Похорони меня, если сможешь

      Стоит ли рассказывать про то, как Саске шел в комнату, как он дрожал, когда раскрывал записку, и как хмурился, вчитываясь в написанное?

Так быстро? Не дождался утра, чтобы скорее пойти искать заветный листик, я прав? А ты все такой же нетерпеливый, Саске. По своей глупости я спрятал его так ненадежно, что мне даже немного стыдно. Хотя, кого я обманываю, мы ведь оба знаем, что мне никогда не бывает стыдно.       Саске, за что ты так с Наруто, а он ведь старался быть для тебя хорошим другом. Насколько я помню, ты поругался с ним. Обидел, растоптал и выбросил его чувства на помойку. Я прекрасно понимаю тебя, Саске. Но, знаешь, тебе придется извиниться перед ним. О, мама Наруто всегда заваривала вкуснейший чай. Обязательно загляни к ним! А еще узнай у Наруто, где лежит то, что я когда — то давал ему. Ах, да, там есть тайник! Удачи, Саске!

      — Чертов Итачи! — Саске вскинул руками и швырнул лист на стол, попутно падая на стул.       Учиха негодовал, ругался и бесился. За несколько дней до смерти брата он поругался с человеком, что назойливо лез в его жизнь, но все же был дорог для Саске. Он «воткнул» тому кунай в спину и растоптал их многолетнюю дружбу, которую в большей степени поддерживал Наруто.       Он не общался год с блондином, у которого шило в одном месте, и чувствовал от этого некую грусть и злость на самого себя. А теперь ему нужно извиниться, пасть на колени и просить то, что Итачи когда-то отдал Узумаки. Для Саске это было огромным шагом, прежде всего, шагом через себя. Ему придется опустить свою гордость и просто попросить прощения (или не просто). Для него это было сродни какой — то пытки или унижению.       Он чувствовал себя еще более паршиво, чем обычно. Было правда мерзко и достаточно глупо. Что он скажет человеку, которого тщательно избегал на протяжении года: «О, Наруто, извини, мне тут надо забрать у тебя одну вещицу, я пообщаюсь с тобой недолго, а потом снова продолжу тебя избегать, ведь, я негоден на дружбу с тобой». Было трудно, очень, а признавать этого Саске не хотел, как и того, что, даже будучи мертвым Итачи снова оказался прав. И прав настолько, что спорить просто бесполезно, ну и невозможно, конечно. Или возможно.       Саске потер переносицу и закрыл глаза. Веки налились тяжестью, ему хотелось уснуть прямо на столе. С горем пополам Учиха закинул записку в ящик стола, и завалился на кровать в джинсах, которые так и не снял. Тело уже спало, а Саске все думал, нахмурив брови. Помнится, Итачи всегда ругал его и пальцами разглаживал морщинку, заботясь о гладкости кожи. Учиха отдернул себя и попытался уснуть, что у него получилось только под утро.       Телефон не просто звенел, а буквально надрывался, кажется, кто — то очень хотел достучаться до Саске. На экране светилось: «Харуно».       — Мать моя, эта женщина сведет меня с ума. — Саске скривил губы.       Провел пальцем по экрану и приложил телефон к уху:       — Алло, Саске? — на той стороне был слышен шум, — тебя где носит?       — Я за него, дома и носит, — он посмотрел на время, — черт!       — Напомню, что пары начинаются в 9:00, на часах 10:30, — девушка вздохнула, — если ты не явишься через 20 минут, я лично зарою тебя.       -Понял. — Саске положил трубку и резко встал с кровати.       Мир поплыл и парень вместе с ним. Голова кружилась, а ноги подкашивало. Ему не хватало только грохнуться для полного счастья. Все сборы заняли от силы минут 7. Пока Микото ворчала на Саске, тот успел съесть ровно ничего и выйти из дома, накидывая легкую ветровку.       Учиха успел к началу второй пары. Пока Сакура отчитывала одногруппника, Саске взглядом искал макушку Наруто. Тот завалился через 10 минут после звонка, на ходу сочиняя дурацкую отговорку и неловко улыбаясь. Пара прошла успешно, Харуно опять терлась возле Саске, не давая тому прохода.       Голова гудела, а живот урчал. Саске мученически простонал. На него обернулось пол аудитории, включая Узумаки Наруто, который посмеялся в кулак и продолжил разговаривать с Гаарой. Учиха был зол, потому что хотел есть, а еще из-за того, что назойливые мысли про Итачи не давали ему покоя.       Блондинистая макушка что — то вещала преподавателю, пока Саске витал где-то в своих мыслях. Он не написал ни строчки за всю лекцию, лист так и остался пустым. Учиха лег на парту, борясь со сном, и надеясь, что такая поза правда спасет ото сна.       Первый раз за все время его выбило из колеи, и сейчас ему было как никогда трудно. Стоит ли говорить о том, что делиться он ни с кем не хотел, поэтому груз ответственности давил не него жутко. Было сложно, даже нерешаемо, но ему, почему — то, верилось в лучшее. Хотя, это лучшее кончилось еще тогда, когда старший брат скончался, унося с собой воспоминания и прожитую вместе жизнь.       Он так и пролежал на парте до конца пары, потом пошел в столовую, где ему по чистой случайности (или не по чистой) пришлось сесть за один стол с Наруто. Он бесил Саске, но одновременно Учиха жалел, что поступил так подло, и желал, чтобы Узумаки отдал то, что по праву принадлежало его брату. Они ели в относительной тишине, Наруто ковырял сомнительного вида салат, а Учиха доедал протеиновый батончик, который непонятным образом очутился в его сумке.       — Саске? — Узумаки поднял голову и по-лисьи сощурил глаза, — что происходит?       — Что? — Учиху будто ледяной водой окатило, он выпрямил спину и отложил фантик.       — Ты что-то хотел сказать? Целый день ты пялишься на меня. — Наруто похрустел пальцами.       — Глупость, — Саске всегда врал хорошо, но не мог этого делать, когда рядом был или Узумаки или его Итачи. Голос дрогнул, а на лбу выступила испарина.       — Врешь, ты не умеешь врать мне, Саске, я слишком хорошо знаю тебя! — блондин резко подскочил и ударил по столу, отчего на них обернулась добрая половина столовой.       — Придурок, сядь, — теперь уже был готов заорать Саске, лишь бы шило-в-заднице-по-имени-Узумаки-Наруто-село-на-скамью.       — Рассказывай, — одногруппник закинул руки за голову, как обычно.       — Нет, не здесь. — Наруто всегда одной фразой заставлял Саске выложить все на блюдечке с голубой каемочкой.       — Тогда, — он задумался, — сегодня после пар зайдем к Акимичи?       — Ц, — Саске цокнул, он не хотел туда заходить еще ближайшие лет 10, но его вынуждал сам, мать его, Узумаки Наруто, которого Учиха не переносил на дух, но все же ценил, — я согласен.       Саске допивал мерзкий кофе из бумажного стаканчика, сидя на первом этаже, в главном холе, и слушал болтовню Наруто. Это выглядело так, будто они с Узумаки не разошлись как в море корабли, а вполне нормально общались весь этот год. Блондин что — то говорил про учебу и про то, что Саске весь из себя такой умный и вообще нахваливал одногруппника-друга-и-просто-человека-который-плевать-хотел-на-общение-с-Узумаки. Конечно, сейчас ему было не плевать, но плевать. Хотелось съездить по роже Наруто, но что — то явно останавливало Саске. Он даже знал, что: «Но, знаешь, тебе придется извиниться перед ним». Строчки из записки Итачи не давали покоя, какой покой может быть, если под ухом трещат.       — Ксо, — Саске выругался, сминая стакан и выкидывая в мусорку.       — А? — Наруто недоумевал, — ты что — то сказал?       — Нет, тебе показалось, — Саске встал и пошел к лестнице, убирая руки в карманы джинс.       Наруто поднял брови, будто сомневаясь в словах Саске, в общем — то так и было, просто выяснять было лень, да и ничего бы Учиха не ответил.       Остатки пар прошли максимально успешно для Наруто и максимально ужасно для Саске. Тот противный кофе, который даже кофе не назовешь совсем не бодрил, а только усиливал желание поспать. Саске и сделал то, что требовал организм. Он сел максимально далеко от Какаши Хатаке, лег на сумку и закрыл глаза, намереваясь проспать все полтора часа. Преподаватель покачал головой, но не трогал Учиху всю пару.       Так и получилось, что после пар Наруто и Саске пошли в пекарню, к семье Акимичи. Сколько себя помнил младший из Учих они с братом часто заходили сюда, и пока Итачи разговаривал с Акимичи Чоза, Саске пытался наладить коммуникативную задачу его сыном, Акимичи Чоджи.       Сейчас Чоджи был уже взрослым человеком, а пекарня его отца перешла по наследству к нему. Как таковыми друзьями Чоджи и Саске не были, но общаться им доводилось, они даже учились в одном классе академии.       Путь был недолгим, но между Саске и Наруто повисло какое — то неловкое молчание, Узумаки будто догадывался чего хочет Учиха, от чего последнему было еще труднее. Боковым зрением Саске видел, как Наруто закусывает губы и до побелевших костяшек сжимает лямку оранжевого рюкзака. Блондин нахмурил брови, усмехнулся, кивнул головой и выдал:       -Ты хотел узнать что-то про Итачи — сана, но не знаешь, как начать, да? — Наруто улыбнулся, — Я сразу понял, что ты хочешь забрать ту вещицу, что он отдал мне на сохранение.       Саске был шокирован, тугодум Наруто правда сам допер до того, что Учиха хотел сказать ему пол дня? То есть, вот это вот создание, которое в академии не могло понять шутку и требовало объяснения, само догадалось, да еще и прямо в точку. Мозг Саске не хотел воспринимать это за правду, поэтому по инерции он шел дальше, не замечая, как Узумаки остался позади.       — Погоди, ты реально сам допер до этого? — Саске даже повысил голос, разворачиваясь лицом к собеседнику.       — Ну, — Наруто неловко почесал затылок, — а зачем тебе еще общаться со мной и как — то контактировать, если ты год избегал меня и, кажется, не чувствовал угрызения совести.       — К совести моей не лезь, у меня ее не было и не будет, — конечно Учиха врал на счет совести, ему было стыдно за совершенный поступок и то, только потому что на это указал Итачи, мертвый Итачи.       — И правда, чего это я, — Наруто подошел к Саске, — если хочешь забрать то, что отдал твой брат, то купи мне моти и мы в расчете, — Наруто похлопал друга по плечу.       — Хитрый лис, — Саске усмехнулся и скинул руку Наруто с плеча, — договорились.       Еще с детства к Наруто прилипла кличка «Лис» из — за дурацких и непонятно откуда взявшихся усов на его щеках. Узумаки и не был против того, что его так называют, ему даже нравилось.       — Даттебайо, я так давно тут не был! — Они зашли в пекарню — кондитерскую, где пахло сладостями, а за кассой стоял кондитер — Чоджи Акимичи.       Наруто восхищался десертами и запахами, которые приятно щекотали рецепторы двух молодых людей. Если бы рядом был не Наруто, а вполне живой Итачи, то Саске бы просто вышел из пекарни — кондитерской, потому что терпеть не мог всю эту приторность запахов. Но раз он пообещал Наруто чертов моти, то придется и потерпеть.       Акимичи был приятно удивлен, когда увидел Саске, да еще в компании с Наруто, оба давно к нему не заглядывали порядка года, с того самого момента, как поругались. Чоджи прекрасно знал то, как ведет себя Саске, прекрасно знал его «холодную» натуру, но был уверен в том, что он ценит Узумаки. Хотя, нет, он был не просто уверен, он знал, что это так, потому что отношение Учихи к Узумаки было видно за километр. Да, они ругались, долго не общались, но быть друг без друга им было сложно, и это видели все, от мала до велика.       Чоджи не расспрашивал парней, да и не о чем особо было, он и так все прекрасно видел. Акимичи перебросился парой слов с Наруто, пока Саске стоял поодаль от кассы, буквально прожигая взглядом Чоджи, который протягивал моти на палочке Узумаки. Саске рассчитался, кинул холодное: «до встречи» и вышел вслед за блондином.       Наруто сиял от счастья, пока Учиха источал ненависть. Ему было жутко противно находится рядом с Наруто, но одновременно он чувствовал себя лучше. Они шли по узкой дорожке к дому Узумаки. Пока Саске пытался согреться в тонкой ветровке, одногруппник с довольным видом шел в противно ярком худи.       Между ними опять висело какое — то странное молчание, Узумаки ломал пальцы, нервничая, пока Саске просто не знал, как задать вопрос.       — Эй, Саске, расскажи мне, — Наруто ускорил шаг, практически переходя на бег.       — Что? — Учихе тоже пришлось ускориться, — о чем?       — Не строй из себя дурака, Саске! — блондин резко затормозил и развернулся. Саске заметил, что на глазах друга слезы, самые, мать его, настоящие. У Учихи в сердце что — то екнуло, заставляя до побелевших костяшек сжать кулаки, он стал слишком сентиментальным после смерти брата. Саске встал в ступор, не зная, что делать и как успокоить Наруто.       — Я не прошу высказывать свои чувства или что — то вроде того, — Наруто смахнул слезы, как что — то лишнее, — просто скажи, что случилось?       — Я не могу. — Учиха был жесток, даже чрезмерно и понимал это прекрасно, — Не здесь, как минимум.       Наруто кивнул даже не Саске, а самому себе, развернулся и пошел в сторону дома. Учиха поспешил за ним, опять коря себя за косяк, который сделал. Он сам не знал чего хотел больше, узнать настоящую причину смерти брата или, чтобы Наруто снова принял его, как друга. Саске цокнул своим собственным мыслям и нахмурился. Он хотел и того и другого.       Дома у Наруто пахло чем — то тонким и приятным, эта атмосфера всегда успокаивала Учиху. Насколько Саске помнил, это мама Наруто, Кушина, зажигала аромасвечи. Первое время этот запах будто прилеплялся к Учихе и потом не отмывался, но Саске привык, теперь ему даже нравилось, как пахнет у Узумаки дома. Это был запах уюта и спокойствия.       Дома у Наруто никого не было, поэтому их никто не встретил, как это делали обычно, Саске даже стало грустно. Он не видел Кушину — сан и Минато — сана порядка года, и это расстраивало. Он ценил этих людей, как и ценил Наруто, просто пока что он этого не осознал.       Они зашли в комнату Наруто, где опять все валялось, в этом хаосе просто невозможно было что — то делать (Саске, у которого на столе еще тот свинарник, сказал «пока»). Учиха завалился на кровать, скидывая с нее личные лишние вещи друга. Прямо как в старые добрые времена, Саске даже на миг просветлел, что не ускользнуло от Наруто. Узумаки хихикнул, а со стороны кровати полетела метко брошенная подушка.       Наруто рылся в ящиках, пока Саске метал на него яростные взгляды. Учиху поистине раздражало, что Узумаки непонятно куда запихал то, что Итачи ему отдал. Саске бесился и цокал, ерзая по кровати, а Наруто тянул резину, продолжая искать.       — Чертов Узумаки! — Саске воскликнул, подскакивая, — ты можешь искать быстрее?!       Наруто вздрогнул, он будто летал в своих мыслях, что дико взбесило Саске.       — А, так я уже нашел! — Наруто почесал затылок и протянул черную картонную коробочку, — я просто вспомнил, что куда — то засунул тетрадь для конспектов…       Узумаки практически закончил говорить, когда ему по щеке съездили кулаком. От неожиданного нападения парень упал на пятую точку, широко раскрывая глаза. Саске скалился, а из его покрасневших (он умеет краснеть?) ушей «валил пар». Он небрежно протянул руку Наруто, чтобы тот наконец встал. В комнате снова воцарилась тишина.       — Извини, — еле слышно произнес Учиха.       — А, все нормально, заслужил, — Наруто немного подумал, — я все же не помню, куда положил свою тетрадь.       Учиха стоял в ступоре, его друг будто и не заметил, что Саске ударил его. Учихе стало неловко и немного стыдно, но это дурацкое (по мнению Саске) чувство мигом прошло, уступая место заинтересованности. Он не стал разворачивать коробочку при Наруто, а просто немного небрежно (как обычно) положил ее в ветровку, которую так и не снял. Саске хотел свалить из дома друга, но его совесть, которая вдруг решила явиться, не позволяла это сделать, поэтому Учиха пошел на кухню. Его не смущало то, что он вел себя, как дома. Конечно, он был воспитан строго, так как воспитывали Учих долгие века, но нии-сан частенько баловал Саске, отчего он не всегда чувствовал себя виноватым, вернее никогда.       Единственное, он испытывал вину в смерти старшего брата. Это то, что мучало Саске, сжигало, уничтожало и не давало спокойно существовать. Вряд ли бы младший Учиха мог предугадать, что Итачи поедет невесть куда, да еще и непонятно с кем, но верить он в это не хотел, потому что его нии — сан не сделал бы этого.       Саске позаботился и о Наруто, налил им обоим чай и принес в комнату к другу. Узумаки все еще рылся в ящиках, пока Саске пил горячий чай с мятой и почему-то чувствовал себя в безопасности. Они молчали, а на улице темнело, Саске провел у Наруто практически весь день. Теперь не было неловкости, которая душила и мешала, теперь было только спокойствие и два друга спокойно могли наслаждаться этой тишиной.       Учиха покидал дом друга, чувствуя себя достаточно хорошо, он так и не увиделся с родителями Наруто, что его немного расстроило, но, с другой стороны, усталость волной накатилась на Саске, поэтому он мечтал скорее оказаться в постели.       Путь домой казался жутко длинным, ветровку продувал ветер, и Саске ежился от холода, сжимая в кармане коробочку. Он так и не посмотрел, что лежит в ней, сказать честно, не очень он и хотел, ведь, неизвестно, что ждало бы его дальше. Но неизвестность подогревала в нем интерес, заставляя идти домой чуть быстрее, чуть быстрее здороваться с мамой, чуть быстрее идти к себе в комнату и чуть быстрее раскрывать черную коробочку.       Саске потерял дар речи, когда увидел то, что лежало в ней. Серебряное кольцо с камнем киновари, которое Итачи никогда не снимал и дорожил им. Это кольцо стало наследством от дедушки Итачи и Саске. Перед смертью покойный сказал: «Итачи, сын мой, это кольцо символ настоящей любви, моей любви — к тебе, твоей любви — к Саске и родителям. Теперь эта та вещь, которую ты обязан отдать тому, кого по-настоящему любишь. Выбирай с умом, Итачи».       Младший Учиха по сей день помнил разговор дедушки и старшего брата, ведь, стоя за едва прикрытым сёдзи, он слышал абсолютно все. Тогда, в возрасте 7 лет, он не понял, о чем шла речь, но сейчас, когда кольцо Итачи было перед ним, слова покойного дедушки набатом били в голове Саске.       Как и в прошлые разы, Саске обнаружил записку, которая была написана так же аккуратно. Учиха глубоко вздохнул, громко сглотнул, облизал губы и начал читать, прищуривая глаза и хмурясь.

«Теперь эта та вещь, которую ты обязан подарить тому, кого по — настоящему любишь». Помнишь, как дедушка говорил это? Я думаю, что помнишь, ведь именно ты стоял за седзи и подслушивал.       Нет, я тебя не виню, не думай, но это было так забавно, ты еще долго супился, пытаясь понять, что же мне тогда сказали. Ты был таким смешным, Саске.       Я хочу, чтобы ты носил это кольцо, ведь, ты — тот, кого я люблю по — настоящему. Я сбежал из этого мира, потому что боялся, что ты никогда не поймешь меня, я боялся, что мне придется отпустить тебя, забыть. Но, как итог, приходится тебе отпускать меня       Саске, похорони меня, если сможешь. Забудь навсегда, сожги эти письма, выбрось кольцо и живи так, как жил раньше. Я не хочу рушить твою жизнь. Сказал бы я так, но зная тебя, ты не отступишься.       Чтож, если ты хочешь узнать всю правду, то читай внимательно (но не хмурь свои брови, пожалуйста).       Помнишь наш небольшой дом за городом и нашу теплую и уютную комнату, где мы вместе читали сказки, греясь под одним одеялом? Волшебное было время, не правда ли? Что на счет того, чтобы съездить туда? Кажется, ты давно там не был (как и я, впрочем).       Я думаю, сейчас самое время раскрыть все карты перед тобой, ведь — это то, к чему ты стремишься.       С любовью к своему отото.