Зав. общественным мнением и торгпред любви

Веня-одиннадцатиклассник выходит из кабинета истории, прижимая к груди толстую папку с докладом. «Ага, а потом он увезёт меня в Америку, и я буду купаться в роскоши!» — по коридору пролетает громкий смех. Веня оборачивается. Он. Эдик носит пёстрые рубашки и слишком узкие брюки, смело подводит глаза, длинными тонкими пальцами сдвигает очки на кончик носа. Венины одноклассницы интересуются у него, где он делал маникюр. «Ты пидор что ли?» — брезгливо спрашивает один из Вениных одноклассников. «А ты с какой целью интересуешься?» — игриво отвечает Эдик. Веня удивляется, почему Эдиково лицо до сих пор не расцвечено многочисленными синяками. Про Эдика легенды ходят. Но, весь обросший легендами, он кажется какой-то просто сказкой. Эдик спорит с учителями, Эдик заливисто смеётся на весь коридор, Эдик везде и всегда с Севой, с которым они перешёптываются и хихикают. Эдика нельзя не заметить. К Эдику не подойдёшь. Веня немного знаком с Севой — вместе сиживали репетиции школьных концертов по два часа. Он однажды решается спросить его, но ничего кроме «А кто это…с тобой…всё время?» из себя выдавить не может. Сева советует ему сходить померить температуру, «а то весь красный, как рак». Вениамин Лебедев — без одной отличник, олимпиадник и неизменный ведущий школьных концертов. А Эдик умеет кричать шёпотом, доказывает Севе, что Онегин должен быть с Ленским, а не с Татьяной или Ольгой, шутит, что станет содержанкой, и, кажется, красит губы. Чёрт знает, сколько младшеклассниц по-тихому влюблены в него. Чёрт знает, в скольких старшеклассников был по-тихому влюблён он. Эдик строит глазки учителям, и даже они тают. Математичка души в нём не чает, русичка простит ему что угодно, даже физрук (казалось бы, можно насторожиться) прощает ему прогулы. Но в одном Эдик чемпионствует — в стрельбе глазами. Однажды он стреляет в Веню. «Убит», — думает тот. Веня робеет, стесняется, боится. Знает, что он старше на год, по «школьной иерархии» он «круче», и всё равно боится. Веня видит, как легко с ним общается Грачёв из параллели. Он просто спрашивает у него что-то для стенгазеты, но смесь ревности и зависти внутри закипает так быстро Эдик не ходит на школьные дискотеки. Веня, семнадцатилетний дурак, сидит на них по два часа и ждёт его ради одного-единственного медляка. Эдик знает места «покруче». Эдик рассказывает Севе, куда он собирается сегодня вечером. Веня пошёл бы, хотя бы посмотреть на Эдика, хоть познакомиться, впервые заговорить с ним, но не может — сегодня опять репетиция одного из концертов, которые он неизменно ведёт. Один раз Веня здоровается с Севой в коридоре. «Здравствуй», — отвечает Сева. «Привет», — за компанию отвечает Эдик. Веня крутит в голове это «привет» ещё две недели. У Вени — алгебра на втором этаже. У Эдика — биология на первом. Зачем Вене нужно на первый этаж? Он сам понятия не имеет. Но ноги сами несут туда. Он несёт стопку тетрадей в кабинет своей классухи, когда идущий спиной вперёд Эдик врезается в него. «Ой! , — тетради разлетаются, — прости» — Эдик садится на корточки и помогает ему собирать тетради. Их руки соприкасаются, как в дурацких фильмах на кассетах у старшей сестры. «Ты же Веня, да? Извини ещё раз», — Эдик убегает куда-то дальше по коридору. Венино лицо сливается то с с цветом тетрадных листов, то с цветом ручки, которой проставлены оценки на них. «Он знает моё имя» — мешает заснуть всю ночь. После шестого урока, когда все расходятся, к школе подъезжает чёрный Гелик. «Ой, это за мной», — Эдик обнимает Севу на прощание и прыгает на заднее сиденье. Веня смотрит на это с крыльца школы. Да, где уж ему тягаться с такими кавалерами. Веня идёт домой пешком один или за компанию с тем же Грачёвым, который, не замолкая, рассказывает ему про то, что «а ты знал, что под нашей школой склад гробов? А что трудовик с физруком шашни крутят? А помнишь того придурка, который по обмену к нам приезжал в прошлом году?» Весёлый, громкий, беззаботный, пёстрый, яркий, Эдик врывается в его жизнь между серыми буднями и белыми тетрадными страницами. Веня жмурится, не может подолгу смотреть на это солнце, но ведь не надо смотреть прямо на солнце, чтобы видеть его. Может, они когда-нибудь ещё встретятся. Лет через пятнадцать. Может, тогда у него будет шанс. Хотя Эдик, наверное, к тому времени будет где-то в Америке, купаться в роскоши…