Follow you

Я устал и стал слабым, у меня нет сил уйти. Я не могу справиться с переменами. ROAR – I can't handle change

Первая неделя января прошла слишком быстро, чтобы ребята полностью успели насладиться обществом друг друга. Кагеяма то и дело теперь каждый вечер уходил с отцом куда-то гулять или просто приходил к нему в гостиницу, а Хината решил, что ему не стоит вмешиваться в их дела. Всё-таки, парню нужно время, чтобы самостоятельно привыкнуть к обществу этого человека, которого он совсем малость успел узнать за этот срок. Не совсем достаточно, чтобы питать какие-то более тёплые чувства, но Тобио просто начинало по-настоящему нравиться общение с ним. Он находил своего отца (так он пока называл Шуджи только в своей голове) удивительно умным человеком, с которым можно было поговорить обо всём. Реально обо всём, о чём мог поддержать разговор Тобио. И да, что ещё больше стало для него новостью – Шуджи разбирался в музыке. Парень всегда считал, что своими музыкальными способностями он пошёл в маму, но, как выяснилось, оба его родители питали страсть к этому виду искусства. Страсть, которая в конечном счёте свела их вместе. Но каждый раз, как только Тобио хотел увести русло разговора к теме о тёмном прошлом Шуджи, тот менялся в лице и говорил, что это не для его ушей. Парень дулся, злился на него, даже какое-то время пытался изводить его непрекращающимися расспросами, как Хината делал в начале их общения, но мужчина был непреклонен. В конце концов, Кагеяма просто свыкнулся с тем, что эта тема для него навсегда останется закрытой. Всё же, ему действительно начинали нравиться их вечерние разговоры, напряжение в которых постепенно сошло на нет. И да, Тобио помнил, как он зарекался, что больше никого и никогда близко к себе не подпустит после Шоё, но… Возможно, он был глуп, а может быть, просто перестал бояться. Он готов был совершить самый абсурдный, самый глупый поступок, не боясь последствий. Потому что он не мог придумать ничего страшнее того, что он уже пережил. Хината же, хоть и поддерживал своего парня в этот период, всё же сильно по нему скучал, когда тот подолгу не отвечал на сообщения, или же они просто не могли встретиться. Рыжий, конечно же, не показывал своим видом, что ему каждый раз грустно, когда Тобио уходил от него слишком рано, чтобы встретиться с Шуджи, потому что каждый раз Шоё видел в его глазах этот маленький огонёчек любопытства. Он не собирался намертво привязывать к себе брюнета, даже если ему порой и хотелось так сделать, и он был совершенно не против того, что Кагеяме интересно ещё с кем-то помимо него. Но Хината всё ещё переживал за его состояние, отчасти он всё также не доверял Шуджи, начиная уже жалеть, что не проверил его на какой-нибудь детектор лжи. И пока парень совсем не стал параноиком, он решил, что может провести время со своими друзьями. Аарон сказал, что Элис буквально оглушила его сразу на два уха, как только Хината сообщил им, что вернулся в штаты. Они сразу же договорились о встрече как раз в тот вечер, когда Тобио ушёл на прогулку с отцом, а Элис добавила, что они будут вчетвером. На вопрос Шоё, кем будет четвёртый человек, девушка только сказала, что это сюрприз. Хината предупредил своего парня, что увидится с друзьями, на что Тобио уточнил, где они будут, чтобы вечером забрать Шоё домой. Рыжий всегда про себя умилялся, что Кагеяма беспокоился о таких вещах и всегда злился, если Хината выходил поздно на пробежку, ещё и зимой, поэтому они вместе решили ходить в спортзал хотя бы пару раз в неделю. Друзья выбрали место для встречи в любимом кафе рядом с их универом, где их знали уже все официанты, один из которых постоянно вёлся на то, как Элис строила ему глазки, и ребятам делали скидку или же напитки за счёт заведения. Зайдя внутрь и уже сняв шапку и верхнюю одежду, парень пошёл к их любимому столику у дальней стены, откуда к нему уже неслась со всех ног его подруга. Девушка, как издалека понял Хината, сходила за это время в салон и обновила цвет – теперь её волосы, отросшие уже до плеч, были насыщенного вишнёвого цвета. – Какая красо… Ахаха, Элис, осторожно! – Хината едва удерживается на ногах, когда она налетает и утягивает его в объятия. – Вот ты козёл, не мог нам раньше сказать, что возвращаешься? – Её игривый тон граничил где-то посередине с яростью, отчего Шоё выдавил молящую улыбку. – Только не убивай меня так… Я ещё хочу жить, – японец смеётся и с облегчением выдыхает, когда его отпускают, а затем ойкает, когда ловит дружескую затрещину. – За что ты так со мной?.. – Это на будущее, говнюк, – девушка удовлетворённо вздохнула и пошла с Хинатой к их столику, держа его под руку. – Говнюк? Разве я не самый прекрасный и потрясающий парень на всей планете? – Шоё, как обычно, за словом в карман не лезет, и вдруг встречается взглядом с ярко-зелёными незнакомыми ему глазами, которые сразу немного застенчиво отворачиваются в сторону. – И как мы жили эти дни без тебя, – Аарон закатил глаза и встал, обнимая Шоё чуть менее удушающе, чем его сестра. – Хах, привет… – Хината улыбается, оглядывая друга, который снова отрезал волосы почти до корня. – Я всё жду, когда ты побреешься налысо, – рыжий смеётся и отстраняется, переводя взгляд на сидящего за их столиком парня. – Ох, вас надо представить, – Аарон кивнул за столик, и юноша, сидящий за ним, немного скомкано улыбнулся, поднимаясь, – это… – Я Килиан, приятно познакомиться, – он совсем немного улыбается, видно, что ему было неловко. Но Хинате такая улыбка нравится – отчасти от того, что она нисколько не натянутая. В целом внешний вид парня импонировал Шоё: приятные мягкие черты лица, пушистые, слегка вьющиеся, окрашенные в серый цвет волосы, рост чуть выше среднего, но из-за мешковатой свободной одежды парень казался ниже, чем на самом деле. И глаза зелёного цвета, которые действительно были очень яркими, из-за чего Шоё пришёл к выводу, что это линзы. – Хината Шоё, – он первый тянет руку Килиану, который пожимает её всё ещё неуверенно. – Красивое имя. Так, откуда ты, Килиан? – Хината садится рядом с Элис, напротив парня, разглядывая его. – Лучше просто Кил, – он улыбается в ответ, заправляя за ухо прядь серых волос. – Звучит опасно, – Шоё усмехнулся и отпил свой любимый латте, который ему заранее заказали ребята. – В общем, Кил теперь будет учиться с нами, у него был академический отпуск, и теперь он переходит в нашу группу, – Элис учтиво помогла парню, за что тот благодарно ей кивнул. – Ого, то есть, ты был бы уже на третьем сейчас? – Угу, – Килиан вздохнул и подпёр рукой щёку. – Вообще-то, это Элис уговорила меня взять академ и не мучиться… – Ещё бы, ты за физику отхватил на два года вперёд. – Стоп, так вы давно знакомы? – Шоё переводит взгляд с девушки на парня. – Мы втроём ходили в одну старшую школу, Килиан на класс старше, конечно, но мы как-то сдружились, – Аарон прищурился, что-то припоминая. – Это когда Кил искал себе подопытных для тату, а ты проспорил мне, – Элис хихикнула, начиная есть принесённый десерт. – А, точно… Ты уже тогда была ведьмой, я и забыл. – Эй, да ладно, нормальное тату вышло, – девушка закатила глаза. – Кхм, на самом деле, я готов дать тебе деньги, Аарон, чтобы ты свёл её, – Килиан опустил голову, тихо посмеиваясь. – Почему я первый раз об этом слышу? – Хината надул нижнюю губу, а затем нагнулся немного вперёд через столик. – Ты, значит, тату-мастер? – Глаза у Шоё засияли, и парню ничего не оставалось, как смотреть в ответ на его горящий взгляд своим. – Ну… Я не такой крутой, как ты думаешь… – Ох, он крутой, Шоё, – Элис хмыкнула. – Нет, правда нет… – Килиан забавно морщится и мотает головой. – Поверь мне, он гений, – девушка уже специально дразнит парня, пока её брат закатывает глаза. – Ага, такой же гений, как и физик, – Килиан фыркает. – Так, тебя из-за физики отчислили? – Хината по привычке обводит пальцем браслет на запястье, что не ускользает от взгляда зелёных глаз. – Да… Я ненавижу её. И она меня, видимо, тоже. – У вас с Хинатой так много общего, – Аарон усмехнулся. – Ох, серьёзно, кто её вообще понимает? – Шоё закатывает глаза. – Ну, даже не знаю, может быть, Кагеяма, который делал за тебя все работы? – Девушка, доев свой чизкейк, расслабленно прикрыла глаза и погладила себя по животу. – Эй, он просто мне объяснял… – Кстати, где он? Я думал, вы придёте вдвоём, – Аарон приподнял бровь. – О… У него там… Дела… – Килиан обратил внимание, как уголок губ Хинаты слегка нервно дёрнулся. – Что-то серьёзное? Ему, может, помощь нужна? – Нет, всё в порядке. Дело как раз в том, что он должен самостоятельно разобраться со всем, вот так, – Шоё глянул на Кила, чей внимательный взгляд ощутил на себе. – Ты чего? – О, прости. Мне просто нравится твой пирсинг, – парень немного покраснел и мотнул головой. Хината хмыкнул и высунул язык на пару секунд, демонстрируя новую серёжку в языке. – Он проколол язык только для того, чтобы ещё больше болтать и открывать рот, – Элис засмеялась. – Так что, Тобио не сможет подойти? – Ну… Он хотел забрать меня, чтобы я один не шёл домой. Вы же без машины сегодня, – Хината пожал плечами. – Если ты далеко живёшь, могу подвезти, – Килиан склонил голову. – Мне не сложно. – Было бы здорово. Тебе правда удобно? – Шоё, поверь, если бы Килу было неудобно, он бы тебя скорее сбил, чем предложил подвезти. – Элис, знаешь, ты действительно ведьма, – парень сощурился и показал девушке язык, на что Хината только рассмеялся. – Ладно, тогда я напишу, чтобы он не волновался, – Хината достал телефон и открыл переписку.

Сообщение от: Хина Хэй, тебе не нужно за мной идти, меня подвезёт друг Элис и Аарона, так что не волнуйся (*^‿^*)

Сообщение от: Тобио-кун Что за друг? Может, мне легче тебя забрать? Сообщение от: Хина Приеду, расскажу. Всё нормально, он сам предложил. Сообщение от: Тобио-кун Ну ладно -_-

***

Ребята просидели в кафе почти до закрытия, когда Хината и Элис решили выпить ещё глинтвейна, пока Аарон закрывал глаза рукой и молился всем богам. Его лицо было полно удивления, когда Хината вдруг решил спросить, как так получилось, что брат с сестрой учатся в одной группе и ходили в один класс. Оказалось, японец даже и не замечал, что они близнецы, чем очень насмешил всех троих, когда начал разглядывать черты близняшек почти что под лупой. В конце нахмурившись и сказав, что кто-то из них определённо подкидыш, он решил про себя, что пересмотрит их совместные фотографии. После оплаты счёта они вышли на улицу. Элис и Аарон распрощались с парнями и побежали на последний автобус, отчего Хината немного задумался, поглядывая на Килиана. – А почему ты не предложил их подвезти тоже? – Шоё поправил лямку рюкзака на плече. – Я бы предложил с удовольствием, но вряд ли на мотоцикле уместятся четыре человека, не находишь? – Парень хитро прищурился, идя к парковочным местам. – На чём? – Хината вылупился и поравнялся с ним, следя за чужим взглядом. – На мотоцикле, – Килиан достал ключи, и в нескольких метрах от них на нажатие кнопки отозвался его байк. – Знакомься, Хината, это – HONDA CBF500, – парень почти любовно осмотрел идеально гладкую поверхность частей байка, сняв шлем с руля. – Сам наденешь? – Он оборачивается к Шоё, который всё ещё в шоке смотрит на мотоцикл. – Всё в порядке? – А… Ага… Я просто никогда на них не ездил, – он потрясённо мотнул головой, забирая шлем. – Боишься? – Кил склонил голову набок, следя за тем, как рыжий пытается разобраться с экипировкой. – Ну, у тебя же есть права. – А вдруг я их купил? – Это не то, что следует говорить в такой ситуации, – Хината усмехнулся и выдохнул, протягивая средство защиты обратно. – Окей, я не понимаю, как надеть эту херню. Килиан тихо посмеялся и снял с Хинаты шапку, помогая ему влезть в шлем и застегнув ремешок. – А ты? – Шоё глянул на него вопросительно из-под защитного стекла. – У меня он только один, – Килиан пожал плечами и сел на байк, заводя его. – Эм… Во-первых, это опасно, во-вторых – за это штраф… – В-третьих, ты живёшь в таком глухом районе, что копы наверняка даже о его существовании не знают, – парень хмыкнул и убрал ножку, оборачиваясь на Шоё. – Садись. Хината только вздохнул и быстро устроился сзади, только сейчас осознавая, на что он подписался. Поездка на мотоцикле почти ночью с едва знакомым парнем… Хах, у Нишинои точно бы нашлось пару колких фразочек для своего друга сейчас. Вообще, ему действительно не было страшно – Килиан не выглядел и не вёл себя как какой-то сумасшедший, который способен украсть или купить права для позёрства. Шоё он показался достаточно застенчивым, но, вроде, когда они разговорились, ему стало более комфортно. Что ж… Хм, и за что держаться? Хината в надежде посмотрел назад, но никакого ремня или что-то вроде он не увидел, лишь изгибы сидения по краям, но они как-то не внушали ему особой надежды. Он переводит взгляд на спину парня перед ним и кусает изнутри щеку. – Можно я… – Да, можно. Так обычно и делают, Хината, – Килиан усмехнулся и тут же смолк, когда почувствовал на талии две неуверенно обхватившие его ладони. – Лучше просунь руки под куртку, так надёжнее. Хината слегка нахмурился, но спорить не стал и сделал так, как его попросили. В голове всего на секунду появилась мысль о том, что его просто клеят, но эй, что такого плохого сделал этот парень? Вот именно, ничего. И эта мысль обрывается сразу, как мотоцикл резко срывается вперёд, а Шоё от неожиданности жмурится и вцепляется в ткань чужой объёмной толстовки, теперь понимая, почему лучше было убрать руки под куртку. Байк сбавил скорость, и Шоё услышал лёгкий смех Килиана, пока они выезжали на главную дорогу. – А говорил, не боишься, – уже более спокойно парень поворачивает и медленно набирает скорость, не дёргая из стороны в сторону, как он сделал в первую секунду. Хината почти слышит собственное быстрое сердцебиение, когда наконец решается открыть глаза, отчего его дыхание по щелчку замирает. Они ехали не молниеносно быстро, но само ощущение того, что это не машина, а именно мотоцикл, рождало в груди такие яркие и почти детские эмоции у Шоё, что он быстро расслабился и прижался ближе к чужой спине, боясь моргнуть и упустить хотя бы одну деталь из виду. Это было так волнующе, что первые секунды у него кружилась голова, а потом он подумал о том, как ему хотелось дать Тобио испытать тоже самое. И да, Хината в глубине души был уверен, что тот не одобрит эту поездку рыжего с каким-то парнем, но сейчас он весь состоял из одних острых ощущений. Огни окон и вывесок магазинов сливались в сплошные яркие полосы, медленно сменяющие друг друга цветами, резко прерывающиеся и начинающиеся вновь. Руки под чужой курткой не мёрзли, крепче обхватывая чужой торс, отчего Килиан слегка напрягся. Это всё закончилось так же быстро, как и началось, и Шоё с досадой осознал, что они тормозят во дворе у Кагеямы. А потом он сразу же одёрнул себя, мол, он правда соскучился по своему парню и должен быть рад тому, что он приехал. Поэтому как только Килиан остановился, Хината спрыгнул с байка настолько грациозно, насколько был способен, учитывая, что его голова всё ещё кружилась, и сам не без труда снял шлем, показывая свою довольную мордашку. – Как ощущения? – В первую секунду я захотел тебе хорошенько врезать, но потом ты заставил меня передумать, – Шоё улыбнулся и положил экипировку на сидение, смотря в окно Тобио, где горел свет. – Так, это хорошо или плохо? – Килиан усмехнулся в ответ, проследив за его взглядом. – Тебя, видимо, ждут, так что… До встречи? – А… Ага… Спасибо, что подвёз. – Мне правда несложно… И да, ты классный. Хинату как будто по ушам резанули чем-то распалённым, и он покосился на Килиана, который спокойно стоял рядом. Шоё начинал чувствовать себя параноиком, но, эй, это ведь нормально, когда ты гей в отношениях, и тебе делает комплимент другой парень, которого до этого ты обнимал всю поездку сзади? Наверное, это совершенно нормально. – Спасибо… Ты тоже… Слушай, эм… – Шоё неловко тянется рукой к своим волосам, как его опережают, и рыжую прядь убирает за ухо чужая рука, на пару секунд касаясь пальцами мягкой кожи щеки, задерживаясь на ней и легко возвращаясь на место, пока зелёные глаза разглядывали покрасневшее лицо напротив. – Прости… Это было лишнее, – Килиан опустил глаза в землю, неловко кусая губу. – Всё… Нормально, – Хината встряхнул головой, а затем сделал шаг и несильно приобнял парня. – Пиши, если захочешь встретиться, или будут проблемы с физикой. Мой парень в ней разбирается, – более тактично рыжий бы сейчас не сказал, поэтому он ещё раз улыбнулся ему и пошёл к Тобио, про себя проклиная всё и всех за эту неловкость. – Спокойной ночи… – Килиан подождал, пока Хината скроется в подъезде, а затем развернулся и обнял себя, закрывая глаза и улыбаясь.

***

Кагеяма, как только открывает дверь, оказывается буквально атакованным Хинатой, что бросается на него и утягивает в глубокий поцелуй, поднимаясь на мыски. Брюнет мычит и кое-как удерживается на ногах благодаря стене коридора, на которую он опирается спиной. Ещё какое-то время он остаётся несколько ошеломлён происходящим, поддерживая Шоё за талию, но, когда чувствует сильную почти до боли хватку на своём органе, сразу перехватывает чужое запястье и разрывает поцелуй, удивлённо смотря на своего парня. – Что с тобой, Шоё? – Кагеяма замечает, как сильно вздымается грудь рыжего при каждом вздохе так, будто он только что закончил силовую тренировку. – А что? Что-то не так? – Он сглатывает слишком громко, отчего Тобио только убеждается в том, что он не в порядке. – Ты ведёшь себя странно… Хината, твою мать! – Кагеяма не кричит, а переходит на громкий шёпот, чувствуя вторую свободную руку Шоё на своих брюках. – Я хочу тебя сейчас, – парень прикрывает глаза и смотрит из-под опущенных век на губы напротив. – Хината, успокойся, пожалуйста, – Тобио чуть разжимает хватку на его руке, боясь оставить синяк, а затем поворачивает голову Шоё к свету, смотря в глаза. – Ты что-то принял? – Я выпил глинтвейн, – рыжий закатывает глаза и дёргает головой в сторону, отводя взгляд. – Что такого в моих действиях? – Потому что ты себя так не ведёшь. – Как будто я этого не говорил раньше… – Говорил. А ещё ты говорил, что ты боишься этого и не хочешь торопиться, – Кагеяма не спускает глаз с него, замечая, как Шоё нервничает. – Что случилось? – Ничего не случилось, чёрт! – Хината вдруг психует и сжимает кулаки. – Ничего, ничего у нас не случилось, мы даже потрахаться не можем нормально! – Тобио хмурится от такой резкой формулировки и склоняет голову набок. – Я хочу быть твоим полностью, а не так, как сейчас! – Господи, малыш, что на тебя нашло… – Не надо сейчас! – Шоё уклоняется от руки, которая тянется к его щеке. – Хината, – брюнет плотно сжимает губы, контролируя свою собственную закипающую злость на непонятную для него истерику. – Ты и так мой парень, у нас всё хорошо, с чего ты взъелся? – Я, видимо, не выгляжу как чей-то парень, раз ко мне клеятся… – Шоё закусывает губу, жалея о сказанной фразе. – Что? Кагеяма совсем не ожидал услышать то, что услышал, и поверить в это было не то, чтобы невозможно, а скорее неприятно. Это маленькое, колкое чувство ревности и отголоски тревоги ему не нравились, но контролировать это было сложно. Но он старается, видя, что Хината явно переживает ещё сильнее. – Нет, забудь… Я просто надумал… – Ты серьёзно думаешь, если мы будем спать, все вокруг сразу это поймут, и ты перестанешь нравиться другим людям? – … Тобио смотрит на своего парня, который не находил, что сказать в ответ, потому что, ну, да, именно так он и думал. Это было глупо и по-детски, но ведь не всегда в нашем сознании всплывают трезвые и рассудительные мысли? – Хината, ты очень красивый. – Чего? – Шоё отрывает, наконец, взгляд от стены, в которой он уже глазами прожёг дыру к соседям, и в недоумении смотрит на брюнета, который говорил совершенно спокойно. – Ты очень, очень привлекательный. И я говорю это не как твой парень, а просто человек со стороны, – и это было правдой. Даже до начала их отношений, до своей влюблённости Кагеяма понял, что Хината действительно привлекает его внешне, что рождало противоречивые чувства и метания внутри себя, потому что никогда ранее Тобио не засматривался ни на одного человека своего пола. – И зачем ты мне это говоришь сейчас? – Парень слегка хмурится, но краснь на его лице выдаёт его с головой. – Чтобы ты понял, что люди не перестанут обращать на тебя внимание. И мне это не то, чтобы нравится, но… Вообще-то, мне льстит, что… Ты со мной, – Тобио потупил взгляд куда-то в пространство, сам поражаясь своим словам. – Прекрати! Мне не нравится это, понимаешь? – Рыжий опускает голову, обнимая себя руками. – Просто… Мне нравятся большие компании, нравится быть в центре внимания, но не в таком контексте, – он расслабленно выдыхает, когда его обнимают и прижимают к себе, зарываясь в рыжие, слегка спутанные волосы пальцами, массируя кожу головы. – А теперь скажи, кто тебя так напугал, солнце, – тихий шёпот раздался над макушкой Шоё, словно убаюкивая низким баритоном. – Не то, чтобы напугал… Я растерялся. Ребята познакомили меня с нашим новым одногруппником Килианом, и, ну… Он подвез меня до тебя на байке… – На чём он тебя подвёз? – Хината физически ощутил, как напряглись все мышцы в теле парня. – На байке… Кагеяма закрыл глаза и сжал челюсти, утыкаясь носом в рыжие волосы. – Я не зануда, но это опасно. Тем более с человеком, которого ты первый раз видишь. – Он правда аккуратно вёл, это было вполне безопасно… – Мою мать сбили на пешеходном переходе, Шоё. Насколько безопасно было переходить дорогу в том месте? – Голос проваливается куда-то вниз, переходя на хрип. – Я не буду больше, обещаю. – И что было дальше? – Когда мы прощались, он… Ну… Погладил меня по щеке. – Что он сделал? – Просто заправил мою прядь за ухо и задел, возможно, ненамеренно щеку… Я знаю, что это был флирт, Кагеяма, и… Я смутился. Потому что он мне понравился, как человек, но этот жест… Я не, – Шоё не может сформулировать мысль и выпаливает на одном дыхании, – такое ощущение, будто я изменил тебе. Касание ладоней к лицу заставляет Хинату поднять голову к парню, заглядывая в потемневшие глаза, пока большие пальцы оглаживали его щёки. – Я никому не дам к тебе так прикасаться больше, ясно? – В этих словах Шоё не слышал злобы или угрозы, а лишь защиту. – Да… Спасибо.

***

Начинать учиться в новом семестре совсем не хотелось, учитывая то, насколько ребята привыкли тратить время на себя, а не на занятия учёбой. Казалось, даже преподаватели в первые дни ещё не отошли от праздников – настолько сонные были лекции, а на практиках всё больше уделялось времени самостоятельной работе, отчего Кагеяме хотелось просто взвыть. Он настолько привык к тому, что они с Шоё большинство времени проводят вдвоём, что теперь даже их группа стала его угнетать. Какие-то слишком громкие смешки, шёпот, даже простая чужая речь стали его раздражать как никогда прежде. Особенное действие на него оказывал именно один определённый студент – Килиан. И бесил он Тобио даже не тем, что он какой-то приставучий или слишком много трётся вокруг Хинаты, хотя и это тоже имело свой вес, а тем, что он был просто божий одуванчик. Парень без изъянов. Слишком хороший на вид, отчего врезать ему Кагеяме хотелось ещё сильнее. И самое ужасное, он был интересным. Так как он уже проходил половину курса, ему сразу же стали уделять внимание в группе, а где внимание – там и Хината. Тобио ничего не имел против их дружбы, но одно лишь представление того, как этот парень мог трогать Шоё, или что он даже мог думать о нём в неправильном русле, убивало в Кагеяме всё терпение. Хината же выглядел более спокойным после того, как сказал новому приятелю о своём парне. Тот оказался адекватным, и таких случаев больше не повторялось. Хотя Тобио всё равно видел эти долгие взгляды зелёных глаз. Так же смотрел Хината на Кагеяму, когда у него появились чувства. Настроение резко ухудшилось ещё и из-за внезапной пропажи отца. Шуджи как ветром сдуло – за последние несколько дней он не ответил на сообщения, не брал телефон, а в отеле сказали, что номер освободился. Тобио старался забивать голову программированием по максимуму, лишь бы не думать о том, что Шуджи просто свалил. Поигрался со старой игрушкой из детства, к которой у него резко вспыхнули давно угасшие чувства, и снова оставил её пылиться под кроватью. Было обидно и грустно, но Хината всегда умудрялся заполнить собой всю эту пустоту внутри, отчего становилось легче. Он стал для Кагеямы таким же необходимым, как кислород, нехватка которого ощущалась теперь ещё сильнее. Звонкий и легко узнаваемый смех раздался где-то позади Тобио, на другом конце аудитории. Во время этой пары брюнет, так уж и быть, был не против того, чтобы Хината сидел с Килом. По усилившемуся шуму в помещении Кагеяма понял, что уже перерыв, а последнюю пару матанализа они решили благополучно прогулять. Быстро закинув вещи в рюкзак и направляясь к Шоё, Кагеяма задерживается рядом с Аароном, который легко потянул его на себя за локоть. – Тобио, я хотел тебе кое-что сказать, – парень говорит тихо и вкрадчиво, что заставляет Кагеяму немного напрячься. – Да? – Я знаю, конечно, что это не моё дело, но… – Раз уж начал, говори, – брюнет вздыхает, опираясь поясницей о парту рядом с Аароном. – Мне кажется, Хината нравится Килиану. Кагеяма только закусывает щеку изнутри, переводя взгляд на этих двоих. Конечно, за две прошедшие учебные недели он это подозревал. Это было достаточно очевидно, но ничего серьёзного за собой не несло. Но сейчас, когда об этом говорит другой человек, становится немного не по себе. – Я заметил, – он отводит взгляд от парней, что смеялись за общим компьютером для лабораторной, смотря Аарону в глаза. – Ничего не будешь с этим делать? – А что я должен делать? Это проблема только Килиана, Шоё не давал мне каких-то поводов усомниться в себе. – Просто… Килиан мой друг, и я знаю, что он бывает… Напористее, чем кажется. – Спасибо, но не думаю, что у него что-то получится, – парень фыркает и идёт к ржущей парочке, как вдруг в его живот врезается головой хохочущий Хината, сзади которого щекотал за бока красный от смеха Килиан. – Твою мать…– Кагеяма шикает и ловит Шоё за плечи, посылая Килиану настолько гневный и яростный взгляд, что тот сразу стихает. – Руки убери. – Всё… Нормально, – Хината еле набирает воздуха, пытаясь успокоиться. – Я вижу, – Тобио так и прожигает взглядом сероволосого, который лишь тихо усмехается и показательно прячет руки за спину. – Прости, не знал, что надо спрашивать у тебя разрешения для этого. – Ага. Теперь знаешь, – Кагеяма закатывает глаза и приобнимает Хинату за талию, таща его к выходу, но тот тормозит его. – Стой, я хотел сейчас сходить с Килом в игровой клуб, эм… – Шоё мнётся, видя раздражение парня. Тобио зол. Очень. Его конкретно раздражает этот прилипала, который вьётся хвостом вокруг его парня, но не может же он запретить Хинате с ним общаться. Нет, теоретически может, конечно, но для него это уже на грани адекватной ревности и полного собственничества. В нём борются сейчас две личности, одна из которых уже кричит, что Хината не замечает этих приставаний и взглядов со стороны нового друга, вторая же говорит, что у Кагеямы явно что-то не так с восприятием их общения. Он переводит взгляд с одного на другого, затем щурится и говорит с лёгкой ухмылкой. – Конечно, иди. – Правда? – Шоё даже брови приподнял от удивления. – Да. Только ты кое-что забыл. – Что? – Хината непонятливо склоняет голову набок, когда его подбородок обхватывают двумя пальцами и приподнимают, а затем губы Кагеямы накрывают его собственные и утягивают в сладкий поцелуй. Рыжий замирает на мгновение, потому что это первый раз, когда они целуются на чьих-то глазах. В аудитории, откуда почти все ушли, но те, кто остался, сейчас смотрели на этих двоих с лёгким шоком. Шоё почти легко забывает о существовании всех этих людей вокруг, пока руки парня поддерживают его за поясницу, в то время как его губы лениво посасывают по очереди. Тобио отрывается от него и с лёгкой улыбкой всего на секунду смотрит на Килиана, чей взгляд почти физически ощущал на себе. – Всё. Можешь идти. – Какой ты показушник, – Кил фыркнул и пошёл вперёд, и Тобио вдруг почувствовал удовольствие от того, что явно разозлил парня. – На нас теперь все пялятся, – Хината тихо шепчет, явно не ожидавший такого порыва. – Они просто завидуют мне, потому что я могу целовать тебя. – Ну ты придурок, Кагеяма, – рыжий хихикает и встаёт на носочки, целуя его в щеку. – Напиши, как соберёшься ко мне вечером. Люблю тебя, – после этих слов он убегает, пока Тобио с Аароном медленно идут к выходу. – Это ты называешь «а что я должен делать»? – Парень смеётся, смотря на довольного Кагеяму. – Ну сработало же, – Тобио хмыкнул, теперь понимая, что такое проявление чувств при людях его нисколько не смущает. – Верните обратно стесняющегося Кагеяму, я не понимаю, что за ревнивый монстр рядом со мной. – Я не монстр. – Но ревнивый? – Ну, может, совсем немного.

***

Килиан не понимал, почему. Он сидел на кровати, скрестив ноги, и придумывал новый эскиз, пока в его голове не переставала крутиться на повторе эта мысль. Почему его так волновал факт того, что Хината встречается с таким человеком. Кагеяма был полной его противоположностью. Неразговорчивый, холодный, он, можно сказать, почти пугал Килиана одним своим взглядом. Будто он убить его хотел только за то, что парень что-то не так сказал в сторону Шоё. И Килиану было обидно до слёз, потому что Шоё понравился ему сразу. Он терялся от его улыбки и смеха, смеялся с его шуток и просто тонул. С каждым днём он всё больше понимал, что ненавидит эту несправедливость – невозможность больше проводить времени с Хинатой просто потому, что у него есть парень. Который, по мнению Килиана, ему совсем не подходил. Ему было сложно поверить, что в нём может нравится Шоё. Шоё, который одним взглядом, одним взмахом руки может заставить любого человека рассмеяться, влюбить в себя целую толпу, и он выбрал его. Пальцы сами по себе сильнее сжимают карандаш, и его грифель ломается от такой силы нажатия на лист скетчбука, отчего парень бесится только больше. Он ложится на живот, взяв другой карандаш, и на время закрывает глаза. Рисование всегда его отвлекало, пряча мысли за образы, вплетая их в складывающиеся изображения, которые рука уже сама за несколько лет научилась воспроизводить в точности так, как он хотел. То, что его волновало, заставляло думать, находило отражение в его работах. Как в зеркало, он смотрел на линии, тени, и находил в каждой детали себя. Но сейчас он создавал что-то другое. Делал не для себя, а для другого человека, однако ему приносило это не меньше удовольствия. Потому что этот человек ему нравился намного больше себя. Хината вдохновлял просто тем, что был рядом. Для таких людей хочется всегда сделать намного больше, особеннее, чем для остальных. К его прикосновениям хотелось тянуться, как к теплу. Именно поэтому Килиан рисует руки. Тонкие кисти, пальцы, каждый изгиб которых железно запечатлелся в сознании парня. От локтей вверх до запястий он пускает переплетающиеся стебли цветов, дальше по ладоням – листья, повторяющие изгибы кожи. И чуть выше пальцев он рисует лилии, словно вырастающие из-под кожи, как сама душа. Шоё был словно цветок, на него хотелось смотреть, его запах хотелось слушать, и совсем не хотелось делать ему больно, срывая со стебля. Килиан откладывает карандаш и прищуривается, находя, что именно это ему и нравилось – не нужно было использовать слова, чтобы выразить себя. Достаточно лишь чувств и времени, и всё, что было у него в голове, оказывалось перед ним на листе. Все чувства к Хинате он надёжно запечатлел прямо здесь, и даже если у него не было шансов быть с ним, он всегда может любоваться этим человеком.

***

Вечером Кагеяма был отчего-то очень воодушевлён. Он всё ещё помнил, что хотел пригласить Хинату на настоящее, официальное свидание, хотя с какой-то стороны это было глупо, но он знал, что Шоё это точно бы понравилось. Тем более, учебные недели выдались какими-то очень нудными и душными, отчего хотелось эмоциональной разгрузки. Шоё было сложно удивить, но Кагеяма мог справиться. И, главное, ему хотелось видеть Хинату всегда таким лёгким и жизнерадостным, какой он был. Для этого брюнет менялся, ломая в себе что-то, что уже давно в нём прижилось, но делать для Шоё это было самой большой радостью. Видеть смешинки в радужках карих глаз, ямочки от улыбки на щеках было лучшим подарком для Тобио. Уже было темно, когда он пошёл к Шоё, заранее предупредив его. Хотелось немного освежить голову, поэтому он пошёл пешком, слушая любимых брингов в наушниках. Уже не было холодного колючего ветра и крупного снега, ближе к февралю всё позже темнело, но до весны было ещё далеко. Кагеяма решил срезать по улице, где было меньше домов, хоть он и не любил этот район. Раньше ему запрещала здесь ходить мама из-за уровня преступности, сейчас же некому. Хинате он не говорил об этом, чтобы тот попросту не беспокоился. И тут он чувствует будто спиной, что за ним кто-то идёт. Такое противное и мерзкое ощущение, которое порой возникает без причины, именно когда ты ходишь по таким местам. Тобио слегка ускоряет шаг, а затем делает музыку тише, прислушиваясь. Он напрягается, когда ему удаётся услышать шаги, и он понимает, что это достаточно близко. Парень решает обернуться, и сразу встречается глазами с незнакомым ему мужчиной, который идёт прямо к нему. Кагеяма сразу убирает наушники и смиряет его вопросительным взглядом. – Кагеяма Тобио? – Он подходит почти вплотную к парню, держа руки в карманах. Ему на вид около сорока, сам немного ниже Кагеямы, но его вид сразу отталкивает парня. Он делает шаг назад, не спуская глаз с него. – Кто вы? – Тобио лишь на секунду замирает, а затем понимает – его назвали по имени. Совершенно незнакомый ему человек в подворотне шёл за ним по пятам явно не с лучшими намерениями. И когда этот человек усмехается, Тобио разворачивается за долю секунды и начинает бежать, не оборачиваясь. Дыхание сразу сбивается, потому что он понимает, что во что-то ввязался. Во что-то нехорошее. Он уже хочет завернуть за стену ближайшего дома, откуда легко сократить до шоссе, но тут у него из глаз неожиданно идут искры, и всё вокруг темнеет. Он рефлекторно хватается рукой за живот, куда ему нехило так прилетело откуда-то сбоку, а вторую вытягивает в сторону, пытаясь ухватиться за опору, но её сразу заламывают, заставляя его согнуться. – Ох, Эйс, какая хорошая реакция, я передам боссу, – Кагеяма слышит позади слова от того самого человека и резко дёргается вперёд, пытаясь выйти из захвата, но тут ему снова прилетает в живот коленом. Он ещё успевает напрячь пресс, но это всё равно достаточно ощутимо, особенно в третий и четвёртые разы. – Щенок, не вырывайся для своего же блага, – и сейчас он видит третьего мужчину, который выходит с сигаретой из-за того же здания, откуда вышел и второй. Парень стихает, а затем резко выпрямляется и ему удаётся ударить затылком по подбородку того, кто его держит, но это приводит лишь к тому, что его хватает за волосы тот, что был позади, и бьёт в челюсть наотмашь так сильно, что у Тобио из груди вырывается стон боли. Да, он дрался в школе, такое бывало, он знал приёмы самозащиты, но когда тебя держат и бьют два человека, даже если они чуть ниже, это очень больно. Он жмурится и сжимает челюсти, чувствуя, как место, куда пришёлся удар, начинает гореть. Ему бьют по ноге, из-за чего Кагеяма падает, но приложиться головой ему не даёт рука, которая всё ещё держит за волосы у корней, неслабо так оттягивая, что немного приводит в чувства. Под рёбрами болело сильнее всего, от каждого глубокого вздоха спирало в груди и отдавало острой резью в животе. – Отъебитесь от меня, – он знает, что это только ухудшит ситуацию, но снова пытается вырваться. И тут он замирает, замечая, как в полутьме улицы сверкнул металл, а в следующую секунду ощущает холод лезвия у своей шеи. – Тебя не учили, что со взрослыми так не разговаривают? – Тот, что держал его за волосы, приставил к его шее нож, а второй стоял рядом, пока третий, тот, что был с сигаретой, опустился перед ним на корточки, смотря в глаза. Кагеяма прерывисто дышал, сожалея, что именно лицо этого мудилы будет последним, что он увидит перед смертью. Какое-то время они молчали, затем Тобио в лицо выдохнули дым, от чего он зажмурился, а когда открыл глаза, перед ним было фото. – Знаешь его? – На снимке был Шуджи. Причём он был там моложе, лет на пять точно, и выглядел он совершенно по-другому – никакого сожаления и искренности в глазах, ничего из того, что Тобио видел вживую. – Без понятия. Первый раз его вижу. Человек напротив совсем невесело усмехнулся, убирая фото в карман. Он вытащил изо рта сигарету, опуская глаза вниз, а затем быстрым чётким движением руки задрал край куртки и свитшот Кагеямы, туша сигарету о голую кожу его живота, прижимая её даже тогда, когда парень дёргается назад и почти кричит. Но ему отвешивают пощёчину за мгновение, когда нож убирается от шеи, потом его сразу возвращают, опуская куртку на место. – Тц-тц-тц, нехорошо врать, Тобио… Не признавать собственного отца – верх неуважения, ты так не думаешь? Кагеяма не думал ни о чём, кроме боли. Он уже не знал, что болело сильнее – его скула или живот. Он поднимает глаза кверху, лишь бы не смотреть перед собой в уже ненавистное ему лицо. – Чего заткнулся? – Человек, держащий его, резко встряхивает парня за волосы. – Что вам надо от меня? – Он хрипит, когда чувствует, как лезвие надавливает на его кадык. – Где этот козёл? Он снова свалил из города? – Я в душе не ебу, где он. – Джин, проверь его телефон, – тот, что прежде стоял рядом, вытащил телефон из кармана Тобио. – Пароль? – Отсоси. И снова Кагеяма глупит, получая очередной удар в живот, и уже не в силах прямо держаться, обхватывая себя руками и скуля почти в голос. – Ещё попытка? – Идите к чёрту… – Он чувствует сильное головокружение, какое бывает перед обмороком, отчего его начинает тошнить. Он не хотел давать им телефон только по одной причине – Хината. В переписке был его адрес, его фото, слишком много информации, которой нельзя было попадать в такие руки. – Ещё раз, и твоё милое личико мне придётся немного испортить ножом. Ты же не хочешь остаться, например, без левого глаза? Можешь выбрать правый, так уж и быть, – и в доказательство конец лезвия перемещается к правому виску, оставляя неглубокий порез на щеке, и Тобио чувствует собственную кровь, спускающуюся тонкой струйкой к подбородку. – 2874, – он сдаётся, понимая, что они его не убьют. Они будут его так держать, пока он не скажет то, что им нужно. Мужчина с его телефоном в руке смотрит в горящий экран, находя нужный номер и набирая. Он сразу же фыркает и скидывает. – Сменил уже, ушлёпок, – он вздыхает и смотрит на Кагеяму, который избегает взглядов, отвернув голову. – Что там ещё есть? – Всего один номер, – человек хмыкнул. – Хина. Кто это? Тобио, естественно, молчит. Он понимает, что у него уже нет шанса свалить, на одной из его ног стоит чужая, у его виска нож, который в любой момент может выковырять ему глаз, его держат за волосы, не давая спрятать лицо. Внутри себя он уже смирился с тем, что он в полной заднице. Но тащить за собой Шоё он не может себе позволить просто физически. – Посмотри вложения. Может, это тот рыжий парнишка, – Кагеяма приходит в смертельный ужас от этой фразы. Они видели их вместе? Они так давно следят за ними? Или они видели их с Шуджи? Грёбанный Шуджи, это всё, что сейчас думает о нём Кагеяма. Этот сукин сын свалил, оставив его в этом дерьме, даже не предупредив. – Ага. Он. Хината, – человек кивает, листая фотографии, и да, Тобио этого ждал. – Это что, твой парень? Все трое смотрят на Кагеяму в ожидании, но он молчит. Он не будет больше говорить ничего, потому что каждое его слово – его же промах. – Значит, слушай сюда, дружок, – его телефон кладут обратно ему в карман, а тот мужчина, что перед ним, снова начинает говорить. – Твой папаша нам должен. Уже много лет. И мы уже устали ждать, знаешь ли. Поэтому его должок вернёшь нам ты. Парень переводит на него измученный взгляд с желанием истерически рассмеяться. Прекрасно. Просто превосходно. Тобио не понимает, какого хера жизнь ему снова наносит удар под дых. Может, он просто виноват в том, что родился? Или это плата за то счастье, что у него сейчас есть? А есть ли уже? Что будет с ним и Хинатой после этого дерьма? Об этом он пока думать не хотел и не мог. – Итак, у тебя есть, скажем… месяц, чтобы выплатить нам тридцать тысяч долларов, – у Кагеямы, кажется, заложило уши, потому что он не мог воспринять нормально то, что слышит. – У меня нет таких денег... – он не хочет этого, но он, чёрт возьми, жалостно смотрит на человека перед собой. – Не волнует, – его затыкают чётко произнесённой фразой. – Я студент. Где, по-вашему, я заработаю столько за месяц? – Придумай что-то. Можешь использовать своего парня, чтобы торговать телом, можешь сам это делать, – он усмехается и берёт его подбородок, приближая к своему лицу. – Можешь хоть сейчас начать. Сколько дадим этому малышу за отсос, парни? – Противные смешки заставляют Тобио подавить рвотный рефлекс, и он морщится. – Что, ты же привык это делать, сладкий. – Я откушу твой хер, если ты посмеешь это сделать, ублюдок, – он почти плюется, когда его отпускают, а затем толкают в спину, отчего он падает вперёд, успевая упереться руками в землю. – Месяц, Тобио. Попробуешь пойти к копам или соскочить – будем говорить совсем по-другому и не с тобой, а с твоим мальчишкой, – они ещё раз бросают на него три совершенно одинаковых, бездушных и пустых взгляда, скрываясь за зданием. Кагеяма слышит уезжающий автомобиль, и только потом даёт волю эмоциям и скулит от боли, лежа на земле. Он в тупике. Он не знает, что ему делать, он просто не хочет подниматься. Потому что ему придётся что-то сказать Хинате. Что-то сказать в последний раз прежде, чем они расстанутся. Он приходит домой в полной прострации, даже не осознавая, как он добрался. Он оседает на полу в коридоре в полной темноте и ждёт. Ждёт хотя бы чего-то светлого в этой ситуации. Но не видит. Не видит и луча надежды на что-то. Кагеяма кусает свои губы, лишь бы не заплакать. Он не хочет. Это его просто убьёт. Через какое-то время звонит телефон, и Тобио слегка приходит в чувства. Это Хината. Прошло уже полтора часа с тех пор, как он ему написал. Что ж. Надо сделать это сейчас. Быстро и одним движением, как содрать пластырь, чтобы боль длилась не так долго. – Эй, Тобио. Ты по дороге уснул? – Хината по голосу такой же, как всегда – звонкий и лёгкий, как весенний ветер. Кагеяма закрывает глаза, сжимая руку так сильно, что в его ладонь ногти впиваются почти до крови. Как же ему больно от тех слов, что он собирается сказать. – Нам… Нам надо расстаться.

Ничто из того, что я делаю, никогда не бывает достаточно хорошим.

– Что? Я не понял, – Шоё фыркнул после пары секунд молчания. – Я хочу расстаться с тобой, – Кагеяма закрывает глаза и напрягается, отчего ему становится больно в области живота, только для того, чтобы его голос звучал уверенно. Потому что единственное, в чём он уверен – это то, что он не хочет тянуть Хинату за собой. Даже если они уже видели его, Кагеяма не позволит к нему притронуться. Для этого он прежде всего огородит Шоё от главной проблемы – себя. – Ты шутишь? – Хината звучит уже не так расслабленно. – Нет. – Я не верю тебе. – Я не хочу тебя видеть и говорить с тобой больше. – Тобио… Что случилось? Давай ты приедешь, и мы поговорим… – Нет. – Если это из-за Килиана… – Я просто не хочу больше, – он переходит на шёпот, понимая, что его голос просто задрожит. Потому что он слышит, как больно делает Хинате, ещё больнее, чем себе. И это добивает его. – Тобио, пожалуйста… Я не понимаю, – Хината звучит настолько жалостливо, что Тобио приходится задержать дыхание, лишь бы не поддаться. – Ты что тупой? Я не люблю тебя. Это всё было… Не то, что мне нужно, – он жмурится до ярких вспышек в глазах. – Пожалуйста... Тобио, я же... Я люблю тебя, – Шоё всхлипывает, и это заставляет чувствовать Кагеяму себя полной мразью. – И я знаю, что ты тоже... – Хватит. Я просто запутался, ясно? Мне нужно побыть одному. Не доставай меня больше. Никогда. – Я буду тебя доставать, пока не пойму... – Я сказал нет. Не трогай меня, Хината. Если ты правда меня любишь, просто оставь. Он сбрасывает прежде, чем его рука роняет телефон на пол и тянется к лицу, размазывая льющиеся слёзы. Эта боль, сдавливающая все его органы изнутри, была в сто раз сильнее той, что он чувствовал, когда его били. Он не мог справиться с этим, у него не было причин справляться. Он снова, снова и снова падал, не имея возможности ухватиться хотя бы за какой-то выступ. Он падал ровно так же, как тогда. Когда она умерла. И сейчас происходит тоже самое. Он снова теряет то, что так любил. Снова теряет то, что хочет иметь в свой жизни больше всего на свете. Кто запретил ему быть счастливым? Кто постоянно отбирает самых лучших из его жизни? Если есть кто-то свыше, то Кагеяма просто хочет посмотреть на него. На того, кто причиняет ему такую боль. Он скатывается на пол полностью, а затем набирает воздуха и кричит – кричит так, что соседи точно услышат. Ну и пусть слышат. Ему всё равно. Он кричит снова и снова, затем бьёт кулаком в стену с такой силой, что костяшки сразу стираются. А со второго удара на обоях остаётся кровь. Кагеяма не может успокоиться, зная, что то единственное, что могло его успокоить, он просто растоптал. Но он не видел другого выхода. Он просто хочет огородить его. Теперь он понимал отца. Почему тот ничего не говорил и скрывал эту часть. Но это не помогло. А в итоге он просто свалил. От этого Тобио было в разы больнее, и он ощутил, как подкатила тошнота – пару секунд и он уже в туалете, его выворачивает ужином. Он просто хочет жить нормально. И у него это было некоторое время. Но, видимо, Кагеяма Тобио из тех, кого госпожа Удача недолюбливает. Он обнимает свои колени и впервые с тех самых пор он чувствует себя пустым и испорченным. Одиноким и слабым до жалости к самому себе. Он ненавидит это чувство, но ещё больше он ненавидит себя. Просто за то, что он сделал больно Шоё. Он ведь изначально знал, что так и будет. Что он его потеряет. И всё равно повёлся. Доверился. Потому что это был его Хината. Но теперь… Всё кончено.

Я не могу помочь, но повторяю себе "Я знаю, что это не твоя вина".