Улыбка и голос

      Сунь Лань снова в городе И — первое о чём сообщила А-Цин после своего дневного патрулирования в окраинах города.       — Где он? — спрашивает Сюэ Ян, мысленно надеясь на то, что Сун Лань здесь только ради того, чтобы повидать А-Цин и узнать, что с ней всё в порядке. Какие же эти мысли глупые, абсурдные.       — Возле входа в город. Перед тем, как он войдёт, нужно спросить разрешения у Сяо-сюна.       — А моё разрешение ему не нужно? Я, между прочим, тоже здесь живу.       — Он ничего не говорил про тебя, Сюэ-сюн. А я просто посредник, который передаёт его слова.       — Ох, хорошо-хорошо. — Сюэ Чэнмэй слегка фыркнул, показывая своё недовольство. — Иди к Сяо-сюну.       Девушка, не попрощавшись привычным в Древнем Китае поклоном, ушла в сторону деревянного дома, выкрашенного в белую краску. Слепышка, так её называл, пусть это и было грубо, Сюэ Ян, никогда не отличалась хорошим уважением к старшим. Сяо Синчэнь несколько месяцев подряд пытался заставить А-Цин хотя бы кланяться в знак благодарности и прощания. Безуспешно. Она соблюдала хоть какие-то манеры только в том случае, когда ей что-нибудь надо от своих сюнов. Например, она захочет сходить на базар совсем одна. Тогда она станет говорить, что это выгодно, мол, она, одна-одинёшенька, продаёт картофель и свёклу, многие её пожалеют и что-нибудь да купят.       «Эта девушка абсолютно необучаема! Мало этого, так она ещё и очень дерзко ведёт себя с незнакомыми ей людьми!» — выговаривался в конце дня своему возлюбленному Сяо Синчэнь.       Несмотря на это, А-Цин нравилась кареглазому. Ведь она напоминала его в детстве — такая же непослушная, но до безумия любит своих родных и дорогих ей людей. Можно сказать, сделает практически всё, чтобы они были счастливы. Сюэ Ян раньше был таким же точь-в-точь:

***

      Молодой, лет шестнадцати, Сюэ Чэнмэй возвращался домой после трудного учебного дня в Ланьлинь Цзинь домой в хорошем, можно даже сказать — в отличном настроении. Вдруг из-за его спины раздался крик одного из его одноклассников:       — Эй, инвалид! — так его частенько называли из-за раздробленной кости мизинца, ибо из-за этого он не мог выполнять некоторые задания от учителей.       — Чего тебе, Цзинь Фан*? — повернув голову на сорок пять градусов, спросил Сюэ Ян.       — Да так, решил спросить у тебя, как ты справишься с завтрашней практической работой со своим больным пальчиком. — Цзинь Фан, адепт ордена Ланьлинь Цзинь, скривил лицо в жалостливую гримасу, а его голос сделался до тошноты приторно-сочувствующим.       Сюэ Ян не был медлительным юношей, поэтому совершенно не думая, достал из ножен Цзянцзай. В следующий миг острый, как подбородок Сяо Синчэна*, нож оказался у шеи адепта ордена. Цзинь Фан тоже схватил свой меч, Шунфенг*, и отвёл удар в сторону.       — Значит, наш миленький Сюэ Чэнмэй осмелел настолько, что хочет драки со мной.       — Не называй меня так, Цзинь Фан. — имя зачинщика Сюэ Ян практически выплюнул изо рта, показывая этим свою неприязнь к нему.       — Не боишься, что у тебя будут проблемы после этого. — на этот раз именно он попытался нанести удар в плечо, но его атаку прервали, ударив в запястье мечом.       По рукаву светло-жёлтого ханьфу потекла бордовая густая кровь. Цзинь Фан поёжился от боли, не удивительно, ведь Сюэ Чэнмэй и в правду ударил очень сильно. Настолько сильно, что, возможно, раненый проходит с бинтами на правой руке около месяца.       — Теперь мне стало интересно, как ты будешь выполнять завтрашнюю практику. — кареглазый сделал ударение на «ты», растянув губы в наглой усмешке. Так усмехаться мог только Сюэ Ян. От этой усмешки в жилах стыла кровь.       Вокруг спорящих столпилась куча учеников и учителей ордена, но никто не собирался сдвинуться с места и разогнать юношей друг от друга. Кто-то, вестимо из обучающихся, выкрикнул слова поддержки в сторону Цзинь Фана. От этого Сюэ Чэнмэй только сильнее разозлился и, воспользовавшись замешательством противника, собрался нанести удар в плечо, точно так же, как тот попытался сделать с ним. Но вдруг из радостных и не очень криков толпы Сюэ Ян услышал голос матери:       — Океан*, прошу, остановись!       Меч тут же оказался в ножнах. Он понимал, что мать будет злиться на него только в том случае, если он совершит что-то непоправимое. Например, убьёт Цзинь Фана. Поэтому сейчас надо прекращать.       — В следующий раз я доведу дело до конца, поверь мне.       Сюэ Ян плюнул под ноги противнику, держащемуся за запястье. Кровь текла уже не только по рукаву, но и по обеим рукам, капала на землю, пачкая полы ханьфу. Адепт вымученно улыбнулся и болезненно прошипел одновременно. Положив одну руку за спину, а другую — на рукаять Цзянцзай, боясь, что Цзинь Фан нападёт со спины, направился в сторону шумящей толпы, которая состояла из человек двадцати пяти-тридцати. В самом конце стояла женщина в синих одеждах.       — Прошу прощение, матушка. — привычно сложив руки, он поклонился.

***

      Вспоминая это событие из своей жизни, Сюэ Чэнмэй невольно улыбнулся, но, дабы скрыть эту улыбку от Сун Ланя, сидящего напротив него, поднял со стола чашку и отпил из неё небольшое количество зелёного чая. Живой мертвец бросил на него мимолётный взгляд, так же отпил из своей чашки, а после отвернулся к Сяо Синчэну. Бродячий заклинатель тоже повернулся в сторону своего друга. Да, он не видел Сун Ланя, в принципе, как и всё, что находилось рядом с ним, но Сюэ Ян тут же перестал улыбаться. Тело прошибло электрическим ударом, будто в него попала молния. Нет, это не такой электрический удар, когда рядом с тобой любимый человек. Это — «удар ревности». Сюэ Ян сидел молча, лишь не отводил своего взгляда от наглого лица Сун Цзычена. Будда, как же он жадно, по-собственнически, смотрел на его Сяо-сюна. Или он не знает о отношениях Сяо Синчэна и Сюэ Яна? Да не может быть такого! Он пытается отомстить кареглазому за то, что тот с ним сотворил. И начать решил с малого — с того, что заставит Сюэ Яна ревновать.       Хоть Сюэ Чэнмэй и раскусил обман Сун Ланя, в голову стали лезть разные мысли о его любимом. Вдруг Сяо Синчэн разлюбил его? А вдруг никогда и не любил? Вдруг это всё обман, чтобы он с А-Цин могли жить в достатке и ни в чём себе не отказывать, ведь знали, что Сюэ Ян сделает всё, дабы его простили за то, что тот натворил по молодости. А, может быть, Сяо Синчэн и в правду изменяет ему. Например, когда ходит в город один. Сюэ Ян помотал головой из стороны в сторону, отгоняя плохие мысли. Они поговорят об этом потом, обязательно поговорят. Но после чаепития. Так будет время для раздумий о том, что он скажет Сяо-сюну, и о том, в какую сторону пойдёт их диалог. Давние друзья ещё минут десять разговаривали и пили чай, пока А-Цин не спросила:       — Сюэ-сюн, с тобой всё хорошо? Ты ни слова не произнёс с тех пор, как Сун Цзычэн приехал в город И. — она что, назвала его вежливым именем? Сяо Синчэн точно доволен ей.       — Да, всё хорошо, я просто очень устал. Поэтому мне лучше пойти в комнату и, наверное, поспать. — что-что, а врать он умел. Только вот слепец уже давно различает, когда тот говорит правду, а когда врёт.       Сюэ Ян покорно поклонился и покинул довольно большое, но пустое помещение. Только сейчас он понял, что Сун Лань добился своего — Сюэ Чэнмэй начал ревновать.       — Вот чёрт. — тихо выругавшись, кареглазый вошёл в тёмное помещение более меньшего размера, чем гостиная, зато более красиво обставленное. Как-никак они вместе с Сяо Синчэном сами выбирали украшения и мебель для их спальни.       Не зажигая свечи и не снимая одежду, он лёг на кровать. В голове были разные мысли — одновременно хотелось разобрать их и разложить по полочкам, и забиться в угол как можно сильнее, главное — не думать о Сяо-сюне. Но вдруг, к счастью или к сожалению, дверь без стука открылась. Сюэ Яне без желания встал с кровати. Его взгляд, как и весь мужчина, застыл при виде Сяо Синчэна.       — Сюэ Чэнмэй?       — Да?       — Что-то случилось? Тебе не понравился чай? — буквально за одно мгновение бродячий заклинатель оказался рядом с кареглазом.       — Нет, всё прекрасно. — долгая и такая мучительная пауза. — Знаешь, я думаю, нам нужно поговорить. Это насчёт Сун Цзычэна.       — Оу. Неужели ты ревнуешь? — ловкие пальцы Сяо Синчэна коснулись ханьфу Сюэ Яна в том месте, где находится сердце.       Кареглазый сглотнул ком, который столько времени находился в его горле.       — Да. Это ведь нормально, верно? Я просто хочу, чтобы ты меньше с ним контактировал. И ничего больше.       Слепец взял в руку подбородок любимого и слегка коснулся губами его лба.       — Думаешь, я могу уйти к нему? — на лице Сяо Синчэна появилась добрая улыбка. — И это после того, что я простил тебя за все твои тёмные делишки? Сюэ Чэнмэй, ты от меня так просто не отделаешься. — он оставил ещё один невесомый поцелуй, но уже на его губах.       Сюэ Ян растянул губы в своей фирменной усмешке и уткнулся лбом в грудь Сяо-сюна. Всё-таки не зря он выбрал спутником всей своей жизни именно Сяо Синчэна. Конечно, у них были и сложные моменты в отношениях. Например, Сяо Синчэну было сложно смириться с тем, что устроил Сюэ Ян, но сейчас это было в прошлом. А в будущем у них всё будет просто замечательно.       — Я люблю тебя, Сяо-сюн.       И пусть их любовь многие считают неправильной и неестественной. Им наплевать.

      *Цзинь Фан — выдуманный автором персонаж, который является адептом ордена Ланьлинь Цзинь.       *"Острый, как подбородок Сяо Синчэна» — отсылка к прошлой главе. Фраза написана только в целях украсить текст и особой смысловой нагрузки не несёт.       *Шунфенг — меч Цзинь Фана. В переводе с китайского — весенний ветер.       *Окенан — значение имени «Ян».