To die of love is to live it.

После достаточно лёгкого, на моё удивление, разговора с Пашой мы с Селимом поспешили вернуться домой. Стоял адский холод, поэтому мы не хотели мёрзнуть более. Мы забежали в дом и, скинув с себя плотные кафтаны, сразу же поторопились растопить огонь. Как только он достиг достаточно большого размера и мог нас вдвоём согреть, мы уселись поближе к нему и пытались успокоить и растереть свои раскрасневшиеся руки. - Я всё ещё хочу поговорить с тобой о том, что ты мне сказал сегодня на улице, - я взглянул на своего приятеля, что смотрел на меня пристальным взглядом. Собрался допрашивать. Определённо, - так что ты имел ввиду, когда сказал, что из-за отъезда Кеманкеша Паши в Манису у нас могут быть проблемы? - он только начал допрос, а уже его начало заставило меня нервно выдохнуть. - Селим, прошу, давай не сейчас. У Стамбула везде глаза и уши. Повсюду предатели, никому нельзя доверять. Да и поверь, я не лучше всех расскажу тебе обо всём происходящем. Мы поедем в Манису, там будет твоя сестра, она тебе лучше всё расскажет, - я довольно быстро нашёл оправдание, в надежде, что он хотя бы немного остынет. И это действительно сработало. - Хорошо, но если вы оба будете уходить от ответа, вам будет плохо, - усмехнулся и вновь устремил свои глаза на пылающий во всю огонь. Так мы и прожили несколько дней. Нам было интересно, как Паша нас найдёт и предупредит. Он не знает, где мы живём. Но, как оказалось, у него свои методы. Как мы и думали, сам к нам в дом он не явится, но человека своего подослал. Пришёл он резко и неожиданно для нас. - Кеманкеш Паша в срочном порядке требует явиться к нему. Вы собрались? - начал он весьма дерзко, как только переступил порог нашего скромного жилья. К счастью, собрать всё необходимое мы успели пару дней назад. - Да, Ага, всё собрано, мы готовы к выезду, - сказал я, взяв в руки свои вещи и проследив, чтобы Селим также ничего не забыл. - Что же, хорошо. Пойдёмте, - показал головой в сторону выхода и мы последовали за ним. Пошли также, к янычарскому корпусу. Шёл тот мужчина очень быстро и огромными шагами. Сразу видно, прийти нужно как можно раньше. Только мы завернули ко входу в корпус, я увидел, что около него уже стояли несколько лошадей, пара янычар и сам Мустафа Паша, который о чём-то беседовал со своими людьми, совершенно нас не замечая. Янычар всё также шёл впереди нас. Мы шли за ним, - Кеманкеш Паша, - обратился он к нему, - я привёл их, как вы и приказали, - сначала он смотрел на него, а потом посмотрел на нас оценивающим взглядом. - Прекрасно, можешь идти, - он показал рукой, чтобы мужчина удалился, после же переключился на нас, - я извиняюсь, за то, что так бесцеремонно. Было решено выехать пораньше, - мы с приятелем лишь обменялись взглядами. - Разумеется, Паша, - решил заговорить я, - что-то случилось? - Дурное у меня предчувствие, Ага, - я видел, как он проходился пальцами по своей густой щетине. Видно очень волнуется, только почему, непонятно, - что-то должно случиться, я чувствую это. Уж лучше поедем пораньше. Ночью сможете ехать? - я кивнул головой, - прекрасно. До Манисы доедем ночью. Для вас подготовили коней. Садитесь и поехали, - мы тут же уселись на скакунов, что нам подготовили, и наш небольшой отряд отправился в дальний путь. ___ ___ Время в ближайшей провинции от Стамбула проходило спокойно и размеренно. Зима уже не пугала постоянными вьюгами и метелями, что не могло не радовать. - Госпожа моя, пойдёмте во дворец, - Кесем услышала позади себя голос своего преданного друга, - на улице холодно, и за вас все волнуются, - та вздохнула и развернулась к нему. - Вечно за меня кто-то беспокоится. Уже деваться некуда, - ответила весьма грустно, хотя наоборот, всё было потрясающе. - Ну что вы, Госпожа, вам нужно беречь себя, вот слуги и не будут волноваться. Пойдёмте, я приказал, чтобы они всё подготовили для вашего отдыха, - такая столь искренняя забота со стороны Хаджи вызвала более положительные эмоции на лице Султанши и, всё же ей пришлось согласиться и пойти во дворец. Не прошло и десяти минут, как Кесем была окружена слугами, готовыми исполнять все её желания. Одна служанка подала той стакан молока, другая делала массаж, лекарша же сидела неподалёку и контролировала каждое движение девушек. Они же чувствовали то давление и старались сделать всё на высшем уровне. Госпожа же просто расслаблялась после, как ей казалось, трудного для её положения дня. Она часто чувствовала шевеления своей дочки и ждала наступления дня её появления на свет. Однако сейчас эти толчки были не такими, как другие - они стали более активными и больно давили на низ живота. Она резко отогнала от себя всех служанок, тем самым привлекая внимание Гюльнихаль. - Госпожа, - девушка тут же подскочила с места и подбежала к Валиде Султан, - с вами всё хорошо? - Да, всё хорошо, просто обычные боли. Ничего страшного, - зажмурила глаза от боли и тут же её тело сковали ещё более болезненные ощущения, из уст вырвался страдальческий стон. Сама Султанша не понимала, что происходит, а до Гюльнихаль дошло. Она мигом распахнула двери, ища стражу. - Скажите срочно Хаджи Аге, чтобы позвал лекарей, - те бегом направились к покоям евнуха. Сама же лекарша вернулась к своей Госпоже, помогая ей встать, пока она мучилась от острой боли. - Это ведь не то, о чём я думаю, правда? - спросила с некой мольбой. Ужасно знакомая боль. Женщине, родившей на свет восемь детей, эту боль ни с чем не спутать. - Госпожа, прошу вас, успокойтесь, но да, ради этого я позвала лекарей. Вам беспокоиться не о чем, - довела её и посадила на кровать. С каждой секундой боль усиливалась. Успокоиться было невозможно. Наконец, в покои всё же зашли лекарши. - Гюльнихаль Хатун, ты звала? - начала первая, но, словив злобный взгляд девушки, тут же замолчала и дала знак второй, что нужно начинать работу. Весь процесс затянулся на несколько часов. Как и говорила Гюльнихаль несколько месяцев назад, роды будут очень непростыми. Ребёнок рождается раньше времени, что сделало процесс ещё более рискованным. Порой, дабы отвлечь себя от нескончаемой боли и многочисленных схваток, Кесем звала Мустафу. Она знала, что его нет во дворце, однако надеялась, что будет здесь он очень скоро. А тот всё чувствовал. Знал, что что-то случится и поэтому поехал ранее, чем планировалось. Было больно. Очень больно. Хоть она и старалась держать себя в руках, но те предательски мучительные стоны, что так и слетали, заставляли сердце сжиматься от ужасной боли и жалости. Гюльнихаль взяла на себя сразу две роли. Она и давала поручения лекаршам, чтобы всё прошло хорошо, и параллельно старалась успокоить Султаншу, из чьих глаз градом капали хрустальные слёзы и обжигали лицо. Было тяжело. Но несмотря на все страдания, глубокой ночью, всё же послышался долгожданный крик. Тоненький голосок новой жизни так и кричал о своём желании жить в этом бренном мире и наконец воссоединиться с матерью. Почти сразу, как всё закончилось Кесем провалилась в темноту, не реагируя ни на какой шум, что стоял в её покоях. - Госпожа? - гречанка с новорожденным ребёнком на руках заметила, что та совершенно не подаёт признаков жизни, - вымойте ребёнка, оденьте и накормите. После принесите сюда, - дала распоряжения женщинам, вручила одной из них дитя, а сама пыталась найти хоть какие-то признаки присутствия в этом мире. Выдохнула, когда почувствовала её дыхание и попытки восстановить силы. Быстро принялась убирать все окровавленные тряпки и в принципе приводить комнату и себя в порядок. Она привыкла заниматься подобным, так что много времени это не заняло. Ещё через минут десять в дверях появилась лекарь со спящим ребёнком на руках. - Вот, Хатун, как ты и говорила. Ребёнка мы помыли, одели и накормили. Осложнений после родов нет, он в полном порядке, - сказала и протянула его ей. - Слава Аллаху, - с широкой улыбкой взяла чадо на руки,- скажи, хоть кто родился. Я то Султаншей занялась сразу же. - Девочка, Хатун, девочка, - произнесла и покинула комнату. Гюльнихаль осталась любоваться на малышку, что появилась в эту ночь. Неожиданно в комнату зашёл Хаджи Ага. - Тише, Хаджи, ребёнка разбудишь, - шепнула ему, когда услышала, как громко открываются двери. - Я понял, - он подошёл ближе, - Кеманкеш Паша приехал, - глаза её округлились, но больше от радости конечно. Почти что успел к рождению дочери. - Где он сейчас? - Я его заметил, когда он шёл сюда, но я сумел его опередить. Скорее всего скоро сюда придёт, - также быстро, как и появился, выбежал в коридор, где и пересёкся с Мустафой. - Хаджи, я надеюсь всё в порядке, - остановил его, преградив евнуху путь. - Да, всё хорошо, Госпожа сейчас отдыхает, - сразу же пошёл к себе. Явно не хотел мешать происходящему. Паша, не задумываясь, направился в покои любимой, где и увидел свою помощницу с малышом на руках. От увиденного не смог сдержать улыбки. - Паша, - присела в поклоне, - поздравляю, этой ночью вы стали отцом замечательной девочки...