Держи меня за руку

― Не отсидел ли Лю шиди свою пятую точку? Это были первые слова произнесённые его шисюном, как-только тот проснулся. Ни "Привет", ни "Доброе утро", даже не логичное "Сколько я спал?", а вот это... Лю Цингэ тихо вздыхает, смотря на странно довольное выражение лица старшего, всё ещё сонного, заспанного, с еле открывающимися глазами, как у новорождённого котёнка. Пробуждение явно давалось тому трудно. Да, он просидел тут со спящим Шэнь Цинцю весь день, держа за руку и ожидая его пробуждения. И ни капли не сожалеет, что потратил своё время таким образом. ― Хорошо спал? ― О, да, Лю шиди был таким бдительным сторожевым, что ни один кошмар к этому Шэню не посмел подойти, ― с тихим весельем в голосе пролепетал Шэнь Цинцю, расплывшись в лёгкой ленивой улыбке. — Я должен поблагодарить тебя за это... Давно так хорошо не спалось, — тот вытягивает из мягкой хватки свою руку и медленно переворачивается на бок. — Часто снятся кошмары? — нахмурившись, спрашивает Лю Цингэ, пару раз то сжимая, то разжимая левую руку, в которой до этого несколько часов грелась чужая ладонь. Вопрос, как пощёчина. Улыбка старшего мужчины замирает, а зелёные глаза стекленеют, смотрят не мигая куда-то за спину своего шиди. Здесь нет никого, кроме них, но Лю всё равно оборачивается, бегло смотрит по сторонам и вновь возвращает взгляд на шисюна. — Шэнь Цинцю, — окликает младший, и лорд Цинцзин вздрагивает, растерянно моргая, прежде чем "вернуться в этот мир" и вновь посмотреть на него. — А? — Мне позвать Му Цинфана? — Нет-нет, не стоит. Я всего лишь задумался, — поспешно отмахивается Шэнь Цинцю. Есть недолгая заминка перед тем, как незадачливый учёный вспоминает оставленный без ответа вопрос и спешит ответить: — Не о чём беспокоиться. У всех бывают временами плохие сны... Младший прищуривается, ни капли не веря в данные заверения. За всё время, проведённое с этим Шэнь Цинцю, Лю научился читать того. Если с губ учёного срывается что-то на подобие: "Всё хорошо, нет повода для волнений", — и при этом он явно напряжён, всё как раз наоборот. К тому же, чёрт возьми, ты провалился в астрал за грёбаное мгновение и после этого говоришь, что всё в порядке? Ты дрожишь, думая, что это не заметно. Твои глаза ясно дают понять, что ты лжёшь, когда они не обращены на собеседника. Нервозность проступает в твоём голосе, выдавая твоё "не стоящего беспокойства" состояния. Шэнь замечает полный скепсиса взгляд того и грустно улыбается. Ему не хочется об этом говорить. Это только его проблемы. Шэнь Цинцю внутренне просит младшего больше не спрашивать, однако Лю Цингэ всё-равно это делает. — Это Ло Бинхэ? — старший Горный лорд отводит взгляд, — Он причина твоих кошмаров? — вопрос остаётся без ответа. Но он здесь и не нужен. Всё и так до смешного понятно. Пока окружающие думали о его "любовной хандре" по "мёртвому" ученику, лорд Цинцзин места себе не находил от страха за своё будущее. На почве этой паники рождались плохие, если не ужасные сны, от которых по пробуждении Шэнь Цинцю порой тошнило; и день ещё считался хорошим, если ему не привиделась фигура ученика или не послышался его голос. Страх от всего этого подкрепляла та же система, иногда с ни с того ни с сего говорящая неразборчивые уведомления, а однажды она даже кинула ему радостное: [Поздравляю! Пользователь заслужил титул: "Объект тоски главного героя"!] [ Вам зачислено +200 баллов. Поздравляю!] ( вот же сука, ещё и с грядущей смертью поздравляла) Бинхэ находился в то время в Бесконечной Бездне. Он не на шутку тогда перепугался, разбил от шока чашку из любимого фарфорового сервиза, и весь день, заперевшись дома, раздумывал над тем, как, должно быть, ученик ненавидит его. И похоже Ло Бинхэ действительно его ненавидит, ибо так не любят... Читая в тишине немое "да", Лю Цингэ подавляет желание немедленно броситься на поиски демонического ублюдка, отравившего жизнь его любимого человека. — Он больше не причинит тебе вреда, — услышав эти слова Шэнь Цинцю встревоженно подскакивает и, не обращая внимание на непрошедший дискомфорт в пояснице, садится — Я не позволю. — Лю шиди... — роняет Цинцю, теряясь то в тревоге за младшего, который буквально только что пообещал стать преградой для "любви" главного героя (что никогда не кончалось хорошо), то во внезапном тёплом чувстве, наполнившим его грудь от произнесённых слов. Ему хочется отругать того за беспечность к собственной жизни, отругать, как надо, но всё, что выходит из его рта, это: — Не будь дураком. — Я буду им, если это обеспечит тебе нормальную жизнь. Шэнь Цинцю тупо моргает, вновь чувствуя разливающееся тепло, что вспыхнуло с новой силой. Он качает головой, чуть улыбаясь. Какой глупый, глупый шиди. Как он смеет говорить такие смазливые и смущающие вещи, до этого же не было такого. — Дурак, — фыркает он, смотря на невозмутимое лицо Бога Войны, который неожиданно кивает с подтверждающим "Эн". Тихо посмеиваясь, старший пододвигается вплотную к внезапно напрягшемуся лорду Байчжань и приобнимает. — Этому шисюну очень бы не хотелось, чтобы дурак Лю шиди пострадал... — он чуть молчит, гладя мужчину в объятиях по напряжённой спине, — Просто не будь импульсивным. Я думаю, всё можно разрешить мирным путём, — Шэнь Цинцю действительно надеется на адекватность своего ученика. Прежде чем младший успевает обнять в ответ, отмерев от оцепенения, другой уже разорвал свои объятия и, найдя аккуратную стопку одежд цвета цин, лежащую у изголовья каменной кровати (или это просто большой ровно срезанный камень), принялся неспеша одеваться. Больше здесь находиться нет смысла. Он восстановился достаточно. Под конец, надев последний халат, тот разворачивается и ловит на себе, ничем не прикрытый, обиженный взгляд Лю Цингэ. Несколько секунд Цинцю думает над тем, каким образом он смог обидеть красавицу перед ним, и его губы растягиваются в дразнящей улыбке, когда одна мысль приходит на ум. — Лю шиди хочет больше объятий? Лицо повелителя Байчжань мгновенно вспыхивает, и тот, стараясь скрыть смущение за возмущением, выпаливает: — Ещё чего! Посмеиваясь, Шэнь Цинцю идёт к выходу из пещер, продолжая лепетать по его мнению чушь: — Конечно, Великий мастер Лю такой грозный, что никто не хочет подходить к нему и обнимать. А ведь ему так о-ди-но-ко~ — Шэнь Цинцю! — Лю Цингэ нагоняет того и слегка толкает локтем, — прекрати. — Как я могу прекратить, когда ты такой? — Какой "такой"? — Такой, — зелёные глаза смерили взглядом младшего Горного лорда, — милый. — "Я не смогу прекратить тебя смущать", — уже в мыслях добавляет учёный, смотря на другого, чьё лицо прямо сейчас напоминает горящий факел, готовый вот-вот по настоящему осветить коридоры пещер Духов. Определённо, никогда не сможет остановиться.