УЗЕЛ ВРЕМЕН

Неужели это правда?.. Не зная, что и думать, Генри сам не заметил, как оставил за спиной тюрьму, бывшую мощным морским фортом, и оказался в квартале портовых кабаков. Только тут он вдруг понял, что это место ему совсем незнакомое и чужое. Порта он боялся и всегда старался обходить его стороной. В раскрытые ворота виднелись паруса прибывающих кораблей, от которых веяло чем-то далёким, неожиданным, неизвестным и опасным. Из ближайшего питейного заведения «До дна!», работавшего круглосуточно, доносились громкие крики пьяных матросов, от которых у мальчика прокатился мороз по коже. Он панически боялся пьяниц. Однажды его вечно непросыхающий папаша сыграл с ним злую шутку, и с тех пор в Генри навсегда забился ужас перед всеми хмельниками, выпивохами и забулдыгами. Он растерянно оглянулся по сторонам, ища, куда бы можно было скрыться, но было поздно. Неожиданно дверь кабака была атакована свирепым ударом изнутри, и из нее, запнувшись за порог, прямо на мальчика вывалился могучий, как галеон, мужчина. - Плешивые сухопутные крысы!.. – заорал буян, вышибленный из родной стихии. – Рому!.. Или я разнесу к дьяволу ваш трухлявый курятник!.. Он налёг плечом на дверь питейного дома, и засовы затрещали, но тут забияка заметил Генри, не успевшего вовремя убраться. От ужаса мальчик, практически, врос в мостовую, забыв, как управлять руками и ногами. В ту же секунду огромная волосатая ручища сгребла его в охапку, по чистой случайности не свернув ему шею сразу. Генри успел только жалобно пискнуть, слыша, как носки его отделяются от земли. - Что ты путаешься под ногами, щенок!.. – прохрипел великан, выдыхая на юного шута целую тучу крутого перегара. Тупым взглядом окинул он свою случайную жертву и, вероятно, тут же шарахнул бы ее наземь со скуки, если бы вдруг сильные руки не отодрали его пальцы с горла мальчика. - Ну, ты, явление!.. – раздался знакомый гневный голос, и Генри, в полуобморочном состоянии опускаясь на землю, сквозь длинные ресницы увидел Ричарда, каким-то чудом вставшего между ними. Одним движением руки принц отшвырнул буйного бражника в сторону. Нетвёрдо стоящий на ногах поклонник Вакха влепился в стену, а молодой человек нагнулся и протянул руку постепенно приходящему в себя мальчику. Генри уже ухватился обеими руками за его ладонь, чтобы подняться, как вдруг глаза его расширились в два раза: за спиной принца он увидел то, чего не мог видеть молодой человек. Грохнувшись затылком о каменную стену, пьяный силач выкатил глаза и пришел в ярость. Из груди его раздалось матерное рычание и, вырвав из стены железную скобу, он пошел с нею на противника. Чтобы уберечь своего спасителя от неминуемо удара, мальчик, недолго думая, изо всей силы дёрнул руку его высочества на себя. Молодой человек, ожидавший совсем другого, не устоял на ногах и свалился прямо в объятия вспыхнувшего, как мак, шута, оказавшись на земле как раз в тот момент, когда над его головой просвистел железный прут. В течение нескольких следующих секунд, пока громила замахивался второй раз, на земле шла отчаянная борьба между мальчиком и молодым человеком: каждый стремился оказаться наверху и принять следующий удар на себя. В результате, Ричарду удалось оттолкнуть Генри, но сам он подняться уже не успел. Ему пришлось только выставить вперёд руки, чтобы встретить занесенное над собой оружие и смягчить его убойную силу. Генри всем сердцем рвался пособить чем-нибудь принцу, но положение борцов, яростно катавшихся по земле, сменялось так быстро, что мальчик не успевал вытирать слезы, пересыхавшие от волнения. Положение Ричарда, действительно, было не из лёгких. Поскольку руки его были заняты прутом, то вся его оборона состояла исключительно из ловкости и уверток. Противники были в разном весе. Поэтому Ричарда выручала упругость: его тело отлично гнулось, но не ломалось. Именно эта гибкость и сослужила ему большую службу в дальнейшем. Громила, заливший глаза ромом, сопел и лез на него, напирая всей своей тушей. Продолжая одной рукой сдерживать угрожавший ему металлолом, другой Ричард все-таки изловчился и нанес хоть и скользящий, но довольно увесистый удар по физиономии ночного кутилы. Этого оказалось достаточно, чтобы тот на время отвлекся от своей смертоносной дубинки. Пока он не опомнился, Ричард резко выдернул скобу из его упустивших бдительность рук и отбросил в сторону. Ее тут же с готовностью подобрал Генри и стал ловить подходящий момент, чтобы внести свою лепту в поединок и придти на помощь его высочеству. Разгулявшийся повеса перестал быть непобедимым, и, угостив его ещё одной увесистой затрещиной, Ричард вывернулся из-под нагромоздившейся на него массы. Однако, при этом пьяный кулак, кажется, всё-таки успел задеть его челюсть, и ответный удар вторично уложил молодого человека на лопатки. Ровно секунда нужна была Ричарду, чтобы придти в себя, и эта секунда у него появилась благодаря тому, что на голову громилы обрушился железный прут, зажатый в побелевших пальцах шута. Тронув языком рассеченную губу, рассерженный принц опёрся локтем о землю и, устремившись на здоровяка, третьим ударом окончательно отправил его в глубокий нокаут, после чего наконец-то смог подняться на ноги, испуганно подхваченный под руку подскочившим мальчиком. Отряхиваясь от земли, в которой он был с головы до ног, Ричард устало усмехнулся: адъютант точно свихнется, увидев его в таком виде. Генри благодарно смахивал с него пыль, где мог, и вдвоем они кое-как привели костюм его высочества в сносный вид, чтобы хоть по улице можно было пройти, не привлекая внимание. Тем временем, с побежденным драчуном надо было что-то делать. Ричард машинально скользнул взглядом по человеку, с которым ему так неожиданно пришлось вступить в схватку. Из-за его плеча на неподвижного забияку с опаской косился Генри. Им оказался мужчина с резкими, уверенными чертами лица и обветренной кожей. Все ясно: моряк. Волевые складки на лбу и вокруг рта. Привык к громким командам, однако, любит хлебнуть лишнего. Должно быть, боцман с одного из кораблей, стоящих в порту. - П-поможешь?.. Мне без тебя не с-справиться, - обратился молодой человек к мальчику, беря поверженного буяна подмышки. Подросток побледнел, но отказаться не посмел: это ведь его принц спасал из этой нелепой и одновременно кошмарной ситуации. Закусив губу, Генри взялся за ноги обмякшего драчуна, думая только о том, чтобы его не вырвало от отвращения. Вдвоем они оттащили прочно вставшего на якорь морехода во двор трактира и прислонили к бочке с дождевой водой. Отдёрнув повыше рукава, молодой человек зачерпнул со дна немного воды и плеснул ею в лицо севшему на мель моряку. Тот что-то промычал и захрапел. - Этот народ живучий, - удовлетворённо сообщил принц мальчику, который был на грани обморока. До Генри постепенно начал доходить смысл того, что здесь только что произошло, а самое страшное – что могло бы произойти. - Боже мой, вас чуть не убили… - прошептал мальчик, и его буквально начало трясти от жуткой опасности, угрожавшей принцу. - Ну, не убили же, - усмехнулся Ричард, - значит, и говорить не о чем. Но Генри все никак не мог справиться со своим испугом, и сначала беспомощно всхлипнул, а потом и вовсе безутешно разрыдался. Его было так жалко, что Ричард осторожно взял его за вздрагивающие плечи и мягко привлек к себе. Мальчик уткнулся лицом ему в плечо, судорожно вцепившись рукой в рукав его колета с такой силой, что вместе с ним прихватил даже кожу. Не слабо. - Все уже п-позади, - успокаивал он своего юного спутника, чувствуя своей грудью неровное дыхание мальчика. Ловя это сбивчивое дыхание, Ричард сам забывал дышать, думая о том, что этот мальчик, кажется, становится ему дороже всех на свете. Черт возьми! Это было что-то новое!.. Пожалуй, Ричард был приятно поражен таким взрывом отчаяния мальчика. Простая царапина на нём вызвала у Генри настоящий приступ безысходности. Правда, царапина в неподходящем месте – на самом виду, но не смертельно же. Мальчик же оплакивал его так, словно с ним действительно произошло что-то непоправимое. Было даже как-то неловко и одновременно невероятно волнительно, что есть человек, которому настолько небезразлична его жизнь. Он не мог припомнить, чтобы кто-то еще вот так же убивался по нему. Нет, конечно, о нем заботились, но исключительно как о наследнике. А тут переживания явно относились к нему лично. Это вызывало в молодом принце незнакомые ему чувства, точнее, не совсем незнакомые. Что-то похожее он испытывал к покойной матери: благоговейный трепет, нежную теплоту и тихую тоску. Но это невозможно было показать. И теперь что-то похожее он, кажется, начинал чувствовать к Генри. То, что дремало в его душе, спрятанное от всех, вдруг начинало пробуждаться и раскрываться навстречу этому необычному мальчику. Это не пугало его, но удивляло. При этом, мальчик тоже явно тянулся к нему, это было видно невооружённым глазом. К их дружбе явно пристраивалось что-то ещё, что-то ещё более высокое и святое, словно какая-то неведомая сила соединяла их, вопреки всему. Что может быть выше дружбы? Что это за чертовщина?.. Ричард терялся в догадках, не зная, мерещится ли ему все это, являясь всего лишь игрой его нездорового сознания, или происходит наяву. Все это ласково кружило ему голову, заставляя его сердце замирать в ожидании чего-то светлого и чистого. Молодой человек бережно поглаживал Генри по спине, чувствуя, как под его руками вздрагивания мальчика постепенно затихают, и дыхание выравнивается. Тем временем, Генри постепенно приходил в себя. Сообразив, что происходит, он вздрогнул и виновато отстранился – Ричард успел незаметно снять руки с его плеч, чтобы не смущать его ещё больше. - Ой… - прошептал мальчик, не поднимая на него глаз, - простите, ваше высочество, я нечаянно… Прекрасное наваждение закончилось. А жаль. - А куда это ты так п-помчался?.. – спросил принц, плавно переводя разговор на другую тему. - С-словно увидел исчадие ада?.. - Я…этот солдат…Пьер сказал, что вы…и Марта… - Вообще-то, он не с-сказал, а с-спросил, - уточнил Ричард, - но я ему ничего не ответил, как ты с-слышал. Генри молчал, кусая губы и медленно краснея. - Теперь ты хочешь знать то же с-самое?.. Верно?.. – подсказал Ричард. - Просто это Марта шила мне все костюмы… и мне бы не хотелось, чтобы с ней что-нибудь случилось. - Так с ней ничего и не с-случилось, - пожал плечами Ричард, - и вместо того, чтобы убегать, можно было п-просто с-спросить у меня. - Но вы же не ответили Пьеру… - Я не ответил Пьеру, чтобы этот малохольный не натворил глупостей, как он тут п-пытался намекнуть, а точно выполнил п-приказ, - возразил молодой человек и твердо сказал: - Что бы ты ни услышал, что бы ни увидел, знай – с девушкой все в п-порядке. - Извините... – прошептал Генри, сам не зная, что на него нашло. - Идем, моя маленькая п-полиция нравов, - улыбнулся Ричард, - т-теперь мой моральный облик под надёжной защитой!.. Генри снова смущённо вспыхнул, словно мак. - А вы... классно дерётесь, ваше высочество!.. – восхищённо произнес он. - Научите?.. - Научу, - согласился молодой человек, несколько раз досадливо встряхнув рукой: кажется, растянул. Выучка-то у него была, а вот с практикой было не очень: как-то никому не приходило в голову на него нападать. Что ж, сегодня вот как раз и практика подтянулась. - Кстати, тебе с-спасибо, - вспомнил Ричард, - вовремя меня выручил!.. Он снова улыбнулся, но тут же невольно поморщился: разбитая губа саднила все сильнее и не давала как следует это сделать. - Ой!.. Я сейчас!.. – спохватился Генри, исчезая на секунду и тут же возвращаясь с пучком какой-то травы в руках. – Вот.. это подорожник, сейчас я… Уже не обращая внимания на мирно посапывающего забияку, он сполоснул листья в бочке с водой, завернул их в носовой платок и помял в руке: выступил сок. - Вот, ваше высочество, приложите к ране, поможет, - протянул он Ричарду этот самодельный компресс. Боль, действительно, стала утихать. - Что б я без т-тебя делал?.. – улыбнулся молодой человек и взглянул на часы: времени было в обрез. Во дворце Ричард завёл Генри на кухню и попросил накормить: мальчик едва стоял на ногах. Однако, его и самого тут же усадили за завтрак, спешно накрыв для них край стола. Но сначала молодой человек отнял от выведенной из строя губы уже высохший компресс с подорожником и спросил: - Есть что-нибудь вот от этого?.. Заохавшие кухарки немедленно извлекли откуда-то пузырек с облепиховым маслом, который всегда держали наготове на случай постоянных порезов и ожогов, и аккуратно принялись делать все, чтобы вернуть лицу его высочества испорченную красоту. Наскоро перекусив булочками с сыром и кофе с молоком, принц поблагодарил за помощь и поспешил подняться к себе: нужно было срочно переодеться, чтобы успеть на утреннюю аудиенцию к королю. Генри он отпустил отсыпаться: после утренних приключений мальчика почти не держали ноги.