To die of love is to live it.

- Госпожа, не изводите себя. После отъезда Паши вы сама не своя, - Гюльнихаль добавляла новую порцию лекарств в ужин Султанши. - У меня плохое предчувствие. Кажется, что с Кеманкешем что-то случится. Тем более, он едет на войну, а я узнаю об этом только сразу перед тем, как он уехал. А если он не вернётся? А если оставит нас одних? - пара слезинок скатились по белоснежным щекам, а она их и не сдерживала. - Госпожа, не переживайте. Паша вам пообещал, что вернётся, значит так и будет. Знайте, вы не одни. С вами рядом не только Кеманкеш Паша, но и я, Хаджи Ага, Мелеки Хатун. Мы всегда вам поможем, - пыталась подбодрить девушка, хоть и знала, что бесполезно. - Я понимаю, но ты сама знаешь. После смерти Султана Ахмеда я тоже умерла. Я больше не могла воспринимать мир таким счастливым, как его воспринимают многие. Моя любовь, моё счастье. Они ушли из этого мира когда я больше всего в них нуждалась. Спустя столько лет я вновь смогла полюбить. Сама не знаю, как так вышло. Но как видишь, даже прошлая любовь оставляет след. Когда Мустафы нет рядом, я постоянно за него волнуюсь. - Госпожа моя, я знаю, каково это, переживать за любимого человека. Я сама однажды его потеряла, но прошло уже много времени и я не теряю надежду его найти и вы не теряйте. Тем более вы знаете, что Паша жив. Не думайте только о плохом. Лучше подумайте о том, что будет, когда ваш ребёнок родится. Как вы оба будете ему радоваться, как возьмёте его на руки, как он станет старше и однажды, наш Повелитель даст добро на ваше счастье. И вы заживёте вместе, одной большой и счастливой семьёй, - села рядом и взяла за руку, - к тому же, Паша был бы рад, чтобы с вами и ребёнком ничего не случилось, - на столь тёплые слова, Кесем всё-таки расплылась в грустной улыбке, - вам нужно поесть. В вашем положении нельзя пропускать приёмы пищи. Я зайду к вам позже, - встала и, склонив голову, вышла из покоев. В коридоре пересеклась с Хаджи Агой. - Как Кесем Султан? - первое, что спросил евнух. - Её состояние мне совсем не нравится. Она тоскует по Паше и очень за него переживает, а это ей совсем не желательно, - испустив томный вздох, сказала, - Хаджи Ага, нам нужно на полгода минимум продлить пребывание Султанши здесь. Если она уедет через два месяца, то как мы сможем скрыть её беременность от Повелителя? - Ты что-то предлагаешь? - Да, ты должен написать письмо Повелителю о том, что состояние Султанши резко ухудшилось и то, что лекарь сказал продлить срок на шесть месяцев. - А почему не ты? - подозрительно прищурил глаза. - Потому что ты верный друг Госпожи. Кому, как не тебе беспокоиться о её здоровье? - Хорошо, дай Аллах, нас не поймают на обмане, - ушёл к себе в покои, чтобы написать письмо, а Хатун к себе. Как только она открыла двери комнаты, её встретила Чичек. - Гюльнихаль, наконец-то. Я думала, ты не вернёшься. - А где мне по-твоему ещё спать? - устало ответила и села на свою кровать. - Ты мне так и не рассказала, почему ты тогда плакала во сне? - налила себе стакан щербета. - Зачем тебе это знать? - стала снимать с себя серьги и подвеску. - Просто интересно. Мы же подруги, почему ты мне не можешь рассказать? - возмутилась кареглазая и сделала глоток. "Так не хочу это никому рассказывать, но она же не отстанет, если не скажу. А может и стоит? Может легче станет?"- думала про себя. Прервав неловкое молчание и сложив все побрякушки в маленькую шкатулку, всё же продолжила. - Хорошо, я расскажу, - заметила, как та наклонилась вперёд, дав понять, что ей действительно интересно, - мне уже давно снится один и тот же кошмар, в котором сначала всё хорошо, а потом, - девушка пыталась не выдавать печаль в своём голосе, но это плохо получалось, - потом моя мама умирает прямо на моих глазах, - от такого Чичек приоткрыла рот и ту же прикрыла его рукой. - Ужас, - прошептала, - кошмарный сон. Я бы такое не пережила. Не дай Аллах тебе такое пережить в реальности. - Нет, Чичек, дело не в этом, - дрожь в голосе всё же выдавала её подавленное состояние, - моя мама и в правду умерла. Где-то два-три года назад её не стало. Мы остались одни, - по щеке предательски скатилась одинокая слеза. - Подожди. Мы? У тебя кто-то ещё в семье есть? - Да, есть, но я сейчас не хочу разговаривать, - резко подорвалась с места, - спокойной ночи, - мигом вышла из покоев и пошла в сад, чтобы никто не увидел её слёз. "Рассказала, а лучше и не стало. Как так? Если выговориться, то должно лучше стать, а по итогу наоборот. Лучше бы не говорила. "-размышляла, проходя мимо цветов. Зашла недалеко, лишь бы успокоиться. Солнце уже давно ушло. Небо уже окончательно приобрело тёмно-синий оттенок и было усыпано звёздами, которые так завораживали. Ещё немного засмотревшись на всю эту красоту и окончательно придя в себя, Хатун поспешила вернуться в покои. Но не успела и пары коридоров пройти, как увидела ходящего туда-сюда Хаджи. - Хатун, я тебя везде ищу, - запыхавшись, говорил. - Ты отправил письмо, которое я просила? - перебила. - Отправил, Хатун, отправил. Тут такое. Сейчас приехал гонец с границы с Персией. Он сказал, что Кеманкеш Паша, говорят, погиб, - эта новость стала ударом не только для евнуха, но и для лекарши. Тот, кто дал ей всё, умер так рано. А как отреагирует Султанша? Определённо, ничем хорошим это не кончится. Глаза невольно стали чуть красными от новых подступающих слёз. - Ты уверен, Хаджи Ага? Такого быть не может. Может он что-то перепутал, - нервно спросила, всё ещё надеясь на лучшее. - За это время столько произошло, что я уже ни в чём на свете не уверен. Он узнал, что Паша возвращался в шатёр, а прямо перед входом туда в него выстрелили из лука. Он скончался на месте, - тот тоже пытался скрыть печаль в своём голосе, но также был не в силах сделать это, - что будет дальше? Как мы скажем Султанше? Примет ли она это? А что с ребёнком будет? - Нет, Хаджи! Султанше мы ничего говорить не будем! Я тебе не рассказывала, но беременность настолько рискованная, что всё может закончится очень трагично, - от таких слов слуга прикрыл рот рукой и старался переварить всю информацию, - где сейчас этот гонец? - Он остался здесь ночевать, а завтра поедет в Стамбул. А зачем ты спрашиваешь? - Сейчас же иди к нему и скажи, чтобы возвращался к Персии! Пусть лично от лекарей услышит, что он мёртв! Пока никаких доказательств не будет, я ни за что не поверю в его смерть! - О Аллах, - вздохнул, - хорошо, но ты иди сейчас в покои Кесем Султан. Проверь, что там всё хорошо. - А зачем это? Что там сейчас может быть плохо? - Прошу тебя, мне кажется, что-то случится, - тут же скрылся за коридором, а Гюльнихаль направилась в покои Валиде Султан. Как только она зашла внутрь, всё было как обычно. Султанша уже спала, с улицы издавал шум только ветер. Девушка, заметив, что дверь балкона не до конца закрыта, пошла туда и закрыла её до конца, затем подошла к кровати и бережно поправила одеяло. *** Проснулась от резкого холода. Поднимаюсь с подушек и осматриваю комнату. Она была вся в тумане. Становится не по себе. Накинула тёмную накидку и вышла в коридор. Было темно. Даже факелы не могли осветить дворец достаточно хорошо. Откуда-то слышен плач, где-то крики, где-то сумасшедший смех. Ничего не понимаю. Спускаюсь на улицу. Около входа во дворец замечаю карету, которая везла чёрный гроб. Рядом стоит Мурад. - Мурад? - подхожу ближе и он резко оборачивается, от чего я вздрагиваю. На его лице читается грусть, сожаление и, будто бы, одновременно безразличие, - что происходит? - Валиде, - печально начал, - Кеманкеш Паша не справился с заданием, которое я ему поручил. Внутри меня будто всё оборвалось. Мир рассыпался на тысячи осколков. На миг потеряла связь с реальностью. Хотелось поверить, что это ложь. Чувствую подступающие слёзы. Не могу даже вздохнуть. Боль врезается в моё сердце, будто кинжал. - Ты убил его? - из последних сил спрашиваю, пытаясь не дать волю слезам. - Нет, - холодно отвечает, - он погиб в походе. Мало того, что не смог удержать персов, так ещё и сам лишился жизни в этом бою, - сил уже совсем не остаётся. Медленно опускаюсь на колени. Слёзы уже не контролирую. Они стекают одна за другой. Прикрываю рот рукой, чтобы не закричать от душераздирающей боли. Тут же проваливаюсь в темноту. *** Она резко проснулась от ночного кошмара. Пыталась восстановить дыхание, но оно ещё больше учащается. Уже не просто беспокойство, что так преследовало всё это время. Начинает охватывать паника. Нижняя губа начинает предательски дрожать, а глаза непроизвольно темнеть. Сердце учащённо бьётся, в ушах звенит, слышатся тихие всхлипы. Было слышно, что пытается подавить истерику. От звуков проснулась Хатун, которая заснула на тахте. - Госпожа? - протёрла сонные глаза и тут же сообразила, что произошло, - Госпожа, что с вами? - подорвалась с места и подбежала к кровати. - С Кеманкешем что-то случилось, - сквозь плач ответила, - что-то страшное, чего я не знаю. Я если его больше нет в живых? - Нет, Госпожа, быть такого не может. Кеманкеш Паша обещал вам. Он вас не оставит. Вы возможно просто переволновались, вот и снятся дурные сны, - она всё боялась, что догадается о печальной кончине, хоть и сама не верила, но не знала, как отреагирует Султанша. Просто села рядом на кровать, - вы носите под сердцем его ребёнка. Эта радостная весть придаёт ему силы. Пока вы любите друг друга, ничто вас не разлучит. Ни на этом свете, ни на том. А когда чадо придёт в этот мир, ваша любовь станет ещё крепче. Вы никогда не расстанетесь. Ваши опасения напрасны. - Как же хочется в это верить. Хочется, чтобы уже поскорее закончился этот кошмар, чтобы он снова вернулся ко мне, чтобы был рядом, как раньше. Сейчас я будто всего этого не ощущаю и это очень сильно пугает. - Госпожа, бояться нечего. Не переживайте попусту. Паша всегда рядом с вами. Хотя вы этого не ощущаете, но он рядом, - повисла напряжённая тишина. ___ ___ Египет. Глубокая ночь. Я иду по опустевшим и тёмным улицам, в надежде найти что-то, что наведёт меня на след предателей. Заворачиваю на рынок. Вроде бы ничего необычного, те же люди, что и в Стамбуле, но я надеюсь, что хотя бы здесь будет что-то полезное. Иду мимо других людей и вслушиваюсь в каждый разговор. Нергес Ханым - имя, которое я всё ждал услышать, но не думаю, что с ним тут так знакомы. Также обращаю внимание на одежду всех прохожих. Только у двух людей она не такая, как у всех. Лица прикрыты, чёрные плащи. Подхожу к ним ближе, чтобы услышать, о чём они говорят. Вначале ничего особенного. Я думаю уже уйти, как слышу, что один из людей затронул имя Валиде Султан, что не могло не подогреть мой интерес. Я ждал. Ждал и вслушивался в каждую деталь. - Что будем делать с Кесем Султан, Госпожа? Она вновь осталась в живых, - говорил один. - Никогда не говори её имя при всех. А то ты нас выдашь, - отвечал уже женский голос, - рано или поздно она отправится на тот свет, но у нас сейчас другие планы. Ты написал письмо жене Кеманкеша Паши? - Нергес Ханым? - то имя, за которым я и приехал сюда. Наконец я узнаю, кто стоит за этой коварной женщиной, - ей я все письма отправил, Госпожа, но сможем ли мы ей доверять? А вдруг она не скажет нам? - Она скажет. Кеманкеша Пашу мы уже убили. Если она будет молчать, то и она отправится на тот свет. - Простите, Госпожа, но кто его убил? - Персы, - сказала, будто бы чуть смеясь, - он сам себя привёл на верную погибель. Нам всего лишь оставалось передать приказ командиру полка, - они стали удаляться в сторону старого дома. Я тут же пошёл за ними, стараясь не привлекать лишнего внимания...