Follow you

Открой глаза, и ты увидишь, Здесь лишь ты и я. Imagine Dragons – Only.

Хината хотел бы сейчас бежать как можно дальше. Хотел бы закричать из последних сил, что у него ещё остались. Кричал бы до тех пор, пока голос не сорвётся, и он будет способен выдавливать из себя только хрип, прерывающийся на протяжные тяжёлые вздохи. Он просто хотел не быть здесь. Но он был не способен даже двинуть и мизинцем на своей руке, чувствуя холод дула пистолета на разгорячённом от накала лбу. Он лишь водит глазами в надежде, что ему поможет это. И в этом он действительно находит своё успокоение, натыкаясь на лицо любимого человека. Всё те же бледные губы, острый нос, немного отросшая чёлка. Всё такое до боли родное, вот только глаза… Мёртвые. И вдруг стальные наручники, сдерживающие его по ногам и рукам, спадают куда-то вниз. Шоё не слышит, как они ударяются о поверхность пола, не замечает, как резко меняется комната вокруг него. Его тянет вниз, словно в водоворот, но он упорно продолжает тянуть руку к Тобио. Мимо проносятся капли крови, ножи, чьи-то искривлённые в усмешках и оскалах лица, но карие глаза игнорируют всё. Всё, кроме ледяной руки, запястье которой оказалось наконец в ладони Хинаты. Парень сжимает пальцы, буквально вдавливая их в точку пульса. Ногти впиваются в уже безжизненное тело, пока губы сжимаются от неконтролируемой дрожи. – Тобио… – Он открывает рот, но совсем не слышит себя, будто всю жизнь он был немой. – Тобио… – Настолько тихо, что едва различимый шёпот утопает в окружении. Шоё поднимает голову и оглядывается. Его ослепляет яркий свет, горячий, обжигающий глазницы. Парень жмурится и отворачивается, цепляясь взглядом за толпу людей позади. Они едва ли хоть чем-то отличались друг от друга, словно массовка дешёвого кинофильма, стояли и наблюдали. Все поголовно в чёрном. Взгляд метнулся обратно, и теперь Хината понимает, где он. Перед ним лежит раскрытый гроб, а в нём… – Тобио! – Голос прорывается так внезапно, что закладывает уши. – Тобио, вставай! Проснись! – Он трясет его руку, не находя никакого отклика. – Тобио! Внезапно где-то над головой Хината слышит раскат грома, что так резко режет его уши, заставляя вздрогнуть и вцепиться в холодное тело ещё сильнее, будто сейчас оно пропадёт. Парень не видит, но чувствует, как небо вдоль рассекает длинная ломанная нить молнии, вспыхивая ослепительно белым светом один раз, и сразу гаснет. Затем ещё раз и ещё раз – гром и молния. В чётком ритме это повторялось до тех пор, пока Шоё не осознал, что гроза вторит биению его сердца, словно всё вокруг, всё окружение и есть он сам. А внутри него что-то надломилось, погибло вместе с Кагеямой. – Тобио! – Шоё, я тут, – его вдруг окутывает тепло чужого тела, а свет вокруг меркнет также быстро, как и появился. – Не кричи. Я с тобой, – Хината дёргается и просыпается от голоса, что сейчас читал уже заученную за прошедшие часы мантру. – Тобио? – Парень вертит головой и наконец находит его лицо, облизывая сухие губы. – Что?.. – Тебе просто приснился кошмар, – Кагеяма вытирает его щёки и целует в нос. – Мне приснилось?.. – Угу. Ты уснул. Рыжий хлопает глазами и поворачивает голову, вспоминая, что последние часы лежал на постели Кагеямы. Видимо, стресс всё-таки сильно сказался на его организме, ибо он совсем не мог вспомнить, в какой момент начал засыпать. Но сейчас он только рад, что проснулся. Хотя и сама реальность сейчас была ненамного лучше того, что привиделось ему во время сна. – Ты как? – Кагема гладит его волосы, участливо склоняя голову. – Что ты делал? – Шоё цепляется взглядом за разбросанные по комнате вещи, раскрытый и наполовину пустой шкаф. В последнюю очередь замечает большую спортивную сумку, в которой, видимо, что-то было сложено. Тобио лишь слегка приподнимает уголок губ, но в этой едва заметной чужому глазу улыбке он несёт самое ценное, что у него есть. И всё для Хинаты. – Поспи ещё, утром поговорим, – парень почти удерживает рыжего за щёки, не давая разрывать зрительный контакт, приложившись своим лбом к его. – Тобио, скажи сейчас. – Тебе надо отдохнуть. – Что ты собрался делать? – Хината хмурится и выпутывается из его рук, оглядывая комнату вновь. – Ты собрался уехать?.. – Даже если бы Шоё хотел, он бы не смог скрыть терпкую нотку страха, проскочившую вдруг в его голосе. – Да, – Кагеяма выдыхает, прекрасно понимая, что спорить с парнем бесполезно. – Но… Но я… Как же я? – В комнате царил лишь тусклый желтоватый омут светильника, но это не мешало Тобио рассмотреть быстро сменяющие друг друга эмоции на лице Шоё. – Ты… Что ж… Я помогу тебе быстро собрать вещи для перелёта. – Что? Кагеяма… – Это. Не. Обсуждается. – Ещё как обсуждается! – Хината резко дёргает рукой, а затем шипит и сжимается из-за острой боли, пронзившей его плечо – его всё же слишком сильно скрутили. – Ты не можешь… – Шоё, я обещал, что ты не умрёшь, и я сделаю так… – Я не хочу жить, если ты будешь здесь! – Парень вцепляется в запястья Кагеямы так неожиданно, что тот замолк, не решаясь перебить. – Ты полетишь со мной в Японию! Потому что я так сказал, и так и будет! – Хина… – Делай эту чёртову визу, получай гражданство и вообще, что угодно делай, но я никуда без тебя не улечу, чёрта с два! Хоть мне ещё три пистолета к голове приставят! – Хина, я уже две недели как заказал визу. Шоё продолжает было что-то быстро бормотать, но потом мотает головой и смотрит на Тобио с нескрываемым недоверием в глазах. Слегка прищуривается, закусывая нижнюю губу, словно насквозь Кагеяму хочет просмотреть, как рентген, даже не дышит будто совсем. Кагеяма фыркает и зеркально склоняет голову набок, повторяя его лисий прищур. – Что ты пытаешься высмотреть? Я не вру. – Почему не говорил? – Я хотел сделать сюрприз. Мы же собирались весной к твоим родителям, помнишь? Ты сам предложил, ну и… Я планировал. Теперь Шоё чувствует совсем маленький, почти невесомый укол стыда, опуская голову и скрывая улыбку. Кагеяма помнил об этом глупом предложении. Рассматривал его и всерьёз готовился, хоть у них и не было временами всё гладко, столько всего наваливалось, но он не оставил это. И в который раз Хината понимает, почему он любит его. Потому что Тобио не надо даже и рта своего раскрывать, чтобы донести до сердца парня самые главные три слова. Он просто понимает его на том уровне, на котором существуют только они двое. – Хината, почему ты плачешь? – Кагеяма склоняется к нему и рассматривает покрасневшие глаза, которые и не думали сейчас утаивать от него то, что скрывалось от всех под надоевшей уже самому Шоё маской. Перед этим человеком он был готов её не только снять, но и разбить вдребезги раз и навсегда. – Потому что ты грёбанный придурок, Кагеяма, – Шоё несильно ударяет его в грудь кулаком и усмехается. – Я тоже тебя… – Тобио не нужно договаривать, потому что они оба знают об этом «тоже», окончание которого растворяется в самых нужных объятиях. – Я не улечу без тебя, – Шоё бубнит ему в шею, впивая пальцы в кожу спину через ткань футболки. – Что хочешь делай, не улечу. – И что нам делать? – Шуджи говорил, чтобы мы уезжали… – А вот об этом поподробней. После достаточно бурного обсуждения встречи Хинаты с Шуджи, которое чуть не привело ребят к ссоре, Кагеяма немного успокоился. Внешне. Внутри он с каждым мгновением всё больше хотел раскрасить поярче физиономию своего придурошного отца, а ещё был зол на Шоё. Хотел бы быть злым, но получалось с трудом, потому что он не мог винить его до конца. Хината ведь поступил точно также, как он сам в недалёком прошлом – решил разобраться с возникшей проблемой самостоятельно, чтобы Тобио лишний раз не волновался. Его мотивы были понятны брюнету как никому другому, ведь он сам мог бы горы свернуть, лишь бы не доставлять лишних неудобств окружающим лишь своим существованием. Парни разговаривали всё оставшееся время до утра. Кагеяма вдруг очень ясно осознал, какая большая на нём ответственность за жизнь другого человека. Он подмечал в мимике Хинаты совсем лёгкие признаки тревожности и стресса, но даже такие мельчайшие детали заставляли его волноваться. И становиться ещё сильнее. Искать выход из всего этого. Между собой они условились, что теперь ничего не будут утаивать – горький опыт научил, что скрытие ради блага ни к чему хорошему в итоге не приводит. Когда уже Шоё едва мог связать два слова без прерывания на зевоту, Кагеяма почти что силой заставил его лечь спать обратно. Но только при условии, что брюнет будет лежать рядом и пусть только попробует встать хоть в туалет – Хината в жизни больше спать не ляжет, как он сам сказал. Тобио оставалось лишь повиноваться и смиренно ждать минуты, когда его парень отдохнёт. Вслед за ответственностью брюнет чувствовал почти такую же по силе ненависть. Ненависть к себе, к отцу, просто к жизни и судьбе, которая словно и не собирается давать им послабление. Эта злоба и обида могли бы стать всепоглощающими, если бы не то, что он чувствовал помимо. Это светлое, очень тёплое, невесомое и слегка щекочущее его нутро нечто внутри. Кагеяма обнимает спящего Шоё ещё сильнее, прижимая к своей груди и окутывая полностью собой, но не напирая так, чтобы тот проснулся, и теперь точно может сказать, что такое счастье. Его личное счастье, только для него одного, ради которого он может отдать всё, что имеет, и даже больше. Он бы подарил ему целую Вселенную только ради одной улыбки. И где-то в глубине души он знал, что Хината и видит в нём самом эту Вселенную.

***

Элис не находила себе место всё утро после неожиданного сообщения Хинаты. Она даже на паре не смогла сидеть, потому теперь устроилась на подоконнике в конце коридора второго этажа, лениво болтая ногами скорее для того, чтобы как-то занять свою голову. Он уезжает. Переводится. С чего бы вдруг? Ещё и сообщил об этом вот так вот, что совсем на него не похоже… Нет, конечно, Шоё отлично подходят такие слова для описания, как «взбалмошный» и «сумасбродный», но это обычно не касалось таких серьёзных дел. Хотя, вспомнить только его неожиданный прилёт из Японии в штаты, когда он вместо положенных двух недель пробыл там от силы четыре дня. Что ж, даже если он действительно принял такое решение, Элис уверена, что заслуживает знать правду. – Эй, да на тебе лица нет, сестрёнка, – девушка от неожиданности вздрагивает, потому что ни скрип старой двери аудитории, ни тихое эхо шагов, разносящееся волнами по коридору, не смогли вывести её из глубокой задумчивости. – С чего бы мне радоваться? – Аарон тот человек, перед которым не надо играть роль. Тот, кто принимает без всяких ухищрений и знает вдоль и поперёк её настоящую. – Мы ещё не разговаривали с ним, хэй, – парень тянет руку и гладит сестру по голове, на что она лишь фыркает и отворачивается. – Не надо меня успокаивать. Я взрослый человек, я могу сама справиться… – Да-да-да, я не сомневаюсь, что можешь. Но тебе ведь не нужно проходить через всё одной. Он и мой друг тоже, не забывай, – он обнимает её нарочито сильно, смеясь от тихого рычания где-то в области своей груди. – Не сюсюкайся со мной, – Элис сама не понимает, почему именно сейчас эта забота словно не к месту. Словно совсем не это должно сейчас происходить. – Замолчи, ведьма, – Аарон слегка отстранился и поцеловал её в лоб, оглаживая напряжённые плечи. – Если с таким угрюмым лицом встретишь сейчас Шоё, ничего хорошего не выйдет. – Я не хочу скрывать от него то, что я расстроена… – Элис. Научись отпускать, – он смотрит своей сестре прямо в глаза, пока та растерянно отводит взгляд. – Ты не сможешь держать всех подле себя постоянно. – Но… Он просто… Так неожиданно, – её носик краснеет, и она кусает губу, чтобы не заплакать. – Так бывает, поверь. Просто… Наслаждайся тем, что есть сейчас, не удерживая тех, чей путь расходится с твоим. Да и тем более, я никогда не поверю, что Хината просто возьмёт и исчезнет. Он будет везде и повсюду. – Угу. Это же Шоё, – Элис усмехается, немного расслабившись от слов брата, и вернула к нему взгляд. – Если ты когда-нибудь уйдёшь, я тебя не прощу. – Пф, вот ещё, мечтай. Я максимум тебя из квартиры выгоню. – Мерзавец! – Девушка уже от души отвешивает ему шутливый пендель и смотрит куда-то за спину брата. Аарон замечает застывшие глаза сестры и оборачивается. Хината выглядел почти так же, как и всегда. Почти. За исключением яркой отметины на его щеке, что наверняка ещё болела при нажатии на неё. Заметив на себе две пары изучающих глаз, Шоё немного наклонил голову вперёд и прикрыл глаза, слабо улыбаясь, будто этим жестом показал, что его раскусили. Рыжий сам пошёл к друзьям, видя их ступор и недопонимание во взглядах, брошенных теперь на аттестат в его руках. Он знал, что сейчас будет тяжело, но больше тянуть было нельзя. Выдохнув по пути к ребятам весь воздух из своих лёгких и набрав его вновь, словно очищая разум от ненужных мельтешащих мыслей, Хината старался говорить легко о сложных вещах. Ведь так было нужно. Но никто не говорил, что будет действительно просто. – Привет, – всё те же ямочки на щеках, как и в первый день их встречи. Он будто совсем не поменялся, но в то же время сильно вырос внутри себя. – Так, ты правда уходишь? – Элис не пытается скрыть подавленности в своём голосе, и это совсем не являлось способом заставить Хинату передумать. Ей на самом деле стало больно от осознания своих же слов. – Угу… Простите, что не сказал ничего раньше. Это спонтанное решение, – парень тянет себя за кончик короткой пряди у лица, видя покрасневшие глаза подруги. – Шоё, ты… Ты в норме? – Вопрос Аарона прозвучал немного вырванным из контекста, и в первые секунды Хината не мог понять, о чём конкретно его спрашивают. Но после до него дошло, и он погладил себя по щеке с отметиной. – Нет, – он не будет им врать. Это не те люди, которых он может позволить себе обманывать. Только не сейчас. – Я не совсем в норме, но… Я буду. Обещаю, – и это тоже правда. – Кто это сделал? – Элис кладёт свою руку поверх тыльной стороны ладони рыжего, разглядывая эмоции на его лице. – Это же не он?.. – Конечно нет! – Хината тряхнул головой, сбивая с себя неожиданно наплывшую обиду за такие слова. – Это не Тобио. Он бы никогда так не сделал. – Почему ты уезжаешь? И… Это навсегда? – Я не знаю, насколько, но… Другого выбора у меня сейчас нет. – Выбор есть всегда. Разве нет? – Аарон улыбается одним уголком губ. – Да. И я сделал свой выбор уже давно, – Шоё обнимает их двоих разом, жмурясь почти до боли в закрытых глазах. – Я выбрал следовать за Кагеямой до конца.

***

Кагеяма обматерил за время отсутствия Хинаты всё, что только мог. Он не чувствовал усталости и эффекта от наркотиков только из-за своей ярости. Она питала его изнутри, давая силы двигаться дальше. Когда чемодан с одеждой был полностью упакован, ноутбук и какая-то нужная мелочь собраны в сумку, он сидел в ожидании, сложив руки в замок. Было ли ему страшно? За себя – ничуть. Как-то так сложилось, что его не пугало ничего в свою сторону. Он слишком многое пережил за свои не такие уж большие годы, что даже страх смерти казался ему лишь мелким камушком, застрявшим в подошве любимых кроссовок. Поэтому все переживания были направлены в сторону единственного, что его ещё держало здесь – Хинаты. Звонок телефона выводит Тобио из задумчивого состояния неподвижной статуи, но он всё равно медленно и нехотя отвечает на входящий вызов с незнакомого номера. – Нора, это вы? – Да, привет. Я стою у подъезда. – Секунду. Кагеяма подскакивает и меньше, чем за минуту, спускается к двери подъезда, чтобы открыть её девушке. Ему хотелось разобраться с этим как можно скорее, потому что отрывать от себя нечто настолько ценное было невыносимо. – Кагеяма? – Весь её внешний вид располагал к себе сразу: средний рост, светлые натуральные волосы, собранные в два немного нелепых пучка на макушке, большие зелёные глаза. Взгляд к себе приковывала чёрная татуировка в виде змеи, оплетающая шею и спускающаяся вниз под рубашку. Тобио зачем-то на секунду представил такое тату на теле Хинаты, слегка мотнув в сторону головой, отбрасывая эту глупость. – Да. Проходите, – он пропускает её в дом, ведя до квартиры. – Можно на «ты»? Я, вроде, не такая старая, – она издаёт смешок, и Тобио отчего-то становится немного легче. Он кивает ей в знак согласия, подмечая, что она кажется ему хорошей. – Так, ты покупаешь в подарок, или для себя? – Парень закрывает дверь и проводит её в свою спальню, по которой сразу было видно, что хозяин готовится к отъезду. – Себе. Хочется уже на чём-то более серьёзном играть, но финансы пока не позволяют приобрести брендовый инструмент, – Нора обводит беглым взглядом комнату, и её глаза раскрываются ещё шире, когда замечают висящую на стене гитару Тобио. – Она прекрасна! – Кагеяма почти ревнует свою малышку, но от него не укрывается, с какой осторожностью и нежностью девушка обводит тонкими пальцами чёрный лакированный корпус гитары. Такая любовь к инструментам есть далеко не у каждого любителя, она прививается чуть ли не годами и сопровождается часто упорным изучением музыкального дела. – Я попробую? – Конечно, – брюнет опускается на кровать и смотрит на то, как цепкие пальцы обхватывают гриф, как натягивается ремень, перекинутый через чужие плечи. Ему вроде и больно от того, что он вот-вот расстанется с любовью своей юности, но в тоже время он понимает, что за такую сумму гитару не купят просто ради нескольких дней игры от скуки. – Она в идеальном состоянии… Полторы тысячи даже мало для неё, – Нора начинает перебирать струны в знакомой Кагеяме последовательности безошибочно, хоть и немного на свой манер. – Я покупал её за две несколько лет назад. Девушка улыбается, и Тобио видит в ней то, что не мог видеть со стороны, когда играл сам – эта та самая страсть, которая вспыхивает у людей, отдающим себя без остатка любимому делу. Он не знал, кем она работает, какое у неё прошлое, но ему было достаточно того, что он слышал. И ему это правда нравилось. Но не настолько, как собственная игра. – Я беру её… Она замечательная, – Нора снимает ремень и укладывает гитару в протянутый Кагеямой чехол, куда они вместе складывают медиаторы, усилитель и прочие принадлежности. Тобио не заметил, как они разговорились. Тем для беседы с незнакомым человеком почти не было, но существовала одна, на которую оба могли говорить бесконечно – музыка. Парень с лёгким прищуром слушал про любимые группы Норы, иногда вставляя пару слов. И тут он как-то резко осознал, что чувствует себя так легко, насколько это вообще возможно. Он ведёт непринуждённую беседу с новой знакомой и подмечает, что это совсем не против собственной воли, как было бы ещё полгода назад. Ему по-настоящему захотелось вернуться в то время и дать самому себе пощёчину за то, что так долго убивал себя. Медленно, болезненно и наверняка убил бы полностью, если бы не… – Я вернулся. Нора замолкает и поворачивает голову в сторону коридора, где напротив кухни встал Хината, смотря на неё таким же удивлённым взглядом в ответ, как и сама девушка. И Тобио ничуть не понравился беглый взгляд, брошенный рыжим в сторону собранной в дорогу гитары, прислонённой к стене кухни рядом с Норой. – Привет? – Девушка первая собралась с мыслями и доброжелательно улыбнулась. – Привет… А… Ты кто? – Это Нора. Она… покупает мою гитару. Кагеяма ждал всего, чего угодно – от бесконечно сыплющихся друг за другом вопросов до криков. Но он никак не ожидал, что Шоё мигом окажется рядом с ними, схватит гитару двумя руками и убежит в спальню, запираясь с инструментом изнутри. Нора, равно как и Тобио, даже шелохнуться не успела, в немом шоке смотря на рядом сидящего парня. – Он… – Подожди пару минут, – Тобио поднимается и идёт к своей комнате, пробуя открыть дверь, но, как и ожидалось, это не выходит. Он испускает тяжёлый вздох и прислоняется лбом к стене, говоря в дверь. – Шоё, что за детский сад? – Это ты устроил детский сад! – Голос звучит из-за двери приглушённо, но очень обиженно и недовольно. Вот ведь ребёнок. – Это обдуманное решение. Прекращай этот цирк и выходи. – Мы только ночью договорились, что всё будем решать вместе! – Решать вместе серьёзные проблемы. А это сюда не входит… – По-твоему, продажа такой ценной для тебя вещи – это не важно? – Это моя вещь, и я могу распоряжаться ей, как хочу! – Тобио постепенно закипал, и ему было даже всё равно, что помимо них в квартире есть ещё один человек. – Нифига! Какого хрена вообще?! Эта вещь мне тоже очень дорога! – Нам нужны деньги, Шоё! – Я бы попросил у родителей! – Не надо сюда никого впутывать, если я могу достать деньги сам! – Но не таким способом! Я знаю, знаю, чёрт побери, что значит для тебя эта гитара! Это не просто вещь, она часть нашей маленькой семьи, и ты не можешь взять и избавиться от неё! – Кагеяма закусил губу, потому что да, так оно и есть. – Это ведь единственное, что когда-то дарило тебе положительные эмоции, когда ты был один. – Но теперь это не так! Да, она бесконечно дорога мне, но нет в мире ничего более значимого, чем ты! Если мне нужно сделать такой выбор, чтобы уберечь тебя, я без колебаний его сделаю! Открой уже чёртову дверь! – Тобио ударяет ногой в дверь, не слыша ничего в ответ. – Хината Шоё! Замок тихо щёлкает, пропуская рыжую макушку наружу. Шоё выстреливает карими омутами в Тобио всего на долю секунды, а затем топает на кухню, прижимая музыкальный инструмент к себе. Нора смотрит на него, стараясь делать вид, что её нисколько не задел этот разговор, и вообще она ничего не слышала. – Сколько ты играешь? – А… Три года, – девушка отвечала, словно была на допросе, но в то же время её немного забавлял этот маленький рыжий парнишка, что стал таким серьёзным в один миг. – И хорошо ты играешь? – Ну, неплохо, да… – Если ты забросишь музыку или каким-то образом испортишь эту гитару… Я найду тебя и… – Шоё! – Тобио успевает вовремя закрыть ему рот ладонью, чувствуя, как напряглось его тело, на что Нора лишь тихо хохочет. – Я торжественно клянусь, что буду хранить её до конца своих дней как самое ценное сокровище! И даже в руки никому не дам, – для убедительности она даже приложила правую руку к сердцу. – Обещаешь? – Хината всё же с долей недоверия смотрит на неё. – Обещаю. – Она нам очень дорога, – рыжий гладит гриф гитары через чехол, а затем протягивает девушке и отворачивается. – Иди, пока я не передумал. Отдав Кагеяме нужную сумму, Нора собралась и умчалась домой, явно испугавшись, что инструмент и вправду могут отобрать в последний момент. Хината наблюдал в окно, как девушка постепенно удалялась и в итоге скрылась за домами. Он всё смотрел в ту точку, где она исчезла, как сильные руки обняли его сзади, а на щеке оставили мягкий горячий поцелуй и уткнулись носом в шею. – Я не думал, что ты так сильно расстроишься… – Я тоже, – Шоё положил свои руки поверх чужих и повернул лицо к Тобио, встречаясь взглядами. – Я ведь гитару всего лишь продал, а не свою любовь к музыке. Куплю другую. – Я сам тебе куплю. – Ты не разбираешься в них, – Кагеяма усмехается от уже напускной серьёзности Хинаты. – Именно. Куплю самую неудобную для тебя, и ты будешь мучиться до конца своих дней. – Ууу, какая ты злючка, – брюнет шепчет ему в ухо, слегка касаясь ушной раковины губами. – Ещё бы я не злился, ты… – Хината прерывается на неожиданный полу-стон, полу-вскрик, когда его резко разворачивают и усаживают на подоконник, устраиваясь между бёдер, разведённых в стороны чужими руками. – Нельзя! – Что же мне нельзя? – Брюнет почти мурлычет, оглаживая руками ляжки Шоё, не сводя с него прищуренных глаз. – Это нельзя! – Хината легонько шлёпает его по рукам своими ладонями, морща нос. – Козёл, ты манипулируешь мной! Никакие ласки тебе не помогут! – О каких манипуляциях речь? Я просто люблю тебя трогать, – Тобио только раззадоривается от жалких попыток возмутиться и наклоняется, оставляя влажных поцелуй на тонкой ключице Шоё, чувствуя, как его тело становится податливым. – Ты скотина! Я обижен… – Шоё старается, правда старается не выходить из роли обиженного до глубины души человека, но, когда этот язык так умело терзает его шею, думать очень сложно. – Будешь также обижен, если я доведу тебя до оргазма прямо на этом подоконнике? – Шёпот Тобио только сильнее разгоняет кровь по телу Шоё, заставляя того покрыться мурашками, и даже без его ответа всё было очевидно. – Может, чуть меньше. – А если два раза? – О боже, это невыносимо! Делай уже, что хочешь со мной! Тобио не может сдержать смеха, чувствуя, как у него застыли слёзы в глазах. Он вдруг обнимает Хинату и целует его в рыжую макушку. – Сейчас не до этого. Надо собрать твои вещи и уезжать. – Ну ты говна кусок! Я же почти возбудился… – Моё упущение, прости, – Тобио целомудренно целует его, успокаивая бушующее сердце в чужой груди, а после отстраняется. – Куда мы поедем? – Хината спрыгивает с подоконника и вопросительно смотрит. – Точно не знаю, но… Завтра мы уже должны быть в Миссури. Шоё улыбается ему и берёт за руку, оглаживая ладонь. Это всё звучит как один сплошной бред, похожий на тот, что происходит в клишированных фильмах для подростков – двое влюблённых бегут от чего-то в неизвестность, оставляя позади почти всё, что у них есть. Но Хината вовсе и не был против почувствовать себя в одном из таких фильмов главным героем. Ведь обычно у таких сюжетов хорошая концовка, не так ли?

***

Начало марта. Центр города Линкольн. За окном машины уже достаточно темно, хотя на часах было около девяти вечера. Кагеяма не мог разглядеть точно цифры на панели приборов с заднего сидения, так как на его плече ещё устроился Шоё, еле слышно сопевший на нём. Его было бы пора уже будить, но тревожить чужой сон до последнего брюнет решиться не мог. Он знал, что Шоё устал. Они оба сильно устали, но им ещё много нужно было преодолеть прежде, чем представится возможность хорошенько выспаться. – Повезло вам, конечно, что прогноз изменился. Утром обещали грозу, – пожилой мужчина, что согласился подвезти их до административного центра Небраски, перебил низким голосом тихую мелодию из радиоприёмника, заставляя Тобио обратить на себя внимание. – Что с грозой, что без, дорога одна и та же, – брюнет жмёт плечами, не находя более, что ещё сказать в ответ. Что-что, а разговоры о погоде – это было последнее, что его интересовало. – Где вам тормознуть? – Водитель смотрит через зеркало заднего вида на то, как Тобио гладит рыжие пряди, аккуратно будя их обладателя. – Пару километров по прямой, – Тобио сверяется с экраном мобильного, где у него было открыто приложение сервиса каршеринга, а затем тыкает Шоё в кончик носа, отчего тот раскрывает сонные глаза. – Просыпайся. – Мы приехали?.. – Парень широко зевает и садится ровно, хрустя затёкшей шеей и смотря в окно. – Немного осталось. Спасибо вам ещё раз, вам точно не нужны деньги? – Да ладно вам, мне всё равно было по дороге. Тем более, смотрю на вас, и вспоминаю молодость, а уж какие там лишние деньги! – Угу, в этом вы правы, – Тобио фыркает себе под нос и переплетает пальцы с Хинатой незаметно для чужого взора. План был предельно прост: поймать машину, водитель которой согласился бы довезти их до края штата, а там уже пользоваться услугами каршеринга, время от времени прибегая к автостопу. Единственный нюанс во всём этом – у Шоё прав не было, а Кагеяма не водил с тех пор, как скончалась его мама. Каждый раз за рулём её машины он впадал в оцепенение, из которого выходил медленно, как из страшного кошмара. Но другие варианты они не рассматривали, так как такой прелести, как время, у них попросту не было. – Остановите здесь, – Тобио поймал взглядом стоянку машин рядом с супермаркетом. – Удачи вам, молодые люди, – мужчина помог достать им их вещи из багажника, обведя взглядом по очереди каждого из парней. – Спасибо. Всего хорошего, – Хината расплылся в улыбке, на какую только был способен после не совсем удобного сна, взял свой чемодан и потопал к маркету, ведомый Кагеямой за свободную руку. В круглосуточном магазине было теплее, чем на улице, и оттого Шоё ещё больше потянуло в сон, который после почти бессонной ночи казался самым сладким удовольствием. Он почти как плюшевая игрушка ходил за Тобио под тихую незатейливую мелодию в супермаркете, наблюдая, как его парень собирает чуть ли не всю полку с энергетиками. – Куда столько? – Подавив зевок, поинтересовался Шоё. – Я не думаю, что у нас есть много времени для остановок, в которые мы можем выспаться. Точнее, я могу выспаться, – брюнет бросает в тележку воду и всевозможные упаковки чипсов и прочей ерунды, которую удобно есть в дороге. – Думаешь, они могут за нами увязаться? – Я более, чем уверен. Если даже Шуджи свалил в другую страну, нас им будет найти ещё проще, – Тобио проследил взглядом, как Шоё схватил несколько упаковок молока, и кивнул, идя к кассе. – Чувствую себя преступником, – Кагеяма сморщился от того, каким весёлым тоном сказал это его парень. – Что же за преступление ты совершил тогда, раз приходится скрываться? – Ну как же – украл твоё сердце, – он усмехается и собирает продукты в пакет. – Ой, придурок. На парковке они выбрали один из автомобилей каршеринговой компании Maven и загрузили в него вещи. Хината с облегчением сел на пассажирское сидение спереди, вытянув ноги и прикрыв глаза, чувствуя, как мышцы в его теле ныли от недостатка сна и переизбытка стресса. В голове сразу стало как-то пусто, под закрытыми веками не мельтешили никакие картинки, и он почти погрузился в сон. Вот только он не чувствовал ни включённого мотора, ни какого-либо движения слева от себя вообще, что его напрягло. Парень одним усилием воли разомкнул глаза и повернул голову к Тобио, который замер на водительском сидении, уставившись на руль. – Тебе нужна помощь? – Сон как рукой сняло, когда Шоё вспомнил, по какой причине брюнет не мог водить машину матери. – Это сложнее, чем я думал, – Кагеяма прикрыл глаза и облокотился о сидение, положив ладони на руль и сжав его несколько раз. – Ты никого не собьёшь, – Хината говорил осторожно, но твёрдо. – Я не буду спать и буду с тобой. Всё нормально, – он кладёт свою руку поверх холодной руки Тобио, потирая большим пальцем выпирающие костяшки. – Ладно, – парень резко выдыхает и отдаёт Шоё телефон с введённым маршрутом. – Если всё будет хорошо, через полтора часа сменим машину у Рок Порта. – Значит, сменим, – Хината улыбнулся, пробегаясь взглядом по экрану. – Миссури так близко, оказывается. – Мир вообще маленький, если смотреть на карты, – Тобио фыркнул, пытаясь успокоить себя, и завёл машину, сверяясь с панелью приборов. – У нас полный бак. Какая роскошь, – сейчас Хината понимал очень ясно, что Кагеяме нужна его поддержка и улыбка. Конечно, рыжий сам очень волновался, но он просто не мог не верить в него. – Так… Хорошо, – Тобио снимает машину с ручника, и она слегка отъезжает назад. Он не торопится двигаться с нового места, повернув напряжённое лицо к Хинате. – Что? – Шоё хлопает ресницами в непонимании. – Ремень. – Ох, как скажете, господин Кагеяма, – рыжий закатил глаза и пристегнулся, садясь поудобнее. У него теперь по всему телу бегали мурашки от предвкушения, ведь он ни разу ещё не видел Тобио за рулём. Ещё около минуты Кагеяма вспоминал, каково это – чувствовать дорогу. Он не испытывал при вождении особенно ярких эмоций, но ему и не было сложно управлять автомобилем. Парень легко в это втянулся на курсах, сдав экзамен без проблем. Но это было давно. Непривычно было сидеть за автоматом, когда ранее он ездил только на механике его мамы. Выезжая с парковки, Тобио словно погрузился под толщу воды, но при этом все его чувства обострились – ушло всё лишнее, мешавшее ему до этого. Он не чувствовал на себе проницательного взгляда Шоё, который был готов в любой момент схватиться за ручник, при этом всецело доверяя брюнету. Кожа на руле под мозолистыми пальцами начала ощущаться острее, стопы плавно давили на педали в нужной очерёдности, пока синие глаза, слегка сощурившись, смотрели прямо. Больше он не видел той жуткой картины перед взором, что мерещилась ему в кошмарах. Он видел лишь тёмный асфальт шоссе, подсвечиваемый двумя прожекторами фар, и тусклое свечение приборной панели. Плечи постепенно расслабились, спина мягко прислонилась к сидению, и с уходом напряжения во всём теле Кагеяма только сейчас осознал, что он смог преодолеть это. И сейчас казалось неимоверно глупым то, что он боялся лишь выдуманной собственным больным мозгом иллюзии. – Спасибо, – Кагеяма оглядывает сидящего рядом Хинату и расплывается в улыбке, возвращая взгляд к дороге. – А? – Глухой. Спасибо тебе. Я бы не смог, не будь у меня тебя, – с этими словами Тобио отпускает всё. Всё, что последнее время давило на него и отягощало, как неподъёмный груз, камнем висящий на его плечах. Он сбрасывает его и оставляет далеко в прошлом, куда возвращаться более не намерен. – Я ничего не сделал, – Хината опустил голову, понимая, что ему, чёрт возьми, слишком нравится эта картина: тёмный салон машины, где только они двое, Кагеяма, которому очень идёт сидеть за рулём, его крепкие руки, что теперь плавно поворачивают руль. Рыжий понимает, что не хочет, чтобы эта поездка кончалась. – Теперь можешь поспать. Разбужу тебя, когда приедем. – Ну уж нет. Я ни разу тут не был, – Шоё припадает к стеклу, пытаясь высмотреть хотя бы что-то из тех мест, мимо которых они проезжали. – За пределами Линкольна будут одни поля, да и в темноте даже такой зоркий воронёнок, как ты, ничего не увидит. – Зануда, – Хината всё же сдаётся и опускает сидение, укладываясь на нём.

***

Ясное мартовское небо Канзас-Сити радовало его жителей и туристов в этот день. Городской шум органично переплетался с разговорами людей в округе, а высотки в центре пробивали небесный свод своими силуэтами, не давая разгуливать уже тёплому ветру по улицам. В любом уголке района в такую погоду можно было встретить уличных музыкантов, которых к вечеру становилось всё больше, отчего город утопал в отголосках джаза, пришедшего сюда в начале тридцатых годов прошлого века. Десятки фотографов и любителей, страстно желающие запечатлеть каждую деталь архитектуры ар-деко, блуждали по окрестностям центра, ловя в объективы камер случайных прохожих. С приходом темноты город только более оживлялся, укрываясь ярким одеялом ночных огней. Каждое здание, каждый ресторан, отель – всё покрывается золотым свечением, за которым так охотятся человеческие взгляды. Температура всё же опускается к десяти градусам, но в этом городе уличная жизнь просто не даёт и шанса замёрзнуть ни одному прохожему. Поэтому даже часто мёрзнувший Хината сейчас гуляет по парку развлечений в одной свободной толстовке, разглядывая всё вокруг жадными глазами. Кагеяма бы посмеялся над ним, но ему самому было занимательно пробыть в этом городе хотя бы один день и впитать в себя все прелести джазовой музыки, льющейся, казалось, со всех сторон. – Ооо, смотри, какое огромное! – Шоё тянет его за рукав, второй рукой указывая на колесо обозрения, переливающееся разноцветными огнями. Кагеяма не знает, куда смотреть – на действительно впечатляющих размеров аттракцион или на рыжего парня рядом, что был сейчас самым настоящим ребёнком. – Ты никогда не катался? – Он не может сдержать улыбки, переплетая пальцы с чужими. – Только в детстве. Но мы не будем, у нас и так на счету меньше тысячи осталось, – Шоё сразу погрустнел, так как отказывать себе в чём-либо не привык, но уже смирился с этим. На его карманные они сняли номер в гостинице на этот день, и он был безумно рад просто сходить в душ и полежать в нормальной кровати. – Это не единственное колесо обозрения на планете. Мы покатаемся потом, – брюнет обнимает его сзади, устроив подбородок на пушистой макушке. – И сладкую вату мне купишь? – Ага. Килограмм, чтобы ты объелся и у тебя слиплась жопа. Хотя лучше бы рот, чтобы ты замолк на денёк, – Кагеяма смеётся от шуточного удара локтем в свой бок, лишь сильнее обнимая парня. – Тебе будет скучно, если я заткнусь, признай это. – Очень скучно. Они то и дело останавливались рядом с толпами людей, окружающих артистов. Было сложно себя пересилить и пойти дальше, чего стоило только Хинате оттянуть Кагеяму от гитаристов, играющих фанк-рок. Брюнет стоял бы и стоял ещё двое суток, пуская слюни на их игру и инструменты, если бы Шоё не оттащил его с замечаниями о том, что у них не так много времени изучить это место вдоль и поперёк. В какой-то момент Тобио не смог устоять и купил парню яблоко в карамели, чтобы тот перестал глазами голодной брошенной собаки смотреть на детей с кучей сладостей в руках. Ну и это было отличным предлогом посидеть на лавочке рядом с ещё одной музыкальной группой, отвлекаясь от довольного чавканья под ухом на малоизвестную песню. – Ты так смотришь на них, что я уже ревную, – облизав деревянную палочку и выкинув её в мусорку, выдал Шоё. – Они крутые, – Тобио практически плавился от этой атмосферы, не скрывая своего восхищения. – Ты бы хотел так? – Как? – Он повернулся к парню с вопросом в глазах. – Ну, выступать на публику. Ловить такие же восторженные взгляды и прочее. Кагеяма задумался. Он много раз на самом деле почти жалел о том, что его игру никто не слышал. Почти никто. Не потому, что был самодовольным или считал себя вторым Моцартом, нет. Ему казалось, что эту энергетику должен ощутить каждый. Момент, когда во рту пересыхает, пока тянешь одну ноту, когда пальцы в секунду становятся отдельны от тела и играют сами. Будто музыка сама ведёт тебя, а не ты создаёшь её. Тобио нравилось это видеть как и со стороны, так и ощущать самому. – Возможно. – Тогда, может быть, ты… – Нет. Мне хватает одного преданного фаната, – от щелчка по лбу Хината сморщился и высунул язык. – Угу. И спать будешь тоже с самым преданным фанатом, как настоящая рок-звезда. – Ты знаешь, что некоторые фанаты за это платят? – Тобио растягивает улыбку. – Я не буду платить тебе за секс, даже не мечтай! – Заливистый смех сейчас очень вписывается в проигрыш и звучит почти мелодично. – Тш! – Что? – Шоё выгибает бровь, не догоняя, чего это его вдруг затыкают. – Тихо, говорю, – Тобио отворачивает голову куда-то назад, высматривая что-то за высокими кустами. – Что там? – Хината пытается смотреть через листву, переводя взгляд на Кагеяму и замечая, что тот не смотрит, а слушает что-то. – Это Imagine dragons, или мне кажется? – Где? Шоё чудом не падает, спотыкаясь о свою левую ногу, но его умело удерживают за локоть и тащат с молниеносной скоростью куда-то от лавочки. Парень теперь еле успевает притормозить, всё же впечатываясь в широкую спину Тобио. – Твою мать, ты чего полетел так? – Потирая ушибленный нос, интересуется рыжий. Кагеяма смотрит вперёд, через головы таких же немых слушателей, как и он сам сейчас, и Хината прикусывает губу. Он не знает эту песню, но по одним лишь горящим синим глазам, резко устремившимся в него, понимает, что она уже ему нравится. – Ты заставляешь меня набирать твой номер, чтобы просто услышать твой голос, – Шоё упал бы в обморок от осознания того, насколько красивый и завораживающий сейчас человек сжимает его руку, подпевая вокалисту, но собственные ноги пока в состоянии удержать его. – Я бы хотел сейчас запечатлеть тебя таким, – Хината опускает взгляд, думая, что ещё немного, и он кинется на Тобио прилюдно. – У тебя есть такая возможность, – брюнет тянет его дальше, и Шоё замечает фотобудку в нескольких метрах от них. – Но разве ты не хочешь дослушать песню? – Я слушал её сто раз, а вот сделать фотоплёнку под неё с тобой у меня будет только один шанс, – с этими словами Кагеяма заводит Хинату внутрь, задвинув тёмную шторку. Шоё мог бы что-то ответить, но сейчас ему больше удовольствия доставляло отложить этот момент в памяти. Он словно собирал их все в копилку, намереваясь потом написать по меньшей мере роман, чтобы перечитывать его в старости. Он уверен, что сейчас самые счастливые люди на всей планете стоят в этой будке, готовясь оставить маленькое напоминание о своём приключении. – Готов? – Тобио не ждёт его ответа, нажимая на нужную кнопку, и встаёт рядом. – Мы не придумали, что делать! – Хината почти паникует, как вдруг Тобио разворачивает его к себе и нагибается, закинув на свои бёдра и обнимая. – Просто расслабься. Рыжий сжимает концы чёрных волос и делает так, как сказал Тобио. Первая вспышка, после которой Хината кусает губу и наклоняется вперёд, шепча у самых губ Кагеямы. – Это самый лучший побег из всех. Вторая вспышка. Губы касаются друг друга в неторопливом танце, медленно сплетаясь, обволакивая собой. Дыхание обоих становится громче, моментами заглушая даже музыку с улицы. Хината сдаётся под напором чужих рук, позволяя собственному телу дрожать и жаться ещё сильнее к Кагеяме, пока тот разворачивается и прижимает парня спиной к стенке фотобудки, отстраняясь, чтобы соприкоснуться лбами.

Ты губишь меня и даришь свою преданность

. Третья вспышка, и они снова тянутся друг к другу, задыхаясь каждый раз, когда прерываются на едва слышимые вздохи. Хината проигрывает эту схватку и отлипает от желанных губ, прижимаясь щекой к слегка колючей скуле Тобио, закрывает глаза, чувствуя чужое сбитое сердцебиение.

Я слушаю твоё дыхание, Мы просто живём во сне, Лишь ты и я.

– Яблоко действительно было вкусным, – Кагеяма говорит так серьёзно и спокойно, что Хината вытягивается и смотрит на него, как на дурака. – Чё? Ты же не ел его. – Я только что попробовал его вкус с твоих губ. Четвёртая вспышка, и на последнем кадре теперь навечно застыли покрасневший и смеющийся до слёз Хината Шоё, которого держит на себе Кагеяма Тобио, что так преданно и влюблённо смотрит на самого красивого и желанного для него человека в Канзас-Сити.

***

Дверь гостиничного номера отлетает в сторону, врезаясь в стену ручкой, где от этого остаётся вмятина на светлых обоях. Кагеяма на миг отрывается от своего парня, пытаясь осмотреть нанесённый ими в порыве страсти ущерб, но цепкие пальчики резко тянут его обратно, а острые зубы кусают губы так сильно, что те точно опухнут. – Ммм, Шоё… Дверь, – остатки разума в воспалённом мозгу пытаются выдать что-то умное, но Тобио сейчас куда более интересует мягкая задница Шоё, которую он сжимает через брюки. – Забей, – Хината вытягивает ногу и кое-как толкает дверь обратно, захлопывая её слишком громко, от чего сам дёргается, но быстро забывается от дурманящих голову действий брюнета. Рыжий громко выдыхает, когда Кагеяма толкает его обратно к двери, наваливаясь на него и одновременно защёлкивая замок на двери. – Малыш-Кагеяма боится, что нас застукают за непотребствами? – Хината кусает указательный палец на своей руке, складывая вместе брови и нарочно, как уверен Тобио, делает этот невинный вид. – Зная, насколько громким ты можешь быть, нас так и так услышат соседи за стенкой, – парень не сдерживается и отдёргивает руку Шоё от его рта, прижимая к своим губам, облизывая пальцы и засасывая один из них, идя спиной к кровати под внимательным взглядом кофейных глаз. – Не жри меня, – он смеётся, но за этим кроется дикое желание, которое уже сложно сдерживать. Кагеяма выпускает его руку и резко разворачивает спиной к себе, прижимая к своей груди и запуская руку под толстовку, очерчивая линии рёбер и впалый от глубокого вдоха живот. Язык проходится по краю ушной раковины, спускается вниз по выпирающей мышце шеи, губы втягивают горячую кожу, и парень слышит первый слабый стон. – Мне кажется, ты очень даже не против, когда я это делаю, – Хината уже давно убедился, что в его парня вселяется настоящий демон, когда дело доходит до постели. Тело плавится от того, как умело рука обводит каждую чувствительную зону внизу живота, играя с тазобедренной косточкой, оставляя на ней светлые следы от коротких ногтей. – Ты мне и шанса не оставляешь быть против, – в карих глазах виднеется мутная дымка, зрачки расширяются, и Шоё податливо выгибается, помогая снять с себя верх. Когда оба перемещаются на кровать раздетые сверху, Хината оказывается подмят под Кагеяму и оглаживает его шею руками, в животе зарождается тянущий узел, и их уже не волнуют ни соседи за стеной, ни их побег, ничего вообще. Тобио закрывает глаза и расцеловывает любимое извивающееся под ним тело, неторопливо оставляя влажные следы от языка, чувствуя, как ноги смыкаются на его пояснице. Но тут Хината резко смолкает и останавливает его, потянув за волосы. – М? – Мне надо в туалет. – Если ты не успел побриться утром, я не против. – Нет, я… – Хината жмурится от руки на его животе и отворачивает лицо, толкая Кагеяму коленом в бок. – Слезь. – Почему? – Тобио садится на колени, растерянно смотря на побледневшего парня. – У меня живот скрутило! – Хината скулит и садится на кровати, обнимая себя. – Боже, ты серьёзно? – Да, мать твою! Грёбанное яблоко, – рыжий поднимается и убегает в туалет, захлопнув за собой дверь. Кагеяма ещё некоторое время пялится перед собой на скомканную простынь, а затем падает лицом в подушку и смеётся. Сначала ему было смешно, а потом он понял, что ему блять больно. Он переполз с живота на спину и уставился на свой стояк, закрывая глаза и скуля точно также, как Хината пару минут назад, проклиная эти чёртовы яблоки и принося клятву самому себе, что больше никогда в жизни не купит больше ни одно Хинате. Пролежав чуть больше минуты и смирясь со своим плачевным положением, парень оделся и крикнул из коридора. – Я схожу в аптеку? – Пожалуйста, сходи куда угодно, только не мешай! – По голосу Хинаты можно сделать вывод, что он очень раздосадован, а ещё ему реально плохо. – Я закрою тебя на ключ, засранец, – Кагеяма сдержал смех, потому что смеяться над чужим горем очень плохо. Но всё равно смешно. – Придурок, иди нахрен! Полуночный ветер Миссури приятно охлаждал тело, пока Тобио вспоминал, где неподалёку видел аптеку и молился, чтобы она была круглосуточная. На удивление, людей на улице было ненамного меньше, чем вечером, если не столько же. Невольно Кагеяма разглядывал прохожих, подмечая, что его родной город находился сравнительно не так далеко отсюда, но всё же разница в образе жизни была весомая. Даже внешний вид жителей этого города отличался. Брюнет начал ощущать явную тягу к новым местам, зарождающийся интерес в его груди взялся непонятно откуда, и теперь он был уверен, что хочет увидеть больше. Больше городов, больше стран и больше людей в них. И больше всего хочет увидеть всё это с Шоё. Выйдя из аптеки и поблагодарив всех богов за то, что смог раздобыть волшебные таблетки для желудка, он слегка притормозил, когда мимо проехал кабриолет и медленно тянущиеся за ним легковые машины, украшенные цветами. Он не сразу заметил белый верх свадебного платья и фату, развивающуюся в открытом автомобиле, а потом и вовсе замер на месте. Он всё смотрел и смотрел на удаляющийся кортеж, пока в голове отчётливо вырисовывался образ Хинаты в белом костюме. С чёрной бабочкой. Или нет, лучше с красной. Красная ему бы точно пошла. А у самого Тобио в нагрудном кармане чёрного пиджака был бы цветок камелии. Стоп. Что? Кагеяма резко выдохнул и опустил глаза, не веря самому себе. О чём он думал только что? Первые секунды он пугается этого, словно резкого трипа от наркотического эффекта, но потом начинает идти до гостиницы и решает подумать об этом спокойно. Образы возвращаются в его голову точно такими же, и это уже не настораживает так, как в первый раз. Это странно, непривычно, но… Не страшно. Перед номером он снова останавливается, смотря на левую руку. Точнее, на безымянный палец. Кагеяма чувствует себя очень тупым, потому что Хинате там плохо, а он вдруг решил постоять перед дверью в пустом коридоре и попредставлять, как бы на его пальце смотрелось обручальное кольцо. Твою мать. Ударив себя по лицу, он быстро заходит в номер, закрывая за собой дверь. Уголки губ, что, оказывается, были приподняты прежде, сейчас быстро опускаются при виде маленького комочка на кровати, завёрнутого в одеяло. Он не шевелился, но Тобио слышит громкое сопение, как при забитом носе после плача. – Шоё… – Прости. Я знаю, что я всё испортил, – бубнёж был очень неразборчивый, но услышать Кагеяме удалось. Брюнет садится на край кровати и выдавливает на ладонь таблетку из блистера, протягивая к концу одеяла, из-под которого виднелась рука. – Ну раз уж ты хочешь искать виноватого, то это я купил тебе это яблоко. – Нет! Я всё время откладывал, потому что боялся, а когда был готов, я блин… – Шоё, перестань и успокойся. Хината недовольно садится, корчась от боли, и запивает лекарство прохладной водой. Некоторое время они молча друг на друга смотрят, точнее, Шоё не знает, куда деть взгляд, а Тобио наблюдает за ним. Так всё-таки лучше чёрную или красную бабочку? – Хватит на меня так смотреть. Мне стыдно. – Нечего тут стыдиться, – Тобио закатил глаза и лёг на кровать, подтянув к себе парня. – Ты никогда не носил белый костюм? – Нет. На выпускном я был в сером. – А бабочку не носил? – Нет. Что за вопросы тупые? – Да так. Думаю, тебе бы пошло. – Белый костюм? Ты что, на свадьбу меня зовёшь? – Хината прыскает в шутку, даже не понимая, насколько он сейчас попал в точку. – … Шоё медленно приподнимается на локтях, смотря на лицо своего парня, что пялился в потолок и, казалось, даже не замечал его. – Кагеяма? – А? – Ты что, пытался сделать мне предложение?.. – А это похоже на это? – Он смотрит в ответ, склонив голову к плечу. – Я тебя сейчас тресну. – Ну… Я просто представил, и… – Ты представил нашу свадьбу после нашего неудачного первого раза?! – Не совсем так, но… – Да ты издеваешься! – Я совершенно серьёзно. – Нет! Нет, нет, нет! – Ты отказываешь мне? – Нет, я не отказываю, потому что так предложение делают только конченные придурки! – Спасибо. – Ты же не… Ты просто подумал про это, я не должен тебе отвечать! – Ну теоретически… Ты бы сказал «да»? – Я не буду отвечать на такие каверзные вопросы, – Хината отвернулся от него на другой бок и скукожился. – То есть, когда ты пьяный с Элис и подружками вашими обсуждал нашу свадьбу, было нормально, а сейчас нет? – Во-первых, они мне не подружки, а во-вторых, я был в щи! Это разные вещи! – Ты боишься или не хочешь? – Я… – Хината кусает губу и смолкает. – Я не знаю. Просто, это так неожиданно и… Это вообще неподходящий и неромантичный момент. – Так, значит, при подходящем и романтичном моменте ты скажешь… – Скажу. Хината не видит, но эта улыбка на лице Кагеямы настолько детская и глупая, какой не было никогда. Он обнимает рыжего сзади, целуя его в загривок, затем в шею под недовольное бурчание. – Тогда жди его.