Тут комментарии не нужны

      Дима аккуратно толкает Иманова на кровать. Как бы ему не хотелось жёстко доминировать, он не мог просто опрокинуть Эмиля. Он делает это со всей любовью, нежностью и осторожностью, но всё также властно. Пристально смотрит в глаза, нависая над мальчиком и облизывая свои губы. Иманов в нетерпении хватает парня за шею и притягивает к себе, заставляя того облокотиться на локти. Масленников незаметно улыбается и зарывается руками в тёмные волосы. Руки Иманова нежно обнимают лицо старшего, отодвигая от себя. Тяжело дыша, Дима прикусывает свою нижнюю губу и горячо выдыхает. Медленно тянется к носу младшего и ласково касается его губами, переходя к глазу, потом к щеке, уху и оставляя мелкие следы на линии челюсти до подбородка. Старший медленно спускается к шее и упирается носом в нежную кожу, вдыхая приятный аромат шампуня. Наслаждается. Иманов чуть ли не скулит от нетерпения. Дима это замечает и продолжает ещё медленнее, наблюдая за тем, как терпение младшего стремительно доходит до предела. Осторожно прикусывает загорелую кожу, тут же оставляя к этом месте тёмное пятнышко. Эмиль сильно кусает губу, чувствуя привкус железа во рту. Масленников отстраняется и медленно, но горячо и желанно, целует раненную губу парня, периодически проводя по ней языком.       Проходит пару секунд, как шорты блогера (вместе с боксерами) уже лежат на полу. Дима оставляет дорожку из мокрых поцелуев на животе младшего, не пропустив ни одного ярко-выраженного кубика пресса на теле под ним. Осторожно проводит большими руками по внутренней части бедра, медленно раздвигая ноги младшего. Тянется к тумбочке, открывая и доставая оттуда лубрикант. Уже закрывая тумбочку, он замечает множество пропущенных в телефоне. Пока парень присматривался, гаджет вновь завибрировал, отвлекая уже и Иманова. Его нарастающее раздражение начинало витать в воздухе. «Зная Сударя, он может сто раз и по пустяку позвонить. А вдруг что-то срочное?» — Масленников выдохнул и неохотно взял телефон, кладя баночку со смазкой на деревянную поверхность.       — Дима, бля-ять… — нервно выдыхая, прошипел Иманов и дёрнул ногой, настойчиво переводя взгляд в белый поток. Улыбнулся, заметив в нём своё отражение.       — Да, Сударь?       — Давай вы потом потрещите, а?       — Что? Так, спокойно, дыши глубже, успокаивайся, говори медленнее. Я тебя не понимаю. — Иманов замолчал, прислушавшись к голосу по ту сторону. — Да, приезжай, конечно, мы тебя ждём.       — Классно, нам именно Сударя тут и не хватает! — драматично взмахнул руками, приподнимаясь и садясь поудобнее на кровати. Дима вовремя сбросил вызов и положил телефон на тумбочку. Перевёл взгляд на расстроенного парня и положил руку на коленку того.       — Блин, ну прости, у Сударя что-то случилось, ему нужна помощь. Он сейчас приедет сюда, — поглаживает и чуть трясёт, пытаясь обратить на себя внимание, — прости, я не могу его оставить, ты же знаешь. Мы обязательно продолжим. — Иманов отталкивает руку старшего и быстро встает с кровати, направляясь за красными шортами.       — Посмотрим-посмотрим. — Даже не оглянулся в сторону парня и направился в ванную. Дима тяжело вздохнул и помассировал свой лоб. Эмиль всё прекрасно понимал. Он понимал, что это пустые угрозы, так как он не сможет устоять перед старшим; понимал, что колени сразу подкашиваются и сердце предательски быстро бьётся; понимал, что не сможет долго ломаться, но смотреть и ощущать старания Масленникова, его попытки извиниться и подлизаться, нравилось как никогда.       Когда Иманов выходит из ванной, гость уже стучится в дверь. Дима быстро убежал в коридор; Эмиль заметил идеально заправленную кровать и вздохнул, тоже спускаясь на первый этаж. Дима открывает дверь и пару секунд просто стоит в ступоре. Он боится даже спросить что-либо. Никита делает шаг и падает на шею друга, начиная ругаться и жаловаться (Дима даже не смог разобрать на что), но осторожно обнял друга в ответ. Эмиль взволнованно наблюдал за этой картиной. Он понял, что ситуация правда критическая, но что произошло даже представить не мог. Хотел подойти к парням, чтобы тоже попытаться как-то помочь, а в ответ Никита отстранился от Масленникова и с возгласами «это всё из-за тебя!» и «я тебе помогал, а ты!» рванул к Иманову, замахиваясь. Дима быстро завёл чужую руку за спину и развернул друга к себе.       — Блять, Сударь, да ты же пьян в стельку! — возмутился и пытался заглянуть в глаза, которые были устремлены в пол. — Сударь? — Дима ослабил хватку и повисла гробовая тишина. Эмиль в шоке наблюдал за происходящим. Масленников поднял голову, взглядом спрашивая: «О чём он?», а в ответ парень лишь пожал плечами. У него не было никаких мыслей на этот счёт. Он был шокирован. Никита впился руками в плечи друга. Дима изначально заметил разбитый взгляд, но не сразу воспринял слёзы Сударя, который всегда улыбался и никогда не плакал при нём. Нет, возможно случае и были, но точно не от горя. Такого горя. Что его довело до такого состояния? — Никит, ты меня слышишь? — тишина, — Никит? — кивок, — хорошо, давай присядем, успокоимся и ты всё нам расскажешь. — Сударь послушно пошёл за другом. Эмиль незаметно подставил стул и побежал за кружкой горячего зелёного чая.

***

      — Доброе утро, — младший сонно потёр глаза, направляясь к барной стойке, — ты опять не спал всю ночь? — поджал губы, наблюдая за тем, как Масленников, не реагируя, сидит и смотрит в никуда. Перед ним стояла та самая кружка с недопитым зелёным чаем. Эмиль забрал её и поставил в раковину. Подошёл и со спины осторожно обнял старшего, укладывая голову на плече.       — И полгода не прошло, а он вновь доставляет нам проблемы, ты понимаешь? — агрессивно стукнул по столу, отчего младший сощурился. Выпрямился и начал массировать напряженные плечи Масленникова. — Как так получилось вообще? Почему он мне не рассказывал? Как… я… я в шоке! Я…       — Расслабься, как только он проснётся, мы всё обсудим и решим. Тем более, это вполне может быть пьяным бредом, нам нужно поговорить с Владом об этом.       — Правильно, иди разговаривай со своим Владом, а то я за себя не ручаюсь.       — Дим, спокойнее, не теряй контроль.       — Вот это ты и скажешь своему Владу, я в полном контроле.       — Дим, — Эмиль развернул парня к себе, — не начинай. Я сколько раз говорил тебе, что Влад мне никогда не нравился. Неужели, ты сомневаешься?       — Нет, — горько вздохнул Масленников, — да, я на взводе, извини — он не мог поднять взгляд. Ему было стыдно.       Улыбается и приподнимает старшего за подбородок, нежно целуя. В ответ парень тает и притягивает Эмиля к себе за талию, медленно отвечая на поцелуй. С дивана послышались шорохи.       — Простите, что помешал, — смущенно улыбнулся Сударь, потирая затылок. Он осторожно подошёл к барной стойке и сел напротив друзей.       — Голова сильно болит? Может, таблетку? — с искренним беспокойством Иманов полез за аптечкой.       — Нет-нет, не нужно, спасибо. На удивление, ничего не болит.       — Очень интересно, потому что вчера я был уверен, что ты встанешь минимум вечером. — Вздохнул Масленников, когд Никита отвёл взгляд. — Ты сейчас куда? Какие у тебя планы на сегодня?       — Я вообще на сегодня ничего не планировал.       — Может, поможешь мне в офисе? Я хотел на этой неделе видео с Бустером и Шастом снять про торты эти. — Снова вздохнул и поднял взгляд на друга.       — Да, конечно, пошли. — Дима незаметно улыбнулся. Сударь медленно повернулся к младшему. — Эмиль, я вчера… был не в себе… — Иманов молча слушал, откладывая аптечку в сторону и всё так же стоя спиной к парням, — я знаю, что я сказал тебе какой-то бред. Прости, я был не в себе, я…       — Пьяные люди самые искренние, по себе знаю, — глянул через плечо на Масленникова и развернулся. — Забей, бро, я всё понимаю. Вы идите, я тоже пойду скоро. — В полной тишине он направился в комнату, тихо хлопнув дверью. Никита потёр свои глаза, умыв воздухом лицо в попытках прийти в чувства.       — Ладно, пошли, у меня ещё с Полиной съёмки, а потом подготовка к фотосету с Эми. — Он сказал это настолько мягко и нежно, что Сударь просто не мог не улыбнуться. Кивнул.

***

      — Как это? Отсутствует? Влад и отсутствует?       — Эмильен, что именно Вы не поняли в «Владислав Владимирович сегодня отсутствует»? Он заболел. Я думал, Вам лучше знать, что с ним. — Тот самый Дима, менеджер Солнышко, дёрнул плечами и продолжил копаться то в бумагах, то в телефоне. Эмиль впал в ступор. Быстро начал по памяти набирать номер друга. Гудок за гудком. Вздох за вздохом. Эмиль понимает, что единственный выход — поехать напрямую в квартиру к бизнесмену. Что он и делает, попутно купив лекарства в аптеке.

***

      Эмилю конкретно не повезло. Вместо милой женщины в комнатке для консьержек, которая любит его и всегда пропускает без всяких проблем, сидел серьёзный парень лет 20ти. Эмиль раздраженно десять минут пытается доказать через домофон, что они с Владом друзья и ему сюрпризом нужно занести тому аптечку.       — Я тебе говорю, мне просто отдать лекарства в шестьдесят четвёртую, Солнышко Владиславу Владимировичу, я прошу тебя!       — Он меня не предупреждал.       — Так в этом и прикол! Он не должен знать, что я пришёл!       — Я могу сам передать лекарства. Вдруг ты там особенные лекарства пронести хочешь. — Эмиль вздохнул.       — Слушай, я не хочу ругаться. Что мне ещё тебе рассказать, чтобы ты понял, что меня можно пропустить?       — Ничего. — «Какой твёрдолобый!» — Это моя работа и я следую протоколу. Он должен позвонить мне и предупредить, что ты зайдёшь.       — А если я скажу, что этой мой парень и поэтому я хочу прийти к нему сюрпризом? — Улыбаясь, съехидничал Иманов, победно слушая тишину по ту сторону. Парень явно сидит в шоке.       — Владислав Владимирович? Добрый день. У меня тут Ваш «парень» уже пятнадцать минут требует его пропустить, что скажете по этому поводу?       — Нет! Чувак, ты…       — Тебя Никита зовут? — «Никита? Что?»       — Эмиль.       — Эмиль. — Снова затяжная пауза, но уже и со стороны Эмиля. — Я Вас понял, Владислав Владимирович, прям так и передать? Хорошо. — Эмиль так и услышал этот едкий смешок через домофон.       — Он сказал, что если вопрос как-то связан с ДМ, то ты послушно, я цитирую, «идёшь нахуй». — Сказать, что Эмиль офигел — ничего не сказать.       — Что? Нет…       — Он сказал «нет». Хорошо, я Вас понял. Хорошего дня. — Дверь запищала, а желание испарилось. Иманов неохотно вошёл, тут же поймав на себе ехидный взгляд. Секретного проникновения не добился, так ещё и красиво соврал не по делу. «Он же припоминать мне будет… Не дай Бог ещё при Диме скажет… Может, самому рассказать?» — Эмиль осуждающе просмотрел на парня: он выглядел ещё моложе, чем через домофон. «Какой же ты мудила…»       — Проверять лекарства будешь? — холодно спросил, глядя в зелёные глаза напротив.       — Не, на сегодня мне достаточно информации, проходи. — Улыбаясь, махнул рукой, видимо, уже представляя картину, где этот Эмиль в слезах выбегает на улицу, а ему в след летят тапки и прочие шмотки.       — У меня протокол… Это моя работа… — бурчал под нос Иманов, нажимая кнопки в лифте.       Когда лифт пропищал, а Эмиль заметил, что цифра изменилась на двенадцать, двери открылись и какая-то маленькая чихуахуа звонко затявкала на весь этаж. «Блять, я надеюсь, что у Влада звукоизолирующие стены и дверь», — вздохнул и попытался обойти громадное препятствие, которое уверенно бежало за ним до самой квартиры. Блогер заметил, что дверь была приоткрыта. Собачка быстро забежала, а Иманов в ступоре стоял перед дверью. Сделал два шага и снова замер: на пороге находилась пара дорогих женских туфель на шпильке. Сглотнул.       — А вот и мой «парень» пришёл, — Влад стоял, оперевшись на стену. Эмиль поднял взгляд и встретился с этой странной ухмылкой. — Тебя поцеловать в щёчку или обойдёмся без формальностей? — Парень облизнулся. Эмиль не смог скрыться от мысли, что Солнышко в чёрном полурастёгнутом халате выглядел чертовски сексуально. Как Дима после душа, но там уже без вариантов.       — Влад, я сказал это, чтобы этот пидор меня пропустил, ты же понимаешь. — Вздохнул Иманов. — Никому ни слова, понял?       — Так это он? — из кухни вышла молодая девушка в бардовом халате и с бокалом красного вина, — тот самый парень? — «А вот теперь догадайся в каком плане она имела ввиду «парень»… Кто это вообще?» Атмосферу недопонимания и искреннего ахуевания разбавляла только мелкая гавкающая собачка, ещё больше раздражая.