УЗЕЛ ВРЕМЕН

Кухня кипела и бурлила в работе, словно гигантский котел. Ричарда приятно оглушил знакомый шум и гам, наполненный криками нескольких десятков поваров и кухарок, переговаривающихся одновременно. К этому добавлялся звон посуды, стук ножей по разделочным доскам, шипение сковород и звуки льющейся воды. Но, несмотря на весь этот гул, не успел молодой человек появиться на пороге, как перед ним тотчас возникла стайка вездесущих поварят, окружила его и наперебой принялась сообщать, что его высочество уже ждут, все готово и пусть его высочество соблаговолит пройти с ними. Сопровождаемый этим почетным караулом, гордо шествующим по проходу между раскаленных плит и столов, заваленных горами продуктов, Ричард двинулся вглубь кухни, за своими юными провожатыми. Он полагал, что его примут просто на каком-нибудь свободном крае стола, как это сделали утром, лихорадочно сдвинув прочь лишнюю утварь. Но поварята продолжали прокладывать ему дорогу до тех пор, пока из бокового прохода навстречу ему размашистой походкой не вышел главный повар, по пути ни на минуту не переставая давать указания тем, кто колдовал над изысканными блюдами дворцового меню, и умудряясь на ходу подставить тарелку над мясным филе, которое младший повар уже готов был обильно посыпать солью: - Солить за пять минут до конца варки – мясо будет мягче!.. - Кролика с трюфелями вынимаем из духовки!.. - В соус из шампиньонов для лосося добавляем сливки и зелень укропа!.. Ещё издали он заприметил Ричарда, окружённого ватагой поварят, и первым делом взялся за них: - Встретили, бесенята?.. А теперь брысь за работу, гречку перебирать кто за вас будет?.. Поварят, выполнивших свою миссию, словно ветром сдуло. И с широкой добродушной улыбкой на лоснящихся щеках, шеф-повар приветствовал принца поклоном гостеприимного хозяина: - Добрый день, ваше высочество, рады видеть вас снова!.. Пожалуйте сюда, тут потише будет!.. Приятного аппетита!... В конце прохода, из которого только что вышел шеф-повар, была небольшая хозяйственная ниша, обычно заставленная пустыми бочками и ящиками, до которых не доходили руки выбросить. Сейчас здесь был накрыт отдельный столик, на котором расторопные стюарды уже заканчивали сервировку и расстановку блюд: суп из каплунов и того самого кролика с трюфелями и картофельным пюре. Приветливо поклонившись его высочеству, они исчезли вместе с шеф-поваром, который уже командовал где-то на другом конце кухни: - Говядину с чесноком в томатном соусе готовим к подаче!.. Но самое главное было то, что у столика, смущенно улыбаясь, стоял не кто иной, как… Генри, собственной персоной, и приглашал его высочество разделить трапезу с ним. Вот это сюрприз!.. Ради этого стоило придти сюда!.. Хотя, почему, собственно, сюрприз? Генри ведь всегда ест на кухне, ему наверх еду никто не носит… Сюрприз – это, скорее, появление здесь его самого. Может, ему стоит вообще перейти питаться сюда, тогда они с Генри будут видеться ещё чаще… Нет, стоп!.. У него и так при виде мальчика каждый раз буквально голову сносит! Присутствие Генри каждый раз буквально сводит его с ума!.. Вот и сейчас молодой человек чувствовал, как внутри него поднимается волна какой-то непривычной, почти божественной нежности, готовой накрыть его с головой. Сердце в груди начинало то бешено колотиться, то почти замирало от странного трепета и тихой радости одновременно. Особенно после того, как сегодня утром Генри беспомощно прижался к нему, то ли ища защиты, то ли, наоборот, пытаясь защитить его от случайной и неожиданной угрозы, нависшей над ним в виде спившегося морского волка. В тот момент в нем и возникло вдруг это неожиданное чувство – едва уловимое, смутное, обволакивающее его душу щемящей тревогой, и больше уже никуда не уходило. Если честно, Генри ему невозможно нравился все больше и больше. Смешно было бы обманывать в этом самого себя. К тому же, целительные прикосновения мальчика были ему необходимы, как воздух, как глоток воды, без них ему конец. Так неужели он до такой степени идиот, чтобы отказаться от единственного средства, которое может его вытащить из той черной бездны, на которую его обрёк вероломный лейб-медик?.. Так что никаких «стоп» и только полный вперёд!.. И плевать ему на всех моралистов двора: пусть захлебнутся собственной желчью!.. - Рад тебя видеть, Генри, - улыбнулся Ричард и протянул навстречу мальчику руку - протянул ладонью не вниз, как для поцелуя, а раскрытой вверх, и тот с полувзгляда понял, что это значит, задохнулся от восторга и пожал ее своими маленькими, почти детскими пальцами. Да, именно так. Только так. Никаких лакейских поцелуев, а настоящее дружеское рукопожатие. Оно будет их знаком и секретом. Секретом, который они придумали себе сами, вернее, даже не секрет, а секретную игру, в которую, кажется, они оба играют с удовольствием. - Добрый день, ваше высочество!.. – приветствовал его Генри дружеским поклоном, - мне сказали, что вы сегодня будете обедать здесь, и я решил устроить в этом уголке маленькую беседку. Правда, уютно получилось?.. - Все п-просто п-прекрасно, - улыбнулся Ричард, - особенно, когда это от тебя. Мальчик расцвел в ответной улыбке, которая, правда, почти тут же увяла. - Ты п-поспал?.. – встревожился молодой человек, думая, что дело все ещё в утренних переживаниях. - Да, благодарю вас, ваше высочество, со мной все в порядке, - поспешил ответить мальчик и опустил глаза, уткнувшись в свою тарелку. Над столиком повисла тишина, которую нарушал только скрип и звон их приборов. Генри совсем не поднимал головы от тарелки, так что его челка вот-вот готова была окунуться в ее содержимое. - Ты решил утопиться в с-супе?.. – усмехнулся Ричард. – Тогда хотя бы с-скажи п-причину, чтобы я знал, кого винить!.. Мальчик вскинул на него глаза, полные слез, и страдальчески вздохнул. - И что ты так д-душераздирающе вздыхаешь?.. – снова усмехнулся Ричард, когда молчание нестерпимо затянулось, а мальчик упорно не хотел делиться своими переживаниями, - говори уже, что у тебя опять за т-трагедия?.. - Вы …обещали научить меня драться…- выдавил Генри и снова потупил глаза, испугавшись собственной дерзости. - И т-только-то?.. И из-за этого ты п-приправляешь суп с-слезами?.. С-считаешь, что он не достаточно с-соленый?.. - А вы… можете?.. - Маленький шантажист!.. Знаешь, что я с-соглашусь на все, чтобы только не видеть твоих с-слез, и бесцеремонно этим п-пользуешься!.. - Значит, вы не против?.. Вместо ответа Ричард взял мальчика за кисть, слегка повернул ее ладонью вверх, осторожно прощупал двумя пальцами от запястья до кончиков пальцев – силы в руке не было никакой, она была нежная, изящная, но совершенно не способная к бою. - Если ты так хочешь, можно п-попробовать хотя бы п-поставить удар, - пожал он плечами. - Ура!.. – чуть не заорал во все горло счастливый подросток, но Ричард успел его вовремя одёрнуть: - Тише ты!.. А то кухня п-подумает, что я тут что-то с тобой д-делаю!..Я п-попробую что-нибудь изобразить, но только при условии, что ты д-доешь все, что тебе п-положили, иначе никаких уроков!.. Генри тут же накинулся на второе, с которым сам молодой человек уже давно покончил и теперь просто пил свой привычный лимонад. После того, как мальчик разделался с едой и залпом выпил свой стакан того же лимонада, они поднялись из-за стола и, поискав глазами шеф-повара, Ричард коротко кивнул ему в знак благодарности и в знак того, что они уходят – тот издали поклонился. - Ну что ж, п-прошу, - Ричард распахнул перед Генри двери своих апартаментов, когда они поднялись на этаж, - п-посмотрим, что можно будет из тебя с-сделать. Но мальчик нерешительно остановился перед открытой дверью. Приглашение было настолько неожиданным, что он растерялся. Тем более, что принц пропускал его вперёд вопреки всем правилам. - После вас, ваше высочество… - пролепетал мальчик, невольно смущаясь . - Нет уж, давай-ка без капризов, - снова усмехнулся его высочество, -если ты все ещё меня боишься, изволь, я оставлю дверь незапертой, можешь с-сбежать в любой момент, тем более, что у тебя это очень хорошо п-получается!.. Было желание просто взять Генри под локоть и провести внутрь, но мальчик мог понять это как попытку пассивного насилия. Поэтому молодой человек улыбнулся и произнес с лёгким поклоном : - П-позволь п-предложить тебе руку? Надеюсь, ты мне не откажешь?.. И ладонь его высочества галантно зависла в воздухе, терпеливо ожидая решения мальчика. Отказаться от такого изысканного предложения было уже просто нереально, и пальцы Генри робко коснулись уверенной руки принца. Мальчик сам не заметил, как переступил порог и оказался внутри покоев его высочества. Апартаменты принца представляли собой, по сути, шикарную трёхкомнатную квартиру. Начиналась она с небольшой приемной, обитой спокойным бежевым шелком с узором тонкой золотой нитью. У стены стоял коричневый кожаный диван, напротив него – изящный столик из красного дерева, инкрустированный то ли виноградом, то ли какими-то другими плодами, и роскошная зелёная пальма. Но поскольку принц терпеть не мог, когда у него кто-то толпится, приемная постепенно превратилась просто в уютную прихожую. Генри попутно отметил, что строгий вкус хозяина апартаментов резко отличается от убранства других залов дворца, в которых изобиловал богатый, но довольно аляповатый пурпурный цвет, буквально режущий глаз на каждом шагу. Сбоку в этой прихожей была дверь, ведущая в комнатку, предназначенную для камердинера, которая соединялась со спальней его высочества. Но поскольку принц не держал камердинера, комнатка со временем стала исполнять роль обычной кладовки, в которой хранились чемоданы, старые детские игрушки и коньки его высочества и другие редко используемые вещи. Приемная же вела в просторный и великолепный кабинет. Стены его от пола до потолка были обиты не тканью, а светлыми деревянными панелями, покрытыми тонкой искусной резьбой. Каждая панель изображала сцены из животного и растительного мира, вот только какого-то странного и необычного мира. Тяжелые портьеры песочного цвета на высоких узких окнах имели неожиданно крупную фактуру, отчего материал казался грубым, почти холщевым. Они были подхвачены таким необычным образом, что напоминали…напоминали…что же они напоминали?.. Вот прямо вертится в голове, а никак не сообразить! Что-то далёкое и знакомое одновременно… В промежутках между резными стенными панелями висела географическая карта полушарий. В углу на треножнике был закреплен огромный разноцветный шар со странными картинками. Генри обошел его со всех сторон, при этом нечаянно задел его пальцем, и шар вдруг начал вращаться вокруг своей оси. Мальчик вздрогнул от неожиданности и тут только понял, что это… глобус. Только очень старинный, на котором вместо привычных материков были изображены какие-то странные чудовища, змеи и русалки. - Это глобус Бехайма, - объяснил подошедший принц, - с-самый с-старый глобус в мире. С-смотри, на нем ещё нет Америки, но зато есть знаки Зодиака, видишь?.. Позже ее откроют вот здесь, - и рука его высочества в тонких кружевах коснулась глобуса в том месте, где должен быть Новый Свет, - но в то время, когда создавался этот глобус, Колумб ещё только п-плыл в сторону будущей земли. И молодые люди склонились над чудны́м глобусом, увлеченно рассматривая на нем несуществующие острова, которых вообще нет в природе, и неправильные очертания континентов: когда-то люди считали, что Земля выглядит именно так… А дальше было ещё интереснее. Рядом на штативе стояла самая настоящая подзорная труба!.. Принц легко снял ее с подставки, откинул крышку объектива и, направив последний на окно, выходящее в сад, предложил: - Хочешь п-посмотреть?.. Глаза Генри расширились от восторга, он благоговейно принял из рук его высочества сверкающий медью прибор и с чисто мальчишеским азартом прильнул к зрительному окуляру. Впечатление было такое, как будто все, виднеющееся за окном, мгновенно приблизилось настолько, что, казалось, находится прямо тут, в комнате, и стоит только протянуть руку, как коснешься веток дерева, которое на самом деле отстояло от них на несколько сот метров. Можно было даже разглядеть воробьев, сидящих на ветках и не подозревающих, что их кто-то внимательно изучает… Завороженный мальчик с трудом оторвался от великолепного прибора, возвращая тот обратно его высочеству. У Генри просто дух захватывало при виде всех этих диковинных предметов. Он с каким-то почти священным трепетом рассматривал обстановку этого необычного кабинета, чувствуя, что прикасается к закрытому от всех, внутреннему миру его высочества: это был мир географических открытий, морских путешествий и неизведанных земель. Он уже понял, что́ именно напоминает кабинет принца - капитанскую каюту корабля!.. Да, точно!.. И шторы подхвачены так, что похожи на паруса!.. А на деревянных стенных панелях вырезаны обитатели морского дна!.. - Как у вас…здорово, ваше высочество!.. – выдохнул мальчик, едва не захлебываясь от восторга. В это время Ричард с улыбкой наблюдал за подростком, забавляясь его непосредственностью. Ему было удивительно и неожиданно, что его мир вдруг оказался интересен этому почти ребенку, пусть даже этот интерес являлся чисто детским любопытством. Поэтому он решил продолжить эту своеобразную экскурсию: ему было приятно делиться с Генри тем, что нравилось ему самому. Молодой человек огляделся по сторонам, прикидывая, что бы ещё можно было показать своему юному гостю, не слишком сложное для его возраста, и снял с полки ещё один прибор. Генри увидел в руках принца какое-то приспособление, по виду напоминающее металлический треугольный каркас, состоящий из ещё одной маленькой подзорной трубы, полукруглой линейки и нескольких зеркал. - Это с-секстан, - сказал Ричард, - с его п-помощью можно определить координаты корабля. Хочешь п-попробовать?.. Еще бы Генри не хотел!.. Надо быть полным дураком, чтобы отказываться от такого!.. Молодой человек показал, как взять прибор за ручку, как поднести к глазам миниатюрную подзорную трубу, но чтобы увидеть секстант в действии, требовалось солнце, поэтому они вышли на балкон. Генри долго рассматривал таинственный прибор, удивляясь, что у него целых два зеркала, причем, большое зеркало как зеркало, а малое – зеркало только наполовину, а половина – просто стекло. Как навести объектив на светило, Генри сообразил сразу – это было похоже на обычную подзорную трубу, в которую они только что смотрели. А вот дальше началось самое невероятное: найденное в трубу солнце почему-то появилось на зеркальной половинке маленького зеркальца, тогда как на простой стеклянной половинке этого же зеркальца стало видно горизонт, проглядывавший между высоких крыш особняков. Но и это было ещё не всё. Ричард сказал, что если медленно передвигать рукоятку секстана, то можно сделать так, что линия горизонта на стекле и отражение светила на зеркале совпадут. Чтобы проверить это, Генри немедленно припал глазом к окуляру и начал потихоньку поворачивать рукоятку прибора, как показывал молодой человек, и – о, чудо! – солнце на зеркале, на самом деле медленно поползло вниз и остановилось на линии горизонта!.. Мальчик не верил своим глазам: он передвинул солнце на небе!.. - Ты п-передвинул не с-солнце, а всего лишь его отражение на зеркале, - рассмеялся Ричард, когда у мальчика вырвался возглас восторга, - п-простой оптический эффект. Что-то вроде обмана зрения: видишь то, чего нет. Хотя именно благодаря этому эффекту можно п-проложить курс корабля. У Генри тут же заблестели глаза: - Научите, ваше высочество?.. Кажется, мальчик желал знать и уметь все, что знает и умеет сам Ричард. Такое впечатление, что он старался копировать его высочество во всем. Это было довольно забавно, вот только почему на душе при этом так тревожно и неспокойно?.. И будет ли конец всем этим загадкам?.. Однако, пора было переходить к главному делу, ради которого Генри и оказался у него в гостях. - Не все с-сразу, - улыбнулся Ричард, - давай с-сначала разберемся с ударом. Ты все ещё хочешь научиться д-драться?.. - Конечно!.. – не задумываясь, ответил подросток Молодой человек взял правую руку Генри, сложил ее в хрупкий кулак и велел мальчику держать ее на уровне груди. - Тогда вот тебе п-первое п-правило: не бояться п-противника и не жалеть его. П-понятно?.. Генри согласно кивнул. Молодой человек выставил вперёд руку и сказал: - Ну, тогда начинай! - Что начинать?.. – не понял мальчик. - Нападай!.. Бей по моей руке! - На вас?.. По вашей?.. - Ну, да!.. - Я…я не могу сделать вам больно… - Не бойся, не с-сделаешь!.. - Почему? - А ты п-попробуй!.. – в голосе Ричарда вдруг зазвучали такие же задорные мальчишеские нотки, как и в голосе Генри: - И попробую! – неожиданно расхрабрился мальчик. - Тогда с-сожми кулак и резко выбрось его вперёд! Мальчик неуверенно махнул рукой куда-то вбок, чтобы не задеть принца. - Ещё раз!.. Неуклюжее движение Генри повторилось с тем же результатом. - Ещё раз!.. – терпеливо повторил Ричард. – Резче!.. Генри уже готов был разреветься от досады, что у него ничего не получается, но сообразил, что в голосе принца нет и намека на насмешку – только дружеский совет. Это придало мальчику уверенности. Он шмыгнул носом, сморгнул готовые сорваться с ресниц слезы, и - следующий его выпад вышел гораздо точнее, но в последнюю секунду ладонь молодого человека отклонилась в сторону, и кулак мальчика ушел мимо. - Так нечестно, ваше высочество!.. – запротестовал Генри, на что Ричард только рассмеялся: - А ты думаешь, враг будет ждать, п-пока ты до него добежишь?.. - Ах, так!.. – мальчик незаметно для себя начинал входить во вкус, - ну, так держитесь, ваше высочество!.. И Генри устремился в атаку на молодого человека. Постепенно мальчик входил в азарт, движения его становились увереннее, резче, но в последний момент ладонь принца всегда оказывалась совсем не там, куда он целился. И хотя Генри по-прежнему не попадал по руке молодого человека, теперь вслед за его небольшим кулаком двигалось все его тело: реакция мальчика стала почти мгновенной, практически догоняя ладонь его высочества. - Отлично!… - сказал Ричард, меняя тактику. – Вот тебе новое задание: измолоти п-противника так, как т-только можешь!.. Теперь он снял с дивана подушку и, держа ее обеими руками, предоставил Генри возможность биться в нее, не гоняясь за его рукой, создав подобие боксерской груши. Мальчик ткнул кулаком в подушку: удар был точный, но слабый. - Жёстче!.. – велел Ричард. - Как жёстче-то?.. – не понял Генри. - П-представь что-нибудь мерзкое обо мне, что тебе во мне не нравится, что ты не можешь терпеть!.. И бей с этой мыслью!.. - Но я… я не могу думать о вас гадости, ваше высочество … - растерялся мальчик. - И все-таки, тебе п-придется!.. Генри подумал, покраснел и, запинаясь, произнес: - Я… я видел, в каком виде… от вас вышла Марта... - Уже кое-что!.. – похвалил Ричард и скомандовал: – Удар!.. Генри снова ткнул кулаком в подушку – не сильно, но упрямо. - А вы сами сказали, что с ней будет все хорошо!.. - Так вот зачем ты все это затеял, - усмехнулся молодой человек, - ты решил устроить мне д-допрос!.. Мальчик опустил голову и тихо произнес: - Потому что я хочу, чтобы все было честно!.. Иначе как мы с вами можем быть друзьями?.. - И ты с-сделал вывод, что я – чудовище, - усмехнулся Ричард. Генри вскинул на него глаза, полные слез, и воскликнул: - Я этого не говорил!.. И не хочу даже думать про вас такое!.. - Так и не думай!.. - А как я могу не думать, если я своими глазами видел, в каком виде от вас вышла Марта?.. - А чему ты больше веришь: с-своим глазам или моим с-словам?.. Генри опешил: к такому выбору он был не готов. - Я не хочу выбирать!.. Просто я хочу знать, как это все может быть вместе!.. – вышел он из дилеммы. - Ты забыл про удар, - напомнил Ричард, чтобы успеть придумать ответ: мальчик своей принципиальностью просто припирал его к стене. - Я не хочу сомневаться в ваших словах, но и своим глазам я тоже доверяю!.. – воскликнул Генри и с этими словами прицельно и сильно принялся бить по подушке. – Скажите мне, ваше высочество, что я по-прежнему могу верить вашим словам, и с Мартой не произошло ничего дурного!.. - С Мартой не п-произошло ничего дурного, - сказал Ричард, - ты можешь мне верить. - Но как?!.. – в отчаянии крикнул мальчик, едва не выбивая подушку из рук молодого человека. - Очень п-просто, - заявил Ричард, который, наконец, придумал, как успокоить юного моралиста, - это был обман зрения!.. - Что?.. - Когда ничего нет, а кажется, что есть, - это называется обман зрения. Мы только что это наблюдали с тобой на с-секстане: солнца не было на горизонте, но ты его там видел. Потому что с-сам опустил его на горизонт с помощью зеркал. Пораженный Генри замер на месте, что-то усиленно прикидывая в уме, и неожиданно просиял: - Вы хотите сказать, что… вы создали видимость того, что Марта… - и он смущённо умолк, не зная, как сформулировать то, о чем говорила эта видимость. - Именно, - усмехнулся Ричард. Дальше произошло что-то настолько быстрое и неожиданное, что Ричард даже не успел понять, что случилось. Он хорошо помнил, что повернулся, чтобы бросить подушку на диван, когда подушка неожиданно выскользнула у него из рук, а правую ногу в области бедра вдруг пережала дикая и странная боль, которая не позволила ему стоять. Перед глазами все поплыло, как в тумане. Вдох застрял где-то в лёгких и никак не вытряхивался обратно. Он смутно понимал, что рука его машинально ищет какую-нибудь опору, чтобы как-то удержаться на ногах, потому что его неумолимо тянуло вниз. Опоры не было, но его рука почти сразу встретила испуганные, но полезные руки Генри, которые подхватили его и не дали упасть, а помогли плавно опуститься на ковер. Нога словно окаменела: она не слушалась, не сгибалась, ею было невозможно пошевелить. И пока Ричард, сжав зубы, делал все, чтобы не застонать, сквозь шум и звон в ушах к нему пробился голос Генри: - … извините, ваше высочество, я сейчас чуть-чуть… Что-то кольнуло его в бедро, и боль мгновенно отступила. Нога ожила, ею снова стало можно двигать и владеть. Он смог, наконец, вытолкнуть воздух из легких и снова нормально вдохнуть. Зрение восстановилось в тот самый момент, когда Генри наматывал нитку на иголку, собираясь убрать последнюю в недра своего невероятного костюма, откуда он ее и извлек несколько секунд назад. - Ничего страшного, просто судорога, - объяснил он, - когда это случается, надо просто уколоть в том месте, и все. Но страшное было и, как оказалось, было оно впереди. Ричард уже готов был подняться, но Генри мягко удержал его словами: - Нет, ваше высочество, не спешите, пожалуйста, дайте мышце до конца восстановиться. Пришлось остаться на полу, опираясь локтем о ковер, вернее, о подушку, которая валялась поблизости и которую удалось подтянуть к себе, и позволить мальчику заняться его потрясающим массажем, чтобы окончательно размять зажатые судорогой мускулы. И вдруг Ричард замер и перестал дышать уже сам, только сейчас сообразив, какая опасность угрожает им обоим. Маленькие пальцы мальчика двигались по внешней стороне бедра молодого человека, а значит, стоило Генри нечаянно продвинуть руку чуть глубже внутрь, и он бы коснулся того, что находилось у его высочества… ниже пояса. Плоть его, к счастью, на мальчика не реагировала - ещё этого не хватало! Но кто знает, как может отреагировать на подобное сам мальчик?.. Генри был ещё до того невинен и обладал такой повышенной впечатлительностью, что мог запросто растеряться, смутиться или даже до полусмерти перепугаться, всего лишь нечаянно задев то, что ему трогать вряд ли когда-то приходилось. Разумеется, Ричард был в одежде, но чтобы смутиться или испугаться, мальчику могло хватить и одного взгляда на предательскую неровность его брюк в области паха. От волнения у Генри могла случиться истерика, шок, нервный обморок и вообще все, что угодно – молодой человек слишком хорошо знал, как это бывает и чем это может закончиться. От одной мысли, что с Генри может повториться то же самое, что произошло с ним, и при этом по его вине, Ричарда бросило в дрожь. Боже, что они делают!.. Пока их опасные игры не довели их до греха, это надо было немедленно прекратить. Боясь смутить Генри, Ричард чувствовал, что его самого уже начинает заливать предательская краска смущения. Подушкой, что ли, прикрыться?.. - Не тревожьтесь, ваше высочество, я даже не задену, - мягким шепотом успокоил его мальчик, словно угадав его тайные мысли. Его маленькие пальцы скользили по бедру молодого человека, разминая и растирая пострадавшую мышцу, ловко и деликатно обходя опасное место. Ричард всё-таки вытащил из-под руки подушку, на которую опирался локтем, и набросил ее себе на бриджи чуть ниже пояса. Вот так. От греха подальше. - Блюдёте мою честь, ваше высочество?.. – хихикнул мальчик. - И с-свою тоже, - добавил молодой человек, - и мне с-спокойнее, и тебе. Вот только теперь он остался совсем без опоры – ну, и не надо, давно уже вставать пора!.. - Куда это вы собрались, ваше высочество?.. – решительно удержал его Генри, когда молодой человек сделал движение, чтобы подняться. – Вам нельзя так резко вставать, вдруг приступ снова повторится?.. И маленькие руки мальчика уверенным движением уложили молодого человека обратно на ковер. Повинуясь его власти, Ричард заметил, что под локтем у него снова что-то мягкое. Обернувшись, он с ужасом понял, что теперь опирается рукой на колени мальчика. - Генри, что ты д-делаешь?..- ужаснулся он. – Ты с ума с-сошел!.. - Я не собираюсь покушаться на вашу честь, ваше высочество, - спокойно улыбнулся Генри, - как и вы – на мою. Так что лежите спокойно и дайте мне закончить, а то будете хромать ещё неделю. Ричард удивился было, что Генри как-то заботливо им командует, как будто имеет на это полное право, но откуда у него это право, думать уже не хотелось – подчиняться было приятнее, чем возмущаться. Голова его как-то сама собой склонилась, кажется, на грудь мальчика, уже особо не сопротивляясь этому: глаза слипались – с четырех утра на ногах, а руки Генри так блаженно успокаивали и расслабляли, что пошло оно всё к дъяволу, пусть идет, как идет. То, что Генри приобретает над ним все большую власть, он уже не сомневался. Как не сомневался и в том, что власть эта – безопасная и надёжная, которой можно довериться, под покровом которой можно вот так уютно устроиться на его груди и просто ни о чем не думать… Но через какое-то время невнятное шуршание всё-таки заставило его высочество поднять веки: На пороге незапертого кабинета стоял адъютант. Он оценивающим взглядом окинул принца и мальчика, застывших на ковре в довольно неловких и одновременно пикантных позах, криво усмехнулся и сказал: - Прошу прощения, что прерываю ваши обнимашки, ваше высочество, но … г-жа де Лассибах отравилась!..