Dreams

       Что такое "любовь"? Этот вопрос тебя волнует каждый день. Это доверие, взаимопонимание, забота. Но тогда почему же у тебя не так все в жизни, скажи? "Почему ты каждый раз приходишь так поздно?" "Ты не можешь собираться быстрее? Почему я должен каждый раз тебя ждать?" "Что с твоими руками? Почему они постоянно в ссадинах? Сломалась машинка? А раньше сказать ты не могла?" Ты битый час сидишь на кухне. Вся прекрасная, домашняя, но вот беда с прической. Все косы потрепаны, твои плечи опущены, потому что ты уже устала. Морально и физически. Твои рученки нервно теребят концы рукавов длинной кофты, смотришь в пол, отказываясь поднимать взгляд на возлюбленного, который как раз отчитывает тебя за что-то. Ты уже смутно понимаешь, в чем дело, но продолжаешь сидеть. На тебя крошатся слова, которые просто так бы не сказал ни один любящий парень своей девушке. Это происходит часто. Ты благодарна уже тому, что дело не доходит до разбиения посуды, ведь эти осколки надо было бы собирать, после покупать новую... Его недовольство лишь оканчивалось на криках. Хорошо. Но он добрался до сердца. Там такая трещина, что похоже, она не зарастет больше. Ее не замазать цементом, грязью, глиной. Ее не замотать бинтом, чтобы не ныло с безумной болью каждый вечер. Правильно, Пятый не дошел до посуды, он дошел до твоего хрупкого сердца, которое он же с дикой злостью разбил и никогда не пытался склеить обратно. Ты уже привыкла к подобному обращению. Ты понимала, что это уже не проявление любви. Это уже некая форма ненависти. Но ты то его любила. Такого всего неправильного и злого. Тебе казалось, что твоей любви хватит на двоих, но его любовь с каждым днем угасала. -Эй, ты меня вообще слышишь? - Пятый похлопал в ладоши два раза перед твоим лицом, повысив голос. Уже так тошно слушать однотипные речи, черт. Ты сидишь неподвижно, смотрев себе в пол, - я для кого это все говорю? Для себя что ли? - его голос не становится тише. Уши режет, голова начинает гудеть. Чувствуешь, что твое терпение вот-вот достигнет пика. - Да когда же это все закончится, а, - тихонько говоришь ты. Еле слышно. Эти слова выходят вместе с твоей жизнерадостностью. Ты поднимаешь взгляд. Пятый также красив. Он стоит над тобой, подобен папочке, который наказывает свою непослушную девочку, но эта ролевая игра переросла в страшное реалити. Сейчас он вне себя и когда-то тебе нравилось его выводить, но сейчас это стало традицией на каждый день. Причем ты особо не стараешься. - Что? Что ты сейчас сказала? - похоже он совсем не ожидал, что я скажу что-то. Что вы! Т/и же не может что-то поперек сказать! Она же всегда послушная! - "Когда это все закончится" сказала я, - ты повысила голос и теперь ты имеешь смелость взглянуть на лицо Пятого. Голос предательски начал хрипеть, но теперь ты знаешь, что сказать. Ты больше не будешь терпеть. - Закончится что? Рецепты для твоей безвкусной стряпни? Что закончится то? - он наклоняется и ты чуть не теряешь самообладание. - Да твое скотское отношение ко мне! Когда закончится эта ругань на пустом месте? Когда ты уже перестанешь меня оскорблять? Я сколько, по твоему, должна это терпеть? - ты встала уже и стараешься заглянуть в глаза, которые ты когда-то беспамятства любила. Ты повышаешь голос также, как и он, - Пятый, жизнь с тобой стала такой невыносимой. Хоть раз, ты задумывался о том, что с тобой стало? Украдкой замечаешь, что его кулаки сжались. Грешна лишь мысль, но что если, он ударит тебя? Харгривз все так же смотрит на тебя, ничего не говоря. Ты видела, что он задумался. В его взгляде четко виднелось неопределенность и некий... Страх? Он боится? Но чего? - Я не знаю с какого момента, но ты изменился. Ты не тот Пятый, которого я так безумно любила. Ты говоришь о том, что мне нужно поменять в себе уйму вещей, но самое ужасное в том, что ты сам не меняешься. Ты кричишь на меня каждый чертов день, а я выслушиваю и глотаю это сквозь слезы, а ты и в упор не видишь моей обиды. Той боли, что ты причинил - ты ее никогда не заметишь. Я так устала, Пятый. Он смотрел в стену. Молча. Ты оглядываешься и чувствуешь, как дергается подбородок, как уже не смеешь сдерживать слезы. Как же, черт возьми, обидно! Ты знаешь куда идти. Любой член семьи Харгривз тебя пустит на порог, отогреет, выслушает и поймет. Но Пятый, кажется, лишился возможности уже вернуть ту Т/и, которая вот-вот покинет его дом, покинет его жизнь. Ты тихонько идешь к гостиной, натягиваешь осенние ботинки и берешь с вешалки куртку. В карман кладешь телефон. - Т/и, - внезапно Пятый осознал все и немедленно направляется к тебе, - Т/и, прости, - он видит тебя и спешит обнять, - Т/и, дорогая, я... Я не знаю, что на меня нашло, - юноша обнимает тебя. Твое горячее личико находится на уровне его ключицы, ты упираешься в мягкую ткань пиджака. - Хватит, Пятый. - Т/и, я был не прав. Ты не сдерживаешься и плачешь. Истерика накатывает едва ли не сразу. Горячие слезы катились по твоим щекам, твой голос чуть ломался, хрипел. Вы стояли так не больше десяти минут, после чего ты успокоилась и взглянула на возлюбленного. - Я не могу, - хрипло шепчешь ты. - Не уходи, слышишь? Я не отпущу тебя, - он обнимает крепче, говоря куда-то в волосы. Ты чувствуешь родной запах и, кажется, ты передумала, но... - Ты не изменишься, хватит цирка, - выскальзываешь из его объятий. - Т/и, останься. - Пятый, если я останусь, то это все продолжится. Я люблю тебя, но если ты, даже немного, но любишь меня, то оставь, - говоришь ты, вытирая новые слезы, которые катились сами. Ты тянешься к нему. Легко целуешь его. В этот поцелуй ты вложила всю свою любовь, все светлое, что могло быть в тебе. Он начал заводить руки на твою спину, но ты умней, ты отстраняешься, шмыгаешь. - Я так люблю тебя, Пятый. Открывается дверь. Ноги морозит холодный ветер, что проник в дом. Ты уходишь. Уходишь из дома, уходишь из его жизни. - Я тоже люблю тебя, мелкая, - говорит Пятый почти шепотом, а после падает на пол, закрывая лицо руками.