The walking dead: Ed's story

Хороший актёр — это не тот, кто умеет играть, а тот, кто умеет быть.

© Константин Станиславский.

      Адам пришёл в себя, отбежав от лагеря примерно на две мили. Лёгкие горели, сердце колотилось, как бешеное, в ушах стоял гул, и, чувствуя, как накатывает головокружение, он рухнул на мшистый ствол поваленного дерева.       Лес был пуст — только деревья да густой кустарник. Ни одного человека, чтобы осудить или, что хуже, посмеяться над его нервным срывом.       Он кричал. Снова и снова. Кричал, пока голос не сорвался, а горло не стало сухим и болезненным, словно наждаком прошлись изнутри. Кричал, потому что не мог — не хотел — принять очевидное: он застрял в чёртовом зомби-апокалипсисе.       Теперь он сидел посреди глухого леса, где каждый шорох в кустах отдавался в позвоночнике холодной дрожью. В любой момент из-за ближайшего дерева могла показаться одна из тварей, желающих полакомиться его плотью.       Если, конечно, всё это не сон. Но холодный, липкий пот, жгучие царапины от шиповника, сквозь который он продирался, и ноющий локоть с уже намечающимся синяком говорили об обратном.       Каждый укол, каждый саднящий порез, зудящий от солёного пота, тяжёлое дыхание и стук сердца в ушах — всё это утверждало: он здесь и сейчас.       Боль была лучшим доказательством того, что происходящее реально. Он не спал. Это не затянувшийся бред и не кома.       Всё происходящее вокруг — это новая реальность, в которой ему теперь суждено жить.       Поднявшись на ноги, он осторожно огляделся, но не заметил никаких признаков того, что его крики и ругань кто-то услышал. Зомби, похоже, ещё не добрались до этих мест.       Сюжет, видимо, пока не дошёл до этой сцены. Мысль слегка успокоила, но ненадолго. Совсем расслабляться не стоило.       В кино он видел оживших мертвецов десятки раз. Но одно дело — наблюдать их на экране или встречать нагримированных актёров на съёмочной площадке, посещающих уроки зомби, и совсем другое — столкнуться с ними лицом к лицу.       Когда они начнут медленно брести прямо на него, источая густой, сладковатый смрад разлагающейся плоти, с мутными, лишёнными жизни глазами и зубами, что клацают в нетерпеливом предвкушении, — он окончательно поймёт и примет: это уже не грим и не бутафория.       Это смерть, и она идёт за ним. И останется лишь надеяться, что в тот момент у него хватит сил удержать содержимое желудка там, где ему положено, а ноги — оторвать от земли и бежать без оглядки.       Актёра передёрнуло от этих мыслей.       А в голове вдруг щёлкнуло:       «Один хороший удар по голове — и они покойники… ну, то есть совсем мертвы», — попытался он мысленно пошутить, но вышло криво и лишь усилило дрожь. — «Хотя бы так. В других фильмах зомби поживучее…»       Воспоминания о сюжете первого сезона нисколько не поблекли с годами. Когда-то он часами вчитывался в сценарий, изучал каждую сцену. Роль у него была второстепенная, но интерес к истории был личным.       — И… что мне, чёрт возьми, с этим делать? — сорвалось у него с губ, стоило ему немного прийти в себя и начать думать логически.       Умирать он не собирался. Тогда уж точно не останется ни малейшего шанса снова увидеть семью. Хотя… был ли он вообще, этот шанс?       Белла уже взрослая, но всё ещё нуждается в отце. Жена, правда, места себе не найдёт, пока не выяснит, куда он исчез средь бела дня. Зная её, полиция всей Южной Каролины будет поднята на уши. Но… они в целом справятся, даже если он застрянет здесь навсегда.       Покачав головой, мужчина снова опустился на поваленное дерево, уставился вниз и какое-то время молча разглядывал свои кроссовки.       Мысли вертелись вокруг одной темы — той огромной задницы, в которую он влип.       Адам прикинул, что со дня на день Шейн — как же непривычно было называть его этим именем — отправит небольшую группу в Атланту за припасами, оружием и медикаментами. Среди добровольцев окажется Гленн — один из самых добрых и преданных персонажей, который в ходе поездки сжалится и спасёт Рика Граймса, мужа Лори и отца Карла.       Новости были обнадёживающими: шериф — пусть и не сразу — станет сильным лидером, готовым рвать глотки за своих людей. Да и котелок у него варит. Но среди добровольцев в ту злополучную поездку затесался и Мэрл Диксон — тот самый, кому суждено было спровоцировать конфликт на крыше маркета, положивший начало цепи печальных событий.       Повторная поездка в город, предпринятая ради того, чтобы снять прикованного наручниками реднека с крыши, обернётся катастрофой: пока ребята будут в пути, на лагерь обрушится атака зомби. Погибнет много людей, и среди них окажется его персонаж.       Эд, пожалуй, получил то, что заслужил. А Адаму хотелось ещё пожить… ведь, умерев здесь, он точно потеряет последний шанс вернуться в собственную реальность, где его ждёт семья.       А если… если он вмешается сейчас, сможет ли он кого-то из них спасти и изменить ход истории? Повлияют ли его решения на судьбы героев?       Адам нервно облизнул пересохшие от волнения губы и принялся лихорадочно соображать, как спасти жизни людей — не актёров, а самых настоящих, живых — и при этом самому не оказаться на обеденном столе у зомби.       «Что делать?» — стучало в голове. — «Что, мать его, делать?!»       Силой воли он удержал себя на месте, не позволяя начать ходить по кругу вокруг бревна, как сумасшедший.       В первую очередь, стоило бы отправиться с группой в Атланту, чтобы встретить будущего лидера — шерифа Рика Граймса. Если память ему не изменяла, в город поедут Гленн, Андреа, Жаки, Моралес и Ти-Дог.       Мэрл, вероятно, увяжется ради того, чтобы раздобыть себе и брату сигарет, бухла, а может, и наркотиков. Дэрил, впрочем, эту дрянь не жалует. Где старший Диксон собирался их искать — вопрос отдельный. Впрочем, возможно, у реднека были свои соображения на этот счёт.       Шейн наверняка согласится отправить его вместо Жаки или Андреа. Крепкий мужчина, умеющий стрелять — а он стрелял неплохо, — сможет и унести больше припасов, и с большей эффективностью расправляться с зомби.       Проблема не в том, чтобы попасть в вылазку, а в том, чтобы сохранить команду живой и целой, а заодно забрать пушки, которые шериф забрал из участка. Сумка там огромная и тяжёлая.       Любое отклонение от сюжета той серии может стоить жизни кого-то из ребят — или, что ещё хуже, его собственной. Действовать нужно предельно осторожно и вдумчиво.       Событий на крыше он, разумеется, хотел избежать — Мэрл тот ещё мудак, но умеет выживать. Лучше не вмешиваться до того момента, когда его прикуют к крыше, но прихватить что-нибудь, чтобы сломать эти чёртовы наручники. Тогда реднек останется в долгу и никогда не будет на службе у Губернатора.       Затем они вернутся в лагерь… и его мысли будут крутиться уже вокруг того, чтобы не пропустить ночное нападение стаи голодных зомби — оно непременно должно произойти.       Адам продолжал думать, и с каждой секундой мысли всё сильнее сжимали его разум, не оставляя ни мгновения передышки.       Время казалось остановившимся, а мир сузился до десятков вариантов собственной смерти, порождаемых его разумом.       Прикрыв на миг глаза, он попытался собраться с духом. Не сразу, но получилось.       «Надо держать себя в руках».       София… его «дочь» была укушена в шею. Обратилась. Нор… тьфу, Дэрил искал её несколько суток, но всё это время она находилась в амбаре на ферме.       Адам не мог допустить, чтобы с ней повторилось что-то подобное. Девочка не заслужила такой участи. А её мать — такого горя.       Лори умерла в родах — распотрошённая, измученная, подарив жизнь Джудит. Всё это произошло на глазах у сына. Стоит хоть попытаться это предотвратить.       Шейна сезоном ранее убил Рик, а затем тот обратился и был упокоен уже Карлом.       Нужно… нужно тщательно продумать, что делать с этим неуравновешенным копом. В одном из интервью Джон признался, что предлагал сценаристам внести изменения в сюжет второго сезона. Тогда Шейн отвёл Рика в лес с твёрдым намерением убить его, делая вид, что они ищут Рэндалла.       Суть заключалась в том, что Шейн на самом деле не собирался убивать Рика. Он хотел спровоцировать друга нажать на курок, взять на себя ответственность и стать решительнее. Своё мнение он строил на том, что слабый Рик не сможет спасти ни Лори, ни Карла, ни всю группу.       Это был своего рода благородный акт самопожертвования — способ сделать Граймса сильнее, жёстче. Пистолет Шейна, как задумывалось, должен был быть пустым. Возможно, не всё было потеряно, и ему совсем не обязательно умирать — актёр хотел в это верить.       Эми, сестра Андреа, умерла в самом начале — укушена в шею. Старшая сестра рыдала над её телом. Джима тоже, увы, укусили, и он погиб ещё в первых эпизодах.       Жаки прожила ненамного дольше, погибнув в ЦКЗ. Там же умер и тот учёный… вроде, Дженнером звали. Семья Моралес тоже не выжила, хотя об этом станет известно позже.       В лагере полно людей, кому даже имена не придумали — третьестепенные персонажи, массовка. И они тоже не пережили ночь, когда из леса напали зомби. Как и персонаж, которого он играл.       Эд Перетье был уродом: бил и насиловал жену, домогался до собственной дочери. Подох — и ладно.       Но теперь вместо него оказался он: семьянин, актёр и, вроде бы, вполне неплохой парень.       Адам протяжно вздохнул.       Придётся играть роль «Обновлённого Эда», если он не придумает ничего лучше.       Дальше по сюжету почти все, с кем он играл, умерли… Адам напрягся, прокручивая в голове имена: Дейл, Мэрл, Андреа, Теодор… А потом, спустя несколько сезонов, Гленн, Карл… Боже, сценаристы убили их всех...       После четвёртого сезона он бросил смотреть «Ходячих мертвецов» окончательно, поэтому узнавал о событиях дальше лишь по соцсетям.       Он вздохнул и принял решение. Если быть честным — оно было принято ещё давно, стоило лишь вспомнить о судьбах, уготованных полюбившимся персонажам с лицами коллег, с которыми он успел сродниться на съёмках.       Адам решил, что эти люди — хорошие люди — должны выжить. Должны жить дальше, несмотря на то, что мир вокруг внезапно прогнил и наполнился запахом разложения.       Хотя, если откровенно, в родном мире всё было почти так же, только в меньших масштабах. Гнили поменьше.       Зомби существовали лишь на страницах комиксов и в фильмах, а здесь... они были настоящими.       Но хотя у него дрожали ноги при одной мысли о встрече с этими смердящими ублюдками, он не позволит ребятам умереть. Никому из них.       Внезапно, услышав за спиной треск сухих веток, мужчина испуганно застыл, не в силах даже вдохнуть.       Зомби пришли за ним.

***

      Кэрол совсем не хотелось искать мужа. Мысли, которые крутились у неё в голове, можно было назвать грешными, но она ничего не могла с собой поделать.       Лучшим исходом будет, если в лесу на Эда нападёт один из ходячих. После приставаний к дочери этот человек заслуживает только смерти.       Встряхнув головой, женщина прогнала непрошенные, тяжёлые мысли. Не стоило даже поддаваться им — смелости дать отпор тирану у неё бы всё равно не хватило. Одной лишь мысли о таком хватало, чтобы сердце сжалось от ужаса.       Сбежать?.. Она и этого боялась. Каждый путь, что мог вывести её на свободу, казался узким коридором, ведущим прямиком в ловушку. Страх сковывал не хуже цепей, и потому она оставалась на месте, делая вид, что всё под контролем, хотя внутри бурлило отчаяние.       Пистолета, чтобы пристрелить мужа, выдав всё за несчастный случай, не было. Эд не умел стрелять. Хотя, может, и умел, но дома огнестрел не держал.       У него наверняка и духу не хватило бы выстрелить в грабителя. Он всегда был трусом. Стрелять — не жену колотить.       Хотя разве можно назвать её смелой? Столько лет она молча терпела побои, унижения… Сколько раз, будучи пьяным, он врывался к ним в спальню и брал её силой? Хотя бы София этого не слышала... она надеялась, что не слышала.       Почувствовав, как на глаза наворачиваются слёзы, Кэрол моргнула, окончательно отгоняя тягостные мысли. Надо было идти вперёд, а не тонуть в жалости к себе.       Лагерь остался позади, и вместе с ней на поиски отправился один из мужчин. Было уже поздно придумывать оправдания, чтобы остаться: ни себя, ни остальных членов группы она не сможет обмануть, уверяя, что вскоре Эд вернётся сам.       «Оставьте… иногда ему просто нужно побыть одному. Так ведь правда лучше. В первую очередь — для него», — так можно было сказать всем, убедить их и саму себя, украдкой молясь, чтобы муж уже не вернулся. Ох, как же ей хотелось в это верить.       Теперь уже деваться некуда.       Дэрил, которого Шейн, негласный лидер группы, попросил отправиться на поиски пропавшего, нехотя согласился. Ведь он только что вернулся с охоты и хотел отдохнуть по-человечески.       Наверное, в глазах мужчин она выглядела настолько жалко, что даже нелюдимый реднек согласился помочь.       Кэрол невесело хмыкнула.       Мэрл тогда высмеял своего младшего брата, сказав: «Ты бы ещё на задние лапки перед этим копом встал, Дэрэлина».       Ответом старшему брату стал жест, от которого она вспыхнула. А старший из них рассмеялся. Хорошо, что дети этого не видели. На этом спор был закончен — братья разошлись.       — Дамочка, я найду вашего муженька, уломали, но уговаривать его вернуться будешь ты, — хмыкнул охотник, мешая уважительное обращение с пренебрежительным.       Она кивнула без колебаний.       Софию оставлять одну она очень боялась, но было уже поздно что-то менять. Лори клятвенно пообещала присмотреть за девочкой, и у Кэрол не было причин ей не доверять — всё-таки своего сына она как-то вырастила.       Иногда, правда, Лори исчезала куда-то вместе с Шейном, но они делали это тайком от всех, и потому… лучше было не совать нос, куда не просят. Тем более что женщина с некоторых пор вдова.       Кэрол надеялась, что за время её отсутствия в лагере ничего страшного не случится. Дочь у неё была умная — далеко не уйдёт. А если и случится беда, то сумеет спрятаться.       — Нашли, — бросил ей охотник, указывая на поваленное дерево. Приглядевшись, она заметила мужа: сгорбившегося, неподвижного, сжимавшего голову обеими руками, словно в тисках. Выглядел он жалко. — Разберитесь с ним поскорее. Хочу перекусить и немного передохнуть, — добавил он.       — Спасибо, — женщина искренне ему улыбнулась, тронув за руку.       Смутившись, тот мигом отвёл взгляд, пробормотав в ответ что-то неразборчивое, но она, кажется, различила «пжлст».       Больше он ничего не сказал — лишь перехватил поудобнее охотничий арбалет и отошёл в сторону, зорко высматривая дичь и ходячих. Она была ему благодарна за то, что он оставил их наедине.       Под её ногой хрустнула ветка, и муж вздрогнул, будто от выстрела.       — Эд?.. — тихо окликнула она, подходя ближе. Услышав своё имя, он снова дёрнулся, выпрямился, словно пытаясь собраться. — Скоро ужин, — продолжила Кэрол мягко. — И… группа переживает, что ты ушёл один.       Дэрил хмыкнул — со слухом у охотника, видимо, всё в порядке. Что именно его позабавило, было нетрудно догадаться: никто в группе не станет горевать, если с этим малознакомым мужиком, вечно глядящим на всех волком, что-то случится.       Женщин же давно утомили его бесконечные придирки и сексизм. Но он пока не перешёл черту, поэтому его терпели. Не ставили на место, хотя стоило.       — Мел… — он запнулся, но тут же поправился. На мгновение показалось, что в его глазах мелькнул испуг, будто он ожидал увидеть кого-то другого. — Кэрол? — муж обернулся, вперив в неё взгляд тёмных, почти чёрных глаз, в которых, к её удивлению, не было привычной злости или пренебрежения. И всё же она оставалась настороженной.       — Как ты себя чувствуешь? — голос чуть дрогнул. — Ты был возле озера, когда... потерял сознание. Мы беспокоимся о тебе.       Женщина не понимала, в чём причина его недомогания. Вряд ли дело было в солнце — он стоял там без шляпы недолго. Да и физическим трудом не занимался, считая его ниже своего достоинства. Но врачей среди них не было, чтобы точно выяснить причину случившегося.       — Уже намного лучше... спасибо, — вежливо отозвался муж, смущённо улыбнувшись.       Кэрол широко распахнула глаза, не сразу веря в то, что только что услышала. Неужели он пытается играть роль заботливого мужа — да ещё и перед Дэрилом?        В лагере он этим не заморачивался. Хотя… до недавних событий всё же умел притворяться. До начала вспышки.       — Мне просто нужно было немного побыть одному, — добавил он спешно.       Эд никогда не отчитывался перед ней. Сегодня в его поведении слишком многое выглядело странным. Изредка, конечно, на него накатывало чувство вины, но это было давно — в первые годы брака.       Что на него так повлияло? Догнало осознание падения привычного мира?       Этот мужчина не мог измениться — она не была дурой и прекрасно это понимала.       Муж тем временем поднялся, распрямившись во весь свой рост.       — София, наверное, переживает, что нас долго нет, — неопределённо пожав плечами, сказал он. — Идём обратно.       Она не знала, что на это ответить, молча хлопая глазами.       Ситуацию спас Дэрил:       — Вы там закончили трепаться? — раздался из кустов раздражённый голос реднека. — Пошли в лагерь. Там продолжите.       — Закончили, — хмыкнул он, глянув в сторону стены зелени, где смутно виднелись очертания охотника. — И... спасибо.       — Пошли уже. Провожу вас, только без лишней трескотни, — буркнул он без особого дружелюбия, явно жалея, что вообще ввязался в это. — Глядишь, ещё кого подстрелю.       Эд бросил на неё взгляд, в котором смешались извинение и сожаление — будто он и правда чувствовал вину за своё поведение. Но Кэрол лишь опустила глаза, зная, что в лагере всё вернётся на круги своя, и издевательства продолжатся.

***

      Кэрол сидела у костра возле их палатки вместе с дочерью, молча наблюдая за суетой лагеря: мужчины переговаривались, проверяли оружие, укладывали рюкзаки. София в это время рисовала в тетрадке яркими фломастерами, едва не высунув свой язычок от напряжения. Она пока отказывалась говорить, что именно хочет изобразить.       Кэрол на автомате поглаживала девочку по волосам, напряжённо размышляя обо всём увиденном и услышанном. Её сильно тревожило, что Эд сам вызвался поехать в город.       Раньше в нём не наблюдалось такого рвения принести пользу лагерю выживших, как и желания кому-либо помочь в принципе. Странное решение, странное поведение… и эта мысль не давала ей покоя.       Погрузившись слишком глубоко в тяжкие думы, она не сразу обратила внимание, что голос мужа, который минутой ранее раздавался из другой части лагеря, внезапно стих. Женщина едва не вскрикнула от испуга, услышав его голос совсем рядом.       — София, — осторожно спросил Эд. Выглядел он при этом так неуверенно, словно сомневался, стоило ли вообще к ним подходить.       — П-папа? — заикаясь, ответила девочка, бросив испуганный взгляд на мать, словно спрашивая, что делать.       Кэрол сжала губы в тонкую линию, вставая позади дочери. Она боялась вмешиваться: один неверный жест мог разжечь его раздражение, а дочь могла пострадать.       Эд легонько провёл рукой по голове Софии. Девочка вздрогнула, и страх в её глазах заметно усилился, что заставило мужа слегка поморщиться от досады.       — Я уезжаю на вылазку в город. Какое-то время меня не будет, — продолжил он, стараясь говорить спокойно, почти естественно, — могу тебе что-то прихватить? Кроме самого важного… Одежду, еду… — он пожал плечами, неуверенно подбирая слова. — Это всё само собой. Но хочу сделать своим любимым леди приятное.       — А… а мне правда можно? — спросила София, осторожно глядя на отца.       Страх сжимал сердце девочки; она уже знала, что один неверный взгляд может повлечь за собой наказание. А она не хотела, чтобы мама снова пострадала.       Девочка перевела взгляд на неё, словно спрашивая разрешения.       Кэрол неуверенно кивнула.       — Можно, милая, — чуть печально улыбнулся Эд. Эта улыбка была чужой даже для него самого, как будто он старался выглядеть любящим отцом перед своим ребёнком. Но она ни на йоту не поверила, что это искренне.       — Я рисовать люблю… можно?       — Понял, — кивнул он, с трудом удерживая привычную строгость. Потом посмотрел на фломастеры и хмыкнул, поняв, что ответ был прямо под носом. Затем взгляд его упал на Кэрол: — Мел… Кэрол?       Эта оговорка прозвучала странно, уже не в первый раз. Кэрол почувствовала знакомый комок тревоги, но только кивнула, делая вид, что ничего не заметила.       — Лори уже передала список парням… Раз уж Андреа не едет, а Жаки передумала, мы вписали всё, что нужно… женской половине лагеря, — сказала она, стараясь звучать спокойно, хотя сердце колотилось от страха за дочь. — Просто постарайтесь... быть осторожнее.       «А я буду в это время молиться, чтобы ты навсегда исчез из наших жизней...»       — Да, я знаю, — Эд кивнул ей, улыбнувшись. — А что нужно конкретно тебе... милая?       София переводила взгляд с одного родителя на другого, не понимая, почему папа ведёт себя… иначе, не как папа.       — Шоколад, — несмело произнесла Кэрол, озвучивая давнюю мечту. — Не помню, когда в последний раз… как-то не до того было.       Это было самым безобидным, что она смогла придумать: достать сладости можно было в любой заправке по дороге.       Эд не должен разозлиться из-за такой мелкой просьбы. Хотел, наверное, сыграть роль хорошего семьянина. Правда, зачем?       — О-о-о… А мне тоже можно? — София взглянула на отца с надеждой, но тут же опустила глаза; страх сковал её тело: она боялась, что даже такой маленький вопрос может вызвать гнев.       Эд обернулся к дочери, и его лицо озарила добрая улыбка.       София едва сдерживала дрожь: один неверный взгляд — и наказание последует. А она очень боялась за маму.       — Принято, — просто произнёс он, потрепав дочь по волосам. — Наверное, я тоже не откажусь от сладкого, как и от кофе. Чертовски хочется выпить чашечку эспрессо.       «Кофе?» — подумав, что ослышалась, она всмотрелась в мужа, но тот ни жестом, ни взглядом не выдал, что сказал что-то странное.       Но... Эд не пьёт кофе.       Взгляд мужчины, тем временем, скользнул по лагерю, по машинам, по каждому движению людей. Он пытался держаться уверенно и спокойно, показывая, что бояться его не стоит, но она знала, что это просто игра.       Кэрол кивнула, с трудом скрывая тревогу. Она боялась его, боялась за дочь и не понимала, кто этот человек сейчас перед ней. На её мужа он походил всё меньше. На попытки загладить тоже уже не похоже.       — Спасибо... пап, — тихо пропищала дочь, радуясь, что на этот раз всё обойдётся, и он, похоже, не будет кричать и злиться.       — Ничего, пустяки. Берегите себя, — сказал он ласково и, что удивило её ещё сильнее, искренне… или, по крайней мере, так ей показалось.       Удовлетворившись ответом, Эд побрёл к Шейну, чтобы получить пистолет и патроны к нему. Он спокойно проверил магазин, предохранитель, убедился, что всё в порядке, и сдержанно похлопал копа по плечу, что заметно удивило последнего.       Уолш усмехнулся и сказал что-то, от чего муж невольно рассмеялся. Необычно было видеть, как он заводит друзей. Тем более среди полицейских.       По понятным причинам он боялся слишком сильно привлекать их внимание. Но это было тогда. Всё вполне могло измениться даже в этом отношении.       — Мам? — тихо позвала София, и голос её дрогнул. — Что с папой?       Кэрол сжала плечи дочери, ощущая ту же тревогу и растерянность.       Ох… как бы ей хотелось это знать.