Держи меня за руку

Несмотря на раннее утро, когда двое вышли из пещер Линси, с Цюндин всё ещё доносились звуки празднеств в честь предотвращения слияния двух царств. Со слов Лю Цингэ веселье продолжается уж какой день, не прекращаясь даже ночью. И пусть идея пойти на праздник, съев одну да другую палочку танхулы звучит заманчиво, Шэнь Цинцю решает в первую очередь искать Юэ Цинъюаня, брата по самопожертвованию, чтобы собственными глазами увидеть, что с тем всё в порядке. Немного побродив в толпе с Богом Войны на буксире, зелёные глаза таки находят среди разноцветного вихря одежд заклинателей нужную статную фигуру в чёрных одеяниях. Как будто почувствовав, что он ему нужен, глава школы оборачивается, взглядом находит его и, в своей вежливой манере отступив от разговора с каким-то лидером малой секты, направляется как будто даже радостным шагом к ним двоим. — Цинцю шиди, — в приветствии старшего слышатся нотки облегчения, чему соответствовало и само выражение лица того. — Я рад, что ты поправился. — кивок в сторону лорда Байчжань, и вот, внимание вновь обращено на него. — Юэ шисюн... — сведя тонкие брови к переносице, в ответ приветствует Шэнь Цинцю, с некоторой озабоченностью поглядывая на Суаньсу, висевший на боку мужчины. Ему не нравился этот меч, после открывшейся о нём правды. Он чуть не унёс жизнь его дражайшего брата. Юэ Цинъюань тихо вздрагивает, кладя руку на рукоять меча, прежде чем опустить её. Действие быстрое, однако не остаётся незамеченным двумя парами глаз. Если Лю Цингэ услужливо молчит, то Шэнь хмурится, чем останавливает старшего от слов, которые тот хотел произнести. — Ты, наверное, хочешь сказать, что не стоит беспокоиться? Да? — глава секты на это отвечает неловкой улыбкой и лёгким кивком. — Ты совсем о себе не заботишься, брат, — вздыхает учёный, качая головой. За всё время, проведённое в этом мире, в этой секте, с этими людьми Шэнь Юань сильно привязался к своему окружению. Они стали ему второй семьёй, которую он бы ни за что не променял и не смог бы уйти от неё. Горные лорды стали ему братьями и сёстрами, чуть ли не родными, сродни тем, что из его мира, постоянно пекущиеся о нём и не дающие в обиду. Он их очень любил, и совсем не замечал, как начал в какой-то момент просто обращаться к тем на “брат” и ”сестра”; в стороне от этого остались только дурень-автор, в мире чьего романа они теперь живут, и Лю Цингэ. Никто не возражал против данных обращений, даже отвечали тем же, чему он был несказанно рад. Юэ Цинъюань и Лю Цингэ переглянулись между собой, не став делать замечаний главному обладателю девиза: “Бросаюсь в гущу проблем”. — Будь спокоен, этот шисюн после конца празднеств уйдёт на пару месяцев в уединённую медитацию, — с улыбкой говорит старший, — Скоро моё состояние будет в норме. — И оставишь большую часть документаций на долю Цинцзин? — Шэнь Цинцю уверен, что абсолютно не дуется, как капризный ребёнок (кем он на самом деле и является), спрашивая это. Юэ не сдерживается и открыто смеётся, Лю фыркает, не меняя выражения лица, но можно заметить, как уголки губ того поддёргиваются в сдерживаемой улыбке. — О, так ты не собираешься увиливать от своих обязанностей? — вдруг раздаётся сардонический голос Ци Цинци, когда та подходит вместе со своей свитой ближних учениц. — А я-то думала, ты убежишь куда подальше со своим учеником-негодником. Цинцю нервно хихикнул, чувствуя сильное желание прикрыться веером. До этого он чувствовал себя слишком комфортно и его руки даже не шарили по поясу в поиске любимого аксессуара. Столько глаз, блестящих в неизвестном ему интересе, на него сейчас обращено, и этот комментарий Ци Цинци... Так неуютно. — Боюсь, сестра Ци неправильно поняла этого мастера, — начинает он, теребя внутреннюю мантию за широкими рукавами, — Этот никогда не намеревался куда-либо бежать от Цанцюн, — “Тем более с Ло Бинхэ”, — добавляет он внутренне. — Да неужели? — с сомнением спросила женщина, приподняв правую бровь. — Ты так бегал с этим демоническим мальчишкой, что теперь мне не верится, что ты его так просто бросишь. — Я... Я не могу его бросить, — неуверенно начинает Шэнь, — Он на моей ответственности, и нам многое надо урегулировать... — Да-да, отнекивайся сколько хочешь, но об вашей любовной чепухе уж весь мир прознал, — заклинательница смотрит в сторону Лю Минъян, что-то старательно записывающую в свою книжку. Девушка оторвалась от своего дела и улыбнулась за вуалью своей наставнице, судя по её прищуру глаз. Шэнь Цинцю вздыхает, болезненно морщась. Замечая чужое неудобство, Ци Цинци замолкает, кривя губы. Она вопросительно смотрит на него, и он тихо отвечает: — Поверь, всё не так, как ты думаешь... С раздражительным: “Конечно”, — та закатила глаза, но более не продолжала бросать в него язвительные слова, вместо этого, нахмурившись, смотрела куда-то мимо него, как и остальные присутствующие, кроме девушек с Сяньшу, в чьих глазах читалось какое-то возбуждение. Он замечает, как поза Лю Цингэ становится жёсткой, как тот сжимает рукоять Чэнлуань, а улыбка Юэ Цинъюаня становится напряжённой. Дрожь пробегает по его спине, когда он оборачивается и ловит алый взгляд Ло Бинхэ. Уходит некоторое время, прежде чем сбившееся дыхание приходит в норму, и Шэнь Цинцю наконец смог вернуть своему лицу ровное выражение. Окружающим могло показаться, что это чувства переполнили его от встречи с возлюбленным учеником. Что слезящиеся глаза поблёскивали от радости. Да, он готов был разрыдаться, да только вот от страха. Шэнь думал, что у него будет ещё время спланировать разговор с бывшим учеником, будет время отдохнуть, морально поднабраться сил, да, видимо, жизнь решила не давать поблажек. Сделав пару вдохов и выдохов, лорд Цинцзин, пряча трясущиеся руки в рукавах, на ватных ногах идёт к Ло Бинхэ. Вид у повелителя демонов невероятно жалкий со всеми этими трогательно сведёнными бровями, хлопаньем мокрых от слёз длинных ресниц и подрагивающей нижней губой. — Учитель... — печальным голосом зовёт тот, начав подходить к своему обожаемому наставнику. — Учитель, этому ученику так жаль... — Нет, — говорит Шэнь Цинцю, с паникой смотря на другого и делая пару шагов назад. — Учитель? — встревоженно спрашивает Ло, вновь делая попытку подойти, которая встречается теми же шагами назад. На лице беспокойство, хотя лишь мгновение до этого было раздражение. — Не подходи ко мне. Мы только разговариваем. Ло Бинхэ удивлённо моргает, замирая на месте. Слёзы, что до этого чувственно лились по невозможно красивому лицу, чуть ли не в миг высохли. Он неверяще моргает, пытаясь понять: не послышалось ли? Учитель только что отказался иметь с ним контакт, когда до этого никогда не возражал? — Этот не причинит вреда, — начинает полукровка, но его прерывает гневный лай повелителя Байчжань, поспешившего подойти к ним ближе. — Как ты смеешь говорить такое после всего сделанного?! — Это разговор между мной и учителем. Не встревай, — следует грубый ответ. Образ раскаявшегося в своих грехах ученика, пришедшего просить своего Учителя о прощении, рушится окончательно. Метка на лбу ярко пылает, а от её обладателя исходит убийственная энергия. На данный всплеск реагируют все заклинатели, даже те, кто до этого вообще не замечал главного виновника, недавно разрушенного хребта Майгу. Слышится лязг мечей, вынутых из ножен. Лю Цингэ заводит за руку Шэнь Цинцю себе за спину, готовясь к атаке от неуравновешенного повелителя демонов, чьё лицо чернеет, когда тот видит их сцепленные руки. — Ло Бинхэ, — дрожащим голосом зовёт демона наставник, крепче сжимая руку своего шиди, — ты сказал, что тебе жаль. — Да, сказал, — следует медленный ответ. — Но твои действия ровно противоположны. Так ли ты раскаиваешься, как говоришь? — на вопрос нет ответа, только усиленная демоническая энергия. — Я разочарован в тебе, Бинхэ... — с болью говорит Шэнь. Он никогда не думал, что ему придётся это сказать. Однако данные слова оказывают огромный эффект: Ло Бинхэ, будто водой холодной облитый, находясь в ступоре, прекращает буйство своей энергии. Парень с опустошением смотрит на своего учителя, который впервые снизошёл до такого слова, как "разочарование". Никто на Цинцзин из учеников никогда не слышал его. За успехи каждого хвалили, а за неудачи мягко отчитывали и подбадривали сделать в следующий раз лучше. Ло Бинхэ был любимцем, его всегда хвалили больше всех, всегда заботились о нём больше, всегда больше гладили по голове и позволяли единственному обнимать. Никогда ему не говорили, что он плохо с чем-то справлялся. Он только лучший, идеальный и никакой более. Он совершил ужасные преступления, чтобы заслужить услышать такое слово. — Я... Этот недостойный всё понял... — пошатываясь на месте, тот оглядывает враждебно настроенное к нему окружение заклинателей. Здесь присутствуют почти все повелители пиков: от ещё не восстановившегося Юэ Цинъюаня, готового обнажить Суаньсу, до жалкого Шан Цинхуа, боязливо стоящего в стороне, но с несвойственной ему твёрдостью, держащего свой меч. Он замечает вечно снисходительного и доброго целителя Му Цинфана, крутящего в руке медицинские иглы, которые, должно быть, отравлены не простым ядом, способным причинить значительный ущерб даже обладателю крови священного демона. (Тот даже не думал проявлять к нему такое отношение, когда его похитили для лечения мёртвого тела Шэнь Цинцю). Ло Бинхэ только сейчас понимает, что его действия до этого просто терпели. Его могут убить. — Учитель больше не будет побеспокоен этим учеником, — после этих слов демон быстро ретировался. Все вздохнули с облегчением, возвращая мечи в ножны. Шэнь Цинцю, за короткий промежуток времени пережив крутые эмоциональные горки, в конечном итоге упал в объятия рук Лю Цингэ, когда его ноги отказали держать и подкосились. Он ожидал, что Ло Бинхэ взбесится пуще прежнего из-за его слов, но... Всё хорошо. Всё закончилось хорошо.