УЗЕЛ ВРЕМЕН

Что это ?.. Как будто похоже на стук… Или послышалось?.. Женщина перестала всхлипывать и замерла, не дыша. Звук повторился. Нет, не послышалось. Точно стук. Она приподнялась на локте и стала искать рукой прорезь в прозрачном пологе, опущенном вокруг кровати, чтобы рассмотреть того, чей силуэт виднелся у двери. Впрочем, даже сквозь лёгкую кисею можно было без труда узнать эту высокую мужскую фигуру с тонкой юношеской талией и роскошными черными волосами, перехваченными шелковой лентой. На пороге стоял Ричард. При виде принца у женщины вырвался сдавленный крик, который тут же перешёл в полузадушенный стон: баронесса заткнула себе рот платком. - И вам д-добрый вечер, мадам, - приветствовал ее Ричард, снимая руку с косяка двери и проходя в комнату, - вижу, что вы в с-сознании, значит я п-пришел не зря. - Боже!.. – в ужасе прошептала баронесса, чувствуя, что сбылись её худшие ожидания, и этот визит не просто так: его высочество, наконец, решил призвать ее к ответу за свою мать. После того, как ее, практически, ни за что так отделал его отец, было даже страшно представить, что сотворит с ней сын, у которого, кстати, были для этого все основания – она перешла дорогу его матери, и его сыновние чувства оскорблены до предела. И какое ему дело, что барон де Лассибах решил ценой ее чести добыть себе маркизет или даже графство, что отказать королю – прямой путь на эшафот, и ей как-то надо было выжить между этих двух огней? Съёживаясь под одеялом и натягивая его до самых глаз, баронесса прошептала: - Вы пришли, чтобы наказать меня за …оскорбление памяти ее величества?.. При этих ее словах в лице принца что-то изменилось: между бровями возник глубокий излом, он с трудом сглотнул ком, застрявший в горле, причем, вид у него был такой, точно этот ком состоял из острых шипов и при глотании причинял ему нестерпимую боль. Молодая женщина в ужасе закрыла губы платком: кажется, она опять сказала что-то не то. Значит, сейчас на ее голову обрушатся все громы небесные Тем временем, принц уже вполне овладел собой и мрачно усмехнулся: - Вы п-полагаете, что я похож на п-палача?.. С-спасибо за комплимент!.. Г-же де Лассибах стало совсем не по себе: что это было?.. Ей показалось? Или принц на самом деле…обиделся? На ее слова?... Как неловко!.. Что же делать?.. Она часто заморгала ресницами, не зная, как выйти из этой ситуации: она вовсе не хотела сказать ничего обидного, наоборот, это она сама безумно испугалась его прихода, как же так вышло?.. - Поверьте, ваше высочество, я совсем не хотела вас задеть… - пролепетала сбитая с толку молодая женщина. Принц передёрнул плечами, словно стряхивая с них какую-то давившую на него тяжесть, и продолжил: - П-полагаю также, что п-память ее величества вы оскорбили… не по с-своей воле, а по воле того, кому не могли отказать. Баронесса смотрела на молодого человека, едва не раскрыв рот от изумления: он только что озвучил ее собственные мысли!... Неужели он… неужели он пытается найти ей оправдание?.. Но как это возможно?.. - Простите, ваше высочество… - пролепетала она, - я просто…не ожидала… что вы…присаживайтесь, пожалуйста… там где-то должен быть стул или кресло… ведь после того, что я совершила, я заслуживаю самого сурового осуждения в ваших глазах… Тем временем, молодой человек сходил в другой конец комнаты и вернулся со стулом в руках. - Нет, - сказал он, устраиваясь на нем, и голос его непривычно дрогнул, - я не могу с-судить вас, потому что тогда мне п-пришлось бы с-судить и… - тут он остановился и не стал договаривать, что тогда пришлось бы судить и свою мать, - я п-пришел п-просто узнать, как вы с-себя чувствуете. Вам лучше?.. Г-жа де Лассибах прямо всей кожей ощущала, что что-то было не так, только никак не могла сообразить, что именно: принц был явно не похож на себя. - Да, благодарю вас, ваше высочество… - прошептала молодая женщина, не зная, что и думать. - Вы устроили весь этот с-спектакль, чтобы заманить к себе короля, после того, как я не с-стал п-передавать ту вашу записку?.... - Почему… спектакль?.. – растерялась она. - Потому, что вашим с-снотворным отравиться нельзя, с-самое с-страшное, что вам грозило – это промывание желудка. Молодая женщина полулежала, глядя в сторону, словно провинившаяся школьница. А что было говорить?.. Все это было правда. Да, план был так себе, но это все, что она смогла придумать. Да и тот не получился: ее вернули к жизни, к этой ненавистной, постыдной жизни королевской наложницы!.. - Я думала, что мне хватит … - еле слышно произнесла г-жа де Лассибах. - Поэтому вы написали королю ту дикую записку?.. Женщина молча кивнула. - А вы знаете, что за такие слова вас могла ждать п-плаха?.. - Вы…читали ее?.. - Разумеется!.. И должен сказать, что это редкая дичь. Чем вы думали?.. Разве можно такое писать королю?.. - А разве можно… разве можно… так, как он… - обиженно всхлипнула молодая женщина и запнулась: говорить об этом с принцем было невозможно стыдно. Ну, почему она не умерла… Как бы тогда все было просто, а сейчас… Но Ричард, кажется, начал уже понимать: женщина была не просто смертельно напугана, но доведена до панического состояния - она вздрагивала от каждого его резкого движения, ее трясло то ли от страха, то ли от лихорадки, и это не было похоже на просто истерику, а, скорее, на тяжелый нервный срыв. Странно, что он не заметил этого раньше, ведь он видел, что с ней что-то не то, когда она передавала ему записку, но подумал, что – обычный женский каприз, чтобы привлечь ускользающее внимание короля. Но сейчас, принимая во внимание характер ее пикантных взаимоотношений с королем, особенно, зная, что король – любитель разного рода викингикских шуток ниже пояса, плюс ее наивные угрозы в записке в его адрес, нетрудно было догадаться, что именно произошло. - Он …взял вас силой?.. – осторожно предположил он. Вопрос прозвучал ужасно, но он избавлял ее от необходимости отвечать: достаточно было только кивнуть. Она изо всех сил зажмурила глаза: ей смертельно захотелось умереть прямо сейчас или хотя бы потерять сознание, но оно почему-то, как назло, никак не терялось. И неожиданно для самой себя, баронесса вдруг выдавила из себя: - Вы не представляете, как это было жутко и больно… И, уже не отдавая себе отчета в том, что она делает, молодая женщина вдруг начала сбивчиво рассказывать, как это было, забыв про стыд и этикет, и испытывая нестерпимую нужду с кем-то поделиться: подруг при дворе у нее не было, делиться с горничной она не привыкла, а держать это в себе больше не было никаких сил, и ее прорвало. По странному стечению обстоятельств рядом оказался его высочество, и на него обрушился поток горьких слез, жалоб, причитаний и бесконечных всхлипываний. И пусть он потом делает с ней, что хочет: докладывает королю, вызывает стражу и арестовывает ее за клевету на короля и оскорбление королевского достоинства - ей было уже все равно, главное было – выговориться, а там – будь, что будет. Она не нужна королю. Это значит, что ее вышлют в отцовское имение, а отец… сначала выдерет ее розгами до потери сознания за то, что не смогла сохранить расположения короля и только зря опозорила их род, а потом, когда она придет в себя, отправит в монастырь до конца жизни… Не станешь любовницей короля, - домой можешь не возвращаться! Так ей сказал отец, когда купил ей при дворе место фрейлины. Она знала, что должна была любой ценой отработать потраченные на нее деньги и вернуть их барону де Лассибах с процентами. Как вернуть?.. Через постель короля, конечно, как же ещё?.. Ведь фавориток, как правило, осыпают дорогими подарками, а их родне жалуются самые престижные должности и даются почетные звания и титулы. Вот только ничего этого ее отцу не достанется, потому что у нее не хватило толку очаровать короля. И сейчас ее вышвырнут из дворца, как какую-нибудь шлюху, которой одна дорога – в бордель… Все это Ричарду с трудом удалось разобрать сквозь рыдания, сотрясающие несчастную женщину. Его передёрнуло от возмущения. Это было просто отвратительно!.. Сам Ричард, к счастью, был избавлен от этой мерзости: за все детство его не высекли ни разу – боялись, что у него повторится нервный приступ, а наследник был нужен всё-таки в здравом уме. Но в некоторых отсталых имениях отцы-самодуры ещё позволяли себе такие вот варварские методы воспитания, и многим мальчикам повезло гораздо меньше. И не только мальчикам – девочкам тоже доставалось, но чтобы наказывать розгами уже взрослую женщину, - это было уже ни в какие рамки. Мокрый насквозь платок уже не спасал баронессу, рыдающую в голос, и поэтому в ее руках скоро появилось полотенце, а в губы мягко упёрся стакан с водой. Стуча зубами о край стакана, она кое-как отпила содержимое, половину разлив на себя. И только тогда заметила, что стакан держит перед ней рука принца. - С-сколько же вам лет?.. – удивился Ричард, когда она с трудом отдышалась, и с недоумением услышал смущенный ответ: - Двадцать девять… Поднимать руку на двадцатидевятилетнюю дочь!.. Это каким же моральным уродом надо быть?.. Личную неприязнь пришлось волевым решением отставить на второй план – явно не до нее сейчас, и уступить место элементарному сочувствию. - Нет, - поспешил он успокоить эту запутавшуюся в любовных интригах дамочку, находящуюся на грани обморока от страха и стыда, - в любом с-случае, к отцу вы не вернётесь, это я вам обещаю. От изумления у г-жи де Лассибах даже высохли слезы: она не верила своим ушам. - А как же… - начала она, все ещё икая после рыданий. - П-поверьте, у меня д-достаточно власти, чтобы вам это гарантировать, - уверил ее Ричард, - вы п-получаете жалование, его никто не отменял и не отменит. - Но… - И чтобы у вас не осталось никаких с-сомнений, баронесса, вы п-позволите вашу руку?.. Молодая женщина заметно напряглась: - Зачем?.. - Обещаю, я не буду высасывать из нее кровь, - улыбнулся Ричард. Измученная тень ответной улыбки тронула уголки губ баронессы, и чуть подрагивающие женские пальчики несмело протянулись навстречу принцу. Он осторожно принял их своей рукой и легко прикоснулся к ним губами. Молодая женщина невольно затрепетала от неожиданности и смущения: - Ну что вы, ваше высочество … не нужно было… зачем вы… - П-позвольте п-принести вам извинения, баронесса, за недостойное п-поведение короля. Я с-сожалею, что вам п-пришлось п-пройти через это. Молодая женщина на мгновение потеряла дар речи и только беззвучно шевелила губами, силясь что-то сказать, и лишь спустя несколько секунд едва слышно прошептала: - Благодарю вас… ваше высочество… - И, кстати, должен вам заметить, мадам, что вы ещё легко отделались!.. – улыбнулся Ричард. - Готов п-поспорить, вас не пытались выставить посреди тронного зала, п-простите, в костюме Евы!.. Баронесса только тихо ахнула, задохнувшись от такой перспективы. - Ну, вот видите!.. Так что вам еще п-повезло!.. - А… кому не повезло?.. – отважилась спросить она и не поверила своим глазам, когда молодой человек шутливо поклонился. – Вам?.. Неужели вам, ваше высочество?.. - Имел эту п-печальную честь. - Но… как это можно?.. Помилуйте, это же ….это же… Собственные переживания баронессы быстро отходили в сторону, становясь не более, чем кошмарным воспоминанием. Теперь ей уже было страшно за молодого принца, оказавшегося в гораздо более жуткой ситуации. - Не волнуйтесь, - снова с улыбкой успокоил ее Ричард, - я успел во́время упасть в обморок, так что с-стриптиза не с-случилось. К тому же, это было десять лет назад. С губ баронессы сорвался невольный вздох облегчения – вместо со страхом за его высочество незаметно уходили и ее собственные страхи после всего пережитого – возвращаться к неприятным моментам больше не хотелось. Неожиданно в ее памяти снова всплыли издевательские слухи по поводу принца и его речи: так вот откуда у него этот досадный дефект!.. Его смертельно напугали в детстве!.. А наговорили всякую гадость: волчья пасть, клыки во рту… Вот же злые языки! Что за люди!.. Ну, как так можно про молодого человека!.. Захотелось сказать ему что-то ободряющее, но от волнения в голову пришло только: - Право, мне очень жаль, ваше высочество… - П-пустое, - откликнулся принц, - не думайте об этом. Он сам не ожидал от себя, что так вот вдруг возьмет и приоткроет, практически, перед чужим человеком самую мрачную страницу своей жизни, о которой не говорил ни с кем и никогда. Да и не с кем было говорить. И вдруг…как-то сказалось само собой… Сказал, чтобы чем-то отвлечь баронессу от ее горьких мыслей, и странное дело – кажется, ему самому стало как-то легче после этого. Из этой задумчивости его вывела баронесса осторожным вопросом: - И…что же теперь будет?.. Вы ведь теперь знаете, что я… Ричард окончательно пришел в себя: надо было решать дальнейшие проблемы. - Думаю, когда п-придет время, мы найдем п-повитуху, а п-потом и кормилицу, - просто сказал он, - так что носите с-спокойно и ни о чем не думайте. Все это решаемо. Не вы п-первая, п-поверьте мне. Он говорил так спокойно и уверенно, что это спокойствие передалось и г-же де Лассибах, и ей вдруг стало как-то удивительно тепло от его слов. - Почему вы все это делаете для меня?.. – прошептала она со слезами на глазах, но теперь это были уже слезы благодарности. - П-потому, что это мой д-долг. - Но ведь вам это должно быть очень неприятно… - Его высочество невольно опустил глаза, словно бы закрываясь от этого слишком неудобного вопроса, а когда поднял их, баронессу на миг поразил его взгляд, полный застывшей боли, однако, он тут же сморгнул это странное выражение и сказал: - Это мои личные п-проблемы, которые я п-постараюсь решить, так что они вас никоим образом не заденут. Г-жа де Лассибах вдруг увидела, что принц необыкновенно хорош собой, правда, какой-то чужой, нездешней красотой, но которая, однако, ему невероятно шла. Раньше она как-то не обращала особого внимания на его внешность, стараясь его особо не разглядывать. А теперь вдруг увидела и … не смогла отвести взгляд. И эта слегка смуглая кожа его лица, и эти обжигающе-черные глаза, обычно метающие негодующие молнии, сегодня вдруг оказались бархатно-матовыми - мальчик и вправду буквально заставлял себя быть с ней помягче, хотя было заметно, чего это ему стоит. И даже его заикание сейчас звучало как-то мило, приятно и почти что незаметно. Говорят, что он очень похож на свою мать – Анну Лейнгейзер, а значит, она была настоящей красавицей. И понятно, что ей с ней даже рядом не стоять. По сравнению с гордой красотой испанки она – просто бледная поганка рядом с розой. Ни бровей, ни ресниц – все бесцветное, да ещё эти противные веснушки, которые даже пудра не скрывает!.. Неудивительно, что мальчика едва не затошнило при виде ее: она ему, наверно, огородным пугалом тогда показалась – со сбитой на сторону прической, не в себе от целого бокала шампанского… И кто это придумал, что принц – злой?.. Ничего он не злой, просто он чем-то расстроен и обеспокоен, вот и все. Да и как ему не быть расстроенным – он, должно быть, безумно тоскует по матери, а тут ещё король со своими варварскими насмешками!.. Баронесса старательно морщила лобик, стараясь припомнить, как так получилось, что она вдруг увидела принца совсем другими глазами?.. Вот же он какой – учтивый, воспитанный, деликатный. И хотя он скрывает это от всего мира, она-то теперь знает, что на самом деле он совсем-совсем не злой, а очень даже милый!.. И какая же она была дура, что верила всему, что про него говорят!.. Тем временем, его высочество встряхнул рукой, откидывая с запястья кружевную манжету и глядя на часы: близился час ужина - Думаю, я вас п-порядком утомил, баронесса, - заметил он, поднимаясь. - Уже уходите?... – осторожно улыбнулась молодая женщина, которой уже почему-то не хотелось его отпускать: с ним было так… хорошо и спокойно, уходили прочь все тревоги и волнения, все плохое казалось не более, чем кошмарным сном, который надо постараться поскорее забыть, а будущее уже не казалось ей таким безнадежным и мрачным, потому что есть человек, который не даст ее в обиду. Снова пришло желание жить, а вместе с ним и… нет, это просто ужасно, и горничной, как назло, так давно нет… - Простите, ваше высочество… - краснея, решилась она обратиться к принцу, - не можете ли вы послать кого-нибудь, чтобы мне принесли что-нибудь… поесть?.. Мне так неловко, но, кажется, я умираю от голода… - Рад это с-слышать, мадам, - откликнулся на это молодой человек, - это значит, что вам лучше. Он заглянул в комнату служанки, но обнаружил, что она пуста. - А где же ваша горничная?.. – удивился он. Но баронесса только в недоумении покачала головой, не зная, что сказать. - Герда хорошая девушка, - виноватым голосом произнесла она, словно бы извиняясь за служанку, - только немного впечатлительная. «Прямо как вы», - чуть не сказал Ричард, но вслух произнес, понятно, совсем другое: - Извольте, я разберусь с-с этим, - после чего скрылся за дверью. Не прошло и десяти минут, как дверь снова распахнулась, и на пороге появились два стюарда с тележкой на колесиках с едой и кроватным столиком под мышкой и две кухарки с салфетками и блюдом с водой для рук. - Мадам, вы позволите?.. Не успела молодая женщина придти в себя от неожиданности, как ловкие кухарки в белоснежных чепчиках и таких же фартуках уже аккуратно обтерли ее руки, лицо и шею ароматизированной водой из блюда, помогли сесть на кровати поудобнее, подложили под спину подушки и накинули на ее почти обнаженные плечи шерстяную шаль. Все это было сделано так быстро и ловко, что не успела баронесса оглянуться, как перед ней уже стоял кроватный столик с чашкой дымящегося куриного бульона, яйцами всмятку и душистым травяным чаем. - Приятно аппетита, мадам!.. Кухарки присели в книксене, стюарды склонились в поклоне и, прежде чем ошеломленная баронесса смогла перевести дух и хотя бы кивнуть в знак благодарности, исчезли за дверью так же неожиданно, как и появились. Но это был ещё не весь шок. Когда молодая женщина уже заканчивала свою трапезу, дверь снова отворилась, и на этот раз на пороге снова стоял Ричард, который держал за руку молоденькую белокурую девушку с большими голубыми глазами. Девица растерянно оглядывалась вокруг, прижимая к себе небольшую корзинку с мелкими пожитками, в то время как его высочество держал в другой руке увесистый баул с остальными ее вещами. Обе женщины недоуменно уставились друг на друга. - Это Марта, ваша новая горничная, - внес ясность его высочество, - а это баронесса Розамунда де Лассибах, ваша госпожа. Марта робко присела в реверансе, а баронесса почти так же робко кивнула головой, не зная, как все это понимать. Ричард тем временем прошел в комнатку горничной и оставил там баул с вещами Марты. - Ну, дамы, знакомьтесь, - улыбнулся он, возвращаясь в спальню баронессы, - а мне п-позвольте вас п-покинуть. Если что-то будет нужно, Марта знает, где меня найти. И он взялся за ручку двери. Тут баронесса вдруг словно очнулась и, боясь не успеть, почти что вскрикнула: - Ваше высочество!.. Подождите, прошу вас… пожалуйста!.. Марта тут же метнулась к госпоже, чтобы помочь ей приподняться и поддержать: Ричард обернулся, уже стоя в дверях: - Что с-случилось, мадам?.. - Спасибо вам, ваше высочество!.. Спасибо за все!.. - Не с-стоит, - снова закрылся он опущенными веками, словно забралом, и вышел в коридор. Чтобы устроить все это, полчаса назад он прошел к себе, вызвал пажей и велел им перевернуть весь дворец, но найти горничную баронессы по имени Герда. После этого он уже в десятый раз за день спустился на кухню и двинулся по центральному проходу, чтобы найти шеф-повара. Привлеченные его появлением любопытные поварята тут же рассыпались по всем помещениям в поисках своего начальника, который через минуту уже стоял перед его высочеством, приведенный из кладовой. - Баронесса де Лассибах нездорова, - сказал Ричард, - п-поэтому п-прошу отнести ей ужин в ее комнату. Думаю, что-то очень легкое. Например, куриный бульон, п-пара яиц всмятку и какой-нибудь чай из трав – мяты или шиповника, с сахаром. Хлеб п-пока не надо. Да, п-пусть еду отнесут мужчины, а подадут ее женщины – мадам с-слаба и за ней надо будет п-поухаживать. Пока он говорил, шеф-повар жестами отдавал распоряжения: на плиту уже ставилась кастрюлька с яйцами, а в чайник с брошенной в него мятой заливался крутой кипяток. По знаку шеф-повара две молодые кухарки побежали переодеваться в чистую форму, а стюарды доставали из шкафа кроватный столик. Тем временем, прибыли пажи и доложили, что горничная обнаружена в прачечной за корзинами с грязным бельем. Ричард незамедлительно направился туда, сопровождаемый пажами, в результате чего уверения шеф-повара неслись уже ему в спину: - Будет исполнено в лучшем виде, ваше высочество, не извольте волноваться!.. Тут сообразив, что не спросил самого главного, начальник кухни послал вдогонку принцу поварят с вопросом, где желает ужинать сам его высочество: у себя наверху или здесь? На что запыхавшиеся поварята принесли ответ принца: у себя, на двоих. Тем временем, в прачечной поднялась суматоха: сначала никто не обратил особого внимания, что горничная баронессы, принеся тюк с грязным бельем, ненадолго присела в углу на стул передохнуть и вроде как задремала: ну, умаялась девка, с кем не бывает. Тем более, что после всего, что стряслось с ее госпожой, это было не удивительно. Но когда прибежали пажи его высочества, прачки спохватились, что девушка что-то долго не просыпается и принялись ее тормошить. За этим занятием их и застал Ричард, вошедший в прачечную. Перед его высочеством женщины испуганно расступились, и он увидел неловко склонившуюся на спинку стула Герду. Странно, даже неудобная поза не мешала ей крепко спать. Он помнил эту девушку: именно с ее помощью он два раза приводил в чувство г-жу де Лассибах. Да, она была хорошей горничной – милой и преданной, может, лишь слегка чувствительной, что говорило только о том, что она слишком переживала за госпожу. В памяти молодого человека тут же всплыли недовольные слова лейб-медика о том, что ему пришлось возиться со служанкой баронессы, потому что та никак не могла успокоиться. Поэтому первым делом Ричард поднял рукава девицы выше локтя и осмотрел вены: они были чистые. Уже легче. Значит, лекарь, не особо церемонясь, просто вкатил ей убойную дозу либо успокоительного, либо того же снотворного. Должно быть, она успела дойти до прачечной, сдать белье, после чего началось действие препарата, и она вырубилась. После этого молодой человек приступил к тому же, чем были заняты до него прачки: попытке разбудить эту спящую красавицу. Он осторожно похлопал ее по щекам, затем велел подать мокрое полотенце и приложил его ко лбу девицы. К счастью, эти его действия увенчались успехом: то ли его усилия были более энергичны, то ли действия снотворного уже ослабевало, но девица глубоко вздохнула и попыталась открыть глаза. Правда, получалось у нее плохо: она часто-часто моргала, но разлепить веки до конца было выше ее сил. У Ричарда просто руки чесались всерьез заняться лекарем, который вернул к жизни баронессу, но совершенно вывел из строя ее служанку, в результате чего г-жа де Лассибах осталась без горничной. Нарочно он все это делает, что ли?.. Конечно, девчонке надо всего лишь дать время отоспаться и придти в себя, но баронесса не может ждать: она захочет переодеться, попить, в туалет, в конце концов, кроме того, есть ещё разные женские дела, в которых без горничной никак не обойтись. Ну, и наделал же дел этот выживший из ума старик!…. Короче, срочно нужна была новая горничная. Само собой на память пришло знакомое имя: Марта. А вслед за этим нашелся и единственный в этой дикой ситуации выход: девушек необходимо было как можно быстрее поменять местами. Придя к такому решению, его высочество просто подхватил так и не проснувшуюся до конца Герду на руки и направился с ней прямиком в швейную мастерскую, уже не обращая внимания на этикет и новые сплетни. С этой своей необычной ношей он появился на пороге комнаты старшей модистки со словами: - Мадам, мне нужна ваша п-помощь!... При виде в двух шагах от себя наследного принца без свиты, без охраны и вдобавок, с девицей на руках, дама средних лет тихо ахнула, поспешно отложила золотое шитье и поднялась на ноги, чтобы тут же склониться в глубоком поклоне, ошеломленная и польщенная словами молодого человека одновременно. - Чем я могу служить вашему высочеству?.. - Могу я оставить у вас эту девушку?.. Она не ранена, не больна, п-просто доктор дал ей успокоительного и, кажется, не рассчитал дозу. Все, что ей нужно – это кровать и п-покой. Дама понимающе кивнула, хотя вряд ли могла до конца понять всю абсурдность ситуации. Слова принца звучали в виде просьбы, а не приказа, что указывало на его личную заинтересованность и острую необходимость в ее услугах. К тому же, необычность ситуации с лихвой компенсировалась личным обаянием молодого наследника. Чувствуя возможность оказаться в непосредственной близости от какой-то запутанной дворцовой интриги, мадам с готовностью пришла на помощь принцу: - Разумеется, ваше высочество, вы можете на меня положиться: я позабочусь об этой девушке. Могу я ещё что-нибудь сделать для вас?.. - Можете, если взамен отдадите мне Марту. Не для с-себя, - уточнил принц, - для баронессы де Лассибах. Мадам позвонила и объявила двум выбежавшим из мастерской девушкам: - Примите новенькую и устройте ее в комнате Марты, а Марте скажите, что я велела ей срочно собирать вещи и идти сюда. Да чтоб не задерживалась. Ричард, наконец, спустил Герду с рук - белошвейки с двух сторон ловко подхватили ее под локти и осторожно увели спотыкающуюся на каждом шагу девушку во внутреннее помещение, предназначенное для модисток, ночующих и живущих во дворце. Скоро на пороге комнаты старшей швеи показалась испуганная Марта, вдвоем с подружкой тащившая баул со своими вещами. - Мадам, вы меня увольняете?.. – пробормотал она, приседая в коротком поклоне и часто моргая, чтобы сдержать слезы. Именно из-за них она не сразу заметила стоящего немного в стороне принца. - Нет, Марта, - вступил в разговор его высочество, - вас не увольняют, а п-переводят. Вы с-согласны п-пойти в горничные к баронессе де Лассибах?.. Девушка подняла голову и, узнав Ричарда, быстро проморгалась и поспешила совершить такой низкий реверанс, что с непривычки снова не смогла подняться и его высочеству пришлось подавать ей руку, как в прошлый раз. - Я к услугам вашего высочества, - произнесла Марта, довольная, что может быть полезной молодому человеку. Вопрос был решен. Ричарду осталось только попрощаться с любезной старшей модисткой, взять одной рукой под локоть Марту, другой – подхватить ее вещи, и направиться со всем этим к баронессе. После рокировки служанок можно было, наконец, подумать и о собственном ужине. Последний был доставлен и накрыт в его кабинете, и сидевший напротив Генри уже успел наполовину прикончить салат из помидоров и огурцов, а Ричард все никак не мог настроиться на еду. То, что он сегодня узнал – сначала подробности странной и нелепой кончины матери, затем дикая история с баронессой, - все это никак не укладывалось в голове и начисто лишало аппетита. Вдобавок ко всему, разыгралась межрёберная невралгия, не дающая покоя и изводящая тянущей болью при каждом движении – организм не соглашался с сухой ломкой, навязанной ему волевым решением. Генри наконец оторвался от жареной картошки с гусиным паштетом и обратил внимание на то, что принц только для вида ковыряет вилкой овощи, но не притрагивается к ним. - Когда вы все доедите, ваше высочество, - лукаво улыбнулся он, - я сделаю вам массаж на ночь, не пугайтесь – через одежду!..