Полёт Валькирий

Они сидели молча. Хигучи не знала, что сказать в этой ситуации, ей было неловко. Она понимала, что пришла в не самый подходящий момент. Кроме того, она уже несколько раз предложила перевязать рану на руке Акутагавы, на что тот только отмахивался. Хигучи не могла не замечать его напряжения. Оно и понятно, какое еще чувство он должен испытывать в этот момент. Возможно, ей даже следовало бы уйти. Он отказался от ее помощи и, Хигучи видела, поправился настолько, чтобы самостоятельно себе что-нибудь приготовить. Правда, вышло у него не очень, и девушка перекладывала часть вины на себя, все-таки она отвлекла его своим звонком.   — Мне, наверное, лучше уйти, — сказала Хигучи, смотря на свои руки, которые лежали на ногах и перебирали ткань собственной рубашки.  — Подожди, — прокомментировал парень, вызывая удивление в глазах у девушки. Хигучи повернула голову в его сторону. Он правда сейчас сказал ей задержаться? Не чтобы передать какие-то документы, а просто задержаться? Потому что ему так хочется? Но больше Акутагава ничего не сказал. И девушка не стала задавать вопросов. Она видела, что сейчас парень усердно над чем-то думает. Он положил локоть правой руки на стол, раненная левая же была опущена, и смотрел куда-то в пол. Акутагава казался ей, как бы странно не звучало, мягким. Его волосы, немного отросшие за время его болезни, были растрепаны и торчали в разные стороны. Рубашка была мокрой в некоторых местах. И в общем, его образ гармонично сочетался с образом кухни. А Акутагава сидел и не знал, как подступиться к осуществлению того, что родилось в его голове при виде Хигучи, снова пришедшей проверить его. Он не хотел упускать возможность вернуться к той жизни до того, как Хигучи нашла эту фотографию. В его памяти еще свежи были воспоминания о тех солнечных днях, таких необычных и спокойных для человека с такой профессией. Акутагава запомнил это время как самое лучшее за последние… несколько лет? Или за всю его жизнь в принципе? Конечно, ему бы следовало просто извиниться, но в этом плане были свои сложности. И сейчас, ему нужно собраться и предложить Хигучи снова взять заботу о его здоровье на себя. Только вот Акутагава все никак не собирался, а надежды на то, что девушка сама прочитает его мысли, не было. Они уже около десяти минут сидели молча, и это после «подожди», то есть не считая времени до того, как Хигучи предположила, что ей лучше уйти. Время, мягко говоря, поджимало. Хоть Акутагава и был уверен, что девушка вполне может сидеть здесь, пока он сам не скажет ей уйти, но все же ему было неловко заставлять ее ждать еще дольше. —Ты зашла по какому-то… конкретному вопросу? — не зная, как начать разговор, спросил Акутагава. Его голос звучал непривычно растерянно. Честно говоря, ему хотелось извиниться не только за тот случай с фотографией, но и за этот бардак, и за свой вид. Но парню казалось, что на сегодня с него хватит сюрпризов, и извинения смогут подождать. Еще немного.  — Интересоваться вашим здоровьем — моя обязанность, — естественно, эта обязанность была не единственной причиной нахождения здесь Хигучи. И, кажется, все присутствовавшие в комнате это понимали. Акутагава никак не отреагировал на ответ девушки и, тем не менее, она не встала и не ушла, а осталась. Спустя некоторое время, парень понял, что попытка начать разговор провалилась, а Хигучи, вопреки каким-то негласным правилам, брать инициативу на себя не собиралась. Но все-таки оставалась на месте — у Акутагавы было время что-нибудь сообразить.  — Какие-нибудь новости на работе? — юноша мысленно проклял себя. Сколько ему еще понадобится вот таких нелепых попыток, чтобы озвучить свою просьбу? Просьбу, поскольку он не хотел выставлять это как приказ.  — Нет, ничего, — сказала Хигучи, умалчивая о допросах Мори, ну к чему Акутагаве об этом знать?  — Вы все еще не хотите перевязать руку? — предложила Хигучи в последний раз, цепляясь за последние причины остаться здесь еще немного. Но в ответ Акутагава отрицательно помотал головой, и девушка обреченно сказала:  — Ну, тогда я пойду? На этот раз парень утвердительно кивнул. Хигучи заметила его вымученный вид, но вытягивать из него нужные слова совсем не хотела. Поэтому, получив такой короткий и ясный ответ, вышла из комнаты. Ситуация была паршивая. И становилась еще паршивей от осознания своей виновности в таком ее состоянии. Акутагава был уверен, что Хигучи тоже это чувствует, заметил по ее внешнему виду. Желание озвучить просьбу переполняло его, но его страх и неуверенность в себе не давали желанию осуществиться. И, не в силах удерживать спокойствие, Акутагава встал и прошел за Хигучи к двери. Испытывая дикий дискомфорт, он сделал это без костылей, сейчас было как-то не до них. И только заметив чемодан у двери, Акутагава просиял надеждой. Он мог бы разговорить Хигучи, спросив что-то насчет чемодана. Когда девушка уже накинула пальто, парень, хватая последнюю надежду, спросил:  — Зачем тебе это? Не помню у тебя привычки таскать за собой огромный чемодан. И тут Акутагава заметил, как Хигучи заметно растерялась. Она посмотрела на парня и нахмурилась, ее лицо выражало смятение и нерешительность. Будто она никак не могла решить: совершать задуманное действие или нет. А Акутагава стоял, сложа руки на груди, и радовался тому, что смог увидеть хоть какую-то эмоцию на ее лице, ведь все это время она казалась зажатой. Девушка громко выдохнула и ответила:  — На самом деле ничего особенного, мелочи по работе, вряд ли вам будет интересно про это слушать, — соврала Хигучи, запоздало понимая, что понятие «мелочи» к этому предмету точно не подходит. Меньше всего ей сейчас хотелось объяснять свое незавидное положение. Но соврала она не только насчет ситуации с квартирой, но и насчет заинтересованности Акутагавы в ее рассказе. На самом деле, ему было бы довольно интересно. Он сам, правда, не понимал, чем вызвано такое желание проявить внимание, но факт существования такого желания был налицо. Однако сейчас, видя реакцию Хигучи на его, казалось бы, самый обычный вопрос, Акутагава решил сменить тему. Реагировала она так, будто это место было адом, а ее главной было задачей было отсюда сбежать. А цели у юноши были обратные.  — Что ж, ладно. У меня есть еще один вопрос, — сказал парень, наблюдая за тем, как Хигучи поправляет свой плащ. Она слишком суетилась, и ему это не нравилось. С чего бы ей так нервничать? Да и неудобно получалось: она стояла струной, как на построении, он –в странном и неудобном положении, опираясь о косяк двери и сложив руки на груди. Она одета в длинный плащ, рубашку, брюки, он — в смущающих размерах кофте, которая висела на нем. Создавался ощутимый контраст, добавляя больше неловкости. Девушка демонстративно повернула голову в его сторону, показывая, что слушает. На самом деле, если бы Хигучи сейчас успокоилась и размеренно подумала о своем восприятии происходящего, она бы удивилась тому, что Акутагава даже немного раздражает ее. С чего бы ему становится таким дотошным? Обычно из него и слова не вытянешь, одни упрекающие взгляды, тут же его собственная инициатива, да еще какая (целых два вопроса!).  — Мне… довольно трудно справляться со всем одному и, я нуждаюсь в некоторой… помощи, — тихо проговорил Акутагава, рассматривая свои руки и каким-то чувством замечая, что завладел полным вниманием Хигучи. Вид у него был как у провинившегося пса. «Красивого провинившегося пса» — заметила про себя Хигучи. Его слова заставили ее сердце на секунду остановиться. Не нужно даже говорить, что она была удивлена. Конечно, она ждала этих слов несколько лет. От легкого раздражения не осталось и следа, а вид стоящего напротив парня вызывал умиление, сочувствие и желание помочь. Хигучи легко усмехнулась и сказала:  — Я могу убрать на кухне и обработать вашу руку. И приготовить обед.  — Хорошо, — не то, чтобы Акутагава улыбнулся, но его лицо стало менее мрачным. У угрюмых людей это сродни улыбке. Он был рад тому, что девушка пошла ему навстречу так скоро, однако его цель была немного шире, — но… я хочу, чтобы ты осталась, в смысле, чтобы все было как раньше, до того, как…  — Вы хотите, чтобы я снова ухаживала за вами? — возможно, сейчас Хигучи испытывала то мимолетное мгновение, что зовется счастьем. И окрыленная, смогла даже перебить своего начальника. Ей не совсем верилось в происходящее, она не появлялась тут всего две недели, а, оказывается, произошли такие изменения? — Кхм, да, — уверенно сказал Акутагава. По сравнению с тем, как он мямлил до этого, это утверждение казалось непоколебимым. Хигучи хотелось броситься ему на шею. У него был, совершенно сбивающий с толку вид: отсутствие строгого плаща, отделяющего его от других людей, мятая кофта, неаккуратная прическа — все это создавало ощущение нахождения в другой реальности, где нет Портовой Мафии, Расёмона и так далее. Ведь девушка таким его практически и не видела… Но вместо крепких объятий, Хигучи кивнула и пошла искать лекарства, которые помогут обработать рану Акутагавы. Юноша же остался в коридоре один и повернул голову в сторону, где за дверью его же спальни скрылась девушка. Она знает его дом настолько хорошо, чтобы знать точное местонахождение аптечки? Он этого не замечал… Сейчас на его душе было спокойно: предчувствие славных дней приятно грело. Но вместе с теплом в душе скреблась легкая тревога. Все хорошо, но что-то… Что-то не так. Не так, потому что хорошо? Это было бы ожидаемо, ведь Акутагава привык жить в состоянии полной готовности к неприятностям. Обдумав, парень пришел к выводу, что дело не в этом. Рюноске был из тех людей, что легко поддаются мыслям. Он давно перестал мечтать, и мысли о приятном уже давно не занимали его голову, но вот тревожные… Тревожные мысли закрадывались часто. Особенно сейчас, когда привычный уклад жизни пошел коту под хвост. Хигучи всегда хотела подойти к нему чуть ближе, чем он позволял, но Акутагава упорно находил способы избежать этого, а даже если и не находил, просто говорил прямо, мол «отвали» или «много себе позволяешь». Что же случилось сейчас? Он не сопротивляется и боится того, к чему это может привести. Ему не пять лет, и он знает, что такое отношения, взрослые отношения. Ему двадцать лет, но никаких «таких» дел ни с девушками, ни с кем-либо еще он не водил. Создавало ли это ощущение неполноценности? Возможно иногда, но не особенно, у Акутагавы была куча других дел, чтобы не отвлекаться. На Хигучи он никогда в таком ключе не смотрел. Ему были понятны знаки внимания с ее стороны, но Свое внимание он на этом не заострял. Подумав о том, что у него с Хигучи могли бы быть «такие» отношения, Акутагава зажмурился. Слишком уж непривычно, и непонятно. В момент, когда лицо Акутагавы приняло странное выражение от неловких мыслей, Хигучи вышла из спальни с аптечкой и остановилась, заметив эмоции на лице юноши. Когда парень все же открыл глаза, он заметил немой вопрос со стороны девушки, и отрицательно помотал головой. Так он дал ей понять, что все нормально. И с каких пор они могут общаться без слов? Скорее всего, давно, только вот у него не хватило ума понять это. Они прошли в спальню, и девушка обработала рану Акутагавы. Пришлось подать ему его костыли, ведь висеть на чужих плечах он отказался. Хигучи, вопреки всем своим навыкам оказания первой помощи, делала всё немного сбивчиво, она все еще не отошла от признания Рюноске в необходимости ее помощи. И парень это заметил. Они сидели довольно близко и Акутагава, хоть и боялся, хотел поймать ее взгляд, а Хигучи отчаянно его прятала, что было не в ее правилах. Обычно она наоборот старалась добиться его взгляда. Парень был в растерянности и легком замешательстве: не такой реакции он ожидал. Хигучи молча перематывала левую руку Акутагавы, не отводя взгляда от бинтов. Она все еще не верила в реальность событий, делая все автоматически. Ей бы сейчас побыть наедине с собой и тщательно все обдумать, но уходить так не хочется… Ощущение было странное, девушка точно знала, что не понимает происходящего, но ее сердце точно знает, что ему нравится. Будто несешься на лошади с закрытыми глазами. Но Хигучи так долго ждала этого момента, что контролировать его не собирается — пусть все творится само собой, а она, когда сможет, разберется. Она не услышала вопроса парня, поэтому остановилась, надеясь, что Акутагава повторит его. Так и вышло: парень вдохнул, бегло отвел взгляд и наклонился, заглядывая в лицо Хигучи. Любой бы, наверное, испугался, но только не Ичие. Она лишь слегка вздрогнула от неожиданности и посмотрела парню в глаза. Акутагава сразу же выпрямился, не разрывая прикосновения: ее руки все еще держали его ладонь. — Ты закончила? — как бы облегченно спросил юноша. Знала бы Хигучи, каким был первый вопрос. Акутагава подумал, что девушку так смутил именно он, поэтому второй был другим. А первый вопрос заключал в себе просьбу юноши обрабатывать рану медленнее, Акутагава почти прошептал этот вопрос, не осознавая, что произносит его вслух. — Да, — кивая, ответила Хигучи. Она тщательно рассматривала его лицо, стараясь разобрать эмоции на нем. Они никак не давались ей, к тому же парень слишком быстро отвел взгляд. Облако на ясном небе отразилось в лужах на полу кухни возле Хигучи, протиравшей стол. Они вместе с Акутагавой убирали бардак на кухне. Девушка хотела сделать это одна и настояла на том, но юноша молча начал помогать ей. Он взрослый человек, поэтому Хигучи не стала настаивать, принимая помощь. Убирались в тишине, так как несмотря на тянущий интерес к друг другу, оба хотели остаться наедине со своими мыслями. Акутагава приносил мало пользы, поэтому девушка, заметив, как ему неудобно, попросила его иногда менять воду, все остальное время парень стоял в дверном проеме, в своей манере предлагая помощь, на что Хигучи каждый раз находила отговорки. Так справились довольно быстро, учитывая масштаб бардака, всего за час с лишним. После девушке все-таки удалось уговорить Акутагаву отдохнуть у себя в комнате, пока она будет готовить обед. Парень сопротивлялся, но услышав что-то вроде «начальство» и «урежет зарплату» из-за неисполнения ее обязанностей по уходу за ним, сдался, даже не подумав о том, что ее «начальство», в принципе, он и олицетворяет. Спустя примерно три часа после своего звонка Акутагаве, Хигучи ушла, не помня: попрощалась ли вообще? Но точно помнила об обещании прийти завтра. Оно яркой звездой сияло среди всех дел, тяготивших ее. А в памяти отпечатался момент, когда Акутагава еще раз спросил ее, придет ли она. Конечно, придет, по-другому Хигучи поступить просто не может.

***

Юноша проснулся из-за луча солнца, светившему ему в лицо уже некоторое время. Вчера Акутагава, почему-то, не завесил, как обычно, шторы и сейчас пытался скрыться от теплого света. Его бледная кожа не привыкла к таким сюрпризам. Парень не выспался, поскольку всю ночь вертелся, пытаясь угомонить балаган мыслей внутри головы. Приходила то радость, то грусть, не давая сомкнуть глаз. Мысли были самые разные, но среди всех выделялся трепет перед завтрашним днем. Рюноске хотелось вести себя, насколько это возможно, вежливо, чтобы не повторить того, что случилось в прошлый раз. После пробуждения Акутагава почувствовал, что находится в хорошем настроении: Хигучи снова вернулась в мирный отрезок его жизни. Было в каком-то роде досадно думать об этом весь вечер, ночь, утро. Но юноша понимал, что относиться к этому, как к проигрышу, будет глупо, поэтому просто решил наслаждаться этим временем. Дойдя до такого гуманного решения, Акутагава, перевернувшись на другой бок, снова попытался уснуть. Все равно вставать, пока не придет Хигучи, не хотелось. Однако ее прихода ждать долго не пришлось. Спустя несколько минут в дверь сначала постучали, а позже, не дождавшись ответа, открыли ключом. Ключ от квартиры Рюноске, кроме самого Рюноске, был только у его подчиненной. И осознание этого заставило Акутагаву чуть приподнять уголки губ. Парень посчитал гениальным не прекращать своего «сна», когда Хигучи, походив по квартире, делая мелкие рутинные дела, постучалась в дверь его спальни и, не услышав ответа и здесь, вошла. Акутагава был в настолько хорошем настроении, что позволил себе такую игру. Пусть сегодня это будет маленькой шалостью. — Акутагава-семпай? — спросила Хигучи, наблюдая мирно спящего парня. В лучах солнца? А вот это странно, но трогать шторы девушка не стала. Идя сюда, Ичие испытывала предвкушение, она тоже помнила те теплые дни, когда находилась с Акутагавой практически весь день и не замечала, чтобы его это раздражало. Тем более, сейчас он пригласил ее сам. И от этого хотелось глупо улыбаться, что сдерживать было довольно трудно. Хотя парень и выглядел здоровым, Хигучи захотелось коснуться его, оправдывая для себя это тем, что нужно проверить: нет ли у Акутагавы температуры. Отсутствие жара было налицо, но она настолько редко его касалась, что почти и не помнила, каково это. А лицо парня выглядело так, будто он был совсем не против. Акутагава лежал сбоку кровати, практически на краю, поэтому Хигучи пришлось только слегка наклониться, опираясь коленом о кровать. Она вытянула левую руку и приложила ее ко лбу парня, убрав черные пряди. Выражение лица Акутагавы, казалось, не изменилось, и Хигучи, задержав руку на несколько секунд, переместила ее, огибая чужое лицо. Несколько секунд девушка созерцала мгновение, и словно изголодавшийся зверь, ловила каждый момент, разглядывая закрытые, с густыми ресницами, веки парня. Пришлось прерваться, когда неожиданно голова Акутагавы чуть повернулась, касаясь холодным кончиком носа теплой руки Хигучи, и замерла. Лицо юноши слегка нахмурилось, приобретая виноватое выражение лица, и Ичие каким-то шестым чувством посчитала это неслучайным, настороженно убирая руку. У Акутагавы же сердце чуть не упало в пятки. Верно, он сам подался вперед, сам не понимая, что творит. Такое необдуманное действие напугало его не меньше, чем Хигучи, судя по тому, как резко она убрала руку. И все же парень не сдержал виноватого выражения лица, боясь больше всего на свете сейчас открыть глаза, весь мир почему-то сейчас выражался только в этой комнате и девушке, стоящей рядом. Во рту пересохло, хотелось в туалет, поза была неудобной, но Акутагава лежал неподвижно, чувствуя себя мальчишкой. И почему все так нелепо? Хигучи вышла из комнаты, видимо, собираясь готовить завтрак, поскольку на кухне послышалось едва уловимое движение. Акутагава облегченно вздохнул, понимая, что сможет спокойно выйти к девушке и поприветствовать ее там. Парень уже думал над тем, что именно сказать, как вдруг услышал вибрацию телефона. Хигучи оставила его на тумбочке. На экране высветилось знакомое имя — это была Гин. Интересно, зачем ей звонить Хигучи? Возможно, какие-то дела по работе. И даже если так, Акутагава имеет право знать, что это за дела, да и тем более, Гин — его сестра. Оправдывая себя всеми подобными доводами, парень сел в кровати, опустив ноги на пол, и ответил на звонок. В трубке послышался быстрый голос Гин. Она говорила скоро и нервно, что-то о болеющей младшей сестре Хигучи. Из, казалось бы, нескончаемого потока слов Акутагава выудил кусочки информации. Он узнал, что почему-то Кеико, сестра Ичие, находится дома у Гин, а та не знает, что делать с заболевшим ребенком. Только вот… какого черта? — Как младшая сестра моей подчиненной оказалась у тебя в квартире? — с недоверием спросил Рюноске, не хотя произносить имя Хигучи, оно вызывало непонятные эмоции. Так же все оставалось в рамках деловых отношений. — Рюноске? — спросила в ответ опешившая от неожиданности Гин, — я всегда догадывалась, что Хигучи тебе нравится, но чтобы ты вот так брал ее телефон… — Что ты несешь вообще? — не давая договорить, перебил ее резким тоном Акутагава, — Я… Закончить мысль не дали и самому Акутагаве. В тот момент, когда юноша собирался оправдаться (и с каких пор он начал отчитываться перед младшей сестрой?), дверь в комнату открылась и появилась Хигучи, услышавшая голос из спальни. — Господин Акутагава? — спросила девушка, наблюдая, как юноша быстро меняется в лице и сбрасывает звонок, — вы разговаривали по моему телефону…? Рюноске сидел в растерянности, не зная, стоит ли вообще задавать какие-то вопросы насчет того, что ему наговорила Гин. С одной стороны, дурной тон — вмешиваться в личную жизнь другого человека, но с другой — у Хигучи явно какие-то проблемы жильем и что плохого в том, чтобы желать помочь ей с этим? Все-таки она его подчиненная, хотя дело, конечно же, не в этом. Так и не решив, что именно сказать, Акутагава выбрал самую очевидную тактику — говорить правду: — Да, тебе звонила моя сестра, и она сказала, что Кеико заболела, — вымеренным тоном ответил парень, словно думая над каждым словом. — Ха, — облегченно выдохнула Хигучи, — тогда ничего страшного. Это ведь обычное дело, когда дети болеют. Я приготовила вам чай. Девушка поставила кружку на тумбочку, мелькая прямо перед носом у Акутагавы, что создавало дополнительный стресс. Болеющая Кеико — единственное, о чем ему известно? Как это выяснить, она не знала, поэтому со словами: «Мне нужно кое-что доделать на кухне», вышла из комнаты. Рюноске, наблюдая за движениями Хигучи, а потом и за тем, как она вышла, не задал ей ни одного вопроса, несмотря на то, что их была уйма. Что ж, расстанутся они только вечером, а значит у него будет много времени, чтобы узнать все, что ему нужно. Но такой план Акутагаву не устраивал. Он не готов ждать целый день и вымерять время для разговора. Умываясь, эспер почувствовал прилив сил. Теперь неразговорчивость Хигучи только разжигала интерес. Что на него так подействовало, он не знал, но знал, что проблемы его подчиненной не могут быть чем-то нерешаемым, а значит он точно с этим справится. Такая благотворительность Рюноске нравилась. Закончив все свои дела в ванной, Акутагава переоделся в привычную рубашку с причудливым воротником. Сегодня он чувствовал себя намного лучше и хотел предложить Хигучи прогуляться. Последний раз он даже не выходил из дома, а выезжал с помощью подчиненной на коляске. Да и то не помнил уже, когда это было. Появляясь в проходе на кухню, Акутагава увидел, как Хигучи появляется в похожем проходе напротив, выходя с обзорной площадки. Она выглядела мило. Свободные рубашка и пиджак делали ее уязвимее, чем казалось. На самом деле, если бы не Расёмон, юноша не выстоял бы против своей же подчиненной. И то, что она была ниже Акутагавы на сантиметров десять, делало ее в его глазах маленькой. Замечая, что слишком засмотрелся, он отвел взгляд.Хигучи же, решила «не обращать» внимания на такое упорное разглядывание с его стороны, указывая кивком головы на готовый завтрак, и села за стол. — Кхм, доброе утро, — поприветствовал девушку Акутагава, садясь к ней за стол. — И вам, — улыбаясь, ответила Хигучи. Ей нравилось готовить для него, ведь, судя по телосложению и фигуре, Акутагава не был сторонником нормального питания, не говоря уже о заботе о своем здоровье. Она, как бы ненароком, бросала на него свой ненавязчивый взгляд, иногда пересекаясь с его собственным. Эспер имел, как показалось Хигучи, какой-то выжидающий вид, словно чего-то ожидая от нее. Чтобы разрядить обстановку, девушка завела один из своих легких разговоров. Казалось, парень напротив ее слушает, а Хигучи болтала о всякой ерунде: какая прекрасная погода, какие прекрасные птицы встретились ей по дороге сюда, как удивило ее вчерашняя самодеятельность Акутагавы. Она даже похвалила его суп, сказав, что если бы не она, он непременно закончил бы с успехом. Каким-то образом речь зашла о уборке в квартире, и как ее сестра не любит этим заниматься. Такая тема подтолкнула парня на то, о чем он думал весь завтрак. — Хигучи, — перебил девушку Акутагава, поднимая до этого опущенный взгляд на нее, — у тебя ведь проблемы с жильем? Вопрос в лоб сбил Ичие столку. Ее даже не волновал факт того, что парень ее, возможно, и не слушал, думая о чем-то своем. Ее волновало то, как на этот вопрос отвечать. Сказать «нет» — глупо, Гин ведь могла рассказать не только про заболевшую сестру, сказать «да» — значит дальше разбираться с последствиями этого «да». А вообще, когда его волновали проблемы Ичие? В общем-то, никогда, значит — рассказать о проблемах с квартирой будет не так уж и сложно. — Да, но совсем не большая. Я уверенна, что решу ее в ближайшем времени, — стараясь придать своему голосу ненавязчивость, ответила Хигучи. Акутагава понял, что девушка пытается уйти от темы разговора, но сдаваться так просто он не собирался. — И как долго ты уже решаешь эту небольшую проблему? — Всего несколько дней, сотруднику Портовой Мафии найти квартиру не так уж и просто. — По разговору с Гин, я бы сказал, что твоя сестра находится у нее больше нескольких дней. Происходящее напоминало игру в кошки-мышки. Было бы ложью сказать, что Акутагаве не нравится загонять Хигучи в угол ради ее же блага. Рюноске определенно нравилось контролировать ситуацию. Однако в какой-то момент надоело и это. После всех попыток девушки увильнуть от признания того, что помощь ей все-таки нужна, парень снова решил говорить прямо. Когда речь идет о его подчиненной и ее упрямстве, лучше действовать именно так. — Я хочу помочь тебе. Хигучи, уже собиравшаяся выдать очередную отговорку, в удивлении подняла глаза на Акутагаву: — Вы? Помочь мне? Но зачем…? — Какая разница зачем, тебе нужна помощь, разве это не может быть причиной? Тем более ты зависимый от меня сотрудник и… это моя обязанность… заботиться о твоем благополучии, — сам не зная, что несет, проговорил Рюноске. В каких таких документах указано, что его обязанность — забота о Хигучи, он не знал. Более того, точно знал, что таких документов не существует. — Ла-адно, — с ноткой тревоги протянула Ичие, отводя взгляд на кружку, и продолжила: — и как же именно вы собираетесь мне помочь? — Ну, я мог бы снять для тебя квартиру… — Нет! Это будет очень дорого, да и вам найти квартиру будет еще сложнее чем мне, так как вы более… — тут Хигучи поймала на себе вопросительный взгляд, -известная личность. — Тогда ты могла бы пожить у меня некоторое время, — только из-за бледности своей кожи, Акутагава сейчас не покраснел. — Нет! — не выждав и секунды после фразы парня, возразила Хигучи, — это… определенно плохая идея, я не могу… — Где ты живешь сейчас? Точно же не у Гин, — перебил Акутагава, подпирая голову рукой и немного сузив глаза, фокусируя взгляд на девушке. Хигучи еле слышно вздохнула. Она чувствовала, будто находится на допросе без шансов не спасение. На кухне повисла тишина, и только спустя минуту она ответила. Рюноске не хотелось ее торопить. — Сейчас я живу в вашем кабинете, — правда была настолько нелепая, что приукрашивать ее завуалированными словами было бесполезно. — Жить со мной в одной квартире хуже, чем жить в холодном и неуютном кабинете? Вопрос был провокационным, и Хигучи это понимала. Но обидеть его отказом она точно не могла, так чего же он добивается? Ичие скорее полетит, чем поверит в то, что он действительно хочет помочь ей. — Господин-Акутагава… — вымученно выдохнула девушка, показывая, что устала от разговоров вокруг до около, — вы действительно хотите, чтобы я жила у вас? В смысле, действительно хотите помочь мне? — Да, именно так, — облегченно сказал Рюноске, радуясь, что ему не пришлось говорить эти слова самому, — так ты принимаешь мое предложение? — Да, принимаю, — не слыша саму себя, ответила Хигучи. Она нашла жилье? Квартиру начальника? Простите? Еще и по приглашению… Черт знает, что творится. В тот же день Акутагава предложил ей переехать. Раз Хигучи все равно собиралась находится целый день с ним, то почему бы не потратить это время на переезд. К слову, то, что эспер уже не нуждается в постоянной сиделке никого не смущало. И ни Хигучи, ни Акутагава не задумывались над странностью этой ситуации. К зданию Портовой Мафии подъехала машина с тонированными окнами, припарковавшись удивительно быстро, будто бы делая это уже в сотый раз. Хигучи пришлось довольно долго отговаривать Акутагаву не ехать с ней. Хоть сейчас и ранний день, а такая организация работает в основном ночью и в светлое время суток здесь в общем-то никого и не встретишь, обычный офис с виду, ему не следовало появляться поблизости. Нормально использовать свою способность Акутагава все еще не мог, а значит это место представляло для него опасность. Ичие недолго возилась со всеми своими вещами, она быстро носила их частями в машину, стараясь не встретить никого в темных коридорах. Та фотография, изображавшая призрачную семью Акутагавы, осталась лежать в ящике стола Хигучи. Она решила пока не возвращать ее туда, откуда взяла. Возможно, позже, когда девушке будет казаться, что это не повлечет последствий, она вернет вещь на место. Кабинет казался заброшенным, на столах и на полу лежала тонким слоем пыль. Обычно здесь убиралась Хигучи, не пуская обслуживающий персонал, так как Акутагаве не нравилось нахождение постороннего человека в его кабинете. Сейчас же у девушки не было времени на это, и ей с ужасом подумалось, сколько придется отмывать эту комнату, когда ее начальник будет готов вернуться к работе. По дороге к дому Акутагавы, Хигучи думалось, как такое вообще могло произойти. Как ей спать, зная, что за соседней стенкой спит тот, за кем она гонится уже несколько лет. Видеть желаемое так близко, и быть не в силах его достать. Это похоже на какую-то пытку. И чем он думал, приглашая ее пожить у себя, ясно ведь, что ничем хорошим это не закончится, если он и на работе не задерживается лишней минуты. Только вот от нежелания ее видеть, или от нежелания находиться в здании Портовой Мафии дополнительное время, Хигучи не знала, но второе предположение точно разделяла. Организация ее пугала, внушала уважение и отвращала одновременно. Вот только ей наоборот не хотелось уходить оттуда, ведь это единственное место, где она могла видеть Рюноске. Правда с этого дня все изменилось. И что из этого выйдет, еще предстоит узнать.