Заклинание, убивающее миры

      «Он сейчас уйдёт. Засмеется ей в лицо, громко и зло. И уйдёт к своим друзьям. Потому что должен уйти. Потому что они друг другу никто и только что чуть не совершили страшную ошибку. Потому что гриффиндорская староста и Героиня войны мгновение назад чуть не отдалась врагу — Слизеринскому Принцу, сыну Пожирателя Смерти, бывшему приспешнику Волдеморта.       А потом она прогнала его. Отвергла и сказала, чтобы он уходил. Малфой не стерпит такого унижения и уйдёт. А завтра снова будет презренно глядеть на неё. И снова называть «грязнокровкой», потому что никто не имеет право отвергать Малфоя».       Гермиона сильнее запахнула мантию и попятилась назад. Упёрлась в стену, почувствовав позвонками острые грани каменной кладки.       — Что я делаю? — мысли путались, превращаясь в ещё более несуразные образы.       Она целовалась с Малфоем. Он обнимал и ласкал её и Гермионе это нравилось. Это ведь настоящее безумие! Ни в одном из жутких снов не привидится такое. И она отвечала на поцелуй и на его ласку.       Такого не было ни разу. Ни с одним парнем. Никогда. И не должно было быть до свадьбы: Гермиона ведь так планировала. Потому что страсть — это то, что можно контролировать. Потому что всегда надо мыслить головой, а потом уже всем остальным.       Но мыслей не было.       Были только отголоски нежности на губах и осознание того, что она только что отвергла Малфоя.       Потому что нельзя слепо отдаться эмоциям, как бы не хотелось. Она всегда так поступала. Она смогла остановить это сумасшествие. Смогла отказать. И пускай она снова одна. Пускай жуткое, паническое одиночество вползает в сердце. Пускай к привычному одиночеству добавляется боль утраты, потому что сейчас Малфой уйдёт. Зло засмеётся ей в лицо и уйдёт…       Драко не ушел. Он будто превратился в каменную горгулью, наподобие той, что на входе в кабинет директора.       Он у неё первый. Первый и единственный её парень.       Она не кокетничает с другими. И никогда на самом деле не давала повода для ревности. Это все лишь в его голове. Грейнджер не подпускала никого из своих кавалеров ближе, чем на рукопожатие и дружеские обнимашки. Целовать её, ласкать, оставаться наедине — близость, которую она позволила только Малфою.       Прозрение вызывает неожиданно странное чувство, Драко даже не совсем понимает, что это — гордость? Осознание своей всесильности? Триумф?       Драко привык быть уникальным. Он всегда знал: все Малфои неподражаемы, а он — наследник древнего рода. Единственный и оттого ещё более выдающийся. Но он никогда не делал ничего, чтобы быть «избранным». Этот статус шёл по умолчанию, давался с рождением и не требовал доказательств. Он был особенным для многих девчонок, с которыми встречался или просто спал. Но ни одна из них не затрагивала его гордость, ведь встречаться с Малфоем — это априори привилегия! Действительно ли все они хотели Драко на самом деле или же просто жаждали стать частью его популярного мира?       Сейчас, первый раз в жизни Драко чувствовал свою уникальность в глазах девушки, которой было плевать на все привилегии, достающиеся бонусом к громкой фамилии. Грейнджер был по-настоящему безразличен его врождённый титул «избранного», мало того, она отрицала и нивелировала этот его статус. Она была с ним вовсе не из-за его фамилии. Ей был важен он сам.       И это окрыляло Драко с невероятной силой!       Гермиона Грейнджер — гриффиндорская недотрога, не позволившая двоим своим боевым друзьям развязать руки, даже находясь с ними наедине в лесу, в полуметре от гибели. Она ждала «уникального», «избранного». И этим избранным стал Драко Малфой, просто потому что был для неё особенным. Не по праву крови — ей плевать на кровь. Но ведь что-то заставило её отдаться эмоциям и только в последний момент, включив свой драгоценный мозг, не позволить ему овладеть ей…       Драко старается сдерживать победоносную улыбку, невольно понимая, что со стороны это выглядит как насмешка, а ему сейчас вовсе не до смеха.       Он снова подходит к Гермионе. Обнимает, заглядывает в глаза, в надежде не увидеть там пустоту.       Он успел, её взгляд уже почти погас. Она шмыгает носом и снова прячет глаза.       — Глупая, — шепчет Драко, — глупая, моя девочка… не бойся, я не обижу тебя!       Гермиона только что чуть не совершила огромную ошибку! Чуть не позволила эмоциям взять верх над здравым смыслом. Чуть не отдалась Малфою просто из-за того, что боялась остаться одна. Или это уже что-то другое? Что-то глубинное, похожее на безумие. Наверно, именно так сходят с ума — позволяя себе напрочь отключить мозги. Ведь если думать трезво…       — Глупая моя девочка… не бойся, я не обижу тебя!       …И желание думать исчезает!       Драко не ушёл. Он стерпел её отказ и принял его. Он уважает её решение. Он гордится своей уникальностью в её глазах. И он действительно не хочет причинить ей новую боль. Ведь, по непонятной ему пока причине, её боль отдаётся в его груди, заглушая иные чувства. И плевать на магическую повязку и метку, убивающую его. Важно только забрать всё плохое у Грейнджер, не позволить ей поддаться страху и не испугать.       — Я не обижу тебя! — твёрдо повторяет он. — Не бойся. Ты мне веришь?       Верить Малфою? Что за чушь. Но Гермионе мучительно хочется верить ему. Потому что он не уходит, оставляя её одну. Потому что вновь сквозь ненависть и презрение он остается рядом, в тёмной библиотеке, спасая её от кошмарных воспоминаний и сейчас, принимая её выбор и обещая не обидеть. Потому что Малфой — первый человек в этом чёртовом мире, который остаётся рядом с ней скорее не «потому что», а «вопреки всему».       И ей так хочется верить, что он делает это ради неё, а не ради проклятой книги, которую Гермиона под страхом Азкабана стащила для Малфоя из Тайной Секции.       — Почему ты не ушёл? — не поднимая глаз спрашивает она, путаясь пальцами в расшитом серебром манжете его мантии.       — Потому что я хочу остаться здесь. Тебя это не устраивает?       — Устраивает…       — Грейнджер, — Драко отстранился немного, стараясь взглянуть ей в лицо, — точно всё хорошо?       — Угу, — она снова жмётся к его груди. Сейчас надо спросить, надо задать вопрос, который задавать очень страшно. — Малфой, почему ты остался со мной?       — Я так хочу. Мне этого достаточно.       — А книга?       — Что книга? Ты думаешь, я остался из-за книги? Я сволочь, Грейнджер. Но я не стал бы поступаться своими принципами даже для того, чтобы ты достала книгу. Я всегда всё делаю, потому что я так хочу. Я с тобой, потому что я хочу быть с тобой. Надеюсь, одного раза достаточно и повторять мне не придётся. А ты почему со мной, а, Грейнджер?       «…И не дай Мерлин тебе сказать, что ты решила помочь мне из жалости…»       — Потому что с тобой не страшно.       Драко сильнее прижал её к себе. Смелая спасительница мира. Защитница слабых. Мракоборец и боец с Пожирателями. Что сделала с тобой война, если ты прячешься от страха на груди самого подлого и корыстного человека на свете?       — Всё будет хорошо, Грейнджер! Не бойся меня. Тебе я вред не причиню. Веришь?       — Очень хочу верить…       Мир рушится, превращаясь с каждым вдохом в новый, альтернативный мир. В котором возможно, что Гермиона Грейнджер поверит когда-нибудь Драко Малфою. И сейчас есть только два человека в этом пыльном тупике старого замка. В тишине каменных стен. Два уникальных в своём роде человека. Которые с каждой минутой становятся друг для друга совершенно особенными.       А ещё теперь каждый из них знает, что «Никто» обрёл лицо и имя.