Заклинание, убивающее миры

      Гарри и Джинни провожали Гермиону на вокзал. Рон ехать отказался. Он был обижен на неё, до сих пор не понимал, почему она не поехала в Нору на каникулы. Всё ещё не мог принять того, что она держала его на расстоянии, стараясь убеждать, что ничего не изменилось. Хотя все вокруг, да и сам Рон, прекрасно понимали, что всё изменилось. Вся гриффиндорская семья догадывалась: Гермиона что-то скрывает. Открыться им было невозможно. Свои чувства и переживания ей надо хранить в себе, не пуская друзей ближе. Никто из семьи не примет и не поймёт её тайной связи с Малфоем. Он для них убийца и сын маньяка. Он для них человек, ставший на сторону Зла, убивавшего их друзей и детей. Он для них само Зло. А кто он для неё? Как вышло, что во враге Гермиона увидела нечто другое, кроме презрения? Как вышло, что она признала: у Драко нет и не было никогда иного выхода, только следовать правилам и спасать родных? Как вышло, что Гермиона перестала быть частью гриффиндорской семьи, поменяв её на союз со Слизеринским Принцем? А может, это случилось раньше? Ещё до Малфоя, когда однажды утром в Норе поняла: она здесь чужая. Гермиона могла с лёгкостью стать частью семьи вновь, просто согласившись встречаться с Роном. Но тогда, душным июльским утром, она понимала, что не пойдёт наперекор своему сердцу и лучше будет одна без семьи, чем с нелюбимым парнем. Одиночество поселилось в её душе, когда зимой Рон ушёл от них в лесу. Летом же, слушая рассказы миссис Уизли о чудесной свадьбе, Гермиона поняла, что не сможет обмануть всех их и себя. Она не любила Рона. Она не была частью семьи.       Никто из друзей не решился говорить об этом с Гермионой. Только накануне отъезда в её комнату старост заглянула Джини. Заглянула по-дружески, захватив с собой целый мешок шоколадных лягушек. А ещё прихватила, спрятав под мантию, небольшую бутылочку без этикетки. Они разлили вино в кружки для чая и долго сидели, болтая о всяких глупостях. Хотя каждая из них понимала, зачем на самом деле пришла Джинни и о чём она хочет говорить. Они болтали обо всём на свете. Обсуждали каникулы, Рождество. Рассказывали друг другу о том, какие подарки получили в этом году. Джинни старалась убедить подругу в том, что в Норе было прекрасно, что миссис Уизли почти не плакала. Рассказывала, какая нарядная и пушистая была ёлка... а потом, уже на пороге комнаты, за мгновение до отбоя Джинни всё-таки решилась.       — Ты не любишь моего брата? — горестно спросила она.       Гермиона ждала этого вопроса. Знала, что Рон не спросит сам, но понимала, что ей придётся говорить об этом. Надеялась, что разговор произойдёт как можно позже, но Джинни не смогла ждать.       — Нет, не люблю, — грустно опустив глаза, проговорила Гермиона.       — Вот чёрт! — Джинни даже шмыгнула носом, стараясь лишний раз подчеркнуть, как сильно её расстроило это известие. — Давно ты это поняла?       — Полгода назад. Когда вернулись из Норы в Хогвартс. Когда начались занятия. Я люблю его, Джинни, люблю как брата. Он всегда был рядом, он всегда помогал. Рон для меня, как Гарри... только он не может просто дружить со мной. Ему хочется большего. А большего я не могу ему дать…       — Мама мечтает о вашей свадьбе. Мы все хотели бы, чтобы ты была в нашей семье. Тогда мы стали бы сестрами… Может ты попробуешь?       — Попробовать полюбить Рона? Прости, Джинни, я пробовала. Пробовала, когда он вернулся к нам в лесу. Пробовала, когда закончилась война. Пробовала, когда вернулись в Нору… у меня не получается! И знаешь, я сама очень хотела бы стать твоей сестрой, стать одной из Уизли… но вовсе не выйдя замуж за Рона. Прости…       — Ты поговоришь с ним? — слова Джинни режут, острее ножа.       — Я боюсь. Я не хочу терять его! Я надеялась, что он поймёт сам…       — Не поймёт! Он будет ждать, пока ты не запретишь ему ждать. Пока не отпустишь. И может быть тогда он сможет жить дальше. А пока он живёт надеждой на то, что ты оправишься от войны, и всё вернётся. Не мучай своего друга, если он тебе действительно друг.       — Хорошо, Джинни! — Гермиона залпом допивает вино из кружки. — Я поговорю с ним!