Follow you

Прикоснись своими губами ко мне, родной. Хочу, чтобы ты поцеловал меня ещё раз, малыш. Paul Anka - Put your head on my shoulder.

Кагеяма очень медленно и нехотя возвращается из царства Морфея, всё ещё не раскрывая глаза. Его будит чужое лёгкое дыхание, которое щекочет ухо, вызывая ленивые сонные мурашки на шее. Тобио не видит его, но чувствует. Слышит родной запах, ощущает тепло чужого тела поверх своего. Вообще он не до конца понимал, в какой позе они спали, потому что различить по одним лишь ощущениям, где чьи ноги, было сложно. Шея сильно затекла, что Кагеяма понимает, пытаясь уйти из-под щекочущих ухо выдохов. Он открывает глаза и не торопится теперь шевелиться: хочет оставить в памяти ещё одно их утро. Они оба голые, брюнету не нужно это видеть, потому что он помнит. Шоё перекинул через него ногу и лежал на плече, а одеяло спустилось до поясницы. И Кагеяма не может отказать себе в удовольствии невесомо водить пальцем по расслабленной спине, очерчивая позвонки под тонкой нежной кожей, провести вниз до ямочек чуть ниже одеяла, огладить каждую из них, а затем оставить немного мокрый поцелуй у уголка рта, что во сне приоткрылся. Хината на это действие только что-то совсем тихо и неразборчиво бормочет, сводя тонкие брови вместе, отчего на переносице появляется забавная складочка, которую Кагеяма тоже не оставляет без внимания и оставляет на ней поцелуй. Какое-то особое удовольствие было просыпаться раньше Шоё и проводить пару часов в тишине, но совсем не давящей. Вдоволь насмотревшись на своего рыжего малыша, Тобио приподнимает его и аккуратно укладывает, укрывая одеялом до носа, чтобы тот не замёрз без тепла чужого тела. Подходит к зеркалу и прикладывает руки к своему торсу, где всё ещё оставались следы побоев. Это не выглядело так, как на прошлой неделе. Тогда на коже живота почти не было живого места, всё было покрыто фиолетовыми следами, с красными вкраплениями. Было больно даже переодеваться, не говоря уже о физической активности. Этой ночью он почти не чувствовал боли, но взгляд Хинаты не мог игнорировать. Карие глаза даже в темноте уловили уже посветлевшие гематомы, пока пальцы обводили каждую из них, а губы сжимались от злости. Тобио оставалось только ждать, пока Шоё к этому привыкнет. Одевшись, он прошлёпал на кухню и закурил в открытое окно, бросая короткий взгляд на стол. Подавив рвотный рефлекс, он решил всё это убрать до пробуждения Хинаты, теперь едва ли понимая, как будет от всего этого избавляться. Кагеяма опирается поясницей о подоконник и смотрит на порошок, пытаясь вспомнить то самое ощущение эйфории, и обнаруживает, что не может. Хмурясь, он закрывает глаза и выстраивает в голове сцену, где через его ноздри по слизистой быстро пролетают крошки. И не может. Он не чувствует ни волнующей дрожи, ни послевкусия, какой надолго задерживался в его сознании. И Тобио понимает, что это прошло. Его не тянет. С каким-то диким облегчением он выкидывает бычок и быстро собирает всё со стола, про себя удивляясь, почему его так быстро отпустило. Послужила ли тому передозировка, или он действительно уже в полной мере взял с этого всё, что можно было. А может, на самом деле, он никогда этого и не хотел? Он просто пытался спрятаться, укрыться от этого съедающего его одиночества, стремясь заткнуть дыру внутри наркотиками. Но теперь ему просто это не нужно. Потому что никакой дыры внутри него больше нет. Его размышления прерывает приглушённый звонок телефона Хинаты, раздающийся из коридора. Кагеяма сначала просто сидит, затем всё же встаёт и первым делом закрывает дверь спальни, чтобы его лисёнок не проснулся. Телефон почти что весело трещит из кармана куртки рыжего, и Тобио даже как-то теряется. Вдруг это его мама? Тогда это что-то важное и надо разбудить? Парню не очень улыбается идея лазить по чужим карманам, но он всё же достаёт мобильный, чтобы хотя бы выключить звук, и тут замирает. Оборачивается на дверь спальни, будто его могут поймать на чём-то очень грязном и ужасном. Чуть крепче сжимает в руках чужой телефон, всё же уходя с ним на кухню и в задумчивости осматривая горящий экран. Долго звонит, аж бесит. После завершения звонка Тобио задумывается, что, в принципе, он может ответить. И через пару секунд экран загорается вновь, и он быстро и без лишних раздумий снимает трубку. – Ох, Шоё, ты так меня в могилу сведёшь… Как ты? – Утречко, Килиан, – Тобио не может не отметить, какое удовольствие ему доставляет чужое замешательство. – … – Он ещё спит. Что-то хотел? – Какого чёрта он с тобой? – В голосе вперемешку с нотками удивления послышалась какая-то неприязнь. – А он перед тобой должен отчитываться? – Кагеяма лишь усмехается, разговор у него не вызывает какого-то напряжения, только веселит. – Я просто очень волнуюсь за него. Знаешь, видеть его в слезах очень больно. Кстати, какого это знать, когда из-за тебя страдает другой человек, м? – Тобио сжимает кулак свободной руки, желая сейчас впечатать его в лицо Килиану в этот момент. – Не лезь к нам. Ты ничего не знаешь. – Я знаю и вижу то, что ему плохо. И если раньше я закрывал глаза, то больше не буду. – Может быть, ему в твоём присутствии плохо? Со мной он выглядит довольно неплохо, – Кагеяма сжимает челюсти от злости. – Как же, абьюзивные отношения плохо сказываются на нём. – Ох, считаешь меня абьюзером? – Тобио встаёт, отходя к окну и щурясь от света. Он даже не мог понять, ему больше смешно от этого парня, или он его всё же раздражает. – Когда ты снова бросишь его, Хината тоже это поймёт. – Ты, видимо, об этом только и мечтаешь? – Мы целовались. У Кагеямы аж зубы сводит от злобы. Вот же… Теперь этот парень кажется ему просто неимоверно двуличным и отталкивающим. И Кагеяма нисколько не сомневается в чувствах Хинаты даже сейчас, хочется лишь вырвать язык этому сероволосому поганцу, чтобы зазря не распускал. – Уймись уже, Килиан. Это мерзко. – Это ты мерзкий. Как ты можешь себе позволять находиться рядом с ним, когда он две недели страдал? Тебе доставляет это удовольствие? – Мне доставит удовольствие, если ты закроешься. – Ты мудак. – Что ещё скажешь? – Кагеяма на это только фыркает. – Я заберу его у тебя. – Он не вещь, идиот. И я не держу его насильно, как бы в твоём извращённом сознании не было. – Он сам не понимает своего положения. – Слушай, отвали, серьёзно. – Иначе что? – Хочешь узнать? – Тобио делает голос тише, однобоко улыбаясь. – Я выбью из тебя всю дурь, если ты посмеешь ещё раз к нему прикоснуться. – Ты мне угрожаешь? – Килиан, кажется, воспринимает это совсем несерьёзно. – Как же твой образ тихого послушного мальчика? – Я серьёзно. Ещё раз будешь лезть к нему – я не буду терпеть. – Посмотрим. – Не зарекайся. – Знаешь, если я увижу его в слезах вновь – я сам набью тебе лицо. – Боюсь, тебе не хватит для этого сил. – Катись к чёрту, придурок, – он сбрасывает, и Тобио тяжело выдыхает.

***

– Тебе правда не больно? – Хината практически слёзно умолял Тобио намазать его почти зажившие синяки мазью и сейчас водил пальцами с прохладной желтоватой субстанцией по его торсу, проходясь по каждому ушибленному месту. – Нет, не больно, – Кагеяма закатывает глаза. – Уже всё прошло, перестань. – Тебе не нравится, что я проявляю заботу? – Он поднимает широко раскрытые глаза на парня, поглаживая очередной синяк. – Мне не нравится запах этой дряни, – Тобио морщится и ведёт носом, отворачивая голову. Шоё останавливает ладонь над его пупком и вдруг подаётся вперёд, оставляя мокрый поцелуй на груди брюнета, опуская веки. Ведёт языком выше, почти достигая ключиц, оставляя влажный след, но тут его останавливает чужая рука, и Тобио отстраняется. – Не сейчас. – Ну что такое? – Рыжий недовольно цокает, устраивая подбородок на груди парня. – Я говорил с Килианом, – Кагеяма хмурится, смотря на него сверху вниз. – Оу… Прошло не очень гладко, да? – Если я попрошу тебя с ним не общаться, ты послушаешь меня? Шоё сжимает губы в тонкую линию, не спеша с ответом. С одной стороны, их общение с Килианом зашло в явный тупик после того поцелуя и признания парня, и Хинату вся эта ситуация заставляла нервничать, не говоря уже о том, что он чувствовал себя донельзя неловко. Но до этого они вполне неплохо проводили время, им было интересно вместе, только теперь у рыжего в голове плотно засела мысль, что с ним общались именно из-за симпатии. Если Киллиан не сможет совладать со своими чувствами, то о дружбе не может идти и речи. – Ну… Посмотрим? – Он бесит меня, а я бешу его. Бешу тем, что я, видите ли, весь такой плохой мальчик встречаюсь с таким солнцем и обременяю тебя этим, – Тобио раздул ноздри, вспоминая утренний разговор. – Ну ты правда плохой мальчик, – Хината хихикнул, но под строгим взглядом синих глаз сразу сдулся. – Я поговорю с ним… – Шоё, он напрямую мне сказал, что хочет отбить тебя. – Я, вообще-то, сам вполне могу отстоять свою позицию твоего парня. – Так хорошо отстаиваешь, что вы целовались? – Кагеяма непроизвольно сжимает бёдра сидящего на его коленях Шоё, который сразу краснеет от произнесённой фразы. – Я сразу его оттолкнул. Это было неожиданно. – Я не злюсь на тебя. Я просто хочу, чтобы он не распускал свои ручонки. – Не будет. Обещаю. После этого разговора ребята не затрагивали более тему Килиана, чтобы не портить друг другу настроение. А через час Кагеяма ошарашил Хинату тем, что ему вдруг срочно понадобилось сбегать по очень важным и неотложным делам, отчего рыжий немного поник, огорчаясь ещё и от того, что парень не сказал ему, куда именно собрался. Хотя он и не брал наркотики, что утром успел спрятать, на душе у Шоё всё равно было неспокойно, он не находил себе места всё времяпровождение в квартире в одиночку. Первым делом он написал Элис, которая оставила ему кучу сообщений, большинство из которых были гневными – всё-таки, он не очень красиво поступил, вот так их кинув. Новость о примирении с Кагеямой девушка приняла с каким-то воодушевлением, но грозилась «оторвать причиндалы» брюнету, если ещё что-то такое выкинет. Килиану писать пока что никакого желания не было, поэтому Шоё занял себя игрой на гитаре. Хотя, игрой это конечно сложно было назвать, да и он впервые пробовал играть самостоятельно, без указаний Кагеямы. Выходило у него всё ещё из рук вон плохо, Хината даже обрадовался, что его парня нет рядом, и его идеальный слух не будет страдать. Шоё понимал, что это не совсем его, он чувствует себя больше напряжённо, но отчего-то он продолжал это кропотливое занятие. Может, ему хотелось увидеть в глазах Тобио некую гордость за то, что его недоученик смог освоить хотя бы простенький перебор и пару аккордов. Но, скорее всего, Хинате просто нравилось быть в этом всём – сидеть вот так на полу, скрестив ноги и перебирая струны в рваном ритме, потому что это словно делало его ещё ближе к Тобио. Помогало ещё сильнее его понять. Ближе к вечеру Хината уже начал чувствовать щекочущую изнутри тревогу и от безделья полез в шкаф Кагеямы, надеясь найти там что-то, чего он не видел. Но всё вещи были ему уже до приятной боли знакомы, и он с едва заметной глупой улыбкой сжимал ткань толстовок, в конце концов вытащив белое худи с пушистой мягкой изнанкой, надел на себя и буквально утонул. Повертевшись перед зеркалом в большом капюшоне, из-под которого торчали непослушные рыжие пряди, он улегся на кровать и думал уже задремать, как услышал звук открывающейся входной двери, вскакивая и вылетая в коридор. – Чего ты так долго? О… – Рыжий останавливается на полпути, забавно хлопая глазами, разглядывая в руке Тобио аккуратный букет красных цветов. – Это кому? Брюнет смиряет его взглядом, в котором почти можно прочитать по буквам «идиот». – Дай-ка подумать… Тут кто-то есть ещё, помимо тебя? – Ну, нет… – Ну. Хината, иногда меня поражает твоя тупость настолько, что мне даже не смешно, а страшно становится. – Иди в жопу, – Шоё фыркает и подходит ближе, разглядывая цветы. – Боже… – Кагеяма берёт его за руку и протягивает ему букет, сжимая его ладонь. – Вот. – Ох… Это очень неожиданно, – Хината словно сейчас только понимает, что происходит, и обильно краснеет, становясь почти такого же оттенка, как цветы. – Мне никогда не дарили, – улыбается и подносит к лицу, прикрывая глаза и вдыхая свежий запах лепестков, который слегка щекочет его ноздри. – Спасибо… – Он поднимает благодарный взгляд на парня, улыбаясь до ушей. – Тебе правда так нравится? – Кагеяма сам не ожидал, что от вида Шоё с букетом от него в руках его сердце пропустит пару ударов. Благо, оно ещё не остановилось. – Конечно… Конечно нравится, придурок! – Хината надул губы, словно вот-вот расплачется и уткнулся моськой в цветы. – А это?.. – Камелии, – Кагеяма закусил губу, неуверенный в том, знает ли Шоё значение этих цветов. – Красные камелии?.. – Рыжий поднимает взгляд, устремляя его в синеву напротив. – Типо, символ пламени любви?.. – Типо того, да… Кагеяма видел, как задрожала нижняя губа Шоё, а в следующий момент он уже подхватывает за бёдра наскочившего на него парня, который одной рукой ухватился за его шею, горячо и терпко впиваясь в губы брюнета. Тобио смеётся ему в губы, пытаясь сделать хоть один вдох, но Шоё очень умело лишает его такой возможности, врываясь языком в его рот, и заглушённо мычит. – Да стой, Хината… – Брюнету кое-как удаётся разорвать поцелуй и глянуть на распалившегося в секунду парня, который крепко прижимал к груди букет камелий, скрестив ноги на чужой пояснице. – Извините, Кагеяма-сан, вы невъебически сексуальны… – Он закусывает свою губу и смотрит Тобио в глаза, сдерживая смешки из-за того, что заставил своего парня покраснеть. – Придурок рыжий, – Кагеяма фыркает и ставит его на пол. – Это не просто так. – Мы что-то отмечаем? – Нет, но… Я приглашаю тебя на свидание, – он слегка наклоняется и протягивает Хинате руку. – Чего?.. – Шоё подтупливает, прожигая взглядом раскрытую ладонь. – Свидание, Шоё. Наше первое свидание. Из-за последних достаточно сильно волнующих душу событий Хината совсем позабыл об этом давнем приглашении на свидание. Сейчас это было настолько неожиданно, что он далеко не сразу взялся за протянутую ему руку, почти неловко улыбаясь. Все окружающие их проблемы и затянувшиеся тяжёлые события как-то быстро отступили на задний план, освободив место этому лёгкому и почти физически ощутимому чувству нежности и тепла. – Я смотрю, ты приоделся, – только сейчас обратив внимание на свою толстовку на Хинате, подметил Кагеяма. – Готовился к свиданию, – Шоё сжимает его пальцы, а затем обнимает цветы. – Ваза есть? После того, как ребята отыскали в квартире Тобио непонятно откуда взявшийся кувшин и поставили цветы в него, брюнет укутал своего парня в его шарф, взял тёплый плед и термос с чаем. А ещё Хината успел углядеть, что тот сложил в рюкзак ту самую виниловую пластинку, которая была с кучей подарков от его отца, но спрашивать ничего не стал. Ему сейчас особенно нравилась таинственность, которую решил сохранять Кагеяма на этот вечер, и портить её лишними вопросами нисколько не хотелось. На выходе из квартиры Кагеяма берёт за руку и тянет к лифту уже устремившегося к лестнице вниз Шоё, который на этот жест поворачивает голову с немым вопросом. – Нам не туда, – Хината не может не заметить этой торжествующей улыбки на лице брюнета, когда тот действительно вызывает лифт, и они едут на последний этаж. Рыжий то и дело рассматривал их в зеркале кабины – ему нравилось то, как они смотрятся. Совершенно разные, отличные друг от друга, но от вида руки Кагеямы, крепко держащей его собственную, у Шоё непроизвольно начинала играть улыбка на губах. – Мы красивые, – Хината кладёт голову на плечо парня, когда тот встречается с ним взглядом в отражении. А затем брюнет достаёт телефон и делает фото. – Скину своему папаше, – он фыркает и выходит с Шоё на четырнадцатом этаже, где, как ему было известно, в квартирах никто не проживал. – Только не говори, что… – Хината не успевает закончить предложение, когда Кагеяма открывает ключом замок на решётке, ведущей на самые верхние ступени. Они поднимаются к двери, которая оказывается не заперта к удивлению Шоё, и выходят на крышу. Первые секунды Хината сильно жмурится от противного ветра, бьющего прямо ему в лицо, и даже не собирается делать и шага дальше, потому что это правда очень и очень холодно. Благо, шарф не даёт потоку воздуха пройти дальше шеи, поэтому парень не сопротивляется и покорно даёт себя утянуть вперёд. Он наконец открывает глаза в тот момент, когда Кагеяма оборачивает его ещё и пледом, закупоривая почти как ценную посылку. – Достаточно тепло для вашей рыжей жопки? – Сам Тобио стоит перед ним даже без шапки, из-за чего его чёлка немного слетает от ветра, ещё больше открывая вид на весёлые морщинки вокруг глаз. – Да… Что мы тут будем делать? – Хината оглядывается с нескрываемым интересом, давая наконец волю глазам рассмотреть обстановку. – Танцевать конечно, – Кагеяма говорит так, будто это самая очевидная вещь на свете – танцевать на крыше. Поздним вечером. На первом свидании. Да, совершенно обычное занятие двух парней. – А? – Он говорит уже в спину брюнета, который отходит от него на пару метров, и тогда Шоё замечает одну вещь, которая ранее скрылась от его взора – виниловый проигрыватель с внешним аккумулятором. Рыжий семенит к интересной вещице, которую вживую видел вообще в первый раз, и наблюдает, как Тобио достаёт из рюкзака пластинку и аккуратно устанавливает её на законное место. – Где ты это нашёл?! – Арендовал. Пришлось побегать, правда, и я вообще не знаю, сработает ли это, но я не смогу жить, зная, что ты ни разу не слышал эту песню. – Ты мог просто включить её на колонке! – Конечно мог, но… – Кагеяма поворачивает голову к нему, смотря вполоборота и хитро улыбаясь, – так же круче. И Хината соглашается. Он переводит взгляд левее, и его дыхание спирает в один миг. Он чувствует себя таким крохотным среди этих высоток и ночных огней, среди неутихающего ветра и белеющих в темноте сумеречного неба облаков, едва заметно ползущих по этой густой чёрной смоле. Среди всего окружения, движения людского потока где-то вдалеке, едва доносящегося гула машин Хината чувствует себя почти незначительным. Почти. Лишь человек рядом с ним дарит ему это ощущение важности и необходимости его личности в этой круговерти судеб. В этом бесконечном водовороте событий Шоё находит свой личный остров в океане синих глаз. Из этого состояния парня вырывает неожиданно раздавшийся звук пластинки. Совсем тихое шипение, но его достаточно, чтобы вернуть своё внимание к Тобио, который оказался уже достаточно близко, чтобы его дыхание на коже лица было ощутимым. Хината, словно боясь упустить что-то важное, цепляется за его взгляд своим, не упуская зрительный контакт ни на секунду, ощущает, как его ладонь накрывает чужая, более холодная. – Потанцуем? – Кагеяма кладёт его руку на своё плечо, сжав вторую своей, и придвигает его к себе на шаг ближе за талию. – С удовольствием, – голос отчего-то предательски надламывается, и Шоё неловко прочищает горло, хватаясь за сильное плечо увереннее. Первые звуки отдаются будто внутри его желудка, разливаясь по телу приятной сладкой негой, сливаясь с лёгкими касаниями и движениями Тобио. И когда Хината думал, что лучше быть ничего уже не может, Кагеяма начал петь. – Положи свою голову на моё плечо… – Мурашки поползли по телу сами собой, когда его голос раздался почти у уха, а их тела продолжали плавно двигаться в неторопливом ритме. – Обними меня, малыш… Прижми меня так крепко… Они оба потерялись между реальностью и тем, что создали они сами. Что собирали кропотливо и усердно день за днём, складывая поочерёдно каждую деталь к остальным составляющим. Они оба потерялись в созданном только для них двоих мире, но они нисколько не были потеряны. В этой неизвестной и пугающей пустоте оба цеплялись друг за друга, рождая свет. Свет, который лился низкими терпкими нотками голоса Тобио, заглушая собой такие надоевшие звуки улиц и внешнего мира. Свет, который лучами прорывался наружу сквозь кофейную радужку глаз Шоё, пока тот смотрел на своего парня, как на самое прекрасное и драгоценное в его жизни. То, что принадлежало только ему и никому другому познать было не дано. – Прошепчи мне на ушко, малыш, Слова, которые я хочу услышать, Скажи мне, что тоже любишь меня. Ветер более не казался таким холодным, не резал теперь кожу лица и вообще перестал существовать. Темнота вечера являлась для них колыбелью, в которой оба позволяли себе тонуть, даруя друг другу яркие вспышки касаний. Губы встретились, почти обжигая, но этот огонь сейчас был самой желанной вещью во всём мире. Его губы. Его язык. Его замедляющееся с каждой секундой дыхание. Его чёлка, приятно щекочущая переносицу. И его запах, лучше самых сладких духов. – Я тоже люблю тебя, Тобио, – Хината хихикает ему в губы, удерживаясь за широкие плечи, потому что его ноги уже не были способны выдержать его вес. – Я знаю, любимый. Ночь. Редко виднеющиеся из-за клубней облаков звёзды. Нити проводов, выделяющиеся на жёлтом свете фонарей. Звуки засыпающего города. И два парня, сидящие на краю крыши, укутанные пледом словно от всех бед, держатся за руки и жмутся друг к другу. Такое было их первое свидание.

***

Пока Хината, всё-таки немного замёрзший, кутается сильнее в плед и отпивает горячий чай, сидя за столом на кухне, и с любованием разглядывает красные камелии на столе, Кагеяма решает прикончить последний молочный коктейль из холодильника. Опираясь поясницей о столешницу, он потягивает молоко через трубочку и рассматривает своего парня с раскрасневшимся от горячего напитка лицом. В карих глазах сейчас непривычно сильно выделялся блеск, особенный для Тобио и присущий только его Шоё. Ямочки на щеках отчего-то задорно заиграли, когда рыжий обратил внимание на парня и сощурился, поставив чашку на стол, но не убирая от неё замёрзших рук. – Я тоже хочу, – Хината забавно поёрзал на стуле в ожидании. – Он холодный, а ты и так можешь простудиться, – Кагеяма нагло отпивает из упаковки, смотря ему в глаза. – Ну не будь такой бабкой, – Шоё высовывает язык. Тобио слегка отталкивается от стола и делает пару шагов, наклоняясь к лицу Хинаты. Тот тянется губами к трубочке, но Кагеяма усмехается и убирает от него упаковку молока. – Ну эй, – Шоё почти обиженно фыркает, но его тут же затыкают губы Тобио. На щеку рыжего ложится тёплая ладонь, большой палец слегка надавливает на подбородок, заставляя его приоткрыть рот, и парень чувствует, как Кагеяма проталкивает язык вместе с молоком. От приятной сладости ванили Хината удовлетворённо мычит и проглатывает жидкость, пока брюнет слизывает пролившиеся капли с уголка его рта и подбородка. – Ещё хочу, – Шоё переходит на шёпот, внимательно разглядывая, как губы напротив обволакивают трубочку и тянут молоко, а щёки слегка втягиваются, отчего в его голове всплывают совсем недостойные сцены с участием Кагеямы. Хината поднимает голову ему навстречу и раскрывает рот, принимая ещё одну порцию коктейля, громко причмокивая и тяжело выдыхая через нос остатки воздуха, которые буквально выбивает из него рука, сжимающая его шею. – Я удовлетворил ваше желание? – Отстранившись и облизав нижнюю губу, спросил Тобио прямо у его лица, делая тон голоса ниже, отчего у Шоё всегда начинает скручивать узел внизу живота. – Ммм… Ты… Мне… – Рыжий что-то тихо и неразборчиво бормочет, пытаясь сдвинуть колени, но ему мешает Тобио, который стоит между его ног. – Что-что? – Кагеяма оглаживает большим пальцем слегка дрожащий кадык, не отрываясь от глаз напротив. – Я не расслышал. Хината тут же заливается краской, отводя взгляд в сторону, немного тушуется, но затем смотрит почти без стеснения в синие глаза, громко и нервно сглотнув. – Отсосёшь мне? Кагеяма почти вздрагивает от этих слов. Не потому, что они кажутся ему пошлыми или грязными, а потому, что их произносит Шоё, хоть и не с первого раза, но вполне твёрдо. В такие моменты он правда удивлял брюнета, будучи немного скованным в сексуальном плане по причине отсутствия опыта, но Тобио замечал в его поведении это дикое желание, смешанное вместе со стеснением и каплей страха. И он делал всё для своего парня, чтобы тот не подавлял это в себе. – Конечно, милый, – он оставляет короткий поцелуй в уголке губ и опускается на колени, сейчас играя роль послушного и кроткого, давая Шоё вести. Тобио не торопится, специально распаляя Хинату ещё больше, зная, что тот был очень нетерпелив в этом плане, хотя умело это скрывал. Или пытался скрывать. Вместе со звуком расстёгивающейся ширинки Кагеяма слышит пока тихий и короткий скулёж, а когда спускает джинсы вместе с бельём, над его головой раздаётся рваный выдох. – Кто-то очень быстро возбуждается, не так-ли? – Раздев парня снизу, Тобио взял его ногу за щиколотку и приподнял, медленно и мокро посасывая выступающую косточку на лодыжке. – Придурок, что ты делаешь?.. – Шоё тянет ногу на себя, но ему этого, конечно же, сделать не дают, оставляя ещё и след укуса на нежной коже, отчего парень кратко вскрикивает. – Фетишист… – У меня фетиш только на твоё тело, малыш, – Кагеяма приподнимается и ведёт языком вверх, покрывая поцелуями колено, затем надавливает руками на обе ноги, раздвигая их шире и присасываясь к бледной коже внутренней стороны бедра, вызывая лёгкую дрожь тела Шоё. Хината жмурится и прикладывает к губам тыльную сторону ладони, второй рукой цепляясь за чёрные волосы и притягивая голову Кагеямы к своему паху, чувствуя на набухшем члене горячее дыхание. От первого касания влажного языка он всегда начинает плавиться. От скольжения губ на своей плоти Хината выгибается, ёрзает на кухонном стуле и закидывает ноги на плечи парня, прижимая его ещё ближе к себе, не получая в ответ возражений. Ему нравилось быть в таком положении, когда его бёдра трепещут вокруг ушей Тобио, когда он чувствует горячий рот на себе, когда растворяется в этой сладости и протяжно стонет, желая избавиться от жаркого и давящего возбуждения. От лёгкого шлепка по бедру Шоё вздрагивает, словно его насильно вытягивают из этой нежной хватки, и опускает голову, почти расстроено выдыхая, когда Тобио отстраняется. – Что-то не так?.. – Хочу кое-что попробовать, – брюнет склоняет голову к плечу, оглаживая основание чужого члена. – Что? – Не здесь, – он подаётся вперёд и встаёт, когда Хината рефлекторно обвивает его шею руками, относит его в спальню и укладывает на кровать, снимая с него свитшот. Шоё, всё ещё очень разгорячённый, встаёт на четвереньки и потирается щекой о бугор Тобио через ткань брюк, ощущая в своих волосах длинные пальцы, что слегка оттягивают его вверх. Хината усмехается и просовывает голову под худи брюнета, расцеловывая его пресс и параллельно освобождая его от брюк, пока тело Кагеяма содрогается от смеха. – Вылезай оттуда, – Тобио щекотно и жарко, поэтому он сам освобождается от верха, притягивая Хинату к себе и медленно целуя, чтобы успокоить его сбившееся дыхание. Он оглаживает напряжённую спину, спускаясь руками вниз и сжимая ягодицы, слегка приподнимая его за них, получая удивлённый стон в свои губы. – Тш, спокойно, – надавливает на грудь Хинаты и укладывает его на спину, положив под поясницу подушку. – Что ты хочешь сделать? – Рыжий поджимает ноги к груди, обнимая их и наблюдая за брюнетом, который достал что-то из ящика тумбочки. – Это что? – Это смазка, – Кагеяма кладёт тюбик в протянутую руку и следит за реакцией Шоё очень внимательно. Хината хлопает глазами, со смешанными чувствами потирая пальцем шершавую надпись. В голове сразу вспыхивают не самые приятные воспоминания о собственных пальцах в себе, и он переводит почти напуганный взгляд на Кагеяму. – Сейчас?.. – Я просто попробую растянуть тебя. Дальше как захочешь, – он переплетает пальцы свободной руки Шоё со своими и сжимает. – Я сразу остановлюсь, если попросишь. – Я как-то… Не готов, – Хината пугается от этой перспективы, испытывая вместе с этим ещё и стыд, и отводит взгляд в стену. – Ты же доверяешь мне? – Да, но… Не думаю, что мне понравится, – он поджимает губы в нерешительности. – Не думай, Шоё, – брюнет кладёт руку на округлую ягодицу и оглаживает, целуя его в костяшки руки. – Просто расслабься, насколько это возможно. И Хината старается. Он медленно раздвигает ноги, обнимая одной голую талию Кагеямы, и просто отдаётся ему во власть, слепо доверяя и надеясь почти на чудо. Наблюдает, как брюнет выдавливает достаточно много смазки на пальцы, растирая её и прикладывая ладонь к проходу Шоё, пока просто нанося прохладную субстанцию на горячую кожу. – Пока нормально? – Кагеяма сейчас предельно чуток и внимателен, даже не думая о своём собственном возбуждении. – Склизко как-то, – Хината морщит носик и выгибается так, чтобы парню было удобнее. Кагеяма фыркает на его фразу и опускается, целуя его в тазобедренную косточку и погружая первый палец на одну фалангу, сразу останавливаясь. – Не зажимайся, Шоё, – он ласкает его член губами и языком, отвлекая от вставленного пальца. – Это ужасно, – Хината скулит и закрывает лицо руками, но послушно раскрывается, пропуская Тобио глубже. Отвлекаясь на дыхание и приятные ощущения на органе, он осознаёт, что один палец – это не так уж дискомфортно. Более того, это совсем не больно. Он позволяет себе даже двинуться навстречу, опираясь теперь на локти и откинув голову назад. – Ладно, не ужасно. – Ты очень горячий внутри, – Кагеяма двигает внутри него пальцем, немного теряясь от этой ситуации, потому что читал он об этом очень много, а делает в первый раз. Непривычно, но и не неприятно. – Ой, замолчи… Кагеяма медлителен, даже слишком, но он лучше несколько раз убедится, что делает правильно, нежели поторопится. Ведущая роль никогда не казалась ему сложной, но сейчас он чувствовал ответственность за Хинату в полной мере. Изучать его первый раз изнутри казалось более интимным чем всё, что они пробовали до этого, и он не позволял себе отвлечься на свои ощущения, контролируя скорость движений и глубину толчков. – Всё ещё стесняешься своего положения со мной в одной постели? – Тобио не может не усмехнуться этой напускной скромности, параллельно добавляя второй палец, когда по Шоё было видно, что он привык. – Да ты просто… Чёрт, – парень снова напрягается и почти недовольно смотрит на Кагеяму, будто сейчас пнёт его, но он всего лишь кусает губу и терпит. Это не острая боль, как было у него в прошлый раз, потому что он явно делал всё неправильно, но от приятного нет ничего. Совсем. – Потерпи, солнце, – Тобио почти виновато целует его в головку, не спуская взгляда с лица напротив. Пальцы двигаются туго, но он не просто так просит Шоё подождать, немного сгибая их внутри него. – Что ты там ковыряешься, господи, – Хината скулит, чувствуя, как возбуждение проходит, но он терпит это ради Тобио. – Ищу простату, что ещё… – Что ищешь? Кагеяма останавливается, устремляя на Хинату удивлённый взгляд. Он думает, нет, он почти уверен, что ему послышалось. – Шоё, ты же читал про анальный секс, да? – Ну, да… Там не было никакой простаты… – Рыжий вжимает голову в плечи, будто пристыженный за что-то. – Я просто уточню. Эта статья была, случаем, не на женском форуме? – … Тобио отворачивает лицо, пытаясь не смеяться. Ему больших усилий стоит подавлять смех, потому что его на самом деле распирало от этой ситуации, насколько серьёзной бы она не была. Сделав пару глубоких вздохов, он возвращает взгляд к поникшему Хинате и максимально нежно целует низ его живота, возвращая движения руки. – Я позже тебе в подробностях расскажу о строении мужского тела. – Я тебя сейчас убью, – Шоё почти рычит, но в следующую секунду широко раскрывает рот и стонет, выгнувшись ему навстречу. – Что за… – Нашёл, – Кагеяма расслабленно выдыхает и уже увереннее и сильнее входит пальцами и задевает самыми подушечками маленький бугорок внутри Хинаты, отчего тот роняет полностью тело на подушку и извивается от волны приятных ощущений. – Ещё… Сделай так ещё, – он кусает свой палец и поскуливает, сводя брови от неизвестного ему ранее удовольствия. Это не было сравнимо с ощущениями во время минета или мастурбации, отчего казалось каким-то запретным и ещё более желанным. – Приятно? – Этот самодовольный тон только больше подстёгивает Шоё, и тот сам насаживается на него, прижимая к себе ногой. – Очень. Не останавливайся. Вскоре двух пальцев ему становится мало, даже когда Тобио разводит их внутри, Хината сам просит больше. Выдавив ещё смазки на руку, Кагеяма делает движения резче, наслаждаясь содроганиями Шоё и тем, как его тело откликается на каждый толчок и на каждый поцелуй. Он доводит парня до исступления, до лёгкого бормотания и почти непрекращающихся стонов, кусает его соски и получает в ответ поглаживания по щеке. Наверное, первый раз он настолько поглощён удовольствием только своего партнёра, испытывая какой-то ненормальный мазохистский кайф от тесноты в брюках. Есть только Хината, только его тело, только его жар вокруг пальцев. Его член вздрагивает от каждого попадания по простате, и Шоё практически вскрикивает, находясь где-то на грани реальности. – Кагеяма! Тобио ловит его губы и получает сильный укус, его тело обвивают руки и ноги Шоё, и парень изливается себе на живот, сжимаясь вокруг его пальцев, и крупно дрожит в оргазме, снова и снова кусая почти в кровь губу Кагеямы, вызывая ответные стоны. – Не съешь меня, котёнок, – Кагеяма очень рад за чужой оргазм, но ему правда в эту секунду больно от смыкающихся на нём зубов. – Прости, – рыжий сладко выдыхает и закатывает глаза, откидываясь назад и не выпуская Тобио из тисков своих объятий, прижимаясь к нему ещё ближе. – Хочу… Раствориться в тебе… И Кагеяме больше ничего не нужно. Он покорно ложится между его ног, вытащив наконец из него пальцы и массируя кожу головы Шоё, пока тот ластится к нему и обмякает. Словно без этих объятий он перестанет дышать, так мило сдвигая тонкие брови и расплываясь в лёгкой улыбке, тыкаясь носом в шею. – Спасибо. Я больше не буду бояться.

***

Килиан ждал этой встречи перед парой, как ни что другое. Он нервно одёргивал себя каждые пять минут, то и дело проверяя время на мобильном. Оно сегодня текло предательски медленно, будто проверяя нервы парня на прочность. Он даже не стал заходить в аудиторию, поджидая в коридоре напротив и буравя взглядом одно единственное сообщение Шоё за выходные – «всё в порядке, не беспокойся». А как тут не беспокоиться, когда выложил все свои чувства, своё нутро прямо человеку перед носом и получил отказ? Килиан очень переживал за их отношения. Дружеские или нет – главное, чтобы они были. А ещё больше было страшно за Хинату – парень сомневался, что в этот раз у них всё будет гладко. Он страдальчески выдыхает и облокачивается на стену, когда уже почти все одногруппники зашли в чёртову аудиторию, а Хинаты всё так и не было. Ни его, ни Кагеямы, что напрягало Килиана ещё больше. Он искренне волновался за друга, и ему сейчас важнее было убедиться, что он в порядке, просто поговорить с ним наедине. Шоё был важен ему не только как парень, в которого он влюбился. Он был одним из тех людей, ради которых Киллиан мог легко забыть о самом себе. И вот он наконец вдыхает полной грудью, когда слышит знакомый хохот в конце коридора – если вы однажды услышите этот смех, не спутаете его никогда ни с чьим другим. Килиан отходит от стены и смотрит на них двоих почти с раздражением – он не скрывает от самого себя, что ревнует. Невыносимо видеть человека, к которому вы испытываете тёплые и совсем не дружеские чувства с кем-то другим. Он идёт навстречу, избегая нисколько не приветливого взгляда Кагеямы, брошенного в его сторону, и останавливается в метре от них. – Шоё, мы можем поговорить? – Он смотрит на Хинату с надеждой в глазах, потому что ему это нужно. – Привет, – Шоё ловит небольшой ступор от такого резкого вопроса, будто Килиан поджидал его тут все выходные и странно, что не прямо около его дома. – Да, конечно, – он отходит от Тобио, который, к счастью Кила, не идёт за ними, а остается в стороне. Но в аудиторию без Хинаты не идёт. – Говори. – По поводу того вечера в баре… – Мы, вроде, всё выяснили, – Хината непреклонен, но и не груб. – У меня совсем нет шансов? – Глупый вопрос, и Килиан это знает, но что, как не влюблённость, туманит рассудок человека и порой слепо его окрыляет? – Как видишь, – Шоё кивает в сторону Кагеямы, который наблюдает за ними. – Могу я быть откровенным? – Я и хочу, чтобы ты был таким. – Я много думал насчёт всего этого и пришёл к выводу, что… Я знаю, что это звучит так, будто я просто ослеплён ревностью, и отчасти это может таким казаться, но… Во мне больше говорит волнение за тебя, как за близкого мне человека. – Что ты хочешь этим сказать? – Хината склоняет голову к плечу, разглядывая друга. – Что я против ваших отношений. Я знаю, что это не мне решать, и я не должен лезть, но… – Это и вправду не тебе решать, – Шоё сразу хмурится и обнимает себя руками, морально закрываясь от его слов. – Просто вспомни, как ты был подавлен. Ты даже не спал и не ел нормально. – Мне неприятно это слушать, прекрати, – Хината раздражённо отворачивает от него голову, готовый сорваться с места и уйти. – Ни один близкий человек не может приносить тебе такую боль, чёрт возьми. – Слушай, я уважаю твои чувства ко мне, но знаешь... Невзаимные чувства - это проблема только того, кто их испытывает. – В тебе говорит Хината Шоё или навязанное мнение твоего парня, который бросил тебя при удобном случае? – Я люблю его, хватит! – Это не любовь, а зависимость, как ты не понимаешь?! Она разъест тебя изнутри при следующей ссоре! – Ну и пусть разъедает, тебе какое дело?! – Потому что я люблю тебя! – Он срывается на крик, на них оборачиваются студенты, а в коридоре становится тише. – И я могу обойтись без этих расставаний на две недели и без трёпки твоих нервов! – Килиан хватает Шоё за руку и тянет на себя, пугая этим самым парня. – Отпусти меня, Кил, что ты… – Хинату обнимают почти насильно, пока он пытается вырваться, всё ещё напуганный этим резким движением. – Я хочу видеть тебя счастливым рядом с собой… Даже если это эгоистично, я верю, что у нас получится, – он утыкается парню в макушку, пока тот недовольно мычит. – Я сказал, пусти меня. Иначе я ударю тебя, – Шоё вцепляется в его руки ногтями, говоря, что он нисколько не шутит. – Ты не уважаешь моего решения, так не порть окончательно всё, что было хорошего между нами своими чёртовыми чувствами! – Я просто хочу… – Килиана отдёргивают назад так сильно, что он невольно вскрикивает и сразу же отпускает Шоё. – Тебе сказали отпустить. Ты совсем придурошный?! – Кагеяма говорит негромко, но от такого угрожающего тона даже у Хинаты пробежал холодок по спине. Но сейчас он рад, что его парень рядом. Что у него есть тот, кто может его отгородить от таких ситуаций. – Не лезь, – Килиан отталкивает Тобио на пару шагов и уже делает шаг навстречу, как раздаётся ещё один очень знакомый голос для Хинаты и Кагеямы. Знакомый, и настолько же раздражающий. – Вы посмотрите, в райском гнёздышке переполох, – Кагеяма пересекается взглядом со светлыми голубыми глазами, узнавая того самого бугая, который доставал их ещё в первом семестре и которому Тобио начистил лицо. Видимо, начистил плохо. – Что, жопу не поделили? Ну так не ссорьтесь, мальчики, у него целых две дырки, вам хватит. Хината тут же вспыхивает и сжимает кулаки, скрипя зубами, но его так и не начавшуюся тираду опережает Кагеяма. Точнее, этот звук, раздавшийся на весь коридор минимум. Звук удара о ломающийся нос и падение двух тел на пол. – Тобио, не надо! – Хината бросается было к ним, но его хватает сзади Килиан за локти и оттаскивает назад. – Тобио! – Не лезь к ним, – Килиан шипит, потому что все силы уходят, чтобы сдержать на месте вырывающегося парня. Шоё не слышит его. Он не видит людей, что окружили этих двоих, не видит телефоны, что достали особо умные студенты и начали записывать драку. Это и дракой то назвать сложно. Шоё видит только Кагеяму, который сейчас пугал. Он снова и снова бил в лицо лежащего под ним блондина, что бил его ногами по спине и пытался сбросить с себя, а в ушах стоял этот до жути громкий звук ломающихся костей лица. Кулак Тобио уже покрылся кровью, но он не останавливался. Если бы Хината был в себе, он бы увидел кусок отлетевшего зуба кому-то под ноги, услышал бы вопли и крики девушек. – ТОБИО! ХВАТИТ! – Он кричит так громко, что срывает голос, но его, наконец, слышат. Занесённая для очередного удара рука так и замирает с сжатым кулаком над уже не шевелящимся телом, спина выпрямляется, и он смотрит в ответ. В глазах такая дикая и чистая ярость, что Хината невольно делает шаг назад, а затем даёт Килиану развернуть себя спиной к парню. – Что здесь происходит? – Видно, несвойственные для высшего учебного заведения крики были услышаны из кабинета ректора, и сейчас к месту драки подошли преподаватели, которые на пару секунд в немом шоке застыли. – Скорую вызывайте! Живо! Хината слышит эти слова последними прежде, чем осесть на пол и закрыть глаза.

***

Тумана перед его глазами не было, как обычно это представляют. Всё отдавалось каким-то низким звоном, лица были смазаны перед ним. И яркий свет. Его будто ослепляло окружение, пока ноги сами делали шаги, ведомые кем-то. Хината не разбирал дороги, даже не мог понять, кто его ведёт под руки, он просто смотрел перед собой, а в глазах снова и снова были его глаза. Будто совсем чужие и такие далёкие. Будто между ними была пропасть, куда Шоё боялся свалиться. Ему было страшно. Страшно не за себя, а за него. Он не до конца осознавал, что сейчас произошло. В голове снова и снова отдавалось эхом «вызывайте скорую», но также быстро затихало. Словно в бреду Хината мотал головой на какие-то фразы, сказанные точно ему. А может и нет. Может быть, с ним вообще никто не пытался говорить, видя его состояние, и это всё его бурная фантазия играет с ним, словно в салки. Прохладный воздух бьёт по лицу и отрезвляет всего на пару секунд, за которые Хината понимает, что его вывели на улицу. Это задний двор. Он чувствует опору под своей пятой точкой и расслабляет онемевшие от напряжения мышцы ног и спины, складывая руки на коленях и роняя на них голову. Он потерялся в этом странном и доселе незнакомом ощущении тревоги и шока. Его била дрожь, а к горлу подкатывала тошнота, отчего он часто сглатывал обильно выделяющуюся слюну и рефлекторно отмахивался от чужих рук. – Шок… У него шок, – Хината не может понять, чей это голос, но он приятный и знакомый ему. От шевеления пальцев он чувствует лёгкое покалывание, затем его голову вскидывают и на лоб ложится чья-то ладонь. Мокрая и прохладная, зарывается в волосы и слегка оттягивает их. – Шоё, ты слышишь меня? – Кажется, ему на голову поливают ещё немного воды, отчего по шее проходят мурашки, и он открывает глаза, более ясно рассматривая лицо над собой. – Элис?.. – Голос странно звучит, будто приглушённый чем-то, но парень уже может различить голоса вокруг. – Сейчас скорая приедет, можно попросить нашатырь или что-то вроде этого, – Аарон говорит где-то позади, попутно перебирая влажные холодные рыжие волосы. – Не надо ничего, – Хината снова качает головой и тянется вперёд, обнимая Элис за талию и прижимаясь щекой к её животу. – Господи, Шоё, ты так нас напугал, – она садится рядом на лавочку и гладит его по голове, пока Аарон укрывает его своей курткой. – А что… Что со мной было? – Ты не реагировал ни на что, мы испугались и под шум тебя вывели, – девушка говорила спокойно, и её голос приводил Хинату в нормальное состояние. – Я в порядке… – После минуты в таком положении он садится ровно, уже придя в себя более-менее, и трёт глаза, в которых ещё мелькали непонятные белые вспышки. – Хочешь пить? – Килиан, что стоял всё это время в стороне, протягивает ему воду, и Шоё залпом выпивает чуть ли не половину, ощутив резко возникшую сухость во рту. – Где Тобио? Элис и Килиан безмолвно переглядываются, что не утаивается от глаз Хинаты. Он раздражённо, к удивлению для самого себя, фыркает. – Просто скажите, как есть. – Он сейчас в кабинете ректора, и, вроде, они собирались вызвать полицию… Хината закрывает глаза и роняет голову на ладони, чувствуя, как рвота стоит у него прямо в горле, но он снова усиленно сглатывает и держится. – Тот парень, он… Жив вообще?.. – Хината не надеется, судя по тому, что он видел, от его лица вообще живого места не осталось. – Конечно жив, ты чего! – Элис обнимает его сбоку и треплет за плечи. – Он сам встал. Он в сознании и даже что-то кричал Кагеяме в догонку… Не пугайся так. – Учитывая, что этот гандон сказал, он и не это заслужил, – Килиан фыркнул, но сразу смолк под строгим взглядом девушки. – Шоё, если ты в порядке, можем вернуться, а то заболеешь, – Аарон ещё немного массирует его шею и убирает руку. – Если я встану, меня вырвет, – Хината слегка отстраняется от Элис, снова наклоняясь вперёд и борясь с тошнотой. Его мутило от каждого воспоминания о разбитом лице парня, но ещё и от его слов, которые просто врезались под кожу и казались такими мерзкими и громкими, будто их слышал весь универ. – Посиди, только куртку надень. Мы подождём. Они сидели молча до самого приезда скорой. Услышав вой сирены, Хината поднялся первым и пошёл к парадному входу, откуда вышли преподаватели и блондин с опухшим лицом и ватой на нём. Он бросил в сторону Шоё и ребят всего один взгляд, который не выражал ничего, кроме боли. Опухшие веки даже не позволяли увидеть его белки, краснота которых совсем немного проглядывала. – Какой же пиздец… – Шоё через силу выдыхает и направляется в здание вместе с ребятами, которые беспокойно его оглядывали. Хината совсем не разделял их переживаний, волнуясь только за Кагеяму. Он и представить боялся, что будет, если преподавательский состав действительно привлечёт полицию, хотя, по сути, они и так обязаны это сделать. Они ожидали вчетвером в коридоре. Гнетущее молчание только сильнее просверливало в Хинате дыру страха за его парня, он хотел ему помочь хоть как-то. Поругать его, естественно, тоже было нужно, но… Шоё понимал, почему тот сорвался. И он не винил его за это. Лишь хотел его попросить не реагировать более так остро. И, если придётся, он будет сам говорить с ректором обо всей этой ситуации. – Сколько уже прошло? – Хината меряет шагами пространство от кабинета до стены уже в сотый раз, одёргивая нервно руки. – Сорок минут. Спокойно, Шоё, не убьют же они его там, – утешение так себе, но Аарон прав. Переживаний сейчас только не хватает. – Что вообще произошло?.. Я была в аудитории, вышла уже под крики… Ничего не поняла, – Элис беспокойно смотрит на Шоё, но тот ничего не говорит. – Просто этот ущербный не вовремя раскрыл рот, вот и получил, – Килиан сжимал и разжимал в руках свой мобильный, уже отойдя от этой ситуации. Он не отрывал взгляда от Шоё и понимал, что нужно извиниться, ведь он, по сути, был тоже в этом замешан. Телефон в кармане Хинаты вибрирует, и он сразу достаёт его, надеясь, что там что-то от Тобио, но нет. Какое-то странное смс с незнакомого номера. Шоё даже застывает, на секунду забыв, что происходящее вокруг гораздо важнее этого сообщения, но оно цепляет его. Это не английский и не японский языки, а зашифрованный код. Хината пялится в экран, смутно вспоминая, что это за шифр. Ощущение, что это что-то из программирования, потому что кажется ему знакомым. Он почти заинтересованно разглядывает символы, как дверь кабинета открывается. Шоё сразу прячет телефон и смотрит на него. Сразу замечает чёткую отметину на лице – видимо, Тобио всё-таки тоже нехило прилетело. Они смотрят друг на друга в ожидании, но по-разному: с одной стороны смотрят виновато, с другой – выжидающе. Хината сглатывает и делает первый нерешительный шаг, замечает перебинтованную расслабленную ладонь, видит, как ему шагают навстречу, а затем не сдерживается и подбегает, кидаясь на шею Кагеямы и жмурясь до боли от облегчения и всё ещё небольшой тянущей изнутри тревоги. – Что они решили? – Хината чувствует одну руку на своей спине, которая приносит ему небольшую, но уверенность. – Они не привлекут полицию. – Ох… Хорошо. Это хорошо, – рыжий улыбается и отстраняется, положив руки на скулы напротив, но, заметив всё ещё виноватый и потерянный взгляд, настораживается. – Что такое? – Они не вызвали полицию при одном условии. – Каком? – Я отчислюсь по собственному.

***

Хината всё больше думал, что с ним что-то случилось. Теперь он каждодневно испытывал чувство тревоги и беспокойства, иногда ловя тремор без видимой на то причины. Но причина была одна – Кагеяма. Спустя день он разобрался с документами и действительно написал заявление на отчисление. Они почти не разговаривали друг с другом. Но каждый вечер и каждую ночь были вдвоём, безмолвно находясь рядом. Это было то, что успокаивало обоих. Пока Хината прижимался к Тобио, завёрнутый в плед, пока он сопел ему в подмышку, ворочаясь в беспокойном и неглубоком сне, Тобио было спокойно. Он разнёс оставшиеся наркотики и более не связывался с диллером, закончив это. А Шоё боялся сказать ему о своём состоянии. Он начал понимать, что внутри что-то надорвалось в тот день, что-то перемкнуло в его мозгу. Он всё больше мог уходить в себя как-то неосознанно, пропуская на парах почти всё мимо ушей, даже толком не замечая, о чём он думает. Возможно, он ни о чём не думал. Будто сознание устало работать и мыслить, перезагружая всю систему заново, устанавливая новую операционную систему. На него накатывала апатия ко всему, ему не хотелось ни с кем разговаривать. Это не была грусть или боль. Это было ожидание. Будто Хината чувствовал, что сейчас что-то произойдёт, что коснётся и его тоже. Ему не давал покоя чёртов шифр, что всё ещё был в его сообщениях неразгаданным. Кагеяме он снова ничего не сказал, боясь вовлечь его в новое дерьмо. Почему-то Хината думал, что лучше не трогать это. Лучше не знать, что там написано и от кого. Хотя раньше он бы первым делом попытался разгадать это послание. А сейчас он начал бояться. Но руки так предательски чесались, да и вдруг это всего лишь чей-то прикол с курса? Решив для себя, что никакие мафиози или бандиты не стали бы заниматься такой херотой, Хината свободным вечером, пока Тобио был занят работой с переводами, засел за компьютер. Пролистав базу известных ему шифров, он нашёл то, что подходило больше всего. Шифрование публичным ключом. Они не проходили этого в университете, но Хината интересовался этой темой ещё в школе. Это был один из популярных кодов, но разобраться в нём было не так просто, если вы не сталкивались ранее с языками программирования. Самый простенький шифр Цезаря с этим не был сравним, и Хината даже увлёкся этим занятием, заставляя свои мозги шевелиться. Хоть он и не особо шарил в криптографии, пару часов ему хватило, чтобы разобраться. Принцип оказался не таким запутанным, как Шоё думал: отдельным скрытым сообщением ему послали ключ для дешифрования текста, который исчез после прочтения. Система была надёжная, и это только усиливало предчувствие Шоё о том, что это должен был увидеть именно он и никто иной. И это было важно, раз сообщение так скрывалось. Когда перед Хинатой оказался уже понятный текст на английском языке, первой эмоцией была некая радость от того, что он справился с этой задачей, а после прочтения он впал в ступор. Эмоции менялись одна за другой: страх, ярость, обида, тревога и долг выбивали из него все силы разом, но он сразу же решил для себя, что Тобио об этом не скажет ничего. Потому что сейчас он видел одно решение для себя – сделать так, чтобы Кагеяма больше ни во что не влипал. Даже если придётся влипнуть самому Хинате. «Четверг. Девять часов вечера. Последняя остановка на сорок четвёртом маршруте. Буду ждать тебя одного. Шуджи.»