сам хозяин комнаты, конечно если кому-то внутри не угрожает опасность. После его «откровения» за дверью секунду слышится, тишина, как будто Стилински непривычно долго загружает эту информацию. Потом следует грохот, мат, и прыжки? Кажется хозяин комнаты спешно натягивает штаны. Дверь открывается. Там ожидаемо стоит Стилински. В серых домашних штанах и футболке полицейского департамента Бейкон Хиллз, с волос стекает вода, в правой руке бита. Бита и сарказм. Ха. Биту тот, впрочем, ставит в дальний угол сразу после того, как пропускает Джексона в комнату. -Чувак… Джексон сегодня, очевидно, в ударе. А может он заболел. Возможно заразиться СДВГ воздушно-капельным? Когда Дэллер был «другом» канимы-Джексона, канима боялась воды, так может сейчас, Джексон-почти-не-канима-просто-хвост-не-отвалился так жаждет наладить контакт со Стилински, что позаимствовал его диагноз? Бред полнейший, конечно. Что не отменяет того, что Джексон перебил Стилински. Второго за вечер. -Так. Сразу стоп. Сейчас всё объясняю, все уточняющие вопросы после. Меня впустил твой отец. Я приходил к нему извиниться. Родители сняли все обвинения с него. И ваш запрет на приближение тоже аннулирован. Всё же в той ситуации больше виноват я, Дерек и Дэллер, чем кто-либо другой. — Видя что Стилински хочет вставить слово, и вряд ли одно, Джексон начал говорить быстрее. -Перед тобой я тоже хочу извиниться. Заткнись Стайлз. Я знаю, что вы единственные пытались помочь. И что Дерек хотел меня грохнуть. И что ты привёз Лидию, которая так или иначе помогла мне… Блять. Помогла мне воскреснуть. И я сам просил Дерека об укусе. В проблемах твоего отца на работе тоже был виноват я. И я решил вопрос… Джексон замолчал, жадно глотая воздух, склоняясь вперёд, напрочь пережимая диафрагму. Как спортсмен он знает, что делать так нельзя, но тут вообще-то нихрена не лакросс. Совершенно не та ситуация. Сейчас он не капитан, не со-капитан и не лучший игрок. Так что клал он член на диафрагму, как бы это не звучало. Удивительно то, что делал он всё это в тишине. Пока Джексон собирал себя по частям после второго сверхэмоционального спича за вечер, Стилински не характерно молча вышел из комнаты. К счастью он также быстро вернулся и кинул в Уиттмора минералкой из холодильника. Тот «поймал» её лицом, впрочем не сказав по этому поводу не слова, синяки на нём сейчас даже появляться не успевают, да если бы и появился он, сейчас Уиттмор бы не обратил на него никакого внимания. Главное событие года «Уиттмора волнует разговор с гиком больше, чем целостность собственного лица». Вот только для самого Джексона это уже давно не новость, а больше в это всё равно никто не поверил бы. Джексона все прочно считали самодовольный мудаком. Опустошив бутылку, он сел на компьютерный стул, потому что туда кивнул Стилински, а это всё ещё его комната. Сам Стайлз уселся на кровать и посмотрел на Джексона в упор. Тот ждал. -Итак. Это всё очень странно, чувак. Не то чтобы страннее всего что сейчас твориться в городе, но примерно на уровне. В обще… Блять. Ты. Говорил. С. Отцом? -Да. — Хрипло в ответ, кажется Джексон действительно исчерпал своё красноречие на сегодня. -Только не говори, что сказал ему про оборотней… Нет, блять, Джекс, ты бы не посме… -А я и не посмел. Что бы ты про меня не думал Стилински, но я не идиот. Я вычислил, кем является Маккол, помнишь? И вышел на Дерека, что не было супер трудно, он не особо прятался. Я сказал только, что прикол вышел из-под контроля, и что сам я виноват в этом больше, чем готов признать… -Почему? Джексон прекрасно понял о чём говорил Стайлз. Будто волшебство какое-то, впрочем, возможно Джексон просто сильно заебался и других вариантов тут не было. -Очевидно. Это твой отец. И только ты можешь решать, когда, что и сколько рассказывать ему о «страшном сверхъестественном мире». Грустная усмешка Стайлза. Кажется сегодня все здесь порядком заёбанные и к сексу это имеет мало отношения. -Ты же знаешь, что не виноват в смерти тех, кого убивала канима, чувак? Серьёзно, Джексон. Верни того мудака, который не сомневался в себе и никогда не взял бы на себя чужую вину. Грустная усмешка Джексона. Да, кажется сотрудничать они начнут сегодня, более короткий путь к первой цели, но насколько эмоционально открытыми им придётся стать друг перед другом и сколько боли испытать до конца «короткого» пути? Кажется они сошли с окружной дороги и готовы идти на прямик. Босиком. По битому стеклу. И аптечка только в пункте назначения. -Я не хочу становится тем мудаком снова, Стилински. Он не брал на себя чужую вину, твоя правда, но он и свою перекладывал на других. Убивала канима. И пожалуй в этом моей вины не больше, чем вины Хейла и точно меньше, чем у Дэллера. Но показания против тебя и твоего блохастого дружка давал я. -Ты теперь такой же блохастый, как и он, сейчас думаю, что пускать тебя в комнату было опрометчиво, теперь придётся вызывать санэпидем… -Не совсем блохастый. Ну да, Джексон. Молодец, Джексон. Прерывать чужой чемпионат сарказма, своей излишне хвостатой для вервульфа формой- отличная идея. Блядский Оскар тебе за это. Хули ты не кинулся на него ещё? Стилински инстинктивно дёрнулся в сторону биты. Но канима не шевилилась. Или, что это блять такое. Хвост один в один, как у той твари. Длинный, чешуйчатый, и замер как у скорпиона перед нападением. Впрочем больше чешуи нигде не было видно. Джексон сидел неподвижно от макушки и до кончиков, кхм, хвоста и смотрел на свои сложенные на коленях руки. У Стайлза, впрочем уровень самосохранения обратно пропорционально уровню IQ с центром симметрии в точке ноль. А IQ у Стайлза высокий. Естественно он подошёл к каниме-не-каниме и сел у её ног. Себя он утешал тем, что захоти оно его убить, так не бита, ни его скорость не спасли бы его, следовательно, где бы он не находился, опасность одинакова. Он положил свою ладонь, поверх ладони канимы Джексона и тот поднял на него свои удивительные голубые волчьи глаза.

***

В тот вечер они говорили и о хуёвом-альфе-хейле и о будущем сотрудничестве. Джексон попросил обучить его контролю, и тот согласился помочь. Сейчас. И помогать позже. Когда они попрощались на пороге дома Стилински, был уже третий час ночи. Джексон услышал тихий голос Стайлза, когда уже подошёл к Порше. -Стоило сразу догадаться, что ты не волк. Резко обернувшийся на голос Джексон поднял бровь. -Ты вошёл через дверь. И они оба заржали, чем разбудили несколько соседский собак.