Заклинание, убивающее миры

      Гермиона не пошла к Макгонагалл. Не отнесла ей книгу и ничего не сказала. А ещё, не сказала Гарри о том, почему глупо улыбалась вечером в гостиной и была несобранная. Не сказала Рону, что не пойдёт с ним на танцевальный вечер. Не сказала Джинни, что целовалась и почти отдалась Малфою в коридоре возле кабинета директора.       Это было неправильно и очень странно — вспоминать его прикосновения, его тепло и запах.       Малфой всегда был врагом. Сыном человека, пытавшего их друзей, и чуть не убившего их самих. Был ли он Пожирателем Смерти? Гермиона знала — не был. Во-первых, ему не исполнилось на тот момент восемнадцать лет, а Волдеморт не клеймил несовершеннолетних. А во-вторых, ей просто очень хотелось, чтобы так и было. И даже когда они давали показания в Визенгамоте, рассказывая, как Малфои помогали в борьбе с Волдемортом. У Гарри спросили тогда, видел ли он метку у Малфоя младшего в ту ночь, когда умер Дамблдор. И Гарри сказал, что не видел. Гермионе очень хотелось верить, что это так. Она спросила после суда, правда ли это? Гарри смутился и болтал что-то про милосердие.       Снова чёртово милосердие. Последнее время это слово преследовало Гермиону. Хотя, после всего, что случилось, милосердной стоило быть самой к себе. Немного расслабиться, поверить в то, что не всё в той финальной битве зависело от неё. Что на её руках нет вины за гибель друзей.       А ещё, простить себя за то, что не испытывала больше ничего к Рону. Её Рону, такому родному и привычному. Такому, казалось, надёжному.       Слова Малфоя о том, что друзья воспользовались ей, обидели и запали в душу. Ни Рон ни Гарри никогда не поступили бы так. Они ведь прошли вместе кромешный ад под названием «война». Гермиона верила в это до сих пор и не позволяла мерзкому манипулятору убедить её в обратном. Но его слова звучали в ушах, уверяя в том, что друзья думали только о себе, в то время, как она старалась думать о мире, о них, обо всех вокруг… только не о себе самой.       Гермиона злилась на Малфоя за его слова и в то же время злилась на себя за то, что поверила тогда каждому его слову. Он будто гипнотизировал её, как удав кролика. Змей! Недаром, что он со Слизерина!       Гарри и Рону Гермиона не сказала, что помогает Малфою. Сказала, что книгу ей добыть не удалось. Гарри, видимо, даже поверил. Или сделал вид, что поверил. А Рон — не поверил. Рон весь день ходил следом, напоминая Гермионе обо всех ужасных событиях, которые были связаны с семьей Малфоев. Он припомнил и несостоявшуюся казнь Клювокрыла и матчи по квиддичу, и отряды Амбридж, и смерть Дамблдора… всю грязь, с которой у них ассоциировалась фамилия «Малфой». В какой-то момент Гермионе стало не по себе от мысли, что она поверила Драко. Ведь раз за разом, выуживая из памяти всё то, что происходило с ними, она осознавала: помогать ему нельзя. Отдать заветную книгу было бы самым безрассудным решением, даже несмотря на всё то, что происходило в тупичке накануне. Надо было держаться от Малфоя подальше. Но остановиться она уже не могла. Не могла отказаться от возможности увидеть ненавистное, бледное лицо Хорька. Прижаться к нему и ничего не бояться. Потому что он обещал, что всё будет хорошо и что он не обидит.       После занятий Гермиона улизнула в спальню под предлогом головной боли и принялась разбираться в книге. Изучала каждую главу и страницу фолианта с невероятным усердием, прогоняя от себя мысли о Малфое. Она обещала помочь. И только! Или не только…?       Гермиона находила выжимки и главы, переписывала их и конспектировала. Ей казалось, что так она сможет уберечь книгу от плохих рук, в которых, она была теперь уверена, книга могла стать страшной вещью. Как бы хорошо Драко не целовался, он всё же был сыном Люциуса Малфоя. А это означало, что надо по-прежнему быть осторожной с ним.       На следующий день они встретились после занятий на десятом этаже в башне над кабинетом Прорицаний, который сейчас пустовал из-за отставки профессора. Прямо из кабинета наверх на чердак Сивилла Трелони установила небольшую лестницу, ведущую через люк в комнату со сводчатыми окнами. Люк запирался, и предполагалось, что там профессор будет хранить свои книги и бумаги. На деле же прорицательница была склонна к огневиски и в древних шкафах хранила свою коллекцию. Возможно, работа с детьми, стресс, постоянные входы в состояние предвидения плохо сказывались на её нервном состоянии. Поэтому устроить прямо над кабинетом себе маленький филиал Трёх Мётел оказалось для неё отличным выходом. В комнате было очень уютно. Здесь был камин, письменный стол, небольшой диванчик, обращённый к огню. Из окон днём лился свет и открывался прекрасный вид на Чёрное Озеро. А по вечерам окна под потолком позволяли смотреть на звёзды. В лунные ночи даже не было необходимости зажигать свет.       Из вещей Сивиллы Трелони здесь остались конспекты и книги. Видимо, профессор покидала свой пост довольно торопливо, потому что оставила большинство своих сокровищ и сбережений. Опрометчиво забыв на чердаке также бутылки с выпивкой, замаскированные под бумаги.       Малфой нашёл это место в прошлом году. Здесь было тихо, студенты не добирались до верхних этажей, так как все кабинеты профессоров, покинувших школу, стоят опечатанные. Находка была чудесной, особенно учитывая, что им с Забини и Ноттом регулярно был необходим огневиски. Для добычи выпивки никуда не надо было выходить и проносить бутылки, пряча под мантиями. Однокурсникам Драко не рассказал про этот чердак: ещё не хватало, чтобы они вылакали весь виски сами.       Когда Малфою понадобилось место для встречи с Гермионой, чердак над старым кабинетом Предсказаний пришёлся очень кстати и оказался наилучшим из вариантов. Здесь им никто не помешал бы работать над книгой и сложным заклинанием. В том, что заклинание окажется сложным, у Драко даже не возникало сомнений. Вряд ли им предстоит лёгонькая задача, принимая в расчёт, что впереди борьба с магией очень сильного волшебника.       Встреча должна была состояться вечером после занятий. Драко волновался. Не было понятно, что именно так его волнует: понимание, что скоро у него в руках будет желанная книга, а значит — спасение семьи не за горами, или тайная встреча с Грейнджер.       Гермиона разрушила оба его ожидания. Она пришла одетая так, будто собиралась кататься на лыжах — открытыми были, пожалуй, только лицо и ладони. Всем своим видом и поведением она показывала, что пришла сюда не для того, чтобы заниматься с Малфоем непристойностями, а для того, чтобы помочь.       Но самое странное — Грейнджер не принесла книгу. Она принесла конспект книги. Точнее, конспект некоторых её частей. С видом достоинства и гордости водрузила пергамент на письменный стол и выжидающе замерла, словно ждала восторженных криков благодарности.       — Это что такое? — удивился Драко.       — Это выжимка из глав, которые могут быть тебе полезны, — Гермиона старалась говорить уверенно.       — Что за бред, Грейнджер?! Какая, к пикси, выжимка? Ты издеваешься?       — Я уже говорила, я не позволю попасть древнему магическому артефакту, содержащему информацию о чёрной магии, в твои руки! Это неправильно!       Драко изумлённо приподнял брови.       — Ты издеваешься? — снова спросил он, стараясь сохранять спокойствие.       — Я защищаю то, чего мы добились такой страшной ценой. Защищаю мир!       — Да мне плевать на мир, Грейнджер! Отдай мне книгу!       — Нет! — сказала она уверенно. — Только так. И никак иначе! Скажи мне, какие знания тебе нужны, и я тебе их дам. Без моего ведома никакая магия не будет твориться по этой книге… В голове Драко заплясали черти, если бы он знал, что такое черти из мира Грейнджер. Вдох-выдох. Вдох-выдох… нельзя взрываться. Нельзя начинать орать. Надо быть спокойным. Надо ещё разок спросить, может, он что-то не так понял? Может, сейчас Гермиона достанет фолиант из-под мантии?       — Ты шутишь? — медленно проговорил Драко.       — Я предупреждала тебя, я дам тебе только те знания, которые будут безопасными для магического мира. Ты собрался помогать своему отцу, а он всё же бывший Пожиратель Смерти. Я беспокоюсь о безопасности магглов, и вообще…       — Грейнджер! — предупреждающе проговорил Драко, поднимая руки, пытаясь из последних сил справиться с дикой злобой, крадущейся сейчас вверх по его венам и стучащей в висках. — Не говори того, о чём ты не знаешь! Я собираюсь спасать свою семью от магии Тёмного Лорда, а вовсе не воскрешать его…       — Я не могу доверять твоему отцу.       — Я не прошу тебя ему доверять! Книга нужна мне, а не ему.       — Тебе я тоже не доверяю, — решительно проговорила Гермиона.       Доверять Малфою? Что за чушь? Ему нельзя доверять…       — Ты просто параноик, Грейнджер! Параноик, как твой любимый Дамблдор! Он вас заразил всех? На каждом шагу проверяете, вынюхиваете, подслушиваете… Если ты взялась что-то делать, ты или уверена в своих действиях, или нет. Нельзя воевать, не до конца веря в то, что ты сражаешься на «той» стороне. Ты не доверяешь мне? К дьяволу! Я не прошу доверия. Но ты хоть определилась, будешь ты помогать или нет? Ты вчера была готова отдать книгу. Что изменилось? Снова твои чёртовы дружки?       — Не смей так о них говорить!       — Значит точно они,— Драко тяжело вздохнул. Он не хотел обидеть Грейнджер, но её стремление всё время советоваться с Поттером и Уизли и принимать решения на основе их мнения, раздражало его со страшной силой.       — Рон и Гарри тут не при чём!       — А что тогда изменилось? Вчера в коридоре тебя ничего не смущало. А тут вдруг ты стала сомневаться.       Гермиона покраснела. Напоминание о том, что чуть не случилось накануне в тупичке заставило чувствовать себя крайне неловко. Она и без того больше суток ругала себя за это. — Вчерашнее не имеет никакого отношения к тому, что я не доверяю тебе.       Малфой сейчас был готов вышвырнуть Грейнджер из комнаты. Пусть убирается к своим дружкам, которым верит больше, чем ему. А почему она, собственно, должна доверять ему? Потому что он хорошо целуется? Или потому что последние пару недель она таскается за ним мерзким гриффиндорским хвостиком, не давая работать и мешаясь под ногами? Она должна сделать то, что он хочет и убраться из его жизни! А своё доверие пусть засунет куда подальше.       — Не доверяешь мне? Охренеть, Грейнджер! — Драко захохотал, запрокинув голову. — Значит ты с каждым встречным так лижешься по тёмным углам? И никому из них не доверяешь?       — Что…? — Гермиона смутилась ещё больше, не понимая сейчас, к чему он ведёт.       — Если ты собиралась переспать со мной, то, наверное, доверяла…       — Если ты не заметил, я с тобой не спала! — гордо заявила Гермиона, расправляя плечи. Хорёк позволял себе больше, чем следовало. И если он сейчас не заткнётся, она применит магию и заставит его молчать. Он так ничего и не понял. А значит — ей не стоит тратить на него время и силы. — Я не собираюсь спать с тобой, можешь и не мечтать!       — Да кому ты нужна, Грейнджер? С тобой же комплектом идут два твоих параноидальных «Золотых мальчика», которые принимают решения за тебя. У вас, видимо, и мозг один на троих!       — Закрой рот, Малфой! Не трогай моих друзей! Каждый из них в миллион раз лучше тебя. Я предпочту быть с «одним на троих мозгом», чем стану думать, как эгоистичный подонок! Доверять тебе? Почему? Потому что вы перекинулись на нашу сторону во время Финальной Битвы, спасая себя? Потому что ты пытался убить Гарри в Выручай-комнате? Потому что охотился со своими амбалами на Отряд Дамблдора… Отличные причины для доверия…       — Я не пытался убить Поттера, Грейнджер! Не говори то, чего не знаешь…       Драко всего один раз в жизни действительно пытался убить. Должен был. Должен был поднять палочку и произнести смертельное заклятие. Должен был, потому что исполнял волю Лорда. Потому что защищал свою семью. Потому что должен был хотеть убить Дамблдора.       Роковая ночь 30 июня 1997 года стала переломным моментом в жизни Драко. Всё делилось теперь на «до» и «после». «До» — был долг и страх. А «после» появилась безысходность.       Многие приспешники Волдеморта в определённый момент разочаровались в его теории. Не хотели больше следовать за обезумевшим фанатиком, убивавшим за идею. Но выйти из рядов Пожирателей не могли. Люциус и Нарцисса надеялись в душе, что однажды Мальчик, Который Выжил, избавит их от Хозяина. Но когда Драко поручили убить Дамблдора, поняли: мальчик вряд ли способен на убийство. По крайней мере — их мальчик. И тогда Нарцисса пошла на Непреложный Обет с Северусом. Когда Драко узнал об этом, уже после смерти Дамблдора, он понял и то, что мама не верила в его силы. Не верила, что он сможет убить. И, видимо, была права.       Не поднявшаяся тогда на Астрономической Башне на профессора палочка, стала неким рубежом в жизни Драко. В тот момент он понял, что старый учитель был прав, как всегда. «Ты не убийца, Драко». Мудрые глаза из-за очков-половинок. Спокойный голос. Профессор знал, что умрёт. Знал, что это произойдёт той ночью. Но не хотел, чтобы молодой волшебник стал убийцей. Родители не верили в силы Драко. А Дамблдор верил. Верил в то, что он не убийца…а через мгновение блеснула зелёная вспышка из палочки Северуса. И не стало в этом мире единственного человека, который верил в Драко.       Он больше никого никогда не убивал. Он не планировал убивать Поттера, отправившись в Выручай-комнату.       «Ты не убийца, Драко».       Грейнджер не доверяла ему, потому что тоже не верила, как не верили родители, соглашаясь на Непреложный Обет. Не доверяла, хотя полезла ради него в Тайную Секцию библиотеки. Не доверяла, потому что поговорила накануне со своими идиотскими дружками и в очередной раз поверила им. Поверила словам Уизли, человека, который эгоистично бросил её в страшном лесу…       А Драко не верила… не доверяла…