Новогоднее чудо

      Рудольфусу Лестрейнджу было скучно, хотя подобное чувство он за собой никогда не замечал раньше. Да, было одиноко, неприятно, грустно, но никак не скучно. К тому же мужчина ощущал усталость, но ничего не мог с этим поделать. Как жаль, что он остался, можно сказать, один в замке. Беллатрикс и Темный Лорд отмечали Новый Год вместе, если так можно выразиться. Рабастан наверняка отправился к очередной подружке, где он их только находит? Малфои уехали в дальнее поместье, хотели насладиться обществом друг друга. Признаться честно, Рудольфус всегда завидовал Люциусу, тому очень повезло с женой. Хотел бы Лестрейндж, чтобы и в его браке все было так гладко. Но увы, история не терпит сослагательного наклонения.       Конечно, было время, когда Рудольфус до помешательства любил Беллатрикс, и эта любовь свела его с ума, причиняла страшные муки, пока однажды в груди что-то не перегорело. С тех пор Лестрейндж ощущал себя словно потухшей свечей. Он пытался забыться, закручивал романы, менял девушек, как перчатки, не заботясь о репутации, но все это было не то. Ничто его отныне не радовало, ничто не могло вдохнуть в него погасший огонь жизни и радости.       Лестрейндж поморщился, словно съел кислый лимон. Моргана, ему уже почти полвека, а он сидит и страдает как подросток. Членам Ордена впору сдохнуть от хохота.       Мужчина сидел перед почти потухшим камином, но не спешил подкидывать в него дров. Камин и тлеющий в нем пепел почему-то завораживали. Может потому, что Лестрейндж так представлял свою измученную душу?       Понимая, что размышления до добра точно не доведут, Рудольфус потянулся за бутылкой вина, стоящей на журнальном столике. Там же стоял бокал для вина. Наполнив его, мужчина с жадностью испил терпкий алкоголь и блаженно прикрыл глаза, желая поскорее забыться и расслабиться, чтобы все дурные мысли отошли на второй план, чтобы остался только покой. Допив алкоголь, Лестрейндж повторил процедуру, подумав о том, что ему явно требуется собутыльник. Пить одному — диагноз. Но Басти вернется не скоро, а Долохов наверняка сейчас дымит сигарой или уже спит.       От алкоголя стало чуточку легче. Тело охватил жар, отчего Рудольфус блаженно улыбнулся. Он расстегнул шейный платок, который всегда носил даже после Азкабана, потом расстегнул сюртук и снял его, оставшись в одной рубашке.       Стало чуточку легче дышать. Взгляд его еще был остр и тверд, но тело начало расслабляться, а дурные мысли никак не уходили из головы. В этом был весь Лестрейндж. При любых обстоятельствах он сохранял рассудок, хотя временами хотелось отправить его куда подальше. Вот и теперь мысли навязчивым облаком жужжали в голове, и это все портило. Понимая, что нужно увеличить дозу, чтобы унять неприятные ощущения, Рудольфус вновь потянулся к бутылке, как вдруг его привлек какой-то шум. Мужчина так и замер, протянув руку к бутылке вина. Прислушался, но ничего не услышал.       «Показалось», — решил он и собрался было продолжить процедуру деградации, но не успел, поскольку из коридора послышался особенно громкий звон. Ничего не понимая, Лестрейндж взвился на ноги и выхватил палочку. На всякий случай, хотя прекрасно понимал, что в Малфой-мэноре опасности ждать не следует. Хотя мало ли.       Конечно же, Рудольфус решил сам проверить, в чем дело. Он решительно направился к двери, хотя походка у него была не совсем твердая. Выпитое уже било в голову. Выйдя в коридор, мужчина прищурился. Было темно, хотя глаза вырви. Домовик, видимо, снова забыл зажечь свечи в лампах.       Взмахнув палочкой, Лестрейндж зажег на кончике палочки Люмос, и как раз вовремя, поскольку на него налетело нечто со светлыми волосами. Мужчина машинально придержал это и затащил в свою комнату, ничего не понимая. Он даже понять ничего не успел, а потом подумал: «зачем я это сделал?».       Нечто оказалось девушкой. Симпатичной девушкой со светлыми, спутанными волосами, в маггловских джинсах и растянутой кофте, которая казалась безобразной тряпкой. И как такое можно носить?       Рудольфус с изумлением разглядывал ночную гостью, и в его глазах промелькнуло удивление. Мерлин, да эта же Лавгуд, дочь чокнутого издателя «Придиры» или как там называлась эта газетенка? Но что она здесь делает? Кто ее выпустил?       Полнясь праведным гневом, мужчина сопоставил факты и пришел в ярость. Мерлин, этот недоумок Драко догадался выпустить пленённую девушку! А если бы она сбежала? Временами Рудольфус сомневался, что Драко сын Люциуса, поскольку у Малфоя не мог родиться такой идиот. Но факты вещь упрямая.       Думая о том, какие кары он обрушит на белобрысого щенка, Рудольфус уже хотел отвести девчонку в темницу, но тут край кофты соскользнул с точенного плечика, и взору мужчины открылась выпирающая, изящная ключица и нежная кожа. Моргана, дай ему сил… Он еще не до такой степени сошел с ума, чтобы кинуться на маленькую девчонку, хотя в голове под влиянием алкоголя и появились пошлые мысли.       Ну нет, нужно увести ее от греха подальше. Но тут Лавгуд, кажется, потеряла связь с реальностью и, глупо хихикнув, шагнула к Рудольфусу и обняла его, прижавшись к нему всем телом. Молодое, стройное тело, вызывало в Лестрейндже отклик. Все же девушка была привлекательной, хотя от нее неприятно пахло сыростью и плесенью.       Лестрейндж положил руки на талию девушки и, сжав ее, сильнее прижал к себе. Лавгуд не сопротивлялась, блаженно прикрыв глаза. Кажется, она что-то напевала себе под нос. Мерлин, вот ведь сумасшедшая. А Рудольфусу определенно нравилась такая категория девушек. На одной из них он даже женился. Но когда она успела рехнуться? Может, её чем-то опоили?       Подумав об этом, Лестрейндж отстранил неожиданное чудо и вгляделся в ее лицо. На щеках расцвел лихорадочный румянец, серые глаза блестели и казались неадекватными, она шумно дышала, губы подрагивали. Да, девчонка определенно красива. Рудольфусу нравились такие. Хрупкие и изящные.       Что-то решив для себя, Лестерейндж увлек девушку в сторону уборной. Нужно было отмыть ее для начала. Все же Рудольфус был самым брезгливым Пожирателем Смерти и терпеть не мог плохие запахи.       В ванной Лестрейндж, придерживая девчонку за талию, подвел ее к небольшой скамье, осторожно посадил на нее Лавгуд. Та была податливой и спокойной, она блаженно улыбалась и, кажется, совершенно не соображала где и с кем находится. Рудольфус призвал домового эльфа, не самому же ее мыть. Домовик явился в ту же секунду и поклонился Пожирателю. — Помоги ей принять ванну, — сухо приказал Лестрейндж и, не оглядываясь, покинул ванную.       Закрыв за собой дверь, мужчина тяжело прислонился к ней и прикрыл глаза на мгновение, пытаясь унять бешенный стук сердца. Да, тело, прижатое к нему, нашло в нем отклик, ему понравилось держать хрупкую девушку в своих объятьях. К тому же хотелось банального человеческого тепла.       Однако здравый смысл упрямо твердил, что пользоваться своим положением зазорно. Даже если девушка ничего не соображает и ничего не сможет сделать. Она ж совсем неадекватна. Но кто сказал, что Лавгуд на утро вспомнит о ночи? В конце концов всегда можно стереть память или еще что.       Рудольфус покачал головой, нет, так нельзя. После водных процедур он сопроводит девчонку в темницу.       «После ванной она заболеет в холодном подвале», — промелькнула в голове у мужчины здравая мысль. Он предпочел затолкать ее куда подальше и вернулся к камину. Вновь развалился в кресле, налил в бокал очередную порцию вина и пригубил напиток.       Невольно мужчина прислушивался к всплескам воды, доносящемся из ванной и почувствовал, как во рту пересохло. Подумать только, его отделяла какая-то стенка от вожделенной цели. Пойди и возьми, а он сопротивляется. Рудольфус залпом осушил бокал вина и прикрыл на мгновение глаза, пытаясь успокоиться.       Девчонка ему определенно понравилась. Правда он не особо хотел брать ее силой. Наутро она точно поймет, что с ней сделали, и точно не обрадуется, даже если ночью была не против. Таким образом, Пожиратель сопротивлялся естественным желаниям, хотя они одолевали его с каждым мгновением все сильнее и сильнее.       Когда Рудольфус уже с трудом сдерживался, цепляясь за свою порядочность, скрипнула дверь. Лестрейндж повернул голову на звук открывающейся двери и так и замер. Все его самообладание задрожало, поскольку из ванной, шатаясь, вышла Лавгуд. Сердце Пожирателя заметно ускорило ритм, а взгляд зеленых глаз впился в фигурку девушки.       Пленница, похоже, совсем не соображала, что происходит. Она едва стояла на ногах, блаженно улыбалась, а ее глаза лихорадочно блестели. Но что хуже всего она была завернута в одно кремовое полотенце с золотой строчкой по краям. Полотенце было коротким и едва закрывало сокровенные места, открывая замечательный вид на стройные девичьи ножки. Рудольфус невольно засмотрелся на них, и подумал, а надела ли Лавгуд нижнее белье?       «Хочешь проверить?» — ехидно вопросил внутренний голос, но Лестрейндж усилием воли заткнул его. Тело охватил жар, в паху появилось напряжение. Да, ситуация ему определенно нравилась, однако здравый смысл периодический что-то шептал. — Можешь идти, — приказал плохо слушающимся языком Пожиратель домовику. Тот сразу же покинул опочивальню, к радости Рудольфуса.       «В конце концов я просто отдохну, всем можно, а мне нельзя?» — подумал он и решительно поднялся с кресла и направился в сторону Лавгуд, которая начала расшатываться из стороны в сторону и напевать что-то под нос. — О, мозгошмыги, — протянула внезапно она, когда Лестрейндж подошел к ней в плотную, и глупо захихикала, без страха глядя на мужчину.       Рудольфус невольно подумал, что давно с ним не говорили столь спокойно. Особенно юные девушки. Как правило его все боялись. Еще бы, ведь его дурная слава бежала впереди него, и эта слава была преувеличена людской молвой, хотя Лестрейндж и был малость чокнутым.       Рудольфус рассматривал неожиданный новогодний подарочек, свалившейся на него, как снег на голову. Теперь, когда она приняла ванну, девушка нравилась ему еще сильнее. От нее приятно пахло, вероятно домовик натер кожу душистыми маслами. Волосы Лавгуд были чистыми и немного завивались. Да, их бы немного подстричь и привести в порядок, и было бы шикарно.       Рудольфус вытащил из чехла волшебную палочку и взмахнул ею, чтобы высушить шевелюру Лавгуд. Та только блаженно улыбнулась, кажется, она представляла сейчас что-то другое и эта иллюзия ей очень нравилось. Интересно, как бы она отреагировала в иных обстоятельствах? Кричала бы от ужаса, увидев Лестрейнджа?       Рудольфус усмехнулся. Как удачно, что мальчишка Малфой устроил вечеринку. Мужчина не был идиотом и быстро понял, кто выпустил пленницу и, более того, накачал ее огневиски. Похоже, нужно поблагодарить Драко за сюрприз.       Если у Лестрейнджа и были какие-то сомнения о том, как использовать Лавгуд, то они улетучились, когда полотенце внезапно развязалось и упало к ногам девушки. С губ мужчины слетел приятный возглас, когда он прошелся взором по обнаженной фигурке пленницы. Вопрос с бельем тут же отпал, под полотенцем совершенно ничего не было.       Лавгуд была маленькой и худенькой, но мужчина нашел ее привлекательной. Маленькая грудь красивой формы так и манила, чтобы до нее дотронулись, что Рудольфус и сделал, посмотрев мельком в лицо Лавгуд, но та, кажется, была не против. Пожиратель сжал грудь девушки, зажав сосок между пальцами, отчего девушка закусила губу. Кажется, ей нравилось. Эта реакция только послужила Лестрейнджу сигналом к наступлению.       Рудольфус обнял Лавгуд и припал губами к ее губам. Пришлось наклониться, так как девушка была значительно ниже него. Лестрейндж целовал девушку, чувствуя, как все его инстинкты обостряются. Прижимать к себе столь юное и чистое создание было волнительно, но оно того стоило. Губы Лавгуд были мягкими и чувственными, она, кажется, пыталась отвечать, но едва ли она соображала, что делает. Тонкие ручонки обвили мужчину за шею, она откинула назад головку, подставляя шею и лицо ласкам Пожирателя Смерти, прижималась к его груди. Рудольфус резко развернул девушку к себе спиной и пару раз хлопнул ладонью по обнаженным, аккуратным ягодицам. Лавгуд только звонко вскрикнула. Лестрейндж плотоядно улыбнулся, увидев на нежной девичей коже краснеющие следы от своих рук. После чего он вновь прижал ее к себе, скользнул руками вперед, сжал груди, целуя аккуратное, точенное плечико девушки. Мужчина исследовал руками тело Лавгуд, а она, кажется, была только рада этому.       Девчонка выгнулась в спине, прижимаясь ягодицами к паху мужчины, явно не соображая, кого дразнит и чем все это может закончиться. Рудольфус скользнул руками вниз, вдоль ребер, к промежности любовницы и нашел пальцами заветное место.       Лавгуд тот же ответила на его действие бесстыдным стоном, расставив ноги. На мгновение Рудольфус ощутил сомнения, что его новая игрушка невинна. Стала бы девственница такое вытворять? Лестрейндж, хоть и был чистоплюем, коих еще нужно было поискать, в данной ситуации не хотел лишать невинности школьницу. Возможно, у нее уже кто-то был, это поколение ему не понять. Впрочем, если это не так, Лавгуд явно была не против провести с ним ночь. Она банально ничего не понимала.       Рудольфус продолжал ласкать Лавгуд, а она бесстыдно стонала, прижимаясь ягодицами к паху мужчины. Он уже с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на девушку, настолько сильным стало возбуждение. Мужское достоинство уже было готово к использованию, но Лестрейндж все хотел растянуть удовольствие. В конце концов он не вчерашний школьник, чтобы все сделать впопыхах и как попало. — Ох, — срывались с губ Лавгуд сладострастные стоны, она совсем уже лишилась рассудка.       Где-то на задворках сознания мелькали мысли, что она делает что-то запретное, но Луне было так хорошо и приятно, что девушка кинулась в омут с головой, даже не понимая, с кем она.       Лестрейндж, поняв, что терпеть больше не может, без труда поднял девушку на руки и понес ее к большой кровати. Лавгуд только откинула назад голову и блаженно прикрыла глаза. Она даже не пыталась бороться с дурнотой. Рудольфус положил ношу на кровать, а девушка, не понимая, где находится, случайно расставила ноги, открыв доступ к самому сокровенному месту. Это было уже выше сил Лестрейнджа. Он торопливо расстегнул пуговицы рубашки и снял ее с себя. Потом избавился от домашних туфель, стянул с себя брюки вместе с бельем.       Оставшись обнаженным, Пожиратель сел рядом с Лавгуд и начал рассматривать новогодний подарок. С каждым мгновением Лестрейндж чувствовал, что ему определенно нравится эта девушка.       Рудольфус сжал руками маленькие груди, отчего Лавгуд тихо застонала, откинув голову. Затем он провел руками по выпирающим ребрам, дотронулся до впалого животика, перевел взгляд на промежность. Мужчина провел пальцем по влажным половым губам, отчего Лавгуд задрожала и выгнулась в спине. Поскольку рассудок ее был затуманен алкоголем или еще чем-то, то она отдалась низменным инстинктам, что Рудольфусу было только на руку. Лестрейндж почему-то подумал, что не хочет причинять ей боль. Она была такой маленькой, такой беззащитной и открытой… Мужчина осторожно ввел в девушку один палец и заскользил им вверх вниз, отчего Лавгуд застонала, ей нравились его ласки.       Тогда Рудольфус прибавил к первому пальцу второй, продолжая изводить юную и неопытную любовницу, та прогнулась в спине, комкая пальчиками покрывало. На ее лбу выступила испарина, ротик — приоткрыт. Посмотрев на пухлые губы Лавгуд, Лестрейндж на мгновение замер, поскольку в его голову пришла кое-какая идея, но об этом после.       Мужчина прекратил изводить любовницу, встал с кровати, взял девушку за ноги и пододвинул ее к краю кровати. Бесцеремонно раздвинул худенькие ножки, устроился между ними. В следующий миг он начал вводить мужское естество в лоно любовницы, отчего та тихонько пискнула и дернулась. Лавгуд оказалась девственницей, Лестрейндж это прекрасно понял, но, к счастью, она уже была готова к близости.       Рудольфус, согнув ноги девушки в коленях и сжав худенькие бедра, начал осторожно проталкиваться вперед, пытаясь быть максимально ласковым. Обычно он брал свое напором и не всегда задумывался о чувствах партнерши, но то ли доверие со стороны Лавгуд, то ли еще что-то заставили быть его нежным.       Луна испустила болезненный стон и подняла бровки домиком, в ее глазах начали собираться слезы. Заметив это, Рудольфус снова начал ласкать любовницу и вскоре та вновь забылась, закрыв глаза и кусая губы.       Лестрейндж начал двигаться, не сдерживая стоны наслаждения. Да, Лавгуд была определенно хорошенькой. Невинная, нежная, внутри у нее было так узко и жарко, что это начисто лишало рассудка. Рудольфус хрипло стонал, чувствуя, как наслаждение заполняет его разум и выталкивает из него все сомнения. Лавгуд, кажется, все нравилось, она выгнулась в спине, откинула назад головку, глаза ее были невменяемыми. Контраст боли и наслаждения ей явно пришелся по вкусу.       Рудольфус же ускорял темп, начав вколачиваться в любовницу. Лавгуд только вскрикивала в такт движениям, но не предпринимала попыток вырваться, что радовало. Лестрейндж уже не знал, смог бы он остановиться в случае сопротивления.       Припав губами к небольшой груди, Рудольфус взял в рот маленький сосок и описал вокруг него языком круг. Лавгуд застонала и дернулась, отдаваясь новым ощущениям. Наконец, Пожиратель Смерти почувствовал, что перед глазами заплясали цветные круги, а возбуждение достигло апогея. Еще несколько раз толкнувшись, мужчина излился, навалившись на любовницу. Лавгуд под ним дрожала и постанывала, кажется, не от боли.       Рудольфус перекатился и лег рядом с любовницей, переводя дух. Почему-то вопреки легкой усталости, сонливости не было. Наоборот, он чувствовал в себе такую энергию, словно готов был к еще нескольким заходам. Да, пожалуй, хорошо, что Малфой организовал вечеринку.       Лестрейндж, желая воспользоваться возбуждением, которое все еще бурлило в нем, поднялся с постели и посмотрел на Лавгуд. Та лежала, как неживая, с раздвинутыми ногами, согнутыми в коленях. Мужчина оценил возбуждающий вид и провел пальцами по промежности, испачканной семенем и кровью. Это начисто лишило его рассудка.       Рудольфус перевернул Лавгуд на живот и пристроился сзади. Да, девчонка явно была не против, раз сама выгнула спинку, открывая ему доступ к нужным местам. Лестрейндж вновь ввел член в лоно девушки и начал двигаться, на этот раз медленно и чувственно, желая растянуть удовольствие, насладиться происходящим.       Лавгуд начала постанывать, комкая пальцами покрывало и откинув назад голову. Ее светлые волосы растрепались и теперь закрывали ей лицо. Луна стонала, чувствуя небывалое удовольствие, заполняющие ее. Тело стало совсем непослушным, ноги дрожали. По телу проходила дрожь.       Рудольфус сжал узкую талию девушки, раз за разом подаваясь вперед. Стоны любовницы стали совсем бесстыдными и протяжными. Лестрейндж мельком подумал, что забыл наложить заглушающие чары. Но в замке, к счастью, осталось не так много людей и вряд ли кто-то захочет проверить, чем он занимается.       Член уже пульсировал, что вызывало в теле мужчины сильную дрожь. Не помня себя от удовольствия, Лестрейндж сгреб светлые волосы Лавгуд в охапку и намотал на кулак, благо длина позволяла. Девчонка не возражала и не начала плакать, как он ожидал, она, наоборот, начала сама подаваться ему на встречу, звонко вскрикивая… Вот же бесстыдница.       Вспомнив о том, что он хотел сделать, Рудольфус отпустил волосы Лавгуд и отстранился. Девушка была в таком ослабленном состоянии, что почти сразу же сползла на пол, тяжело дыша. Лестрейндж помог ей опереться спиной о кровать, а сам поднес к губам Лавгуд достоинство. Та совсем не понимала, что от нее требуется и только смотрела прямо перед собой затуманенным взором.       Тогда Лестрейндж надавил рукой на скулы девушки, чтобы та открыла рот и ввел ей в ротик половой член. Лавгуд инстинктивно начала скользить губами по члену, упираясь языком в головку. Скорее всего, она пыталась так оказать сопротивление, чтобы не дать ему проникнуть глубже, но только доставила Пожирателю еще большее удовольствие.       На глазах у Луны появились слезы, когда Рудольфус вошел особенно глубоко и по телу прошла дрожь, но это не остановило мужчину. Он продолжал двигаться, испытывая наслаждение. Наконец, толкнувшись еще несколько раз, Лестрейндж с громким рыком излил семя и запачкал им лицо любовницы.       Рудольфус сел на кровать и блаженно улыбнулся. Да, эту новогодняя ночь он запомнит надолго, он, можно сказать, получил подарок. Мужчина посмотрел на сидящую на полу Лавгуд и потрепал ее по голове, как собачку. Девушка утирала руками с лица семя мужчины и выглядела крайне расслабленной.       «Надо бы ее в темницу отвести, — подумал Лестрейндж, — но это можно сделать и позже», — решил он и помог Лавгуд забраться на кровать. Девушка тут же свернулась в комочек и уснула, едва ее голова коснулась мягкой подушки. Рудольфус нашел свою волшебную палочку в ворохе одежды и взмахнув ею, убрал с покрывала следы их соития. После этого мужчина укрыл любовницу и лег рядом с ней.       Он решил немного отдохнуть, после чего привести девчонку в порядок и вернуть в темницу. Почему-то не хотелось, чтобы о их маленькой тайне знал кто-то еще.       Так Рудольфус и поступил к рассвету. Он убрал с Лавгуд следы близости, велел домовику переодеть девушку в одежду, в которой она была, и лично отвел ее в темницу. Лавгуд все еще была в удушающем дурмане зелья и не понимала, что происходит. Лишь к вечеру следующего дня она пришла в себя, и не понимала, что произошло.       Луна помнила только то, как к ней в темницу спустились слизеринцы и заставили ее что-то выпить. Дальше темнота, в которой чьи-то бесстыдные руки ее обнимали и исследовали ее тело. Но Луна все списала на бурную фантазию.       Правду знал только один человек, Рудольфус Лестрейндж. Долгие годы после этого он смаковал воспоминания об этой ночи, сидя в тюремной камере Азкабана.       Впрочем, это уже совсем другая история.