Follow you

Не страшно, если тебе нечего будет сказать, Иногда тишина уводит наши мысли Так далеко. The neighbourhood – Sweater weather

Это был самый сложный перелёт за последний год. Нет, скорее всего, самый сложный за всё время. Больше двенадцати часов без сна, ужасное место посередине между громко храпящим мужчиной и девушкой, из наушников которой почти без перерыва раздавался металл. Такое ощущение, будто его не слышал никто, кроме нервного Хинаты, который всё это время только и делал, что ломал свои пальцы в тихой истерике. Он бездумно смотрел на маленький монитор, встроенный в спинку сидения перед ним, а в ответ на него смотрело его отражение. Хината смотрел в лицо человека напротив будто сквозь него, а в мыслях был совсем в другом месте. Ему хотелось кричать, ему хотелось сорваться и бежать к Кагеяме прямо по океану и материкам. И он бы так и сделал, если бы это было хотя бы на пару секунд быстрее, чем самолёт. Потому что, сидя двенадцать часов на своём месте, он ощущал, как безбожно утекает время сквозь его пальцы, и всё, что он может делать – просто ждать. Когда рыжий собирал вещи, слишком дёргано, чтобы ни у кого не возникло вопросов, он даже не мог собрать остатки мозга в кучку и придумать более-менее внятное оправдание своему резкому возвращению. На языке вертелись совсем дурацкие отмазки по типу «учёба», «нарисовались проблемы в группе», «пригласили на важную конференцию», и всё в таком духе. Если бы не Озаки, что-то уверенно внушающая своим родителям, он бы точно никуда не отправился. На всём пути он поблагодарил её в мыслях и в сообщениях бессчётное количество раз. Но если его семья не оказалась такой проблемой, то Нишиноя был раздосадован до ужаса. Он был зол, и в то же время его моська выражала всю вселенскую грусть, какая только может появиться у человека, чей лучший друг должен вынужденно свалить снова на другой континет. Конечно, от Юи утаивать причину отъезда было бессмысленно. Мало того, он был тем, кому Хината сразу после мамы рассказал о звонке, а затем и о причине такой реакции и нужды вернуться. Нишиноя был в шоке от услышанного, но ещё больше он был обижен тем, что друг не рассказал всё сразу. Однако при виде такого обеспокоенного и взволнованного Хинаты Юи просто не мог на него злиться, сразу сгребая рыжего в крепкие объятия и взяв с него обещание, что прилетит при первой возможности обратно. Когда до посадки оставалось меньше двух часов, Шоё потирал свой браслет, который теперь не снимал никогда. Это было своего рода напоминанием о том, что его чувства были приняты, что ему ответили тем же. Иногда в кошмарах он снова и снова терял Тобио, не имея возможности сказать три самых важных слова своему парню. Ему словно затыкали чем-то рот, и он лишь молча смотрел в спину уходящего от него прочь брюнета. Боль лишь усиливалась от невозможности сорваться и побежать вслед за ним – ноги были прочно связаны, а руки лишь беспомощно болтались в воздухе. После пробуждения Хината всегда теребил тонкую серебряную цепочку на своём запястье, слушая немного успокаивающееся сердцебиение, просматривая их переписку. Тобио был в его жизни. Он был рядом, даже находясь в сотнях километрах от Шоё, и рыжий знал, что ничего это не изменит. Пока он идёт к месту выдачи багажа, включает телефон и проверяет сообщения. Шоё почти рычит из-за того, что Тобио так и не появлялся в сети со вчерашнего вечера. Прошло почти двадцать четыре часа, Хинате ехать ещё чуть больше двух часов до его дома. Рыжий решил, что оставлять вещи у себя дома – это просто трата времени, которого, по сути, у него и так не было. Он забирает свой чемодан, который уже кажется совсем невесомым от нервов, и почти несётся наружу, замедляясь у фудкорта. Только сейчас парень вспомнил, что ел только дома перед дорогой, и он даже не помнил, что именно это было. Но при виде гамбургера на рекламе мака Хината чувствует, как сильно он проголодался. С тяжёлым вздохом он всё же заходит и набирает себе еды чуть больше, чем он в состоянии сейчас поглотить, но его это несильно волнует. Будет хотя бы какое-то занятие в такси по пути к Тобио. С разрешения водителя он медленно ел на заднем сидении, смотря в окно на проплывающие в уже опустившейся на штат Небраска темноте вспышки света. У Хинаты сейчас появилось острое чувство дежавю, он вспоминал, как точно также с вечернего рейса ехал заселяться в съёмную квартиру. Было также темно, но это приносило только облегчение, спасая всех от летней жары, которая всегда спадала к ночи. И тогда Шоё был с родителями. Сейчас же всё его нутро было против того, что он пихал в себя картошку фри, лишь бы его не стошнило от нервов и голода. Сейчас было холодно и одиноко. А ещё совсем немного было страшно. Совсем не так, как летом. Парень уже почти со слезами смотрит на экран телефона, кусая изнутри щёку. Теперь его просто тошнило от того, что он перенервничал и съел слишком много. Для полного комплекта оставалось запачкать салон чужой машины, но это его сейчас волновало меньше всего. Хината нажимает на кнопку блокировки и его глаза на миг расширяются, затем он несколько раз моргает, не понимая, кажется ему или нет. Помимо сообщений от мамы и Нишинои, которые интересовались, как он долетел, было ещё одно.

Сообщение от: Тобио-кун Я тут подумал, что ни разу не приглашал тебя на нормальное свидание. Хината, пойдёшь со мной на свидание?

Рыжему казалось, что его взгляд просто приклеили каким-то образом к этим двум предложениям. Он перечитал их, по крайней мере, раз пять, прежде чем понять их смысл. Из груди вырвался какой-то слишком расслабленный выдох, и парень ответил, прикладывая чуть больше усилий, чем обычно, чтобы попасть дрожащими пальцами по буквам на раскладке клавиатуры.

Сообщение от: Хина Нет. Это ты пойдёшь со мной на свидание, а не я с тобой (─‿‿─)

Шоё ответил так, как отвечает всегда. Будто он в порядке. Но даже если он совсем немного успокоился от этого сообщения, он всё равно не был в норме. Внутри него горели все улицы в его городе, рушились дома, и всё это сильно выматывало организм. В конце концов, перетерпев двенадцатичасовой перелёт и истратив все свои силы, Хината засыпает.

***

– Эй, парень, ты спишь что-ли? – Хината морщится, обнимая себя за плечи и неразборчиво бубнит по-японски. – Не… Я занят… – Водитель только хлопает глазами, услышав другой язык. – Просыпайся давай, мы приехали, – Шоё теперь чувствует, как его трясут за колено, и всё-таки открывает глаза, а затем подпрыгивает на месте, хватая свой рюкзак. – Ой, извините, спасибо! – Он отчеканивает эти слова и выскакивает, уже устремляясь к знакомому подъезду, как вспоминает про багаж. – А… – Все японцы такие взвинченные? – Мужчина открывает багажник и достаёт его чемодан, поставив на землю. – Ещё бы неплохо оплатить поездку. У вас стоят наличные. Хината хочет ударить себя от стыда по лбу, но он лишь быстро кивает и даёт сумму больше, чем нужно, отчего таксист приподнимает бровь и благодарно кивает уже в спину бегущему парню. Рыжий уже хочет просто бросить этот блядский чемодан, который тащится за ним лишним грузом. К чёрту все эти вещи, если они только тормозят его. Походит недельку в одежде Тобио, пока не купит себе новую. В своих мыслях он не замечает, как набрал заученный код от двери, как уже тащится по ступенькам на третий этаж. В который раз мысленно поблагодарив самого себя за то, что занимался всю жизнь спортом, парень с горем пополам добирается до нужной двери. И тут он впадает в ступор. А что если Кагеяма его и не ждёт? Что если ему хорошо сейчас? Может, у него появились какие-то планы на выходные? Или он просто… Отдыхает? Хината фыркнул себе под нос, понимая, как это глупо. Он пролетел столько километров, чтобы сейчас ещё тянуть время и стоять под дверью, размышляя, правильно ли он поступил? Конечно правильно. Он помнил до сих пор голос Кагеямы по телефону, и тот явно не был в порядке для того, чтобы отдыхать. И он прямым текстом сказал, что ему было плохо. Шоё мотнул головой и сжал ручку чемодана, затем сделал шаг и дотянулся до кнопки, привстав на носочки. Со звуков звонка из глубины квартиры его сердце, кажется, падает куда-то вниз, а живот резко скручивает от волнения. Так, ладно, сейчас он его увидит, и всё будет… – Тобио, ты что, ключи забыл? – Незнакомый мужской голос режет по ушам, когда дверь открывается, и Хината смотрит теперь в совершенно чужое лицо с тёмными глазами. Какую-то маленькую неприязнь вызывает то, что этот человек явно ждал Кагеяму. В его квартире. И называет его по имени. – О, вы ошиблись квартирой?.. Хината не торопится отвечать, быстро сканируя его взглядом. Мужчина не был настроен агрессивно, но что-то в его образе, в его манере говорить… Что-то Хинате определённо не нравилось. А ещё больше ему не нравилось то, что он был в квартире его парня. – Вы кто? – Шоё не намерен покупаться на эту показную, по его мнению, доброжелательность незнакомца, а потому просто берёт и идёт вперёд, слегка отталкивая опешившего мужчину. – Эй, эй, эй, а ну стой! Почему ты ломишься в мою квартиру? – Хинате загораживает путь достаточно массивная рука. – В вашу? – Хината не сдерживается и усмехается. – Мне кажется, вы ахуели, мистер, – он отталкивает руку и заносит чемодан в коридор, но его тут же хватают за локти и тянут обратно. – Не трогайте меня! – Шоё пыхтит и вырывается, но мужчина оказывается явно сильнее. – Ты вламываешься в мой дом! Ещё и оскорбляешь! – Рыжего выталкивают обратно и загораживают путь вновь, пока парень краснеет от злости и разминает плечи. – Уходи, иначе я вызову полицию! – Вызывайте! И я скажу им, что в квартире моего парня сидит какой-то ублюдок и не впускает меня к нему! – Шоё рычит и сжимает кулаки. – Что ты сказал? Парня? – Незнакомец напрягается и щурится в ответ. – Да. Он живёт здесь, а вас я вижу первый раз в жизни, так что свалите к чёрту, кто бы вы ни были! – Тобио мне не говорил о том, что у него есть… молодой человек. С какой стати мне тебя впускать? – С какой стати вы зовёте его по имени и что вообще тут делаете, а? – Возможно потому, что он мой сын, – слова эхом отдаются в голове Шоё, а он открывает рот от изумления в немом вопросе. – У него… У него нет отца, – Хината сглатывает и складывает руки на груди, пытаясь мыслить разумно. Действительно, всё, что говорил ему Тобио о втором родителе – что его просто нет. И никогда брюнет не вдавался в подробности. – Если он не упоминал обо мне, это не значит, что меня нет. Так же, как и с тобой. Не так ли? Я о тебе тоже слышу в первый раз. Каждая фраза бьёт по Хинате с новой силой. Что за… Это невозможно. Кагеяма говорил ему всё. ВСЁ. Он не мог утаить такого… От бессилия и усталости хотелось просто упасть на пол, а лучше в объятия Кагеямы, но его не было. – Где он? – Шоё собирает остатки уверенности и не убавляет и капли своей агрессивности и враждебного настроя. Этот человек ему никто, и он не будет менять своего отношения от услышанного. – Ушёл в магазин… Должен скоро вернуться, – мужчина слегка наклонил голову вбок. – Как тебя зовут? – Не ваше дело, как меня зовут, – рыжий смотрит вбок, чувствуя лишь то, что этот человек злит его больше с каждой секундой. – Я не могу впустить незнакомого человека в квартиру своего сына. – О, так это уже не ваша квартира, да? – Шоё лишь однобоко улыбается и смотрит ему в глаза. – Я могу перечислить названия всех групп, чьи плакаты висят у него на стене, могу сказать, на какой полке в шкафу лежит его любимая футболка. Я не незнакомый ему человек. А вот насчёт вас очень сильно сомневаюсь, – в этом Хината соврал. Он уже приметил какие-то схожие черты лица, что ещё больше его раздражало. – Что ж… Ты меня убедил, – он отступает, позволяя Хинате войти внутрь. Юноша посылает ему гневный взгляд и заходит, снимая обувь, уже хочет повесить куртку на свой крючок, но на нём уже висит чужое пальто. Вот скотина. – Меня зовут Шуджи Кагеяма. Хината по-лисьему оборачивается через плечо, стреляя взглядом прищуренных карих глаз. – Хината Шоё, – он всё-таки сдаётся и берёт рюкзак, направляясь на кухню. В глаза сразу бросаются новые вещи – на столе была груда каких-то игрушек, чашки, диски… Под столом стояла коробка с другим добром, а на столешнице лежала стопка фотографий. Парень лишь незаметно сглотнул, понимая, что он в невыгодном положении незнания ситуации. У него вообще в голове не укладывалось, что отец Кагеямы делал у него в квартире, почему его парень ничего не сказал… И что теперь нужно было говорить ему. Живот снова неприятно свело, и рыжий опустился на стул, разглядывая Шуджи. Тот зеркально смотрел на него, тоже, видимо, находясь в замешательстве. – Почему ты с чемоданом? – А что, вас это как-то напрягает? – В словесных перепалках Хинате не было равных, потому что чем больше он говорил, тем легче ему становилось. – Может, я решил переехать к своему парню, – он пожал плечами, будто в этом не было ничего такого, хотя от одной мысли об этом всё его нутро делало сальто назад. – Не думаю, что это когда-то случится, – этот ответ выводит Хинату из себя. – С чего бы это? – Он неосознанно сжимает руками свои колени, чувствуя, каким маленьким и беззащитным он становится перед этим человеком. – Не хочу тебя обижать, но… В этом есть и моя вина, конечно. Последний год Тобио было трудно, и, возможно, он искал хотя бы что-то, что могло привести его в чувства… – Намекаете на меня? – У Шоё от такой борзости почти глаза на лоб полезли. – Я думаю, ты хороший человек, но при состоянии Тобио вряд-ли он может быть в чём-то уверенным на сто процентов… – Да что вы блять знаете о его состоянии… – Хината опускает голову, жмурясь, лишь бы сейчас не наброситься на отца своего парня. Он почти это делает при следующих словах, но их прерывает звук открывающейся входной двери, а следом раздаётся знакомый до приятной дрожи в коленках голос. – Почему тут чемодан… – Кагеяма не успевает спросить, как видит напротив себя Хинату, сжимающего губы от радости вместе, чтобы те не растянулись в слишком дурацкой улыбке. – Хината, что ты… Как ты?.. Шоё лишь подавляет смешок и с разбегу кидается на брюнета, сжимая его холодную куртку в своих ладонях и утыкаясь носом в холодную шею, от которой так привычно и уютно пахнет, что рыжий сразу плавится, когда его подхватывают за поясницу родные сильные руки и прижимают к себе ещё сильнее. – С Новым годом, – Шоё бурчит ему в шею и тихо смеётся, не в силах открыть глаза от удовольствия оказаться в любимых объятиях. Как же он скучал, чёрт возьми… – Когда ты прилетел? – Кагеяма всё ещё в шоке ставит его на ноги и осматривает, держа в ладонях довольное лицо. – Почему не сказал?.. – Вообще-то, я пытался, но твой телефон… – Чёрт, прости, – Тобио поджимает виновато губы, а затем смотрит куда-то за спину Хинаты. – Вы уже познакомились, да? – Все остатки улыбки на лице парня сразу исчезают, как только он понимает, в какой жопе оказался. – Можно и так сказать, – голос Шуджи звучит слегка приглушённо. – Я даже и подумать не мог, что ты гей. – Я и не гей, – Тобио скалится и надувает щёки. – В любом случае, тебя это точно не касается. – Как скажешь, сынок.

***

Кагеяма ещё никогда прежде не чувствовал от Хинаты такой напряжённой ауры. Пока брюнет варил кофе, он буквально спиной ощущал, как эти двое смотрят друг на друга в абсолютной тишине. Его самого вся эта обстановка начинала раздражать, но он понимал, что он тут единственный человек, на котором держится равновесие. Пока что к нему не было никаких особых претензий – Хината и Шуджи были полностью заняты растерзанием друг друга яростными взглядами. И Тобио никогда бы не мог подумать, что рыжий действительно может быть таким пугающим. От его цепкого взгляда сейчас хотелось переместиться куда-то подальше, желательно, в другую страну. Но и его «собеседник» тоже не особо отличался: сидя в достаточно расслабленной для такой странной ситуации позе, мужчина смотрел на Шоё в ответ, при этом как-то хитро и еле заметно улыбаясь. – Ты что, дикий, Хината? Смотришь на меня как на врага. – Не могу быть уверенным на все сто, что это не так, – Шоё тихо фыркнул и сложил лапки вместе, приподняв подбородок. – Шоё, как твоя семья? – Тобио ставит на стол чашку кофе для парня и садится на третий стул, принесённый из спальни. Он быстро сменяет тему разговора, чувствуя, как закипают эти двое. – Отлично, – Хината тихо отпивает горячий напиток и слегка морщится от его температуры. – Они так легко тебя отпустили? Как же твои обещанные две недели с ними? – Мама была не против, когда я рассказал о тебе, – парень пожал плечами, смотря на сливки в кофе. – Что? – Тобио от услышанного слегка вытягивает шею вперёд, даже не зная, что именно спросить. – Твои родители, значит, поддерживают такие отношения? – Шуджи подпирает рукой подбородок, переводя взгляд с одного парня на другого. – Почему они не должны? Я взрослый человек и вправе решать сам, с кем мне спать, – Хината специально выбирает именно такие выражения, желая позлить Кагеяму-старшего. – Шоё, прекрати, – Тобио насупился, понимая, что рыжий просто хочет вывести из себя мужчину. – Да, но это достаточно спорный вопрос, тебе не кажется? – Шуджи же, кажется, только забавляет этот разговор, пока его сын белеет от каждого слова. – Что именно? Что два парня могут встречаться? – Именно. Тобио замечает, как Хината под столом сжимает одну руку в кулак, напрягаясь ещё больше. Его самого всё это нервировало, но по сути слова Шуджи были для него пустым звуком. Что есть, что нет – на нём это никак не отразится. – А что, вы из тех, кто не считает это нормой? – Я из тех, кто хотел бы видеть своего ребёнка в счастливых здоровых отношениях. Тут Тобио обращает к нему свой взор и хмурится, смиряя взглядом. Что он несёт? Здоровые отношения? – Я думаю, хватит об этом… – Брюнет пытается сгладить этот разговор, но не тут-то было. – Я что, по вашему мнению, делаю его несчастным? – Шоё почти рычит. – Нет, что ты. Я говорю лишь о том, что в будущем, часто, такие пары не имеют перспектив… Хотя бы в плане семьи. Что ты будешь делать, если Тобио захочет детей, например? – Каких детей, что ты болтаешь? – Кагеяма прикрывает глаза. Ну, началось. – Даже если так, медицина не стоит на месте, и есть суррогатное материнство, – Хината мрачнеет всё больше и больше. – Но по сути это будет не ваш общий ребёнок. Донор может быть только один. Так ты видишь вашу семью? – Шуджи, по-видимому, было действительно весело. – Их может быть двое или даже трое… Да хоть четверо, какая разница?! Вас вообще не было в самый нужный рядом с ним, с вашим сыном, как вы его зовёте, и такой человек, как вы, не может вообще претендовать на место рядом с Тобио! – Я не собираюсь отчитываться перед тобой, почему меня не было. – Ещё месяц назад вас вообще не существовало для него, вы ему никто, раз уж так. – Он мой ребёнок по крови как минимум, я провёл с ним всё его детство, а вот ты кто для него? Подстилка на пару ночей? – Хината за секунду вспыхивает, и его глаза буквально лезут наружу от шока. – Родители у человека только одни, а вот таких, как ты… – Так, всё! Тебе пора уходить, давай, – Кагеяма резко встаёт и поднимает Шуджи за локоть, даже не смотря на него. – Я купил тебе то, что ты просил, теперь можешь идти, – парень буквально тащит его в коридор, кивая на дверь. – Прости, если обидел тебя… Я всего лишь волнуюсь, – мужчина почти виновато улыбается и одевается. – Не передо мной будешь извиняться, ясно? В следующий раз получишь по лицу за такие слова в его сторону, хоть ты мне какой-то там родственник, зубов лишишься быстрее, чем успеешь посчитать до десяти, – Кагеяма отдаёт ему пакет и открывает дверь. – Бывай. – Всё равно, подумай. Тебе некуда так спешить, – мужчина вздыхает и уходит, потрепав парня по плечу. Когда Кагеяма возвращается на кухню, слегка взъерошив свои волосы от усталости, Хината сидит поникший, опустив голову вниз и теребя пальцы. Брюнет поджимает губы и садится на корточки у его ног, пытаясь заглянуть в лицо своего парня. Тот выглядел теперь настолько разбитым, что у Тобио сердце пропустило один удар, когда он увидел дрожащие губы, крепко сжатые в тонкую полоску. – Эй, малыш, – это то, что всегда успокаивало рыжего. Это прозвище, которое нравилось им обоим, и которое Кагеяма использовал редко, но всегда так вкрадчиво говорил, что Шоё вмиг становился податливым. Брюнет кладёт руку на чужие сжатые ладони, но её тут же отталкивают. – Не трогай, – Хината сглатывает накопившуюся слюну и поднимает на него глаза. – По-твоему, я ненормальный? – Он не плачет, но Кагеяма видит, что он где-то на пороге этого, и ему это не нравится. – По-моему, ты замечательный, Шоё. – Я серьёзно… В плане, для создания семьи или чего он там ещё говорил? Дети… – И ты туда же… Какие дети, блять, мне двадцать лет, – парень не сдерживается и закатывает глаза. – Именно. Но потом… Ты же захочешь, наверное. Это я для себя давно уже принял, что не хочу детей и… Мне нормально жить с этим, но я никогда не спрашивал тебя… А сейчас я понимаю, что это так эгоистично лишать тебя такого и… – Лишать меня чего? – Продолжения рода и прочее… Ты же хотел наверняка хоть раз маленьких Кагеямиков… – Тобио приходится закусить губу, чтобы не рассмеяться от того, с каким серьёзным тоном Хината произносит это слово. – Шоё, успокойся… У тебя истерика. – Нет, я не могу успокоиться! – Хината всё же всхлипывает, но продолжает говорить. – Он ведь действительно взрослый человек и знает, как это обычно бывает, когда нет-нет, а потом хочешь семью и всё такое. – Но я не он. – Но ты ведь даже не знал, что тебе могут нравится парни ещё полгода назад! Всё может измениться, и потом я буду только мешать тебе… – Шоё… – …но ты не сможешь сказать мне это прямо, потому что ты слишком хороший для этого, а потом… – Шоё. –…потом твоя жизнь действительно станет несчастной из-за меня, если ты не сможешь меня бросить из-за жалости… – Хината! – Кагеяма ненамеренно повышает голос, но это оказывает воздействие, и рыжий, наконец, замолкает, слегка дёрнувшись от крика. Его подбородок крепко берут чужие пальцы, заставляя смотреть точно в синие глаза напротив, не давая и шанса спрятаться. – Прекрати паниковать. Какие дети, ты сам себя слышишь? Я буду несчастен с тобой? – Он говорит тише, но доносит до сознания Шоё каждое своё слово. – Ты вообще видишь, что со мной случилось за эти полгода? Ты помнишь, каким я был? Больным наркоманом, который считал часы до следующей дозы. И именно ты мне помог. Не родители, не дети. Это ты приехал ко мне среди ночи, когда у меня была передозировка. Это ты спас меня, когда у меня остановилось сердце. Это ты, придурок, заставляешь меня жить, а не грёзы о моём светлом далёком будущем, – брюнет смахивает большим пальцем слезу со щеки Шоё, пока тот смотрит на него и шмурыгает носом, сведя ноги вместе. – Знаешь, что? Мне совершенно плевать на детей. Господи, да мне не нужны они, если природой так заложено, что у нас не может быть общего ребёнка. Я никогда не ставил себе это целью жизни. До встречи с тобой весь год у меня вообще не было цели. – Как слащаво, фу… – Шоё легонько улыбается, отчего его красный носик немного дёргается. – Мне стоит назвать тебя придурком ещё раз? – Кагеяма щурится, немного успокоившись и второй рукой ущипнув рыжего за икру. – Ай… Ну если тебе так нравится меня называть… – Мне больше нравится гном. – Зови меня придурок, так уж и быть, – Шоё фыркнул и почесал глаза, подавляя зевок. – Кое-кто не выспался, не так ли? – Я буду премного благодарен, если смогу воспользоваться вашей королевской ванной, а потом растянуться в ваших покоях, господин Кагеяма, – Хината мурлычет и тихо смеётся. – Думаешь, всё так просто, засранец? – Я смогу отблагодарить вас позже своим неумелым крестьянским минетом… – О, боже, вали уже, – Тобио встаёт и отправляет парня в ванную, убирая беспорядок в спальне. И только сейчас, оставшись наедине с собой, он чувствует, как сильно колотится изнутри его сердце. Он, наверное, никогда не перестанет удивляться выходкам Хинаты и тому, как легко он всё это проворачивает. В голове не укладывается до сих пор, что тот просто взял и прилетел из другой страны просто ради него? Из-за одного звонка? У Кагеямы никогда не было проблем с самооценкой, но не каждый сможет спокойно принять факт того, как много делает для него другой человек просто так. Без какой-либо корысти или выгоды для себя. Потому что хочется порадовать и показать свою любовь. И Тобио не чувствует себя обязанным. Он с Хинатой не потому, что хочет так сказать ему «спасибо» за всё хорошее, нет. Может быть, у него не было такой сильной симпатии поначалу как у Хинаты, но сейчас он почти физически ощущает эту тёплую приятную тягость где-то в груди, которая заставляет его становиться лучшей версией самого себя. Заставляет каждый день просыпаться ещё быстрее и легче, чем в предыдущий. И засыпать ещё более счастливым человеком. Его мысли обрываются, когда его рыжеволосое чудо заходит в комнату с полотенцем на голове и … Всё. Больше на нём не было ничего. Тобио сидит на кровати с включённым ноутбуком, а его челюсть уже была где-то на уровне цокольного этажа, пока глаза старательно пытались удерживать взгляд на чужом лице, избегая всё остальное. В горле как-то резко пересохло от такого сюрприза, и брюнету пришлось сначала прочистить горло. – Эм… Не холодно тебе так? – Самое адекватное, что он успел выхватить из потока мыслей. Шоё мнётся на пороге комнаты, прикрывая руками пах и очень смущаясь. Но ему явно понравилась реакция парня на такую выходку, поэтому он убирает одну руку и крутит указательным пальцем короткую прядку волос, вылезшую из-под полотенца. – Ну, я подумал, что ты дашь мне чистую футболку, так как я не разобрал чемодан, так что… – Ага… Конечно, – глаза всё же цепляются за капли воды, которые маленький наглец нарочито не вытер со своего тела. Взглядом Кагеяма пробегается по острым ключицам и линии плеч, опускается до подтянутого, слегка впалого живота. – Ну так что? Дашь футболку или так и будешь глазеть? – Хината позволяет себе ухмылку, скрывая своё волнение. – Прости, – брюнет мотнул головой и отвёл взгляд, убирая ноутбук с коленей и уже собираясь встать, как Шоё неожиданно подходит к краю кровати и останавливает его. – Что ты?.. – Я хочу эту, – парень кивает, указывая этим на футболку, что была сейчас на Кагеяме. – Мне, значит, снять её? – Тобио склоняет голову набок, удивляясь про себя находчивости рыжего. – Что ты, не утруждайся. Я сам справлюсь, – Шоё приподнимает ногу и устраивается на чужих бёдрах, нарочито медленно проводя ладонями вниз по торсу Тобио, вызывая у того тихий смешок. – Чего смешного? – Дрожь в твоих пальцах выдаёт тебя с головой, похотливый сучёныш, – парень следит за его движениями, уже без стеснения разглядывая. – Можешь… – Хината закусывает губу, цепляя пальцами край одежды, тянет её верх и снимает с Тобио, – …можешь назвать меня как-нибудь… Чтобы мне понравилось, – Шоё резко выдыхает, оглаживая голые плечи брюнета, сжимая горячую кожу в своих руках, чтобы унять дрожь. – Как-нибудь – это как? – Руки Кагеямы ложатся на талию парня, потирая её и уходя на его поясницу, прижимая к себе ближе, оглаживая позвонки. – Как-нибудь более сексуально, чем «малыш», – Хината чувствует, как его лицо вспыхивает от собственных слов и от рук, блуждающих по его спине. – Тогда… Поцелуешь меня, детка? – Голос Тобио становится ниже и тише, и он чувствует, как под его пальцами кожа Шоё покрывается мурашками, а в следующий момент к нему прижимаются откровенным поцелуем.

Мурашки начинают бегать В ту самую минуту, когда я кладу руку тебе на талию.

Из груди Хинаты вырывается тихий стон, когда в его рот вторгается горячий язык и сплетается с его собственным. Одной рукой Кагеяма снимает полотенце с его головы, стараясь не больно тянуть волосы, но Шоё реагирует и на это, выгибаясь и отводя голову назад, разрывая поцелуй и цепляясь крепче за шею брюнета, чувствуя, как между их губами растягивается ниточка слюны. Затем Тобио кладёт большой палец на нижнюю губу парня, чтобы вытереть её, но не сдерживается и надавливает, любуясь этим видом. – У тебя всё-таки получилось соблазнить меня, – парень обводит губу Хинаты по краю, уже собираясь убрать руку от лица, как вдруг тот обхватывает палец губами и слегка всасывает, поднимая взгляд на Тобио. У брюнета от такого взгляда сводит низ живота, потому что сейчас рыжий словно преобразился, и от него так и веяло похотью, которая, к слову, ему очень шла. Настолько, что за пару мгновений в штанах у Кагеямы стало в разы теснее. Он надавливает пальцем на язык Шоё и слегка отводит его голову вбок, подбираясь к уху и оставляя за ним мокрый поцелуй у влажных корней волос. – Тебе нравится? – Он щекочет нежную мочку дыханием, спуская вторую руку на ягодицу и сжимая её, придвигая тело Шоё тем самым уже вплотную к себе. – Ммм… Угу… – Он слегка прикусывает палец и медленно выпускает его из своего рта, причмокнув и распахнув раскрасневшиеся губы, затем припадает ими к ключице Кагеямы, слегка прикусывая её и втягивая кожу, оставляя след. – Тебе очень идёт мой засос, знаешь? – Хината не без удовольствия оглядывает красное пятно на светлой коже и чуть привстает на коленях. – Тебе очень идёт быть голым, – Тобио ухмыляется и нагибается к его груди, обхватывает губами горошину соска и втягивает, тоже оставляя красный след, чем вызывает ещё один стон Шоё. – Как музыкально. – Заткнись, – Хината резко тянет его за волосы и впивается в губы, чувствуя, как сжимают руками обе его ягодицы, приподнимая, как посасывают серёжку на его языке и оттягивают её в мокром поцелуе. Дыхание учащается, и рыжий перестаёт контролировать свои руки, которые спускаются к резинке домашних штанов Кагеямы, и уже намереваются опустить её вниз, но тут его запястья ловко перехватывают, а самого его валят на спину и прижимают руки к кровати над головой. – Э… Какого? – Я тоже хочу поиграть с тобой, котёнок, – Тобио почти опасно кусает губу и косится на свою футболку, покоящуюся позади него. – Я не играл, – Хинате ох как не нравится этот взгляд, но в то же время… Это очень возбуждает. Особенно, когда он в таком положении. – Закрой глаза и не двигайся, – Кагеяма снова нависает над ним, возвращая зрительный контакт, а его приказной тон заставляет Хинату выгнуться и обвить ногой его бедро. – Ты же можешь быть послушным мальчиком? – От этого прищура у рыжего всё нутро переворачивается, заставляя слегка дёрнуться. – Мне нравится быть непослушным с тобой, – признаётся Шоё, отводя взгляд в сторону. – Сделай это для меня. Мне будет очень приятно, – он убирает одну руку от запястья парня, огладив его ногу и сняв её с себя. – И ни звука. Хината удерживается от колкого комментария насчёт того, что всё это звучит как из какого-то фильма для взрослых, и закрывает глаза, терзая зубами свои губы. Его руку сразу отпускают, и вес чужого тела исчезает, оставляя неприятную пустоту вместо себя. Через пару секунд его голову приподнимают, и парень чувствует, как на глаза ему накладывают ткань, завязывая на затылке в большой узел, что слегка мешал уложить голову ровно. – Я планировал надеть футболку немного по-другому… – От невозможности видеть происходящее вся смелость резко улетучилась. – Я просил тебя молчать, кажется, – за этой фразой следует лёгкий укус рядом с соском, и Шоё буквально давится застрявшим в груди стоном. С закрытыми глазами все его ощущения усиливаются, и теперь каждое касание губ Тобио к его телу отдавалось ещё более яркими волнами удовольствия. Хината сжимает простынь руками, когда упругий язык обводит его пупок, снова вбирая кожу и оставляя следы на животе, пока руки оглаживали бёдра, посылая дрожь снизу. Шоё рефлекторно сводит ноги вместе, когда чувствует щекочущее дыхание на лобке, но их тут же разводят в стороны сильные руки Тобио. Рыжий начинает извиваться и прикусывает палец своей руки, второй пытаясь дотянуться до Кагеямы. – Стой… Не надо… – У него получается лишь жалобно проскулить. – Я хочу, – брюнет спускается ниже и проводит носом по нежной коже внутренней стороны бедра, целуя сразу появившиеся мурашки. – У кого-то это явно слабое место, да? – После этого следует поцелуй туда же. – Ах… Ты… Просто… – Я просто что? Давай, детка, ты сможешь связать пару слов вместе, – Кагеяма даже не скрывает, что ему нравится властвовать над таким податливым Хинатой, он проводит языком верх и оставляет поцелуй у основания органа. – Ты ахуенный, Тобио, – Шоё успевает это сказать на выдохе перед тем как чувствует, что по его длине проводят языком вверх и обратно, затем с другой стороны, обвивают головку губами и посасывают, выбивая новые стоны. – Возьми… Пожалуйста… – Он уже едва ли может сказать что-то связанное, просто растворяясь в этих слепых ощущениях, наконец поймав рукой чужие волосы и сжимая, откликаясь на каждое движение. Его бёдра дрожат вокруг головы Тобио, когда тот слегка опускается, насаживаясь ртом и задевая кожу зубами, отчего Хината дёргается. – Прости, – Кагеяма отстраняется, чтобы отдышаться. – Я это первый раз делаю. – Я бы удивился, если бы не первый… Мне нравится, продолжай, – Шоё позволяет себе улыбку и довольно мычит, когда губы возвращаются обратно, а рука оглаживает его яички, заставляя выгибаться сильнее. По всему телу проходятся новые и новые волны удовольствия, Хината не может сдерживаться и дарит своему парню сладкие стоны, иногда оттягивая его за волосы назад и толкаясь бёдрами вперёд. Пальцы ног невольно поджимаются, когда Шоё ловит очередную волну мурашек по телу, вторая его рука находит щеку брюнета и оглаживает её. Когда Кагеяма отстранятся через несколько минут и Хината слышит его тяжёлое дыхание, то опускает руки и притягивает Кагеяму к себе, утягивая в поцелуй и помогая снять тому домашние штаны и бельё. Шоё открывает глаза, когда парень снимает с его лица футболку, и предстающий перед его взором вид почти заставляет его кончить: Тобио нависает над ним, его губы распухли и были влажные, лицо раскраснелось, волосы были растрёпаны. Он наклоняется и осторожно целует Хинату, позволяя ему почувствовать свой вкус и ощущая, как короткие ногти того несильно вонзаются в спину, когда брюнет обхватывает рукой оба их органа и начинает быстро ей двигать. Парню почти сносит голову от того, как Шоё выгибается и извивается под ним, как его тело реагирует на каждое движение, как чужое дыхание смешивается с его собственным. Хината вдруг резко замирает и громко стонет ему на ухо, а затем кончает себе на живот и содрогается, начиная немного обмякать под ним, но продолжает целовать и оставлять царапины на чужой спине до того, пока Тобио не изливается вслед за ним с низким стоном. – Кажется… Тебе снова надо в ванную, – Кагеяма падает рядом и закрывает глаза, выдыхая Хинате в шею. – Вообще… Всё равно, – рыжий оставляет короткий поцелуй на виске парня и расслабляется полностью. – Теперь ещё больше люблю эту футболку, – он шепчет еле слышно, пока его дыхание возвращается в норму. – А я тебя люблю ещё больше, – брюнет улыбается ему в ключицы, но Хината уже не слышит, быстро отключившись.

Здесь слишком холодно для тебя, Поэтому позволь мне сейчас укутать твои руки В рукава моего свитера.

***

Короткого звука мобильного, оповещающего о входящем сообщении, хватает, чтобы Кагеяма проснулся. Его всегда одновременно и раздражала, и радовала такая способность своего организма – он никогда не пропускал будильники, но в то же время минимальный шум возвращал его из сновидений в реальный мир. Именно из-за этого он старался ложиться рано, чтобы выспаться, так как звуки с улицы по утрам бесили особенно сильно. Зато вот с соседями ему повезло, что не скажешь о самом Тобио – даже зная, насколько его музыка бывает шумной, или его игра на гитаре по вечерам слишком затягивается, он всё равно продолжал игнорировать просьбы соседей быть более уважительным к ним. Брюнет поворачивает голову от окна, из которого лился холодный утренний свет, и натыкается носом на рыжую макушку. Спросонья он слегка пугается, но затем вспоминает события вчерашнего вечера и расслабляется, прикрывая глаза. Было что-то такое в том, когда от Хинаты пахло шампунем Тобио, и парню это по-своему очень нравилось. Он всегда просыпался раньше рыжего и невольно наблюдал за ним спящим, если они были вдвоём. Тот всегда сопел с немного приоткрытым ртом и забавно щурился и морщил нос, когда просыпался, за что Кагеяма прозвал его про себя щенком. Не желая будить Шоё, брюнет тянется через него к своему телефону и проверяет, кто ему там написал. Ну да, Шуджи. Кроме Хинаты он, в принципе, ни с кем и не переписывался. – Успел завести любовника, пока я был в Японии? – Сонный голос Шоё, раздавшийся откуда-то снизу, вывел Кагеяму из небольшого транса. – Прости, не хотел будить, – Кагеяма улыбается и быстро целует его в нос, поднимаясь. – Так что, всё-таки любовник? – Рыжий шутливо надувает губы и не до конца раскрывает сонные глазёнки, потягиваясь в постели. – Перестань. Это Шуджи. Он пригласил нас на ужин, – Тобио встаёт и натягивает футболку, разминая затёкшие конечности. – Нас? Я ему зачем? Он вроде вчера высказал мне всё, что хотел. – Хочет извиниться перед тобой и загладить так вину, – Кагеяма усмехнулся. – Ты ему пригрозил вчера расправой, да? – Парень зевает и решает всё-таки продолжить свой сон, кутаясь в одеяло и обнимая вторую подушку. – Как ты мог такое обо мне подумать? Я что, способен кому-то угрожать? – Тобио цокает и мотает головой. – Угу, ты ходячая чёртова невинность, Кагеяма. Просто душка, – Шоё постепенно стихает, затем еле заметно улыбается, одним приоткрытым глазом смотря на своего парня. – Тебе очень идёт этот кулон. Брюнет смотрит на своё отражение и не может никак возразить: за несколько дней он уже и сам привык к украшению настолько, что почти не замечал его, будто носил не один год. Пока Шоё досыпал, парень решил приготовить что-то чуть более питательное своего рациона. Из-за разницы в росте он всегда удивлялся тому, что аппетит у Хинаты был намного больше его собственного, хотя тот и был худой. У Кагеямы же за год медленного уничтожения своего организма отношение к еде изменилось, он просто набирал положенные ему калории в день, конечно, часто не добирая, что сказалось на мышечной массе. За последние пару месяцев он привёл себя в хорошую форму, но полностью доволен ещё не был. На запах сэндвичей и салата с морепродуктами через час на кухню всё-таки выполз рыжий зверёк, очень лохматый после пробуждения. Он забавно повёл носом и глянул на стол, а затем приподнял бровь от удивления. – Когда ты успел купить креветки? Что-то не припомню, чтобы ты их часто ел. – Это всё Шуджи. Он просто притащил мне еды, когда припёрся, – Тобио прикрывает окно, у которого курил, выкинув сигарету. – Я подумал, что выбрасывать продукты из-за моей неприязни к нему как-то не очень логично. – Ну, я тоже не против, знаешь ли, – рыжий хмыкнул и сел за стол, начиная есть и закатывая глаза. – Я всегда думал, что это я должен уметь хорошо готовить, потому что я снизу. Но это шикарно. – Как стереотипно, – Кагеяма закатывает глаза и садится рядом, отпивая кофе. – Тогда ты должен быть и аккуратной хозяйкой, если так посудить, но ты полная противоположность этому, грязнуля, – он не упускает повода посмеяться над неряшливостью парня. – Я убирался у тебя несколько раз, отстань. – Признайся, что хотел просто произвести впечатление. – Я это делаю обычно по-другому, – Хината загадочно сощурился. – Например, когда храпишь во сне? – Я не храплю! – А почему, ты думаешь, я всегда раньше просыпаюсь… – Потому что ты говнюк, Кагеяма! – Брюнет уже в открытую смеётся с недовольного Хинаты. Успокоившись и убрав за ними посуду, Кагеяма рассказал, как к нему пришёл отец в новогоднюю ночь, и их разговор. Хината слушал, не перебивая, всё больше хмурясь и про себя начиная ещё больше недолюбливать Шуджи. С одной стороны, смотря на Тобио, Шоё был рад, что тот почти спокойно говорил обо всём этом. Хината даже мог рассмотреть в нём некую заинтересованность в своём родителе, и это куда лучше, чем просто слепо ненавидеть его. Но с другой стороны, этот человек совсем не нравился Хинате. Парень всегда доверял своей интуиции, и с первой встречи, с первой минуты знакомства она подсказывала парню, что Шуджи далеко не такой, каким он кажется. Будто что-то скрывает или утаивает, но, вроде как, ничего плохого Кагеяме он не желал. Хотя это всё тоже было достаточно сомнительно. – Он мне вообще не нравится, Тобио. И его рассказ о тюрьме… Как-то слишком подозрительно, – Хината сидел на кровати, разглядывая подарки от Шуджи для сына. – Мне тоже, но… В общем, вчера днём мы ходили на кладбище, – Тобио сидел на полу и поднял глаза к потолку. – Он не был ни разу на её могиле, и я подумал, что не могу просто не отвезти его туда. Это было бы слишком мерзко… – И… Как прошло? – Шоё сжал в руках виниловую пластинку какой-то незнакомой ему группы. – Нууу… Я, наверное, первый раз не плакал там. Я был… Удивлён. Шуджи очень распереживался, в какой-то момент я пытался утешить его… Он просто обнял меня и молчал. Тогда я подумал, что могу дать ему шанс… Просто видеться с ним никак мне не навредит. Позже мы говорили о маме, и я почувствовал какое-то облегчение от того, что в мире есть ещё как минимум один человек, который знал её такой, какой она была. – А твои бабушка и дедушка? Они?.. – Дедушка умер ещё до моего рождения, а бабушка, когда мне было 10. Сейчас я думаю, что это к лучшему – хоронить свою дочь, наверное, не самое лучшее, через что можно пройти. – Но и хоронить маму не легче… – На самом деле, это всё прошло слишком быстро тогда, чтобы я помнил. Наверное, именно в тот момент что-то случилось с моей психикой. Я был… Не в себе. Вообще не в этом мире. Я даже не могу вспомнить, что я делал неделю прежде, чем продал квартиру. Будто мозг всё блокирует… – Тогда не вспоминай. Сейчас у тебя всё хорошо, правда ведь? – Хината спрыгивает и прижимается к нему, стискивая в объятиях. – Да, только мой парень вот храпит по ночам… – Я убью тебя.

***

Шуджи в который раз слегка нервно одёрнул край пиджака, сидя в зале французского ресторана и ожидая ребят. Он был здесь последний раз вместе со своей женой, когда Тобио был совсем маленьким. Это место выглядело очень дорого, но в то же время здесь было уютно: тёплый свет, отбрасываемый массивными, но не бросающимися в глаза люстрами, бежевые и шоколадные оттенки мебели, большие окна, спрятанные за плотными шторами, собранными снизу атласными лентами. Сам ресторан находился на втором этаже, куда вела витая лестница из тёмного дерева, перекликающаяся с такими же тёмными оконными рамами. Зал был достаточно большой, высокий потолок позволял глазу ещё больше разгуляться, разглядывая на нём причудливую, подходящую атмосфере лепку. Мужчина замечает Тобио сразу у лестницы, а рядом с ним идёт Хината, оглядывая столики. Как бы Шуджи не хотел это признавать, но парень ему на самом деле понравился – хоть он и был дерзким, его смелость и открытость не могла не цеплять. Он был ярким и шумным, но он также был в этом органичен. И в прошлый раз мужчина скорее из ревности, нежели из-за злобы наговорил ему лишнего. Но парень и сам был падок на ругательства, отчего Шуджи слегка разошёлся. Он видел, что задел его, хотя он этого и не хотел. И он видел, как реагирует на это его сын. – Вы задержались. Что-то случилось? – Шуджи встаёт и приветствует их, пока ребята садятся напротив него. – Да так, просто кто-то очень долго возится с волосами, – Тобио закатил глаза и взял меню, оглядывая вместе с этим интерьер ресторана. – Здесь дорого. – Это место особенное, – мужчина слабо улыбнулся ему. – Мы сюда ходили с твоей мамой. Хината глянул искоса на парня, следя за его состоянием. Сам рыжий чувствовал себя донельзя комфортно, так как часто бывал в подобных заведениях с родителями в Японии. Он быстро сориентировался по меню, затем подсказал Тобио. – Разбираешься во французской кухне? – Шуджи заинтересовано глянул на него после того, как они сделали заказ. – Угу. Мой папа любитель европейской еды и культуры в целом. – Он занимается изучением истории или что-то вроде? – Вообще-то, он бизнесмен, – парень усмехнулся. – У них общее дело с мамой. – И что же это? – У неё свой бренд одежды. Достаточно известен в моей стране, – Шоё пожал плечами. – Хм, что-то не припомню ни одного японского дизайнера с фамилией Хината… – Она не меняла свою фамилию. Её зовут Озаки Коё. А вы что, интересуетесь модой? – Не совсем, но многие известные личности всегда на слуху. И да, я слышал о ней, – мужчина осмотрел Хинату как-то по-иному. – И почему ты переехал в штаты? Шоё закусил губу и почувствовал, как Тобио незаметно сжал под столом его колено, успокаивая. – Это его личное. Кстати, напомню тебе, ты не просто так нас сюда пригласил. – Ох, да. Шоё, – рыжий вскинул голову и посмотрел Шуджи в глаза. – В нашу прошлую встречу я слегка перегнул… – Слегка? – Тобио приподнял бровь. – Я стараюсь, – мужчина прищурился, бросив недовольный взгляд сыну. – Ладно, не слегка, а очень перегнул… В общем, приношу тебе свои извинения. Это было очень некрасиво, и, в принципе, я так не думаю. Просто я был немного… Расстроен, что вместо меня моему сыну поддержку оказал другой человек, и теперь вы более близки, чем я с Тобио. – Но в этом ведь не я виноват, – Хината вздохнул, глянув вниз на руку Кагеямы на своём колене. – Вы тоже меня… Извините. Я не должен был ругаться при вас. – Ты извиняешься за ругательства? – Да. Мои родители учили меня, что ругаться при старших невежливо. А в остальном я свои слова назад не беру, – он поднял взгляд на Шуджи, который также внимательно смотрел на него в ответ. После затянувшегося молчания он слабо улыбнулся и кивнул. – Хорошо. После этого разговора им принесли еду, и ужин прошёл относительно хорошо. Тобио всё изредка поглядывал на этих двоих, которые, кажется, нашли общий язык. По Хинате было видно, что он расслаблен и постепенно он убрал свои иголки внутрь. Но в любой момент был готов снова их выпустить, если его что-то будет напрягать. В голове Кагеямы в этот вечер было на удивление пусто, а на душе спокойно. Он как-то не сразу осознал, что эта встреча очень напоминает семейный ужин у нормальных людей. Семья… Раньше для него круг лиц, подходящих под это описание, ограничивался одним человеком – Шоё. Но в этот момент, сидя за столом в ресторане в уже ставшей более уютной обстановке, Тобио понимал, что готов дать шанс Шуджи. Первое негативное впечатление ещё полностью не ушло, но в груди зарождалось какое-то новое чувство. Что-то, что он давно не испытывал к другому человеку. Это было бы слишком громко назвать любовью или привязанностью к своему родителю, ведь прошло слишком мало времени. Это было, скорее, принятие. Принятие того, что у него действительно есть отец. Его семья по крови. Он был далеко не идеален, и во многом Тобио были чужды его взгляды на жизнь, его слова, его поведение. Даже его внешность каким-то образом отталкивала парня, ведь он просто привык за долгие годы ненавидеть этот образ, отрицая его существование в собственной жизни. Привычки сложно, почти невозможно изменить, но Кагеяма пробует. Он смотрит на Шуджи, спокойно разговаривающего с Шоё, и все негативные эмоции легко перекрываются атмосферой этого вечера. Порой одного момента, всего одного мгновения, одного взгляда бывает достаточно, чтобы внутри человека перестали гореть пожары и рушиться здания. Всего одной секунды хватает, чтобы перестать бояться, если рядом с тобой сидит любимый человек и непринуждённо улыбается твоему главному страху прямо в лицо.

***

Поздним вечером в городе шёл мелкий снег, подсвечиваясь в свете фонарей, который словно выхватывал из опустившейся на город тьмы отдельные снежинки, быстро кружащиеся в причудливых линиях и снова прячущиеся в тени. У стены здания напротив ресторана стояли двое мужчин, один из которых держал в замёрзших пальцах медленно тлеющую сигарету, уже третью по счёту. Его взгляд был направлен к главному входу, заставленному дорогими автомобилями. Он слабо прикрывал веки, когда в глаза попадали редкие снежинки, мешая наблюдать. – Сколько ещё? Мы торчим тут уже битый час, и если его не будет, ты мне должен за это, – его приятель недовольно пробубнил в который раз, пряча руки в карманы пальто. – Жди. За очередным недовольным вздохом проследовала тишина, нарушаемая лишь звуком редко проезжающих машин. Спустя ещё некоторое время из дверей ресторана вышли трое людей. Два парня что-то говорили человеку, явно старше них, затем развернулись и сели в подъехавшее такси, пока их сопровождающий смотрел им вслед. – Я же говорил, что он снова в городе, – мужчина кинул окурок на землю и повернул голову к собеседнику. – Вот же сукин сын. Хватило смелости вернуться сюда, – второй тихо усмехнулся, не отрывая взгляд от того, за кем они следили. – После стольких лет он думает, что босс ему всё простил? – В этот раз мы возьмём с него всё.