УЗЕЛ ВРЕМЕН

Адъютант, встревоженный странным одеянием его высочества рано утром, поспешил распорядиться, чтобы наследнику срочно было пошито несколько новых платьев, а то, не дай Бог, ещё хватит ума явиться в этих обносках на прием к королю, тогда государь однозначно снимет с него голову за то, что плохо смотрит за тем, в чем ходит принц. Поэтому перед утренней аудиенцией у короля, адъютант постучал к его высочеству, чтобы подписать новую смету на ткани. Принц, конечно, будет вне себя от гнева, почему не в свое время, но зато это убережёт его от разноса его величества, что в разы важнее. Как и следовало ожидать, Ричард открыл дверь, недовольный и сердитый и, вопреки ожиданию, адъютанта к себе не впустил, преградив ему дорогу словами: - С-сначала выйдет дама. Дамой оказалась уже знакомая ему белошвейка, которая выпорхнула из покоев принца в крайне потрёпанном виде: чепчик ее съехал набок, из-под него в разные стороны торчали неубранные белокурые волосы – видно, надевала наспех, как придется, на шее в нескольких местах алели яркие пятна свежих засосов, губы припухли, тесёмки корсажа были распущены, а сорочка на груди то ли расстёгнута, то ли разорвана – чёрт, не видно, поскольку она зажимала ее рукой. Вот это видочек!.. Все эти вопиющие детали ее туалета снова и снова лезли на глаза ошарашенному адъютанту, заставляя его впустую скрипеть зубами и исходить слюной. Потому что это означало только одно: девица стала недоступна и неприступна, как крепость, и сейчас к ней было не подступиться, несмотря на все его желание. Но еще интереснее выглядел принц, стоило только адъютанту перевести взгляд на его высочество, который удовлетворенно курил, небрежно прислонившись плечом к косяку двери. Сейчас он был одет в мягкий бархатный камзол черного цвета, расшитый черным же бисером, догадавшись всё-таки снять тот тихий ужас, который был на нем ранним утром. Но самое главное было не это. Разбитая губа принца и приличный кровоподтёк, хоть и подсохший, но все равно бросающийся в глаза, без слов дали понять адъютанту, что укротить девицу его высочеству оказалось не так-то просто. Кобылка, как видно, попалась с норовом. Жаль только, что не тому. Однако, несмотря на свой явно разорённый вид, девица ничуть не выглядела расстроенной или напуганной. Напротив, она с признательностью присела в реверансе, даже не скрывая довольной улыбки. Вот и пойми этих женщин: утром изображала невинную недотрогу, а сейчас рассыпается в благодарностях. - Генри тебя п-проводит, - кивнул ей головой Ричард, заметив приближающегося шута. Поскольку шут появился во дворце по распоряжению принца, то квартирмейстер, отвечающий за размещение придворных, распорядился включить его в свиту его высочества и выделить ему комнату рядом с покоями наследника. Немного отойдя от утренних похождений за время завтрака, Генри как раз направлялся к себе, чтобы воспользоваться разрешением его высочества и завалиться спать, когда неожиданно услышал свое имя. Он насторожился, а подойдя ближе, буквально замер на месте, пораженный представшей перед ним картиной. Мелькнувшее утром подозрение по поводу неблагородного поведения принца по отношению к Марте, едва не стоившее Ричарду жизни, было с отвращением отвергнуто мальчиком под влиянием спокойных объяснений его высочества и в порыве благодарности за спасение из рук пьяного силача. Но сейчас, при виде полуодетой смущенной девушки, стоявшей в коридоре в присутствии двух мужчин, один из которых был принц, его утренние подозрения вмиг ожили снова. Однако, вступать в новую дискуссию с его высочеством прямо сейчас было нереально и неразумно, оставалось только постараться оказать посильную помощь бедной Марте, как верно заметил принц. Поэтому Генри поспешно отпер свою комнату, взял широкий шарф и накинул его на почти что обнаженные плечи белошвейки. Вот так. Теперь ей можно будет хотя бы спокойно пройти к себе, не привлекая любопытные взгляды царедворцев. Но почему его высочество всё-таки доверил Марту ему? Какое ему дело, как она доберется к себе? Ведь выставил же он ее в коридор в таком виде?.. Если только…его фраза была адресована вовсе не Марте, а ему, как незаметная просьба позаботиться о девушке! Потому что ведь именно ему его высочество не далее, как два часа тому назад сказал, что о белошвейке волноваться не следует. Как все это странно!.. Ладно, доставим барышню по назначению, а там будет видно. Придя к такому выводу, Генри взял Марту под руку и поспешил увести ее подальше от голодных мужских взглядов. Его высочество в это время прямо в дверях подписывал накладные, принесенные адъютантом. Когда с ними было покончено, он сунул ручку в карман и запер дверь на ключ: пора было идти на утреннюю аудиенцию к королю. Аудиенцией у короля пафосно назывался обычный утренний туалет его величества, включавший в себя вставание, умывание и одевание. Что за странное удовольствие одеваться в присутствии целой толпы народа: король принимал придворных чуть ли не на унитазе, который торжественно именовался «деловой стул». И это еще его они считают сумасшедшим!.. Ричард никогда этого не понимал и не участвовал в подобных ритуалах. Подавать королю халат и тапки он не собирался: для этого есть достаточно лизоблюдов, дерущихся за право подтереть королю зад. Поэтому молодой принц обычно являлся к самому концу аудиенции, когда король уже в приличном виде выходил в приёмную. Ричард выдавливал из себя, в виде одолжения, небольшой протокольный поклон, после которого разворачивался и покидал покои государя. Забежавший вперёд адъютант уже открыл перед ним дверь королевской приемной, как вдруг Ричард услышал у себя за спиной какое-то шуршание. Он обернулся и не поверил глазам: перед ним стояла г-жа де Лассибах. Вернее, уже присела в реверансе. Чёрт!.. Караулит она его здесь, что ли?.. Придется что-то сказать, иначе она будет так молчать вечно: этикет вспомнила, вовремя, ничего не скажешь!.. - Вам кого, с-сударыня?.. – осведомился молодой человек, слегка кивнув. - Вас, ваше высочество… Ещё не легче!.. - Джим, иди, я с-сейчас, - велел Ричард адъютанту, застывшему у раскрытой двери приемной. - Но, ваше высочество, вам уже пора… - С-сказал - иди!.. – прикрикнул принц, взял де Шассиккёза за локоть, втолкнул его в приемную и закрыл за ним дверь, придерживая последнюю рукой, чтобы адъютант не вздумал высовываться обратно. - С-слушаю вас, с-сударыня, - произнес он, проклиная все на свете вместе с этой несуразной дамой, которая только и делает, что лезет в его жизнь. - Я только хотела… принести вам свои извинения за мое неподобающее поведение в прошлый раз, - прошептала молодая женщина, и губы у нее задрожали. Вот только этого ещё не хватало!.. Сейчас расплачется тут, на весь коридор!.. - Извольте, - кивнул молодой человек, чтобы остановить потоп, готовый хлынуть у нее из глаз, - у вас всё?.. - Простите… - снова прошептала г-жа де Лассибах, - кажется, я не вовремя… - Вы п-поразительно догадливы, с-сударыня!.. – заметил Ричард, чувствуя, как его голос начинает звенеть от раздражения. - Мне, право, жаль, что я доставляю вам столько неудобств… - кисло пробормотала нелепая дама, рассматривая сапоги его высочества, поскольку не решалась взглянуть выше, но в то же время, имея надобность поговорить с кем-нибудь живым, хотя бы даже и с принцем, раз его одного нашла она в пустом коридоре. - П-полностью с вами с-согласен, мадам!.. – начинал терять терпение Ричард. - Если так будет п-продолжаться и дальше, я буду вынужден ходить с-сюда по другой лестнице!.. - Я вам очень неприятна, не правда ли?.. – неожиданно спросила она каким-то безнадёжным голосом, рискнув поднять на него глаза. От неожиданности молодой человек не сразу подобрал нужный ответ: в ее вопросе звучало такое откровенное отчаяние, что на какой-то миг ему стало ее мучительно жаль. Вот что она бродит тут одна по дворцу?.. Только даёт повод для лишних сплетен, которых и так уже достаточно. Хотя, конечно, ей не позавидуешь: брошенная фаворитка, что может быть безнадёжнее?.. Он присмотрелся к ней внимательнее: она была как-то странно бледна и, кажется, с трудом держалась на ногах. Того и гляди, упадет. Хотя на этот раз вроде бы не пьяна… Отчитывать ее совсем не хотелось, ей и так не по себе, но и притворяться он не собирался. - Думаю, вы п-правы, - он вложил в голос всю сдержанность, на какую только был способен, - я от вас не в восторге. Получилось так себе, но для нее и этого было много. Не сорвался, и то уже хорошо. - Да, я понимаю, что вы думаете обо мне очень плохо, ваше высочество… - прошептала молодая женщина, вновь утыкаясь взглядом в его сапоги. Чёрт!.. Какой-то странный разговор у них получался! И все труднее было находить подходящие слова. Хотя, в принципе, ему с ней и говорить-то было не о чем. - То, что я думаю - это мое личное д-дело, - уклонился он. Оскорблять ее не было никакого желания, но и говорить комплименты было не за что. Приходилось выбирать что-то нейтральное, но получалось плохо. Он злился на себя, что никак не может прекратить этот никому не нужный разговор. - Значит, вы не согласитесь передать кое-что от меня его величеству?.. – она машинально перебирала в руках узенькую бумажку, не зная, что с ней делать. Это уже начинало его бесить всерьез, но он старался не показывать вида. - Вряд ли я п-похож на вашу горничную, мадам, чтобы быть у вас на п-посылках, - усмехнулся Ричард, чтобы поставить точку в этом нелепом диалоге. - Я понимаю, ваше высочество, - фрейлина вся как-то беспомощно сжалась, приседая в реверансе, - простите, что побеспокоила… При этом записка выскользнула из ее обессиленных рук и упала на паркет. Ричарду пришлось невольно нагнуться, чтобы поднять ее. - Вы уронили, с-сударыня, - только успел сказать он, как молодая женщина как-то неловко повернулась и покачнулась, так что его высочеству пришлось ловить уже ее, чтобы не дать упасть и ей. «Опять?!..» - возмущённо подумал он, второй раз подхватывая ее на руки. Но сил возмущаться почему-то не было, да и желания тоже. Вместо возмущения почему-то нестерпимо хотелось смеяться, естественно, над собой. Почему он просто не прошел мимо? Почему не хлопнул дверью приёмной перед самым ее носом? Почему дал втянуть себя в этот идиотский разговор, окончившийся тем, что теперь ему снова приходится относить ее на женскую половину?.. Видимо, опыт ничему его не учит. Ну, прямо, и смех, и грех с этой дамочкой!.. Сдав г-жу де Лассибах на руки удивленной горничной, Ричард возвращался назад уже быстрым шагом, который то и дело срывался на бег. Уже на обратном пути он вдруг обнаружил, что по-прежнему держит в руках выпавшую записку, возмущённо смял ее в ладони и сунул в карман – выбросить было негде. Заодно он вовремя вспомнил про разбитую губу: боль утихла, но опухоль все равно держалась, да и кровоподтёк был слишком заметен, и — выхватил из кармана носовой платок. Нетерпеливо поджидавший его адъютант вторично распахнул перед ним дверь приёмной, в которую его высочество влетел как раз в тот момент, когда из опочивальни вышел уже одетый король. На аудиенции пришлось маскироваться носовым платком, изображая чудовищный приступ кашля. Адъютант старательно прятал в поклоне змеиную улыбку.