Сокрушимый Алмаз

      Утро. Джоске не любит это время. Никогда не любил. Ещё вчера ему было скорее все равно когда просыпаться, а когда ложиться. Так было до прошлой ночи, ведь тогда ему хотелось проснуться больше всего на свете.       Из одеяла вылезает темная макушка подростка, являя миру заспанные глаза голубого цвета. Рядом с кроватью стоял столик, на котором лежала стопка плотной бумаги для рисования и чернила. Комната Рохана. Джоске принял сидячее положение и посмотрел прямо, призадумавшись. В голову снова полезли незваные воспоминания, из-за чего лицо подростка перестало выражать хоть какие-либо эмоции. Что с ним происходит? Он бы и сам не прочь разобраться. — Ты как? — на пороге появился Рохан, который своим неожиданным приходом напугал подростка, что было видно по вскинутой кверху голове, — Все ещё не хочешь к психиатру? — равнодушно задал вопрос он, проходя дальше.       Джоске опустил голову и посмотрел на свои руки, которые слегка сжимали одеяло. Ему стало то ли стыдно, то ли грустно, то ли обидно: изменение в настроении передалось и на лице, что не ушло от цепкого взгляда Рохана. Подумав, Джоске откинулся на подушку и прикрылся одеялом с головой. Он пока не готов к этому разговору. Посещение психиатра означает думать об Эросе чаще обычного. Джоске переживает за свою нервную систему. И вообще он чувствует себя очень вялым. Кое-что осталось неизменным. Любовь Джоске ко сну.       Рохан немного офигел и вскинул брови, когда после вопроса подросток завернулся в одеяло словно кокон и застыл в таком положении. Это дело явно пытаются замять, но после вчерашнего Рохан тоже считает, что Джоске лучше пройти курсы по восстановлению своих нервных клеток. Мужчина обошел комнату и присел на кровать. Протянув руку, Кишибе схватился за верхний край комка из одеяла и заставил подростка сесть. Джоске понял, что, пытаясь избежать разговора, сам загнал себя в угол. Сейчас он сидел и все ещё сонным взглядом обреченно смотрел на своё невыгодно положение. Из завернутого одеяла выглядывала только его голова, отчего подросток был похож на большую сосиску в тесте. Разговора не избежать. — Не отмалчивайся, — ткнул пальцем мангака в мягкую ткань, — Ты же видишь, что с тобой что-то не так… Так какого черта, Хигашиката, ты все равно остаёшься таким упёртым?       Джоске поджал губу. Было ли ему страшно? Нет. Обидно? Да. Стыдно? Немножко. Опустив голову так, чтобы волосы спали на лицо, закрывая тем самым взор на глаза, которые могли спалить его сейчас с легкостью, Джоске пробурчал. — Простите… — Прекращай извиняться! — выкрикнул Рохан, которому надоела скрытность Хигашикаты. Зеленоволосый схватился за край одеяла и притянул мальчишку ближе, чтобы тот не смог отвести взгляда. — Ты ведь не просто так не хочешь?! Есть же что-то, что заставляет тебя опасаться других людей! И ты об этом знаешь…— Рохан безжалостен. Он выпячивает указательный и средний пальцы и указывает ими на мальчишку, в области груди. — Но не говоришь, — он звучал твёрдо, внимательно следя за изменением чужих эмоций и не пропуская там ничего. Рохан знал, когда нужно остановиться. — Я без понятия, как ты хочешь, чтобы тебе помогли, если никому ничего не рассказываешь. Ходишь бедный такой, винишь себя в чем-то, в чем не виноват! Джоске, так люди с ума сходят. Прекращай держать все в себе и просто прими помощь. Я, конечно, мало чем смогу помочь, но смогу хотя бы выслушать. Не хочешь мне говорить? Понимаю. У тебя есть мама, Джотаро-сан, Коичи и Окуясу! Выскажи все что тебя беспокоит, — у Джоске начала дрожать нижняя губа. Рохан отпустил край одеяла, позволяя подростку отстраниться.       Джоске сразу же опустил взгляд, пытаясь успокоиться. В голове бегали различные мысли, но ни за одну нормально ухватиться не получалось. Он вдыхает немного кислорода и открывает рот, из-за чего Рохан напрягается. Неужели ему сейчас расскажут обо всех грехах, терзающих молодую душу? Но, сразу же, как только он начинает думать об этом, чужие зубы крепко сжимаются. Джоске не может. Он зажмуривается. — Простите...       Рохан тяжело выдыхает и встает с кровати, направляясь к двери. Джоске больше не может себя сдерживать, он выпутывает руки из одеяла и хватается ими за свою голову и оттягивает волосы на чувствительной коже. «Слабак», — думает подросток, перед тем как первая слезинка пробегается по щеке. — «Какой же ты слабак! Что тогда, что сейчас!». Глаза закрываются, а лицо прячется в руки и утыкается в согнутые колени. Тихие всхлипы пытаются заглушить, прижимая ладони к лицу с такой силой, что дышать становится сложновато. В такие моменты его охватывает чувство ненависти. К себе.

***

      Рохан был зол: на себя, на Джоске, на Эроса. Хотя нет, Эроса он ненавидел всем сердцем. Зайдя на кухню, он подошёл к раковине и оперся о неё руками. Почти сорвался на подростке, довёл его до слез. Твою мать! Посмотрев несколько секунд на кран, Рохан потянулся к верхней полке, доставая оттуда кружку. Надо было вернуться. Всхлипы. До его ушей донеслись приглушённые всхлипы, когда он был почти у собственной комнаты. Кишибе опешил и быстрым шагом направился к Джоске. Поставив воду на тумбу около кровати, Рохан потянулся к задней части шеи подростка и спокойно притянул к себе несопротивляющееся тело. — Прости, — прошептал мангака в чужое ухо, поглаживая темные волосы, — Я не должен был.       Джоске хватается за чужую кофту и мотает головой в стороны. Это он виноват. Его слабохарактерность, его несдержанность, его трусость. Никто не виноват кроме него. Все волнуются, а Джоске продолжает отпираться от чужих советов. Гореть ему в аду за такое. — Я рас-скажу, Р-Рохан-с-сенсей, — всхлип, — Р-раскаж…— всхлип.       Ему так страшно вспоминать. Так страшно думать об этом. Но он должен. — Хорошо, я понял. Расскажешь, — оттягивая подростка от себя и стирая большими пальцеми слёзы на его лице, спокойно говорит Рохан, в то время как в душе у самого все совершенно не так. — Но когда сам этого захочешь, хорошо? Не заставляй себя. Прости, Джоске, я правда не хотел на тебя давить. — он тянет руку к кружке с водой и протягивает ее мальчишке, — Выпей. И постарайся успокоиться. Поход к психиатру придётся отложить.       Дрожь в чужом теле прекратилась, а мальчишка, кажется, начал успокаиваться. Рохан попытался заглянуть в чужое лицо, и, сумев это сделать, изумленно смотрел на вновь засыпающего подростка. Поразительно. Сам мангака вообще не спал ночью и чувствовал себя чертовски уставшим, а виновник сей его бессонницы сейчас практически спал сидя, из-за чего глаз Кишибе начал дергаться. Он же только что был в мини-истерике. Как можно спать после такого? Подросток поражал его все больше и больше.       Джоске выглядел очень милым. Почему Рохан сейчас подсознательно взвывает из-за этого? Он же много раз видел довольно милых людей, животных, ситуации, неоднократно их рисовал. Так почему ничего из этого не вызывало в нем таких чувств как сейчас? За своим упорным мыслительным процессом Рохан даже не заметил, как Джоске все же окончательно вырубился и его тело расслабилось, опираясь, разве что, о Кишибе. «Странно это как-то» — подумал художник перед тем как схватиться за одеяло, чтобы брюнет не выпал с кровати, и медленно, чтобы не разбудить, потянул за него назад, растягиваясь вместе с Джоске в постели. — «Ладно, посплю немного» — даёт себе разрешение Рохан. В конце концов у него нет выбора. Ведь Кишибе Рохан не настолько жесток, чтобы будить уставшего человека. Он и сам до чёртиков устал.

***

      Его будит шевеление под боком. Открыв глаза, Рохан видит все ещё спящего Хигашикату. Сколько они проспали, если Джоске все ещё глаз не открыл? Повернув голову к тумбе и посмотрев на время, Рохан удивленно раскрывает глаза. Они проспали пять часов. А Джоске так и не проснулся? Вот это уже странно. Отклонив голову набок, Рохан пытался заглянуть в лицо спящей красавице, но когда увидел, что красавица действительно спала, то аккуратно переложил ее голову со своего плеча на подушку. И если бы Кишибе случайно не коснулся кожи подростка, то даже не понял бы. А может ему показалось? Во второй раз Рохан специально прикоснулся ко лбу Джоске тыльной стороной ладони. И убедился — у парня жар.       «Черт, когда тебя продуло вообще?» — думал зеленоволосый, прикладывая руку к подбородку и сверля взглядом градусник. 37,5. Не критично, но все равно температура.

***

—Ешь. — поставил Рохан еду на подносе перед Джоске. — Это сладкий рис. И куриный бульон. Не обещаю, что очень вкусно, но… должно быть съедобным, я вроде все по инструкции делал.       Джоске сидел на кровати. Единственным признаком высокой температуры были алые щеки. Насморка, ломкости во всем теле или других привычных признаков не было. Рохан заставил его выпить жаропонижающее, но оно действовало буквально на час, после чего подростку вновь становилось плохо. Рохан уже не знал куда себя деть, бегая вокруг парня и меняя охлаждающие повязки. Отлично. Джоске у него всего ничего, а уже успел заболеть. Как на него Джотаро и Томоко смотреть будут? — Это очень вкусно. Спасибо большое, — искренне, но вяло говорит Джоске, отправляя в рот ещё одну ложку риса. Рохан видит, что в таком состоянии мальчишка врать не будет, да и не сумеет. И если Рохан скажет, что ему не понравилось смотреть на то, как Джоске ест его еду с таким удовольствием, будто это какое-то блюдо от профессионального шеф-повара, то он соврёт. Даже так мальчишка казался слишком милым. «Если ему завтра лучше не станет, то скажу им» — ставит условие у себя в голове Рохан, в глубине души надеясь, что ему этого делать не придётся.       Жизнь полна разочарований. На следующее утро Джоске не становится легче. Он все так же не слезал с кровати мангаки, оставаясь там постоянным гостем, и лежал, медленно хлопая слезившимися от лихорадки глазками. Вот и первые признаки обыденной простуды: парень проснулся с заложенным носом и мелкой лихорадкой. Температура не спадала, наоборот уже доходя до 38. Рохан позвонил Джотаро.

***

— Скорее всего это из-за стресса.       Джотаро вызвал врачей из фонда Спидвагона, так как был уверен в том, что те будут выполнять работу качественнее всех. Даже если это самая обычная простуда, все должно пройти на высшем уровне. Оказалось, не самая обычная простуда. — Не думал, что из-за стресса температура поднимается, — Рохан приложил руку к подбородку, смотря на заснувшего подростка у порога в комнату. Джотаро и врач стояли в коридоре. — Но все же температура у него поднялась из-за нервного напряжения. Термоневроз у подростков не редкость. Разрешите задать вам вопрос: у него наблюдалась повышенная раздражительность?       Рохан призадумался, вспоминая последние события. Затем сложил руки на груди и прислонился спиной к косяку двери, смотря в сторону кровати и подмечая любое движение на ней. — Нет, он напротив в последнее время слишком тихий. — Понятно. Повышенная температура вызвала ответную реакцию у всего организма. Даже если раньше это был термоневроз, то сейчас ко всему ещё прибавятся типичные симптомы простуды, такие как головокружение, насморк, отсутствие аппетита. Если быть точнее, то эта простуда является побочным эффектом термоневроза. — Рохан перевёл на врача раздражённый взгляд, говорящий: «Зачем мне подробная лекция? Просто скажи уже что сделать, чтобы ему стало лучше!»— Но это не критично, — продолжал доктор, не замечая настроения мангаки, — Температура может остаться, но сбить ее будет уже легче, да и процесс лечения пойдёт быстрее. Также могут наблюдаться неожиданные обмороки, проблемы с концентрацией и памятью, будьте к этому тоже готовы. — Обмороки? — «Из-за этого он так быстро заснул?»— осталось неозвученным. — Это же просто простуда, температура невысокая, какие проблемы с памятью? — Выпишите все необходимые лекарства, — подал голос до этого внимательно слушавший наставления врача Джотаро. — Я ими займусь.

***

      Почему его веки стали такими тяжелыми? Почему ему жарко? Или холодно? Как может быть и жарко и холодно одновременно? Голова раскалывается, дышать получается только через рот. — Ты проснулся? — звучит голос где-то сбоку, привлекая внимание Джоске к своей персоне. Рохан сидел на стуле рядом с кроватью и скорее всего ждал, пока мальчишка очнется. Хигашиката попытался подняться на локтях, из-за чего Рохан подскочил и помог ему, придерживая за плечи. Почему Джоске чувствовал себя смертельно больным и уставшим человеком? — Как себя чувствуешь? — все ещё стоя над парнем спросил Рохан.       Джоске поморщился, задавая себе тот же вопрос. Как он себя чувствует? Не скажет же он, что чувствует, как смерть дышит ему в спину. — Не знаю. Как-то странно. «Он серьезно?» — пронеслось в голове Рохана скептически смотря на призадумавшегося подростка. — Голова немного болит. Нос не дышит. Хочу спать.       На последних словах Кишибе что-то вспомнив, выпрямился и вытянул указательный палец прямо перед лицом мальчишки. — Ты. Не смей засыпать. Ты должен поесть и выпить лекарства. — Рохан быстрым шагом направился к двери. — Потерпи немного, потом можешь поспать. — выкрикнул он прямо перед тем, как покинуть комнату, надеясь, что до затуманенного сознания Джоске дойдет смысл сказанных ему слов.       Мангака быстро забежал на кухню и поставил в микроволновку успевший остыть за час рис. За минуту он налил в стакан воду и поставил его на поднос, попутно смотря в прописанный доктором рецепт и ища нужные лекарства. Порывшись немного в пакете, он нашел какой-то сироп, чья упаковка выглядит так себе, и Рохан был просто уверен, что и на вкус не ахти. Но чем хуже на вкус лекарства, тем они эффективнее. Бедный Джоске. Когда микроволновка издала звук, сообщающий о готовности еды, Рохан достал оттуда чашку риса и поставил ее на поднос.       Джоске попросили подождать. Он пытается. Правда... Но если Рохан задержится ещё на одну минуту, его выдержки не хватит, ведь глаза все же невольно начинали закрываться. Спать нельзя! Но организм почему-то его не понимает. Еле-еле приоткрывая невольно закрывающиеся веки, Джоске продолжает борьбу с самим собой, пока в комнату не заходит Рохан с подносом. — Хигашиката! — громко проговорил художник, заставляя мальчишку разлепить веки, которые снова так незаметно закрылись. — Я для кого это разогревал. Только попробуй заснуть пока не съешь все. — он поставил поднос на колени подростка.       Джоске ещё с минуту заторможенно смотрел на содержимое посуды, затем взял в руку ложку. Зачерпнув немного риса, он направил еду себе в рот, но остановился на полпути. — У меня нет аппетита…       Голос юноши звучал таким хриплым из-за заложенного носа, а слезящиеся из-за лихорадки глаза с сожалением смотрели на ложку. Будто Джоске очень хотел съесть, но… не хотел. — Горло болит? — с подозрением спросил мангака, получая в ответ слабо пожатые плечи. — Нет, так дело не пойдёт.       Рохан снова взял поднос и поставил себе на колени. Вынув ложку из рук подростка, он принюхался к рису, думая, что проблема в запахе. Но нет. Запах вроде нормальный. Тогда в чем дело? Джоске сидел на кровати и с сожалением смотрел на свои руки. Неужели он так расстроился из-за того, что не смог съесть рис? А может дело в другом?       В голову мангаки пришла одна очень сомнительная идея, но он все же решил попробовать. Так лучше, чем ничего не предпринимать. Перемешав рис в тарелке, он снова взял оттуда маленькую порцию и потянул к губам подростка. Джоске, когда понял, что к нему тянут еду, перевёл взгляд на Рохана и немного отодвинулся. Кишибе невольно вспомнил больницу, в которой он так же заставлял Джоске есть. Тогда сработало, и сейчас сработает. — Давай, Хигашиката, открой рот, — на него исподлобья смотрят чужие глаза, выражая явное нежелание принимать пищу. Рохан вздыхает. Перед ним сидит большой ребёнок.       Мангака встал с места, переложил поднос на тумбу и, оставляя в руке только ложку, сел на кровать, притягивая свободной рукой Джоске за плечо. Васильковые глаза, смотревшие ранее с подозрением, сейчас удивленно распахиваются и заглядывают в изумрудные напротив. Эта синева завораживает мангаку. Момент хочется запечатлеть на бумаге и оставить где-то в сейфе, чтобы никто другой не смог этого увидеть.       Джоске просто интересен с художественной точки зрения. Да. Только поэтому. Кто бы мог подумать, что за такой короткий промежуток времени благодаря всего одному человеку Рохан сможет получить столько опыта. Он узнал о жизни мафиози, познакомился с новыми людьми, образы которых можно вписать в сюжет манги, он прочитал мысли людей, которые жили 15 лет практически в плену, а ещё он увидел как чувствует себя человек во время ПТСР...       Рохан стиснул зубы, желая дать себе оплеухи. Нельзя так говорить. Рохан понимает, что весь этот жалкий опыт ничто по сравнению с теми мучениями, которые испытывал Джоске той ночью. Этот крик будет вечно отдаваться в ушах мангаки: никто еще не произносил его имя с таким отчаянием, просьбой. Поэтому попытки доказать себе или еще кому-то, что все чувства подростка он воспринимает не более чем какой-то опыт, отпадают сразу же.       Вздохнув, мангака возвращается в реальность и направляет ложку в рот парнишки, но чужие губы резко смыкаются, не давая еде пройти дальше. — Ты играешься? — вскидывает бровь мужчина. На этот раз надо быть супер внимательным, чтобы не упустить никаких деталей. — Нет, я правда не хочу есть, — виновато глянул Джоске на мангаку. — Пять ложек, окей? — все ещё держа за плечи, произносит Рохан, пытаясь заставить подростка покушать хоть немного. — Пять ложек, и можешь выпить лекарства.       Джоске опускает взгляд, тянется к протянутой маленькой порции еды и кладёт себе все в рот. Он зажмуривается и, прикладывая немалые усилия, проглатывает порцию. Когда все же во рту не остаётся ни одного зернышка, он вдыхает через рот и кашляет. — Горло болит? — обеспокоено спрашивает мангака, наклоняя голову. Джоске кивает, из-за чего мангака все же, сжалившись, ослабляет хватку на чужом плече и наклоняется над согнувшимся подростком, который держится за горло. — Сможешь ещё немного съесть?       Брюнет кивает. Боль хоть и острая, но терпимая. Поэтому он потерпит. Как никак Рохан старался и готовил для него.

***

— Что? — удивленно говорит блондин. — С ним все в порядке. Простой жар, — успевает успокоить его Джотаро, — С ним сейчас Рохан. Я уверен, что он справится.       Джорно стоит у порога своего номера. Они с Наранчей собирались пройтись по местным магазинам и купить чего-то вкусного, но неожиданная новость от Куджо ошарашила Джованну. Стоп. А зачем Джорно нужна была эта информация? — Если честно, я хотел посмотреть на твою реакцию.       Лицо блондина оскорбленно вытягивается. Это сейчас была проверка? Джотаро решил посмотреть, будет ли Джорно переживать за нового родственника? Не успевает блондин и рта открыть в возмущении, как на него с ненормальной скоростью налетает друг, практически сбивая с ног. — Джорно-о, я готов! — довольно громко говорит Гирга, не обращая внимания на Куджо, и тянет блондина, которому кстати есть что сказать, дальше по коридору.       Джотаро провожает их взглядом и разворачивается, слегка улыбаясь, направляется к своему номеру.

***

— Как там у вас дела?       Хоть в вопросе и прозвучало «вас», Аббаккио отчетливо услышал там «Джорно». — Все нормально. Они вроде с Джотаро поговорили. В общем с ним все в порядке. Наранча всегда с ним ходит и одиноким он себя точно не чувствует, можешь не волноваться, — давит улыбку Леоне, вспоминая прилипшего к Джорно Гиргу, который сам себе дал задание не оставлять блондина одного.       Буччелатти добродушно улыбается и откидывается на спинку кресла, расслабляясь. Аббаккио не может перестать любоваться. Расстояние стало для него чем-то очень мучительным. Он хочет смотреть на улыбку Бруно вживую.       Углубившись в свои мысли, он так и не заметил, как все это время пялился куда-то в шею своего босса застывшим взглядом. — Аббаккио, все в порядке? — доносится до его слуха обеспокоенный голос Буччелатти. Опомнившись, Леоне моргает несколько раз, фокусируя свой взгляд. — А. Да, прости. Ты что-то спрашивал? Бруно смотрит в экран с подозрением. — Да-а. Я спрашивал о твоих делах. — он выдержал паузу. — Знаешь, на самом деле ты меня расстраиваешь, — Аббаккио удивленно вскинул брови, — Я думал, кого мне стоит отправить с Джорно. И увидев, как сильно ты устаёшь из-за меня в последнее время, я решил доверить это тебе. Вообще-то я надеялся, что там ты хоть немного отдохнёшь, — взмахивает рукой Бруно, прикладывая затем к своему лбу, — Но сейчас ты кажешься ещё более уставшим.       Итальянец удивился. Это определенно лучший день в его жизни: Бруно переживал за него. Это очень мило. Смахнув воображаемую слезу, Аббаккио посмотрел на собеседника. — То есть мне приходится терпеть весь этот балаган потому, что ты подумал, будто мне капец сложно работать? Буччелатти… Я правда очень польщен твоей добротой, но сейчас не то время, когда надо отдыхать. — Бруно нахмурился и отвёл взгляд от экрана. — Без помощи ты сам все эти документы не разберёшь. — простой факт. — Столько отказов, договоров, проблем. Ты правда думал, что я смогу тут развлекаться, пока в Неаполе ты работаешь за троих?       Достаточно. Бруно громко вздохнул и плюхнулся головой на стол, из-за чего Леоне услышал глухой стук. Было странным видеть Буччелатти таким открытым. Он редко кому показывал свои слабости и усталость. И тот факт, что мужчина может такое лицезреть, очень льстило. — Аббаккио, возвращайся пожалуйста. — прозвучало совсем тихо, но острый слух Леоне все прекрасно расслышал. — Хорошо, — Без лишних раздумий сразу же согласился Леоне, будто только и ждал этого предложения. Ему два раза повторять не надо, но… — а как же парни? Он совсем позабыл о такой маленькой детали. — Я отправлю Фуго. Вы просто поменяетесь местами.       Ну что ж, его уговорили. Раз уж это приказ, то Аббаккио обязательно выполнит любые прихоти своего босса.       Сегодня вечером Леоне Аббаккио с улыбкой на лице покинет тихий городок, возвращаясь обратно домой.

***

      Джоске разлепляет глаза. Он опять заснул. Последствия болезни ещё ощущались, но не так явно как вчера. Поёрзав на месте, пытаясь устроиться удобнее, Джоске чувствует, что подушка ощущается совсем не как подушка. Переместив взгляд выше, Хигашиката видит расслабленное лицо Рохана и в шоке распахивает глаза. «Чего?!» — воспоминания вчерашнего вечера отрывками возвращаются в его голову.

***

Рохан выдохнул когда Джоске кое-как проглотил последнюю порцию риса. Это явно был самый мучительный приём пищи в жизни подростка. Но все уже позади, ведь единственное, что брюнету предстоит сделать, так это выпить нужные лекарства. Ох черт. — Их наверное надо раскрошить немного, — хватая таблетки с подноса, сказал Рохан. — На, возьми пока что, — протянул он парню стакан с водой. Джоске все ещё морщился от неприятных ощущений в своём горле, но посуду принял. Взяв ложку, Рохан начал давить на крупные таблетки с такой силой, что те начали крошиться на мелкие кусочки. До конца делать порошок он не стал, хоть и большинство из лекарства стало похожим на муку. Пересыпав своё творение в ту же ложку, Рохан протягивает ее Джоске, говоря открыть рот. На него смотрят щенячьим взглядом, но Кишибе не пробьёшь. Сдавшись, Джоске все же принимает лекарство и быстро запивает водой, морщась от неприятного вкуса медикаментов на языке. Рохан закатывает глаза, смотря на «страдальца»,— Если бы кто-то посмотрел на твоё лицо, то подумал, небось, что смертельный яд какой-то пьёшь. Давай, тебе ещё сироп пить. Не знаю, как на вкус, но запах едкий. — Вы сказали пять ложек, — огорчённо смотрит Джоске на зелёную жидкость, от которой отчетливо пахнет травами. — Это уже седьмая. — Будь мужчиной, Хигашиката. Просто проглоти это.       Джоске ещё секунд пять пожалел себя, а потом выдохнул, смотря пристально на ложку. Подросток был предельно серьёзен, а Рохану было смешно смотреть на эту битву. Как и сказал Кишибе, Джоске вспомнил про мужество и резко залил противную жидкость себе в рот, проглатывая раньше, чем рецепторы успеют среагировать. Но ужасное послевкусие никто не отменял. Джоске сощурил нос и высунул кончик языка. Он ненавидел лекарства. «Большой ребёнок», — ставит вердикт, Рохан и говорит подростку лечь, разрешая снова поспать. Джоске расслабился и сразу же откинулся на подушку, поворачиваясь боком. Так удобнее. Рохан никогда бы не подумал, что сможет вот так без лишних вопросов и борьбы просто отдать кому-то свою кровать. Но вот так вот. Он собирался уже встать, опираясь на свои колени, как почувствовал хватку на своей руке. — Что? Что-то не так? — спросил он, оборачиваясь к подростку.       А тот смотрит таким взглядом, будто то, что он пытается сказать, является чем-то очень элементарным. Рохан хмурится. — Я хочу с вами. — твёрдо проговорил Джоске, потянув художника к подушке.       «Что?»— если Рохану сейчас кто-то объяснит произошедшее, он будет очень рад. Его просто положили на кровать и, не позволяя сказать лишнего слова, просто улеглись под боком, обнимая за руку. — «Что?»

***

      «Шикарно! Нахрена?! Ну вот почему ты такой придурок, Джоске?»— обращался брюнет к себе же, медленно отрывая голову с чужого тела и принимая сидячее положение. Так проклинать себя легче. — «Как хорошо, что отвлекать людей от своих дел теперь стало моим хобби. Замечательно! Просто отлично!», — уткнулся он лицом в раскрытые ладони. — Ты уже проснулся, — раздалось сбоку и Джоске от неожиданности вскрикнул, вздрагивая на кровати. — Чего пугаешься? — спросил удивленный Рохан, растирая заспанное лицо. Уже утро. Он в кое-то веки чувствует себя выспавшимся.       «Может мне приснилось?» — спрашивает себя подросток в голове, смотря на поведение Кишибе. Рохан выпрямляется и заглядывает в лицо парнишки. И, о боже, касается ещё щеки тыльной стороной ладони, заставляя Джоске замереть. — Странно, температура все ещё не спала?— размышляет он вслух, смотря на алые щеки Хигашикаты, — Как ты себя чувствуешь? — Н-нормально, — его окинули многозначительным взглядом и «попросили» изложить более подробно, — Лучше, ч-чем вчера. — Джоске чуть не икнул в конце, но все же сдержался, пытаясь сохранять спокойное лицо.       Рохан вздохнул и пошёл за градусником. Джоске хочет, чтобы его температура не спала, иначе умный Рохан догадается, что красные щеки у Хигашикаты явно не из-за нее.