УЗЕЛ ВРЕМЕН

На следующий день – день своего рождения Ричард был приготовлен, как на свадьбу. В костюме из ослепительно-белой парчи, с рельефным золотым шитьем, поверх которого на плечи его падал хитон, подбитый горностаем, Ричард был печален, как невеста, и романтичен, как нарцисс. Каблуки его были в два раза выше обычного. Придворный церемониал был расписан буквально по минутам, и ему тоже принесли протокол предстоящего бала. Поэтому еще на подходе к тронному залу Ричарду стало слышно, как внутри затрубили фанфары, возвещающие его приход. В коридоре его уже ждали пажи из его свиты, чтобы торжественно сопроводить его высочество. Однако, перед самым входом в злополучный зал ему пришлось круто затормозить, как перед пропастью. Канальи-лакеи раскрыли перед ним только одну из дверных створок, полагавшихся по этикету. Считалось, что две створки полагалось раскрывать только перед королем. Проклятье!.. Ричард, не долго думая, сам взялся за ручку нераскрытой створки двери и двинул ее от себя так, что чуть не пришиб стоявшего с другой стороны слугу – спасло человека только то, что он вовремя отскочил на безопасное расстояние. С этим эпатажем принц в сопровождении стайки пажей вошёл в ненавистный ему тронный зал, заставив всех присутствующих вздрогнуть и обернуться, после чего церемониймейстер провозгласил: - Его Высочество Ричард Норфольдинк!.. Переступив порог, молодой человек оказался лицом к лицу с пышным и разодетым двором. Тем самым. Откинув голову назад, Ричард сквозь презрительно прищуренные ресницы неторопливо рассматривал царедворцев. Одни, вчерашние провинциалы, незаслуженно прозябавшие в тени и недавно введённые в высший свет кем-нибудь из высокопоставленной родни, во что бы то ни стало норовили как бы нечаянно попасть ему на глаза. Другие, уже достигшие этого завидного положения, из числа родовитых толстосумов, явившихся в столицу проматывать родительское состояние, прилагали все силы к тому, чтобы приучить взгляд наследника к своей особе. Третьи же – старшие сыновья советников, министров и генералов, которым не требовалось его приучать, ибо принц знал их в лицо, действовали уже с умом, как истые завсегдатаи королевских гостиных. Тут же толкались фрейлины, подвигнутые главным своим желанием – приглянулся молодому, блистательному мужчине великолепной наружности, тем более, будущему, а значит, потенциальному повелителю. Кстати, г-жи де Лассибах среди фрейлин не наблюдалось. Должно быть, явится вместе с королем. Совсем уже стыд потеряла. Пажи вежливо и проворно растолкали замешкавшихся придворных по краям зала, освободив для его высочества широкий проход и встав по обе стороны от него. Молодой человек прошел по этой живой аллее через весь зал и остановился у самого трона, заняв место, положенное ему по статусу. С одной стороны склонились головы, с другой – головки. Женщин побуждали к повиновению его глаза, мужчин – перстень с печатью. Придворный этикет работал, как часы. Взгляд его скользнул по высокому креслу – месту короля, и остановился на кресле поменьше и пониже – месте королевы, которое теперь всегда оставалось пустым. Он невольно задержал на нем взгляд, пытаясь в сотый раз представить сидящую на нем женщину, но воображение его было бессильно, потому что память беспомощно молчала – он ее не помнил. Впрочем, от этого тщетного занятия его скоро отвлёк собственный адъютант, немедленно возникший перед ним: давно не виделись!.. - Ваше высочество, позвольте вас поздравить!.. Позвольте пожелать вам крепкого здоровья и долгих лет жизни!.. Фраза звучала как издевательство. Адъютанта захотелось придушить прямо тут. Но, к счастью, в следующую секунду его несносного секретаря уже закрыл от принца поклон мужчины средних лет с уверенным взглядом стальных серых глаз: Ричард узнал де Шассиккёза-старшего. - Не стоит сердиться, ваше высочество, - произнес он, выпрямляясь, - ведь это от восторга перед вами!.. Ведь вы уезжали совсем мальчиком, а вернулись настоящим мужчиной!.. Позвольте выразить вам своё восхищение!.. Молодой принц чувствовал, что на него направлены два пушечных жерла, заряженные нездоровым интересом. Говорят, что мужчины взглядом раздевают женщин. Ричард не был женщиной, однако, же Шассиккёз-старший не оставил на нем ни нитки. В ответ на его поклон молодой принц с трудом выдавил из себя едва заметный кивок головой: - Вы не меняетесь, граф, - усмехнулся он, - и ваша лесть все так же груба, как и п-пять лет назад!.. - Зато постоянна, – снова поклонился граф. – а вы все так же нетерпимы, ваше высочество!.. - Беру п-пример с вас, граф!.. - Вот видите, ваше высочество!.. Значит, у нас с вами довольно много общего!.. Этот сомнительный комплимент никак не прибавлял смысла странной фразе. - Извольте выражаться яснее, граф!.. - Как прикажете, ваше высочество, - придворный склонился в новом поклоне. Да что ж такое!.. Он нормально-то может стоять или нет?.. Эта его гимнастика начинала действовать на нервы. - Нам с вами непременно нужно будет найти общий язык, ваше высочество, - продолжил граф, вновь принимая вертикальное положение, - ведь будущему королю это просто необходимо!.. Стоп!.. Что это вдруг за левая тема? И что это за дурацкая манера говорить какими-то пошлыми намеками?.. Почему из них все надо вытягивать клещами?.. - Что вы имеете в виду, граф?.. - Вашу будущую коронацию, ваше высочество!.. Это ещё как понимать?.. Шутка?.. Провокация?.. Измена?.. Эти мысли пронеслись в голове молодого принца со скоростью света. - Надеюсь, вы п-помните, что король ещё жив и здоров?.. – холодно спросил он. - Совершенно верно, ваше высочество, - в очередной раз поклонился граф, - равно как и то, что иногда короли все-таки умирают или, скажем, уходят в отставку. - Даже если это и так, я п-предпочитаю услышать об этом от с-самого короля, а не от вас!.. – отрезал принц. - Как вам будет угодно, ваше высочество!.. Де Шассикёзу-старшему осталось только поклониться, потому что снова зазвучали фанфары, обе дверные створки распахнулись, и на этот раз в зал торжественно вступил король со следующей партией пажей. - Его величество Эдуард Норфольдинк!.. – провозгласил церемониймейстер, сопровождая объявление новым ударом своего жезла. Кстати, вступил его величество один, без своей нелепой фаворитки. Хоть на это ума хватило, и то спасибо. Вторая партия пажей присоединилась к первой, образовав живое ограждение между королем и придворными. Его величество проследовал по этому живому коридору до трона, по пути принимая с двух сторон самые глубокие поклоны и реверансы. Ричарду тоже пришлось слегка склонить голову, хотя с бо́льшим удовольствием он предпочел бы провалиться сквозь паркет этого проклятого зала. Около принца король остановился и позволил себе удовлетворенно дотронуться до его плеча со словами: - Рад видеть тебя в нормальном состоянии, Ричард, будем надеяться, что ты не испортишь свой собственный праздник. После этого он взял его высочество за локоть, приглашая занять место рядом с собой: по другую сторону от трона стояло такое же кресло, как и для королевы, предназначенное для наследника. У Ричарда из головы не выходил странный разговор с Шассиккёзом-старшим, поэтому он не обратил особого внимания на мелкий укол короля. То, что нашептал ему Шассиккёз, не шло ни в каком сравнению с тем, как пытался его задеть его бестактный отец. Поэтому молодой человек ограничился тем, что просто отвёл свою руку от руки его величества и молча занял положенное ему место. Двор вконец разболтался. Мелют черт знает что. И куда только король смотрит?.. - Балет!.. – провозгласил церемониймейстер очередным ударом жезла. Нет, не Марлезонский – тот представлял собой разные сценки из охоты на дроздов. Вместо этого раздалась неожиданная барабанная дробь, и в зале строем появились танцоры, одетые гусарами. Двумя параллельными шеренгами они дошли до сцены, плавно перестроились в перпендикулярные и остановились, маршируя на месте. Дробь барабанов соединилась в дуэте с флейтой, под лёгкий бравурный марш «Влюбленного солдата» раскрылся занавес, и на сцене взорам присутствующих предстал юный солист этого великолепного зрелища, также одетый в гусарскую форму, который бодро вступил в свою вокальную партию. Он вел ее так задорно и непринужденно, что казалось, что его голос льется сам собой, без всяких усилий с его стороны. Он звенел, переливаясь невероятными обертонами: в нем слышались то петушиные подростковые нотки, то лирические и почти женские интонации. Его голос брызгал весёлым куражом, буквально вплетаясь в нить музыки и ведя ее за собой. Он искрился энергией, азартом и лукавством одновременно, выплёскивая весь этот творческий фонтан на публику и зажигая ее своим бесподобным талантом. Он ещё не успел стать тяжёлым оперным голосом и очаровывал своей легкой мальчишеской непосредственностью, играя всей полнотой октавы: то поражая звонкой серебряной колоратурой, то спускаясь до бархатных баритонных нот. С приятным удивлением и нежным восторгом Ричард узнал шоколадную челку и карие глаза с удивительным оленевидным разрезом – это мог быть только Генри. Юный шут был так грациозен в своем гусарском мундире, так непринужденно двигался в такт музыке и так легко вписывался в общую шеренгу танцоров, когда они выстраивались вокруг него, что Ричард невольно залюбовался им. И снова, как вчера в саду, он почувствовал, как его наполняет какое-то невероятно теплое чувство, какое обычно возникает при встрече с кем-то, кто бесконечно дорог и любим. Это необъяснимое волнение несколько встревожило молодого человека мыслью, не скрывается ли за ним физическое влечение к юному и очаровательному созданию? Вот только этого ему не хватало!.. Но внимательно прислушавшись к себе, он понял, что это было, скорее, влечение души, которая ликовала и замирала от счастья, вызванного непонятно чем. Что с ним происходит?.. Почему его так волнует этот мальчик?.. Откуда приходит эта волна нежности, так мгновенно усмиряющая все кипящие в нем бури?.. Непонятность ситуации его слегка беспокоила, но, поскольку она не представляла серьезной моральной опасности, он разрешил себе это невинное увлечение хотя бы для разнообразия, не все же злиться на весь мир, надо хоть что-то и для души. Тем временем, выступление гусаров окончилось. И тогда наступившую тишину пронзили неожиданные аплодисменты, исходившие от его высочества. Двор вздрогнул и сначала неуверенно подхватил это проявление восторга, и скоро тронный зал уже содрогался от бурных и нескончаемых оваций: попробуй, не поддержи действия наследника – будешь потом до конца жизни в каком-нибудь монастыре грехи замаливать. Генри очаровательно поклонился, мило поднеся руку к козырьку и шутливо отдав честь в знак благодарности, и, смущенный, убежал со сцены. Начались танцы. Вернее, по протоколу их должен был начать его высочество, поскольку король уже вышел из танцевального возраста, но Ричард не начинал. Он сидел на своем кресле рядом с королем, и по его виду было ясно, что вставать он не собирается. В мозгу молодого человека по-прежнему раскаленной занозой застряла фраза о внеочередной коронации, и теперь он ломал голову, пытаясь понять, что все это значит. Почему де Шассиккёз-старший действует в обход короля?.. Почему король так запустил двор?.. Что происходит?.. Вопросы нарастали друг на друга, а ответов не было. Совсем. Отгремел полонез. Ричард даже не думал покидать кресло. Кончился минует. Ричард покачивал в такт музыке ногой, положенной на другую, но не двигался с места. Придворные недоуменно жались по краям зала, центр которого оставался девственно пуст: никто не смел изображать на паркете какие-то фигуры вперёд его высочества. А его высочество даже не думал открывать бал. Наступила вопросительная пауза. Оркестр не знал, чем еще угодить виновнику торжества. Бал был на грани провала. - Ты что делаешь?.. Почему ты сидишь?.. – зашипел на сына Эдуард. - Сейчас же иди и танцуй!.. - Вам надо, вот вы и идите!.. – был такой же шипящий ответ. - Ты хочешь сорвать бал?.. - Надо было с-сначала у меня с-спросить, нужен ли мне ваш идиотский бал, а потом уже устраивать!.. Ричард не стал бы танцевать с этими разряженными куклами даже под страхом смертной казни. Тут, откуда ни возьмись, появился Генри, уже переодевшийся в свою форму, подбежал к дирижёру и что-то шепнул ему на ухо. Дирижёр решил: была не была, и – взмахнул палочкой. Грянул мятежный рок-н-ролл. При первых же тактах Ричард поднял голову и глаза его вспыхнули неожиданным вдохновением: он взялся за подлокотники, намереваясь встать. - Ты куда?.. – возмутился король. – Ты что, собираешься плясать эту пошлость?.. Я запрещаю, слышишь?.. Сядь на место!.. - Вы т-только что выталкивали меня т-танцевать, а с-сейчас не п-пускаете?.. - удивился Ричард. – Вы уж как-то определитесь, государь!.. И отцепив пальцы короля от своего рукава, за который Эдуард пытался его удержать, молодой человек выпрямился, сбросил с плеч длинный хитон и задвинул за локти рукава элитного костюма. После этого он выдернул из толпы остолбеневших придворных ничего не подозревающего Генри и за руку выбросил его на вызывающе пустую середину зала. - Ваше высочество, я вообще-то не очень того…умею… - осторожно зашептал перепуганный мальчик. - П-пустяки, - успокоил его Ричард, - п-просто с-смотри на меня и ничего не бойся. Их подхватила бешеная музыка, и Ричард подхватил Генри и швырнул его в бездну танца. Все оказалось, действительно, довольно легко. Сначала Ричард показывал нужное движение, после чего они с Генри его повторяли, потом наступала очередь новой фигуры, и снова сначала шел показ, а за ним – повторение уже вместе. У Генри было превосходное чувство ритма, поэтому он все схватывал буквально на лету, а кроме того, то одна, то другая рука Ричарда то и дело направляла его в нужную сторону, так что Генри только и оставалось, что не сбиться с такта. Ричард был великолепный партнёр: он идеально вёл, деликатно поддерживал, вовремя подсказывал, куда делать поворот, надежно переворачивал и ставил точно на ноги. Генри повизгивал от восторга, и глаза его блестели все ярче. - Ну, как?.. – кричал сквозь музыку Ричард, - не с-страшно?.. - Не-ет!.. – кричал в ответ Генри, - мне очень нравится!.. Здорово!.. Не по протоколу, но бал был открыт. Следующим танцем была старомодная павана: придворные с облегчением вздохнули и получили возможность придти в себя. Выполнив свои обязанности благодаря остроумной находке Генри, его высочество сделал знак рукой, подзывая пажа, разносившего напитки. Тот подошёл с подносом, с которого принц снял два бокала – для себя и для своего юного партнёра. Холодный лимонад – сладкая вода с лимоном была именно то, что надо после энергичного танца. Сначала это был единственный, разрешенный принцу напиток, который постепенно стал любимым. Однако, последняя капля этого чудесного напитка неожиданно оказалась горькой, которая и переполнила чашу терпения его высочества. Ею стала записка, которую ему принес на подносе один из пажей. Она была от начальника гарнизона, которому Ричард устроил выволочку в кордегардии, и, как выяснилось, не зря. У капитана проснулись проблески разума, вследствие чего он сообщал, что так интересующих его высочество новобранцев завтра утром переводят в городскую тюрьму по приказу короля. Дальше шли извинения, что он не может ничего сделать, так как это от него не зависит, он всего лишь выполняет свой долг. Этого оказалось достаточно, чтобы гнев, копившийся в душе принца в течение всего вечера, вырвался наружу, и он взорвался. Это было уже слишком!.. Сложив записку и положив ее в карман, Ричард решительно направился к королю, бесцеремонно взял его за локоть и чуть ли не силой выдернул из группы беседующих с ним придворных. - Это что такое?.. Что ты себя позволяешь?.. – попробовал возмутиться Эдуард, но Ричард прервал его словами: - Это что вы с-себе п-позволяете, ваше величество?!.. - Что опять не по тебе?.. - П-почему моих с-солдат без моего ведома отправляют в городскую т-тюрьму?.. На каком основании?.. - Так мне посоветовал граф же Шассиккёз, - пожал плечами король, - он сказал, что так будет лучше для блага государства. Ричард просто задохнулся от возмущения. - А что, с-страной у нас уже п-правит Шассиккёз, а не вы?.. - Я просто прислушиваюсь к его советам, - обиделся Эдуард. - П-почему меня не п-поставили об этом в известность?.. - Не хотели тебя волновать по таким пустякам, - снова пожал плечами король. - Мои люди – это не п-пустяки!.. Немедленно отмените с-свой п-приказ!.. Они мне нужны!.. В конце концов, пришлось объявить этих чертовых новобранцев «своими»! Вот до чего уже дошло!.. Чтоб они провалились!.. - Ты что, окончательно решил сегодня испортить всем праздник?.. – тем временем, с угрозой прошипел король. – Уймись уже!.. - А как насчёт того, что эти Шассиккёзы п-постоянно вмешиваются в мою жизнь и п-портят все мои п-планы?.. - Ты опять про своих часовых?.. Ричард, хватит уже заниматься глупостями! Пора уже взрослеть!.. У тебя коронация на носу!.. Опять коронация?.. Они что, все сговорились?.. - Что?!.. – опешил принц. – Какая еще коронация?.. - Самая обыкновенная – королевская!.. - И вы – про коронацию?.. - А кто ещё?.. - Т-только что этот с-сумасшедший Шассиккёз наговорил мне какую-то чушь про вашу отставку. - Это совсем не чушь, - заявил король, - все так и есть. - Вы уходите в отставку?.. - Да, дорогой мой, ухожу. - А п-почему я узнаю об этом от Шассиккёза, а не от вас?.. - Потому что это его идея, это он мне предложил, и я согласился. У Ричарда даже губы раскрылись от недоумения: - Как это – п-предложил?.. – не понял он. – Разве так можно?.. - Как видишь!.. - А как же с-страна?.. - А ты-то на что?.. Все, Ричард, детство кончилось. Пора заняться делом. Вздумаешь отказаться – тебя обвинят в измене. Надеюсь, ты понимаешь, чем это может кончиться?.. Это было неслыханно – ему угрожал сам король!.. Нет, естественно, он знал, что однажды власть перейдет к нему, именно для этого он и был рожден. И отказываться от нее он ни разу не собирался – это же был смысл его жизни. Но почему-то сейчас ему бросали эту самую власть, словно собаке кость. И подбирать ее не было никакого желания. Затыкали рот, словно кляпом. Ясно было, что тут не все так просто, и не все так прозрачно, как выглядело со слов короля. Тут было что-то еще. Или король морочит ему голову с этой скоропостижной коронацией, или морочат голову самому королю. В этом надо было разобраться. А пока… Ричард был в таком шоке, что даже на время забыл о своей неприязни к отцу: - А вы – куда же?.. - А что, мне, по-твоему, заняться нечем?.. Уеду в какое-нибудь дальнее имение и буду ловить рыбу. Ричард только зло скрипнул зубами, отчего его самого же передёрнуло с ног до головы – сказать на весь этот бред было просто нечего. Король усмехнулся: - Так что выходи из своего столбняка и будем отмечать твою будущую коронацию, ваше будущее величество!.. В это время в зал вкатили праздничный торт, огромный, как дом. Весь двор глотал слюни. Ричард упрямо прищурил свои восхитительные глаза – у него в голове уже свила гнездо случайно брошенная королем фраза про испорченный праздник. А ведь это мысль!.. С этим странным торжеством пора было кончать!.. В руках у принца появился серебряный нож, он взял блюдце и подозвал к себе Генри: - Я хочу п-попросить тебя с-сделать с-сейчас одну вещь, - сказал он подбежавшему мальчику и прошептал ему что-то на ухо. Тот распахнул от недоумения глаза и отшатнулся от него почти в ужасе: - Но, ваше высочество… я не могу… как это так можно… вы что!.. Тут он почувствовал настаивающее рукопожатие принца и понял, что не может больше ему противиться. Роняя слезы, он кивнул. - П-прекрасно!.. – сказал Ричард, - и п-приготовься к тому, что будет дальше!.. - А что ещё будет?.. – внутренне упал Генри. - Увидишь, - усмехнулся Ричард, - это не больно, даже наоборот. И, положив на тарелку кусок торта, Ричард передал его шуту со словами: - В награду за танец!.. Под нажимом его диктующего взгляда Генри принял из его рук тарелку с тортом: - И вам спасибо, ваше высочество!.. И с этими словами Генри с размаху залепил тортом в лицо принцу. Двор ахнул. Король встал с кресла. Ричард нервно рассмеялся в мертвой тишине. Затем он пальцем снял с век нависшее на ресницах безе и брезгливо стряхнул его на пол. После этого он взял Генри за шиворот и по уши засунул в торт. Двор ахнул второй раз. Король сделал шаг в его сторону. Ричард в ярости топнул ногой, взял в каждую руку по тарелке и с размаху треснул их друг о друга, разбрызгивая осколки во все стороны. Затем он выдернул из торта облизывающегося шута и за руку увлек его за собой к выходу. Показательное мероприятие было с треском сорвано.