Полёт Валькирий

В тот вечер Акутагава так и не поднялся с постели. Он мог бы, даже если не встать, но забраться каким-то образом в коляску. Однако, он не захотел. Вместо желания поесть, читать или умыться перед сном, в душе весь остаток дня скреблось щемящее чувство. Глупая фотография, и надо было ей появиться в такой ясный, незатуманенный период его жизни? И не стоило ему так на это реагировать. Хигучи точно, он был уверен, не подумала ничего плохого, но все же… Все же это напугало Акутагаву. Как и любой фрагмент из прошлого, внезапно настигающий его в часы спокойствия. Чувство вины заставляет позвонить, извиниться, но страх и гордость тянут назад. Нет, сегодня Акутагава ничего ей не скажет, но позже обязательно. Оттягивание решения немного успокоило, но неприятное чувство никуда не ушло. Он вообще когда-нибудь перестанет себя так вести или он застрял в этой ненависти к миру и самому себе навечно? Совесть судит Акутагаву, Акутагава же в последнее время поступает так же. Судит самого себя, оказываясь между молотом и наковальней. И от этого не становиться легче. Если бы только он мог с кем-то поделиться. Возможно, когда-нибудь, ведь человек, который так жаждет этого, недавно покинул квартиру Акутагавы по его же слову. Парень пытался ворочаться, насколько это было возможно. Заснуть никак не получалось. Красивые лунные переливы света уже не приводили в восторг, а раздражали. А стены уже ставшей родной комнаты будто смеялись над ним, этаким дураком. Хотелось, чтобы это скорее кончилось и наступило утро. «Утром придет Хигучи, и станет легче» — думал Акутагава, пока не вспомнил, какого бреда он ей наговорил вчера. Что ж, парень надеялся, что девушка вновь проявит свою настойчивость и не обратит внимания на все его указания. Она ведь часто так делала, так пускай же вновь… От этого малодушного желания Акутагаве хотелось себя придушить, но ни на что, кроме как на настойчивость Хигучи в этой ситуации он положиться не смог. А вот самой Хигучи положиться было не на что. Все-таки выбравшись из машины в тот вечер, она на ватных ногах поднялась на нужный этаж и, открывая дверь, уже практически бывшей, квартиры, услышала возглас маленькой Кеико о том, что старшая сестра пришла сегодня раньше, чем обычно. Это обрадовало девочку, о чем она и сообщала своим громким приветствием. Хигучи, приложив усилие, чтобы не сморщиться от высоты звука, мягко улыбнулась сестре и, кивнув, прошла в свою комнату. Кеико не стала лезть попусту, видя помятое состояние и красные глаза, Ичие плакала? Тревожно посмотрев на старшую сестру, девочка решила поинтересоваться ситуацией утром. Хигучи никогда не рассказывала Кеико о своей работе. Но сейчас девочка видела: происходит что-то важное. Она чувствовала это, как умеют чувствовать на подсознательном уровне дети. Войдя в свою комнату и захлопнув за собой дверь, Хигучи облокотилась на нее, бегло осматривая помещение. Она что-то судорожно искала глазами и найдя, быстро, насколько могла, сорвалась с места. Девушка достала из кармана фотографию и спрятала ее под шкафом, там, где хранила запасные ключи. Странная привычка и Хигучи знала это, но зато для того, чтобы вспомнить, где она что-то оставила, такое необычное место хорошо подходило. «Избавившись» от фотографии, девушка опустилась на кровать, вздыхая. Она повернула голову и посмотрела в окно. Хоть она и вернулась сегодня раньше обычного, на улице уже было темно. Хигучи подошла к окну и, по традиции, открыла его. Девушка еще не переоделась в домашнюю одежду и несмотря на свежий воздух, который наполнял комнату, ей не было холодно. Лишь мокрое от слез лицо слез слегка студило. Как ей теперь быть с Акутагавой? Она боялась позвонить ему или, тем более, прийти. Он не просто разозлился на нее, Хигучи знала, как выглядит раздражение начальника, вызванное ее поведением. Это было что-то другое… Девушка не была уверена, но это было похоже на страх. На мгновение Акутагава показался ей подавленным, загнанным чем-то в угол. У Хигучи не хватило сил долго сопротивляться, и она быстро ушла. Но то выражение лица застряло у нее в голове надолго. Что-то новое и еще ей не понятное проявилось сегодня. Это пугало и будоражило одновременно, но также требовало время на осмысление. Кроме того, ей нужно было срочно решать проблему с переездом, ведь это нельзя откладывать на завтра. Если Хигучи сама и могла где-то задержаться или, на крайний случай, оставаться ночевать на работе, то вести за собой таким образом Кеико она не могла. Внешне Хигучи выглядела безмятежной, даже умиротворенной. Казалось, все спокойствие мира сосредоточилось в этой девушке у открытого окна. Однако внутри велась активная деятельность. Хигучи думала. Думала, что делать. Найти квартиру в такой короткий срок она точно не сможет, пожить у родственников не выйдет, если этих родственников у нее нет. Внезапно телефон, лежащий на подоконнике, подал сигнал. Хигучи бросила взгляд на экран, это была Гин. Глаза девушки немного раскрылись. Не от прочтенного, нет, она даже не успела прочитать текст, как в ее голове зародилась идея. Идея была немного неловкой и с первого взгляда даже неосуществимой. Что, если Кеико могла бы пожить у Гин? Стыдно было просить о таком, Хигучи не знала, какую реакцию получит. Но ведь она просит всего о максимум двух неделях, да и Кеико не являлась маленьким бесом, она была достаточно послушным ребенком. К тому же девушки в последнее хорошо общались, так почему бы не попробовать? Звонить сегодня Хигучи не хотела, сегодня она хотела отдохнуть. Новость о том, что скоро они покинут это место, девушка тоже решила перенести на завтра. Она была уверена, что своим «веселым» видом и так хорошо напугала Кеико. Принимая ванну, у Хигучи появилось время подумать над произошедшем сегодня. Прогулка на набережной… Акутагава вел себя довольно мило. В прочем, для любой девушки это было бы грубо, но, помнится, Хигучи даже усмехнулась. Этот день напоминал скорее мечты, которые представлялись перед сном, нежели реальность. И девушка корила себя за то, что взяла эту чертову фотографию. Еще умудрилась унести ее с собой. Смелости взглянуть на нее, как и на то, чтобы выбросить, не было. Чувство вины давило, неестественно даже, что Хигучи не извинилась в то же мгновение, а просто ушла, оставив Акутагаву, как ей показалось, в таком странном состоянии. Приглушенный в ванной комнате свет расслаблял, а мирный звук перелива воды убаюкивал. Хигучи хотелось уснуть здесь и проснуться завтра, чтобы ехать к Акутагаве, без проблем с квартирой и недопониманием. Но какой-то областью своего сознания девушка понимала, что пробуждение не будет таким уж и приятным, если она здесь останется. И поэтому, завернувшись в белое полотенце, и оставляя мокрые следы на ковре, она ушла в комнату. Оставив окно приоткрытым из-за любви к звукам приглушенных, шумящих вдали центральных улиц, Хигучи быстро заснула, мысли оставили ее, дав заслуженный отдых. И в эту ночь она не увидела ни одного сновидения.

***

Идя по освеженным весной улицам, Хигучи собиралась с мыслями. Утро она встретила в более-менее хорошем состоянии, было приятно проснуться в прохладной комнате. А вот рассказывать сестре о ближайшем переезде неизвестно куда было не так приятно. Кеико хмурилась, задавала вопросы, но Хигучи ловко увиливала, уверяя, что позже все станет ясно, а пока, нужно быть готовыми ко всему. Итак, отправив сестру в школу, Хигучи договорилась о встрече с Гин, благо та была не против, однако точно не ожидала, какой сюрприз ее ждет. Они общались настолько хорошо, чтобы мысль о такой просьбе могла прийти в голову, но не настолько хорошо, чтобы знать, какой реакции ждать. Весна наступает, а значит возвращаются птицы. Их звонкие голоса сейчас сопровождали Хигучи в аллее, по которой та шла. Девушка серьезно не верила в суеверия, но они казались ей забавными, а порой она даже выдумывала их сама. Например, сейчас мелодии птиц Хигучи считала хорошим знаком. Возможно, то были лишь попытки найти успокоение хоть в чем-то. Но даже эта догадка не мешала девушке наслаждаться. Когда Хигучи зашла в помещение, кафе, назначенное местом встречи, тут же принялась искать глазами знакомую темную макушку. У нее было время осмотреться. И осмотр ее удивил. Гин сама выбирала место встречи, и оно оказалось таким светлым и просторным. Кафе было в белом стиле, слегка колышущиеся полупрозрачные шторы, громадные окна и высокие потолки. Хигучи думала, что Гин предпочитает немного иные пространства. Через несколько мгновений Хигучи нашла саму Гин, направившись к ней. Сотрудница Черных Ящериц сидела в темной расстегнутой ветровке, на голове волосы были собраны в низкий хвост. Заметив девушку, Гин ухмыльнулась, приветствуя Хигучи. -Не ожидала увидеть тебя в таком месте, — сказала Ичие, садясь за стол с противоположной стороны. -Мне не нравятся каморки, по типу кабинета моего брата, — произнесла младшая Акутагава, критикуя всегда казавшийся ей таким скучным стиль Рюноске. -Ну-у… не такая уж и каморка, — протянула Хигучи, как бы защищаясь. Ей было интересно положение между братом и сестрой. Во всяком случае, наблюдать за их отношениями было любопытно. Да и этот камень был брошен, можно сказать, и в огород Хигучи. -Ладно, — Гин не хотела снова развязывать споры о Рюноске, — ты ведь хотела о чем-то поговорить? О чем-то настолько важном, что не терпит телефонов. Хигучи собралась. Главное сказать, и сказать быстрее. Разбираться с последствиями будет проще. Это хотя бы не требует такого проявления инициативы, последствия ведь приходят сами… Метнув взгляд в окно, а затем посмотрев в глаза своей собеседнице, Хигучи сказала: -У меня проблемы с жильем и… мне было бы проще, если бы моя младшая сестра могла пожить у тебя две недели. Ты ведь живешь одна, да? — от неловкости стало жарко, хотя в помещении было даже прохладно. Гин думала несколько секунд, скрестила руки на груди, а потом прищурилась, подозрительно посмотрев на Хигучи, и ответила: -Она ведь, ну… адекватная? Если да, то без проблем, пусть остается у меня. Но готовить я ей не буду. -Она послушная и не будет мешать. Готовить Кеико умеет, так что думаю эти две недели ты впервые будешь питаться нормально, — камень упал с плеч, и Хигучи даже усмехнулась. Наблюдая за закатывающимися глазами Гин, девушка облегченно вздохнула. Одной проблемой меньше, по крайней мере на две недели. Все-таки в неудаче Акутагавы на той сделке есть определенные плюсы. Они бы с Гин так не сблизились, присутствуй начальник на своем месте в положенное время. Просидев в кафе еще пол часа, болтая о разном, Хигучи, попрощалась с Гин и направилась домой. Там ждала сестра, которой нужно рассказать и уточнить, куда именно та переезжает. Помнилось, Кеико не восторженно отреагировала на эту новость утром. Но на одну проблему стало меньше и теперь Хигучи чувствовала себя не такой угнетенной. Для нее было важно позаботиться о том, чтобы младшая сестра чувствовала себя комфортно. Рассказать Кеико о подруге с загадочной работы было не так сложно. Видимо, девочка думала над этим довольно долго и ничего ее удивить уже не могло. Так и вышло. Кеико восприняла все как должно, тем более Хигучи так заверяла ее в добропорядочности незнакомой Гин. Несколько дней маленькая семья собирала вещи и готовилась к тому, чтобы покинуть квартиру. Хигучи не забыла забрать с собой фотографию, укромно спрятав ее. Прошла неделя со звонка хозяина недвижимости и пора было съезжать. Собирать вещи было тоскливо, они провели в этой квартире несколько лет. Кеико — сколько себя помнит, Хигучи — все время после потери родителей. Это единственное место, которое у них было после родительского дома. Себе Хигучи жилье так и не нашла, решив, что на какое-то время задержится в рабочем кабинете. Раз уж Акутагавы нет, это будет просто устроить. Стоя на лестничной площадке у квартиры Гин, Хигучи старалась поддержать младшую сестру, которую сейчас держала за руку, видя, как та беспокоится: -Не переживай, Кеико, все будет хорошо. Я обещаю, — она сказала это уверенно. Настолько уверенно, чтобы ей поверили. Получив в виде ответа кивок и полные доверия глаза, девушка постучалась в дверь. Познакомив Гин со своей младшей сестрой, Хигучи удостоверилась, что контакт между ними налажен. Кажется, Кеико считала коллегу с работы сестры слишком таинственной и неизученной, но самой Гин понравилась. Пробыв там минут сорок, Хигучи спросила у младшей Акутагавы, все ли нормально, и уехала, утешившись положительным ответом. Ей еще предстояло устроиться на рабочем месте и перенести кое-какие самые необходимые вещи из машины. Перспектива ночевать на диване, стоящим в кабинете, была не блестящей, но Хигучи почему-то не унывала. Это казалось ей маленьким приключением, испытанием, которое она должна преодолеть. В каком-то смысле, она даже любила трудности. А представление «обжитого» рабочего места немного веселило. Главное, убраться до прихода Акутагавы, иначе ситуация будет неловкой. Зайдя в кабинет впервые за последние несколько, а может и больше, дней, Хигучи слегка опечалилась. В связи с ее присмотром за Акутагавой и выполнением работы дома, она давненько тут не появлялась. Увидев стол начальника, Хигучи вспомнила, как они расстались в последний раз. Воспоминания нахлынули, и вновь захотелось поехать к нему, узнать, как он себя чувствует, но она помнила, что он ей сказал тогда, помнила тот взгляд и те слова. Однако Хигучи так же понимала, что страх останавливает ее только сейчас, что пройдет время, и здравый смысл ее не остановит. Но ведь хотя бы написать Акутагаве она может, даже не позвонить. Простое сообщение, в случае чего можно вовсе сделать вид, что она его не посылала. Акутагава и сам будет не против не обращать на это внимание. Хигучи аккуратно достала телефон из кармана светлого плаща и села на диван. Она быстро открыла в контактах страницу, на которой помещался номер начальника. Открыть-то открыла, но что именно писать не знала. Спросить «как дела?», учитывая обстоятельства, это как-то глупо… Спустя несколько минут наблюдения за неменяющимся экраном, Хигучи все же придумала и послала такое сообщение: «Господин Акутагава? Мне жаль, что наша последняя встреча закончилась так, простите, мне не следовало делать то, что вы запрещали. Мне нужно вернуть фотографию. И я хочу узнать: как вы себя чувствуете? Нужна ли вам моя помощь?». Девушка очень хотела увидеть ответ, но особо не надеялась. Акутагава редко отвечал на ее сообщения, если они не касались работы. В кабинете было темно, окна завешены, а лампы Хигучи не включала, только телефон являлся единственным источником света. И сейчас все внимание Ичие уделяла ему. Необходимые коробки с вещами были уже перенесены и придавали такому обычно строгому кабинету немного неряшливости. Прошло десять минут, двадцать, а Хигучи все сидела и ждала. Напрасно, ведь сообщение уже было прочитано, но ответа не последовало. Да, девушка была готова к этому и ожидала, но все же расстроилась. Каждый такой раз, когда Акутагава открыто игнорировал ее, в сердце что-то обрывалось. Но Хигучи казалось, будто это что-то бесконечно. Возможно, так и было. Сколько бы пощечин она не получила, ее будет волновать белизна иллюзорной блузки, а не сила, с которой рука в этой блузке, наносит удар.

***

Акутагаве было трудно. Очень трудно одному. Проблему с перемещением он решил быстро, но качество этого решения было сомнительным. Парень смог передвигаться на костылях, но было настолько тяжело поднимать все еще слабое тело и увесистый гипс, что пятнадцать метров он мог проходить за минут десять. Лучше жить в аду, где каждое движение доставляет боль, нежели попросить у кого-то помощи. Честно говоря, Акутагава уже сомневался в правильности этого суждения, но пересилить свою сущность все еще не мог. Один раз он попытался улучшить свое положение, наняв человека, который будет помогать, но, не выдержав и получаса, выгнал бедную девушку. Акутагава привык к Хигучи и к тому, как все делает именно она. Она не боялась его, скорее стеснялась. Но нанятая работница дергалась от одного движения Акутагавы. И его это раздражало. Парень ненавидел, когда страх делает из людей глупых овец. А эта ситуация была как раз из таких. На душе было тоскливо, дома — как-то скучно и одиноко. Большую часть времени Акутагава лежал и ни делал ничего. Если, конечно, считать размышление бездельем. Все-таки парень пришел к выводу, что его вины в сложившейся ситуации с Хигучи больше. И что делать? Бежать к ней с извинениями? О, он будет счастлив, когда найдет в себе смелость сказать кому-то «извини», но парень явно далек от этого «когда». Акутагава кое-как добрался на свою маленькую обзорную площадку на крыше дома и сидел в кресле, наблюдая то за небом, то за городом, когда на телефон пришло сообщение от Хигучи. -Ну что за глупость? — сказал парень сам себе, когда прочитал сообщение. Он искренне считал, что вины девушки здесь нет, и ему было досадно из-за того, что Хигучи выдумала себе какую-то бессмыслицу и верит в нее. И еще досаднее становилось из-за понимания того, что девушка верит в это из-за него. С каких пор Акутагава стал чувствовать хоть что-то, кроме безразличия и раздражения, к действиям Хигучи? Об этом он не думал и, решив, что уделять на это слишком много внимания, будет безрассудно, собирался написать короткое «все нормально», но внезапная, пронизывающая боль в грудной клетке заставила телефон выпасть из руки на пол. Взгляд застыл, сам Акутагава замер. С того момента, как Хигучи стала ухаживать за ним, он не знал приступов. Но когда парень почувствовал, как по губам и по подбородку стекает темно-багровая жидкость, он понял, что это не кашель. Акутагава наклонил голову и увидел на своей белой, явно большой для него, вязанной кофте красные пятна. Не кашель, тогда что? Сердце? Это возможно, учитывая, сколько усилий он прилагает для банального передвижения. Думать в общем-то времени и не было. Акутагава почувствовал, как в голове все мешается. Мир тихо тускнеет, а глаза все чаще и дольше остаются закрытыми. Голову юноша запрокинул назад, ложась в кресло всем телом. В небе пролетела одинокая чайка, и сейчас парень мог выдумать что угодно насчет того, куда она направляется, но в голове была сумятица. Акутагаве было не так одиноко с ней, и пока этого ему было достаточно.Давая крови высохнуть, а ветру пачкать в ней собственные, светлые, концы волос, парень забылся.

***

Диван оказался довольно удобным, кроме того, мебель была большая, и Хигучи после пробуждения чувствовала себя превосходно, если говорить о физиологии. Шторы на ночь она не завешивала, и сейчас кабинет освещался с востока. Вертя лохматой головой, Хигучи осмотрелась и увидев стол Акутагавы, представила, что он мог бы сказать на такое. Ситуация была настолько нелепой, что даже он, наверное, не знал бы, что сказать. Прошло уже несколько дней с того момента, как Хигчи отправила то сообщение. Правда, ее больше волновало то, как он сейчас выживает один, нежели игнорирование с его стороны. Она уже было собиралась проведать Акутагаву и будь, что будет, выносить эту муку неведения она уже не могла. Однако планы Мори опередили планы Хигучи. Вчера вечером, на телефон девушки пришло сообщение, говорящее, что босс ожидает ее завтра утром. Такое оповещение не удивило, напротив, являлось вполне ожидаемым. Только вот, как Хигучи будет рассказывать о выздоровлении Акутагавы, если сама его толком не видит? В прочем, что-то придумает, ухаживала же она за ним какое-то время… Снова те же освещенные настенными люстрами коридоры, то же темное дерево и роскошные ковры. Места обитания босса Портовой Мафии не изменились с последнего прихода Хигучи сюда. Только завораживающая комната с витражами от пола до потолка, казалось, сияла с каждым днем все ярче и ярче. А еще комната приобретала разнообразие нахождением определенной фигуры здесь. Чуя Накахара стоял у самого края огромной комнаты, наслаждаясь видом с почти самого высокого этажа небоскреба, он всегда был склонен к созерцанию. К тому же, витражи придавали пейзажу свои краски, от этого он становился еще живописнее. Не поворачиваясь к Хигучи, мужчина обратился к ней: -И как же Акутагава справляется один? Должно быть, это нелегко. Я слышал, он получил серьезные повреждения, — его манера была немного насмешливая. Однако Хигучи редко слышала голос Накахары и не могла утверждать, что это его обычная интонация. -Как вы…? — девушка не понимала, как он мог узнать. Она не писала отчетов, тем более ни с кем об этом не говорила, даже с Гин. -Видела бы ты свое лицо. Я просто угадал, — уже более с явным смехом ответил на вопрос Чуя. Уж кто-кто, а он не упускал возможность подтрунивать над этими двумя, наблюдая, как Хигучи носится за Акутагавой. Девушка ничего не ответила, лишь кивнула. Она хотела бы ответить на эти шутки, но как она могла грубить одному из пяти капитанов Портовой Мафии, а ответить ей хотелось только так. Наблюдая за ее беспомощностью, Чуя не выдержал, а, быть может, ему и вовсе стало скучно, и он сказал: -Ладно, иди уже, — отпустил Хигучи, наблюдая, как она входит в кабинет Мори, — чудачка… Мори не спрашивал у нее ничего из ряда вон выходящего, но все же отвечала девушка, максимально скрывая напряжение. В момент, когда Огай задавал ей очередной вопрос о восстановлении здоровья одного из самых сильных эсперов в организации, Хигучи дала себе слово, что обязательно зайдет и узнает, как чувствует себя Акутагава. Разговор уже шел о приказе, а не о ее личных переживаниях. И хотя Мори будто бы не обращал на Хигучи никакого внимания, задавая, казалось бы, заранее приготовленные вопросы, а Элис рисовала на полу рисунки людей без голов на плечах, в том числе Акутагаву, и саму Хигучи, девушка не жалела об этой встрече. Этот короткий диалог обеспечил ей толчок, который она использует. Сегодня она зайдет к Акутагаве, и даже его угрюмый взгляд не остановит Хигучи.

***

Акутагава очнулся поздно вечером того дня, когда потерял сознание. Парень поспешил переместиться обратно в квартиру, так как был уверен, что холодный воздух не пойдет ему на пользу. Не хватало еще к переутомлению добавить ухудшение состояния и без того страдающих легких. На сообщение Акутагава в итоге решил не отвечать. Раз уж все случилось так, быть может, сама судьба не хочет, чтобы он что-то писал. Не то, чтобы парень считал себя фаталистом, однако в этот раз решил бросить жребий. Следующие дни он не выходил даже на свою своеобразную террасу. Некая апатия напала на него. Он стал меньше спать, появилась раздражительность, словом, все стало возвращаться на свои места. Акутагава не очень был этому рад, но все же он ничего не терял, какое-то ведь время ему удалось пожить нормально. Какое-то время, что он находился рядом с Хигучи… Акутагава сидел за своим столом в спальне, просто думая, как же он проведет очередной, похожий на предыдущий, день в четырех стенах. На часах было около пяти вечера, а он с утра все еще ничего не ел. Еда, которой его обеспечивали доставки, надоела, а сам он не мог ничего… Хотя, почему не мог? В самом деле, он же не беспомощный, точнее, не совсем беспомощный. Так почему бы не попробовать что-то приготовить самому? Он часто наблюдал за тем, как готовит Хигучи, и сейчас ему нужно было сделать что-то похожее. Оказавшись на кухне, на двух костылях, Акутагава подумал, что с надеждами на хороший исход он поторопился. С этими двумя длинными палками будет не так легко орудовать здесь. Но сдаваться так скоро он не собирался. Продукты в холодильнике остались, еще со времен, когда Хигучи бывала здесь, но все еще были пригодны. В прочем, все начиналось хорошо, половина дела уже была сделана, правда кухня уже не сохраняла своего прежнего вида. Кое-где были лужи, очистки, прочий мусор был разбросан в самых разных уголках комнаты. Работа шла медленно, но Акутагава не требовал от себя каких-то достижений, управляться с несколькими приборами то опираясь о столешницу тазом, то балансируя на одном костыле, было предельно неудобно. Когда основное уже было почти готово, Акутагава захотел к позднему обеду иметь и чай. Он уже собирался набирать воду для чайника, но услышал раздающийся звук телефонного звонка. Парень тут же обратил на это внимание, отставив чайник в сторону, поскольку ему редко кто-то звонил. Подобрав второй костыль, Акутагава подошел, если это передвижение можно назвать шагом, к столу, на котором лежал телефон. Увидев имя звонившего человека, Акутагава насторожился, в то же время замечая за собой приятное удивление. Будто этого и ждал все время. За кастрюлями на плите уже не осталось такого пристального внимания. Парень несколько долгих секунд вглядывался в экран, соображая, насколько его действия адекватны. Несколько недель назад он бы и не подумал обратить на это внимание, мало ли отчего Хигучи захотелось ему позвонить, во всяком случае важную информацию она всегда сообщала письменно. И, не особо понимая мотива своих действий, Акутагава ответил на звонок: -Да? -Акутагава-семпай? Вы сможете говорить, сейчас? — ответ послышался не сразу, спустя несколько секунд. -Я уже говорю, — сказал парень и, решив экономить свое время, продолжил заниматься готовкой. -Да…точно, — из трубки слышался нервный смех. Девушка на том конце провода снова замолчала. Акутагава, помешивая что-то в кастрюле и выкручивая газ сильнее, уже успел утомиться этим молчанием. Готовить и до этого было неудобно, сейчас же подавно. Опираясь телом о столешницу, в одной руке держа ложку, а в другой телефон, он думал, почему все еще не купил электрическую плиту, сейчас было бы легче. Все же, надо было хоть иногда уделять внимание месту, в котором он живет. -Хигучи? — взяв управление диалогом на себя, спросил Акутагава. -Я помню, что вы сказали мне больше не приходить… но… приказ Мори, да и я… Как вы себя чувствуете? Парень больше не мог выдерживать этого испуганного лепета и задал вопрос: -Ты хочешь зайти ко мне? Когда Акутагава озвучивал свое предположение, ветер взыграл с новой силой, встряхивая занавески, и создал дополнительный шум. -Что? -Хочешь зайти ко мне? — уже более громко сказал Акутагава, чувствуя жгучую боль в районе левого запястья. -Да! Сопровождая выкрик Хигучи, парень одернул руку от плиты, слишком поздно замечая, что он не просто коснулся горячей кастрюли. Ткань кофты, что сейчас была на нем, плохо горела, поэтому пламя распространялось медленно, у парня было время сообразить, как поступить. -Акутагава-семпай? Все нормально? Услышав взволнованный голос Хигучи, парень понял, что телефон ему в данный момент только мешает, поэтому просто отбросил его в сторону, не заботясь о том, что там себе может надумать его подчиненная. Акутагава в пару секунд, терпя боль не только в мышцах, но и на левом запястье, приблизился к спасительному крану и, быстро открыв его, подставил пострадавшую руку. С одышкой, все еще держа руку под прохладной водой, парень обернулся на телефон. Звонок уже был сброшен. Что там себе надумала Хигучи, Акутагава даже не представить не мог, хотя догадки, конечно, были. Возможно, подумала, что он не хочет с ней разговаривать, этот вариант ему не нравился. Возможно, подумала: что-то случилось, что, в принципе, было правдой. В таком случае, она совершенно точно принесется сюда. Что ж, так даже быстрее, раз уж Хигучи все равно собиралась зайти.

***

Казавшиеся поздними после короткого зимнего дня, вечерние сумерки уже понемногу сгущались над горизонтом, когда Хигучи возвращалась с работы. Сегодня она решила добираться домой пешком, поскольку надеялась пересилить страх и зайти к Акутагаве. Пока Хигучи размеренно шагала по дороге, позволяя длинному бежевому плащу развиваться позади, за ней почти ненавязчиво трещал чемодан с вещами. Девушке временно негде было стирать свои вещи, поэтому приходилось пользоваться услугами специализированных на этом организаций. Куда она денет этот чемодан, когда будет находиться дома у Акутагавы, она не знала. Сейчас это было последним, что ее волновало. Вот до нужного дома остался уже километр, вот семьсот метров, шестьсот… А Хигучи все еще не позвонила, даже не предупредив. Она знала, что не сможет просто так заявиться на пороге, и давала себе последний шанс набрать номер. Хигучи остановилась, чемодан послушно последовал ее примеру, и нашла рукой телефон в кармане. Набирая воздуха в грудь, девушка быстро набрала номер, уже выученный наизусть, и услышала гудки. И звук громко и часто бьющегося сердца. И вдруг, как показалось тогда Хигучи, максимально резко, как гром среди ясного неба, прозвучал голос: -Да? Девушка немного вздрогнула, сколько времени они не общались? Все же, от такого отвыкаешь. -Акутагава-семпай? Вы сможете говорить, сейчас? — Хигучи не знала, как сейчас разговаривать с ним, он все еще злится? Или он не злился совсем…? -Я уже говорю, — в своей вкрадчивой манере произнес голос. -Да…точно, — пролепетала Хигучи, нервно смеясь. Такой смех вряд ли мог разрядить обстановку. Видимо, это почувствовала и Хигучи, поскольку воцарилось неловкое молчание. И девушка никак не ожидала, что первым его прервет Акутагава: -Ты хочешь зайти ко мне? Хигучи опешила. Такого прямого вопроса в лоб она точно не ожидала. Это он ее так приглашает? Впрочем, можно подумать и так, принимая в счет его манеру общения. Однако звук заглушил ветер, и она не совсем расслышала сказанное Акутагавой и решила уточнить: -Что? -Хочешь зайти ко мне? — на этот раз он сказал четко и более громко, чем в прошлый раз. -Да! — повторяя громкость Акутагавы, ответила Хигучи. Девушка ушам не верила. Чтобы ее начальник не кривил лицо, когда она собирается проведать его? Кроме того, сам ее приглашает. Однако с небес на землю Хигучи вернули непонятные звуки у Акутагавы. Какой-то треск, металлический стук, по шуму девушка догадалась, что парень на кухне. Он готовит? Хигучи это удивило, и насторожило. Даже если и готовит, у него явно что-то идет не так. -Акутагава-семпай? Все нормально? Вопрос остался без ответа, после послышался громкий звук, видимо, от удара телефона о стол. Хигучи это напугало. Что там происходит вообще? Пол минуты она слушала, но так ничего не нового не узнав, со всех ног бросилась бежать к дому Акутагавы.

***

Акутагава, сидя на стуле посреди бардака, который оставила его готовка, рассматривал довольно крупный ожог на левой руке. Рукав белой кофты окрасился в багровый, но сейчас не имел особого значения. Раз уж бардак везде, не имеет смысла, в каком состоянии находится его одежда. Убирать придется все, а, Акутагава знал, это будет трудно. Послышался стук в дверь, звучавший как-то отчаянно. Парень догадывался, кого это к нему занесло. Подбирая костыли, парень встал, стараясь не задевать поврежденным местом руки предметы. Под громкие стуки в дверь Акутагава медленно добрался до двери. Может быть, лучше было бы и вовсе не открывать, вид квартиры и самого эспера порядком ее встревожит. Хотя, если задуматься, Хигучи в любом случае найдет способ проникнуть сюда самостоятельно. Когда дело касалось безопасности Акутагавы, она совершенно теряла чувство такта, да и все прочие чувства, за исключениям страха за его жизнь. -Акутагава-семпай! Что случилось? — спросила Хигучи, даже не дав двери полностью открыться. -Все нормально, — сохраняя невозмутимость ответил Акутагава. -Но…? Не было похоже, что все нормально. -Все нормально, проходи, — уже с более явным утверждением сказал парень. И Хигучи вошла в квартиру, удивляясь спокойствию Акутагавы. Он не сказал ей ничего насчет ее поведения, а просто "проходи". Это было чем-то новым. В какой-то момент Хигучи задумалась над тем, какой вид она имеет с чемоданом. Акутагава же не будет задавать вопросов? Обычно ей так хотелось этого, но сейчас... Сейчас она предпочла бы его молчание.