Заклинание, убивающее миры

      Они лежат в темноте, обнявшись, согреваясь теплом друг друга.       И Гермионе кажется, что если зажечь свет, то магия уйдёт, превратив это место в обычную комнату. Будто не было этих семи лет. Будто Хогвартс — это всего лишь выдумка, всего лишь сон.       И частью этого сна был Драко Малфой — магглоненавистник, сноб, ханжа и мерзавец. Отвратительный хорёк. Последователь Волдеморта. Пожиратель Смерти.       А сейчас этот человек, это воплощение всего самого страшного в её жизни, лежал рядом, обнимая её. И хоть несколько мгновений назад они были одним целым, дыша в унисон. Несколько мгновений назад она, выгибаясь навстречу его губам, шептала слова, которые не имеют права на существование в этом мире. Она верила в каждое слово. Верила в них.       Старые стены умеют хранить секреты.       Она — его самый страшный секрет. Она — Гермиона Грейнджер — маггла, заучка и выскочка. Представитель «недостойных». Защитница низших слоёв общества. Героиня Войны. Лучшая подруга его вечного соперника. Та, что растоптала все планы его отца на будущее.       А сейчас эта девушка, это воплощение всего самого грязного в его жизни, лежала рядом, обнимая его. И хоть несколько мгновений назад они были одним целым, дыша в унисон. Несколько мгновений назад он, забывая обо всём, чему его учили, целовал её, заставляя стонать от удовольствия. Она говорила ему что-то, и он отвечал. И в тот момент он верил в каждое слово. Верил в них.       — Нам надо вернуть книгу до конца каникул! — Гермиона нарушила тишину, возвращая их обоих обратно на Землю. — Когда приедут студенты, будет гораздо сложнее попасть в Тайную секцию.       — Как романтично, Грейнджер, — ворчит Драко, стараясь как можно дальше оттянуть момент окончания их «полусна».       — Надо вернуть книгу завтра.       — Хорошо, завтра так завтра, — он сгребает её в охапку, не давая встать.       — Малфой! — Гермиона нетерпеливо одёргивает его попытки оставить всё, как есть. — Держать книгу здесь небезопасно. Нам надо завтра всё снова проверить, вычитать и запомнить. Я вечером верну книгу в библиотеку.       — Хорошо! — Драко приподнимается на локтях. — А как ты её в прошлый раз из библиотеки добыла?       — Самое время спросить…       — Не ехидничай! Мне тогда было немного не до подробностей.       — А что сейчас поменялось?       — Даже не знаю, — он говорит медленно, растягивая слова, повторяя свою старую манеру разговаривать, — вроде ничего не поменялось. Только одна девушка сказала мне, что любит…       — И ты ей поверил?       Тишина повисла, обрывая последний звук её вопроса. Воздух стал на мгновение тугим и вязким. Стало нечем дышать, будто каждый вдох приходилось делать под густой толщей воды.       — Поверил! А не стоило?       Секунда. Две. Три. Заставить себя вдохнуть…       — Стоило… она действительно тебя любит…       Драко самодовольно улыбается.       — Я отнесу книгу в библиотеку сам. Не хочешь говорить, как проникла туда — можешь не говорить.       — Я взяла у Гарри мантию-невидимку.       О том, что Гарри сохранил мантию, знали только самые близкие. Делиться этим секретом с Пожирателем Смерти было более, чем опрометчиво. И будь сейчас рядом Рон или сам Гарри, они наверняка посчитали бы, что Гермиона находится под воздействием Непростительного заклятия. Что Малфой заколдовал её Империусом… и были бы правы. Магия, которую творил с ней Драко была сильнее в сотни раз, чем самое сильное из заклинаний.       — Всегда мечтал пошастать по Хогвартсу в вашей мантии. Только думал, вы её в Министерство сдали. Оказывается, гриффиндорцы тоже умеют лукавить. Это радует… Ну да не суть! Я сам отнесу книгу завтра… Всё? Можно дальше валяться? Или есть ещё какие-то нерешённые срочные дела?       — Нет.       — Ну и всё…       Драко потёрся носом о плечо Гермионы и лёг обратно на подушку. Вот так просто, будто и не было неприятного разговора. Будто и не было проблемы. Будто он решил всё одним своим ответом.       А дальше? А что дальше? Дальше он сделает то, о чём сказал. И ей не придётся ничего решать, никого больше спасать, ничем больше жертвовать. Пока он рядом. Пока он говорит: «я сделаю это сам». И спорить не хочется первый раз в жизни. Она не спорит. Хоть это и опасно: давать Мантию Невидимку Малфою. И сознание, и разум знают об этом. Но она молчит и не спорит. Потому что хочет верить ему. Потому что доверяет.       — Слушай, — Драко лениво потянулся, — а где бы ты хотела провести лето перед работой? У нас же будут последние каникулы…       — Это у тебя, может быть, каникулы, — Гермиона постаралась передразнить его интонацию, — у богатых свои причуды. Я, между прочим, с июня выхожу работать в Министерство…       — Хорошо, пускай так. Не важно. Отпуск, Грейнджер. Куда бы ты поехала?       Он любил слушать её. Любил, когда она рассказывала какую-то белиберду, будто сказку на ночь. И в тёмной комнате сейчас её голос, рассказывающий о маленьком бунгало на сваях прямо на берегу океана, с лёгкими занавесками на открытых окнах, звучал особенно волшебно. Там всегда тепло. Там отличный кофе. Там по вечерам собираются люди и поют под гитары у костра на песке, под шум волн. Там лучший в мире глинтвейн, что бы это не означало на её странном наречии.       — Я тебя туда отвезу.       — Договорились. — Гермиона тихонько улыбнулась, представляя себе Малфоя на маггловском курорте. — Тебе там особенно понравится.       И на таких несбыточных мечтах и тихих сказках по ночам и базируются сейчас их отношения. Ведь всегда надо во что-то верить. Пускай их фантазии не имеют шанса на существование. Но только так они укрываются от пугающей реальности и того, что уже завтра закончатся зимние каникулы, начнётся новый учебный семестр. Что вернутся студенты и преподаватели. Что им придётся вновь разъезжаться по своим спальням и прятаться в тёмных коридорах от любопытных глаз. Пускай так. Пускай хотя бы в мечтах они смогут проснуться завтра не в разных комнатах старой школы, а вместе на маггловском курорте на берегу океана, под звуки гитары и шум волн.