Заклинание, убивающее миры

      А потом были суды. Промозглые стены камеры. Надменные лица присяжных и лучший адвокат, какого только мог нанять Люциус Малфой для своего сына. Письма, написанные Грейнджер во время Турнира, помогли ему получить некоторую лояльность, но не снять подозрения полностью. Драко обвиняли в тайной деятельности для Волдеморта, в ношении метки, в сокрытии причастности к рядам Пожирателей Смерти.       — Я не принимал метку, — как простейшее заклинание, заученное в детстве.       Протего для защиты разума от окклюменции во время допроса. От судей, от дементоров. Наверное, только Протего не дало Драко сойти с ума в первые дни в Азкабане. Мрачные стены, вопли из соседних камер, холод и безразличие. И каждый день, будто убеждая себя самого, а не мракоборцев, приходивших на допросы:       — Я не принимал метку.       Они не могли обвинить Малфоя ни в чём больше. Только в попытке доказать его причастность к деятельности Пожирателей. Это развязало бы аврорам руки, давая возможность копнуть глубже, устроить проверку в ненаносимом мэноре, вызвать на допросы Люциуса, лишить семью чистокровных волшебников их привилегий и, возможно, докопаться-таки до истины. Но на деле Драко лишь сильнее стискивал ментальные барьеры, стараясь каждый день находить в себе силы и снова врать. Метки на руке не было. А это означало, что доказать прокурор ничего не мог. Слушание откладывалось на день, на неделю, на месяц… и по началу Драко даже удавалось терпеть. Бестелесные тени дементоров, кружащие около его камеры, пугали больше внешне, нежели морально.       При обыске у Драко отобрали все магические предметы, не обратив внимание на маленькую маггловскую коробочку, странным образом оказавшуюся в кармане чистокровного волшебника. Плеер, который Грейнджер подарила ему в поезде в их последний совместный вечер. Маггловская безделушка, на пленке которой кареглазая, влюблённая девчонка оставила песни о нём. Каждый день Драко вертел его в руках, в надежде услышать снова все те слова, которые она хотела бы сказать ему, но не решалась. И прятала их за словами маггловских песен, записанных на двух сторонах магнитной ленты, будто напоминание о том, что и у слов есть свой предел. И слова когда-то закончатся…       Драко навещала мама. Несколько раз отец смог добиться аудиенции. Но в один из летних дней к нему наведался маг, увидеть которого в стенах Азкабана Драко не смог бы даже под самым сильным из градусов огневиски.       — Ужасно выглядишь, — пробормотал Поттер, присаживаясь на край жёсткой кровати.       — Ты не лучше… — Драко устало откинулся на решётку, закрывающую непроницаемую темноту вокруг тюрьмы. — Что ты хотел?       — Я завтра иду давать показания по твоему делу, — Гарри кашлянул, сбивая прицел палочки и аккуратно восстановил Патронуса. Олень грациозно зашагал по камере, вдоль входа, разгоняя дементоров от Поттера.       — Милый зверёк, — Малфой скептически ухмыльнулся, — не пустишь ко мне?       — Патронус нужен невиновным…       — Так я и есть невиновный, Поттер, ты разве не знал? Меня оклеветали… — Драко захихикал, выжимая из измученного тела звуки, отдалённо похожие на смех.       — Я пришел сюда не ради твоего самолюбия. Мне нужно кое о чём с тобой поговорить.       — Я догадался, Поттер! Вряд ли в твоём распорядке дня стоит навещение заключённых в Азкабане в рамках социальной программы «Новая жизнь без Лорда». Что тебе надо от меня?       — Не ёрничай, Малфой, — Гарри был серьёзен, как никогда. — Не в твоих интересах…       — Что тебе надо, Поттер?       — У меня спросят завтра на суде, видел ли я метку на твоей руке в ночь, когда умер Дамблдор на Астрономической Башне.       — Так, — Драко кивнул, становясь серьёзнее. — И?       — Я видел.       Серебристый олень топнул копытцем, прогоняя назойливую тень за дверью.       — И я готов молчать об этом, Малфой.       — Что ты хочешь взамен?       Неожиданный поворот событий даже заставил Драко отвлечься от попыток дотянуться ментально до Патронуса и зарядиться его целебной энергией. Поттер предлагал сделку. Это было более чем удивительно.       — Что тебе надо? — повторил Драко.       — Ты больше никогда не подойдёшь к Гермионе! — решительно проговорил Гарри, выпрямляясь во весь рост. — Это моё условие. Я совру на суде, прикрывая тебя, если ты никогда снова не заговоришь с ней.       Драко удивлённо поднял брови, поражаясь тому, что ещё способен на какие-то эмоции, кроме апатии и безысходности этих месяцев в заточении с самыми мерзкими тварями, которых только можно было создать. Но предложение Поттера вызвало приток эмоций.       — Чего вдруг? — Малфой покачал головой, продолжая сидеть, хотя и пришлось немного задрать голову, глядя на нависающего над ним Гарри.       — У тебя нет другого выбора…       — Закрой пасть, Поттер, — Драко вспыхнул, будто это была последняя из возможных его яростей, — ты не знаешь, что такое отсутствие выбора! Не тебе решать, что я буду делать, а что нет. Хочешь шантажировать меня? Валяй! Соври завтра на суде. Ах, да, вы ведь на Гриффиндоре не умеете врать. Но ты попробуй, а вдруг! Я выйду отсюда, хочешь ты этого или нет. Вы не докажите, что я принимал метку. А все ваши обвинения базируются только на этом. Всё. Есть ещё вопросы или предложения? Если нет — вали к василискам!       — Она себе всю жизнь испортила из-за тебя…       — Закрой пасть, повторяю, Поттер! Мы уже и так в Азкабане, я, возможно, здесь надолго. Но не провоцируй меня на убийство и пожизненное заключение. А мои отношения с Грейнджер — это не твоё собачье дело.       — А чьё? — Гарри сделал шаг навстречу Драко, упираясь в прозрачную стену магии, сотворённую Патронусом. — Ты станешь заботиться о ней? Ты поможешь? Ты вернёшь уверенность в завтрашнем дне? Она и так сделала для тебя всё, что могла…       — Пошёл нахрен, Поттер., — Драко снова расслабился, потух, будто осел. — Обсуди это с Уизли, вам будет интересно поболтать о том, что должна и чего не должна делать Грейнджер. Вы ведь всегда так делаете. Вы решаете, что она должна учиться за вас троих, должна тащиться с вами в лес, что должна носить крестражи, что должна радоваться или плакать, когда вам это надо. И встречаться она будет с тем, кого выберете вы. Вы ведь Золотое Трио… Удобно, да? Разговор окончен. Я не принимаю твои условия. Ты можешь завтра на суде говорить всё, что тебе придёт в голову, хоть пересказывай там сказки Барда Бидля, мне плевать!       Гарри встал. Развернулся, стараясь поспешно покинуть камеру.       — Стой! — Драко окликнул его. — Передай ей кое-что.       — Ты обалдел, Малфой?       Драко вытащил из кармана плеер, несколько раз подкинул на ладони.       — Это её игрушка. Наверное, она по ней скучает.       Бросил коробочку на кровать, развернулся спиной к двери, показывая Поттеру, что разговор действительно окончен. Несколько мгновений тишины, и Драко слышит лёгкий шелест — Патронус Поттера покинул камеру, забирая магическую волну энергии. А вместе с ним пропал и его хозяин. Драко нетерпеливо глянул на постель. Плеера на ней не оказалось.