Паралич сердца

      Касание. Что такое касание? Исходя из определения словаря, касание — свойство двух линий или линии и поверхности иметь в некоторой точке общую касательную прямую или свойство двух поверхностей иметь в некоторой точке общую касательную плоскость.  Все о фигурах, геометрия какая-то. Но если применить к людям, то выходит очень даже неплохо. Близко. Касание, применительно по отношению к человеку, — это соприкосновение двух тел друг с другом. Когда одно касается другого какой-нибудь частью тела, имея общие точки, прикасаясь, дотрагиваясь до кожи, находясь максимально близко. Это необыкновенный обмен эмоциями через кожу, через температуру тел. Касания могут быть разными. Кто-то касается ласково и нежно, любовно, вкладывая в это незамысловатое действие все свои чувства, а кто-то — грубо, показывая тем самым неприязнь и ненависть, свой гнев или укор. Они тоже касаются друг друга. Вишня касается Сары, и это не просто касание — это их особый вид единения, лучше любой интимной близости.       Лёгкое, нежное, воздушное, как облачко. Его касание именно такое. Кончиками пальцев, практически неощутимое. Волна электрического тока пробегается по телу блондинки, утопающей в ласках кучерявого мужчины. Он бережно гладит ее правое бедро, едва заметно касаясь его внутренней стороны и в ту же секунду перемещая пальцы обратно. На чувствительный участок. Несильно сжимает, пощипывает нежную кожу, ощущая, как она плавится под его ласками, словно воск свечи от огня. С ним происходит какое-то затмение. Все внутри ожило. Каждое прикосновение к ее коже доставляет в его мозг электрический заряд, ударяющий в давно забытые клетки и разносящий по телу чувство блаженства, восхищения. Она тает в его руках, а он растекается от ее близости с его телом, впервые не желая наслаждаться утехами. Вишня наслаждается ей. Ее эмоциями. Не сходящей с лица улыбкой уже продолжительное время, что вызвана новой победой. Их победой.       — Ты практически меня не трогаешь, а я чувствую. Чувствую твои теплые пальцы на бедре, их движения, осторожные. Это… Ви, как ты со мной вытворяешь такие вещи?       Сара расслаблена. Она полностью навалилась спиной на грудь Вишни, отдавшись своим ощущениям. Его пальцам на чувствительных участках ноги. Они вытворяют с ней невообразимые вещи, вырисовывают узоры, чуть пощипывают и тут же заглаживают место мягко, нежно. Очень аккуратно. Она видит, как он боится сделать ей больно. Но ей не больно. Не с ним. С ним умопомрачительно хорошо. До звёздочек в глазах, до сильного стука сердца. Блондинка так сильно прижата к дракону, что чувствует биение его сердца. Тоже неспокойное. Такое волшебное. Они сейчас во власти друг друга. Им не просто хорошо. Это лучшее чувство, которое они испытывали за последнее время. Это их душевное единение. Сегодня происходит переплетение двух одиноких душ, что привнесет в их жизни что-то новое, обязательно счастливое. Они ощущают это всеми фибрами своего организма.       — Принцесса, это не я с тобой вытворяю такие вещи, а ты со мной, — томно выдыхает ей в шею, тихо усмехаясь лёгкой дрожи в ее теле, — сладкая девочка, вкусная. У тебя восхитительная кожа, мягкая.       Сильно надавливает губами на сонную артерию, закусывает кожу до крови, а потом сладко целует. Обводит язычком место укуса, продолжая щекотать пальчиками бедро, не сдвигаясь выше. Не трогает ничего запретного. Не сегодня. Сегодня она будет его сладкой девочкой, растаявшей на его руках, ставшей липкой, как самая вкусная карамель. Проводит дорожку из поцелуев от шеи до нежной кожи за ушком, воспаляя все внутренние ощущения блондинки, уже выгибающей спинку. Машинально. Она на пределе. Он тоже. Спортивные штаны кажутся тесными, а скрывать свое возбуждение больше не выходит. Боясь испугать ее такой своей реакцией, мужчина приподнимает девушку, сжимая крепко свои бедра и пересаживая ее на них.       — Что такое?       Вопросительный взгляд и прищур. Такой восхитительный. Черт, кажется, он сейчас кончит без проникновения, без особой ласки. Она слишком горячая. Наивная, задаёт глупые вопросы, от которых он получает сокрушительные удары в свое холодное сердце. Уже не холодное. Теперь оно горит огнем, который несёт в себе ее имя. Сара Тёрнер. Сестра его друга оказалась не просто девушкой из прихожей, а великолепным созданием, открывать которое хочется каждую секунду все больше и больше. Ему хочется ей обладать. Духовно. Физически. Морально. Во всех видах обладания. Стать ее единственным и неповторимым, забрать в свое логово и больше никогда не выпускать из своих рук. Все его сознание кричит именно об этом, однако тело всё-таки просит совершенно другого. И это как всегда не вовремя… Когда так не хочется отпускать и отстраняться. Надо. Не сделает — жди беды.       — Маленькая неприятность, мне нужна передышка, — поднимает ее на руки, усаживая на стульчик. Включает гончарный круг и ласково улыбается, — продолжи, принцесса, я покурю и вернусь, хорошо?       Учащенное дыхание, искорки в глазах и взрывная волна во всем теле. Ещё пару минут с ней в таком положении, и он сорвется окончательно. Это было очень сексуально. Очень эротично. Он ещё никогда так не возбуждался. Это какое-то безумие. Их слишком сильно тянет друг к другу, и они расслабляются сиесекундно, как только оказываются рядом. Он устроил себе пытку самостоятельно. Теперь получает по заслугам. Он ее хочет. Безумно. Во всех возможных позах. Хочет услышать ее сладостный стон над своим ухом, увидеть, как она содрогается от оргазма, крепко сжимая в себе его пульсирующий член. Мечтает сорвать этот идиотский спортивный топ, под которым нет белья. Он его не нашел, когда спускал лямку вниз. Дотронуться языком до сосков, обвести нежно-розовые ареолы, проделать дорожку из поцелуев от ключиц и до пупка, задевая каждую возникшую на его пути родинку, уделяя ей особое внимание. Дракон хочет свою принцессу, но не может нарушить их особой связи. Не хочет напортачить. Все естество просит растянуть этот замечательный миг их такой сексуально-нежной атмосферы, их атмосферы. И он впервые слушает не требующий ласки орган, а свое сердце и разум.       — Ты куришь?       Удивление озаряет ее голубые радужки, и Вишня улыбается. Внутри все вновь переворачивается. Возбуждение отходит на сто первый план. То, каким удивлённым и нежным голосом она задала ему вопрос, заставило мужчину ощутить себя стыдливо впервые в своей жизни. Ее смущает его такая привычка? Или почему она смотрит на него так осуждающе-смущенно? И почему его вообще волнует ее такой укор во взгляде?       — Да, сколько помню себя, столько и курю. Лет с тринадцати, наверное, — дракон передумывает куда-то уходить, подкатывает кресло Сары к себе и спрашивает разрешение присесть взглядом. Получает немой кивок, и опускается в сиденье.       Твердое. Он-то думал, что оно мягкое и очень удобное, но оно твердое, жесткое и какое-то неудобное. Железное. Да, железная конструкция. Громоздкая. Только лишь спинка с мягкой обивкой. Как она тут сидит целыми днями? Разве лишь подставка для ступней доставляет немного удобств. Бедная принцесса, целыми днями испытывает такие неудобства и не жалуется. Сильная, гордая, красивая. Одно только это ее действие даёт повод ей гордиться и восхищаться. Любить ее.       — Тебе не нравятся курящие парни?       И почему его так волнует ответ на этот вопрос? Он хочет услышать отрицательное слово, хочет, чтобы она сказала ему, что он нравится ей любым. Бабник Вишня сидит и смотрит на невероятной красоты девушку, увлеченно доделывающую свое изделие и искоса поглядывающую на него своими синими омутами. Такая ее вовлечённость в дело, ее отточенные действия, чуть поджатые губы и внимательный взгляд, сосредоточенно смотрящий на глиняный круг, заставляют Вишню ощущать учащенное сердцебиение и дрожь во всем теле. Безумная. Сама не осознает того, насколько она прекрасна. Неумело пользуется своими достоинствами, от чего привлекает его к себе ещё больше. Такая стесняющаяся маленькая кошечка, которую стоит только распалить своими поцелуями, и она тут же готова прыгнуть в твои руки, отдаться полностью, доверится. Но он боится. Боится, что сделает ей больно, что переспит и по привычке бросит, поэтому сдерживается. Для нее. Для них. Их будущего. Мужчина уверен, оно у них есть.       — Не знаю, Майкл не курит. При мне точно. Иногда ощущаю от него табачный дым, но при мне ещё ни разу не закурил, — Сара окунает руки в воду, смывая с ладошек глину. Наклоняется и выключает гончарный круг, снимая с него изделие, прокручивает в руках, — мне все равно, куришь ты или нет. Ты мне нравишься любой. Можешь курить и здесь, я нормально отношусь к табачному дыму.       — То есть я всё-таки тебе нравлюсь? — он подлетает к блондинке, убирая из ее рук горшок и поднимая вверх. Нравишься любой… Мелодия, которую он запомнит навсегда. И откуда в нем столько сентиментальности?       Спелая и кислая вишня со стальными яйцами, являющаяся грозой района, членом опасной бандитской группировки, вор. Человек, что никогда не интересуется чувствами других, а делает всё так, как хочется ему. Вот он — этот мужик, сейчас держит на руках хрупкую девушку и медленно превращается в лужу, радуясь, как идиот тому, что он ей нравится. Не спелая и кислая, а пьяная вишня. Он пьян ей. Опьянел от ее влияния на себя. И этот дурман утягивает его в свои сети, а он лишь расслабляется в них, полностью пропадая. Ему нет спасения. Да и не надо. Он счастлив сейчас. Счастлив с ней. Тридцать лет ждал именно этого. Получил. Осталось лишь не потерять.       — Ну… Не знаю, — она издевательски протягивает каждое слово, резко замолкая, когда ощущает под собой холодную поверхность подоконника, — что ты задумал?       Вишня расставляет ее ноги удобнее, специально задевая чувствительный участок правого бедра, воспаляя ее желания. Вновь. Видеть ее возбуждение от своих действий равносильно получению оргазма. Только получает он его не телом, а душой.       — Не знаешь?       Становится меж раздвинутых ног, обвивая талию руками, позволяя ей сложить руки у себя на спине. Смотрит в чуть потемневшие зрачки спутницы, ухмыляясь. Очень медленно ведёт руками выше, шаловливо щекоча каждый открытый участок кожи, стирая остатки глины с ее тела. Не сводит глаз с ее взгляда. Видит, как он постепенно темнеет, и два голубых огонька становятся черными, как ночь. Какой великолепный вид. Ее сущность готова вырваться наружу, а он готов принять ее в свои объятия.       — Нравишься, наверное, слишком мало, чтобы описать все, что я чувствую рядом с тобой. А чувствую я очень многое, — Сара плавно ведёт ладони вниз по спине, достигая края футболки и ловко заводит их под одежду, мгновенно улыбаясь ощущению горячей кожи рельефной спины под своими чуть холодными ладошками. Такой контраст температур заставляет Вишню прикрыть глаза от удовольствия, закусив губу, — тебе нравится?       Вопрос застывает на ее устах, а глаза бегают по лицу спутника. Закусывает нижнюю губу, прикрывает глаза, улыбается. Прям как она, когда он целует ее. Ему точно нравится, а большего ей и не нужно.       — Не меньше, чем тебе, — ловит изумлённый взгляд, требующий объяснений, ухмыляется, — у тебя такой соблазнительный и довольный взгляд стал, когда твои руки коснулись моей спины. Не кончила там случайно?       Вишня был бы не собой, если бы не внёс в такой романтический момент немного веселья и пошлости, не заставил бы ее стать возмутительно прекрасной. Со сведенными вместе бровями и раскрытым ртом. А чего только стоят ее покрасневшие щёчки! Она такая живая, и он с ней такой же.       — Чего? Ви, о боже!       Ударяет его в спину, потягиваясь и игриво целует в шею. Нелепо, неловко, неумело, но от того безумно соблазнительно. Пытается заставить и его смутиться, почувствовать себя на ее месте, но лишь доставляет ему удовольствие. Ему не хочется прерывать их близости, их единения. Он хочет провести с ней в таких теплых объятиях всю ночь, целовать, наслаждаться губами на своих губах, на теле, на шее. Надо расстаться. Это не может длиться вечно. У них ещё будет время повторить эти ощущения, удвоить их, насладиться ими.       — Так не хочется с тобой расставаться, принцесса, — зарывается носом в ее шею, вдыхая аромат морской волны, исходящий от ее тела, — придется. Обещали Майклу быть в одиннадцать, а уже почти половина двенадцатого.       Расстраивается. Это его первое свидание, что не закончилось сексом, но оказалось в сотни раз восхитительнее, чем все остальные. И почему он раньше не понимал того, что можно получать удовольствие не только с помощью перепихона, а вот так просто — прикасаясь друг к другу, раскрывая чувствительные точки.       — Мы уже уходим?       Блондинка дует губки, расстроенно опуская взгляд на руки дракона, что щупают ее бедро, будто бы не верят тому, что получилось пробудить ещё одну часть ее ножек. Его ножек. Они ему нравятся.       — К сожалению, я бы провел тут с тобой всю ночь, но твой брат будет против, — вновь поднимает ее на руки, уже зная, где надо схватиться, чтобы ни в коем случае не уронить эту драгоценность, — ну и чего ты губки надула? Не понравилось свидание?       — Все понравилось. Очень. Я и ты. Мы были так близко. Я ещё ни с кем не была так близко… Двадцать лет, а чувствую себя такой глупой дурочкой. Мне будто бы пятнадцать и меня поцеловал самый красивый мальчик школы, а теперь я не хочу его никуда от себя отпускать. Скажи, Ви, — Сара удобнее располагается в кресле, ловя мужчину за локоть и заставляя посмотреть в ее глаза. Ее вечно терзают сомнения. Она боится быть опрокинутой, — у нас ещё будет что-то такое? Или это разовая акция по типу «помоги инвалиду почувствовать себя человеком»?       Тупой взгляд в никуда. Такой же тупой, как и ее слова сейчас. Произнесла и лишь потом осознала, что это было глупо. Глупее было лишь сказать, что ей не понравилось их свидание, плоды которого она держит сейчас в руках.       Вишня выгибает обе брови, прищуриваясь. Садится перед ней на корточки — так, чтобы их глаза были на одном уровне, берет ладонь блондинки и ставит на свою грудь. Мягко. На область, где бешено стучит его сердце. Оно ещё никогда не билось в таком ритме. Там, что, кто-то чечётку отбивает?       — У меня сердце танцует от того, как прекрасно я себя ощущаю с тобой, от моих чувств к тебе. Знаю, тебе сложно поверить в то, что кто-то может испытывать к тебе чувства, потому что ты сама себе что-то внушила. Ты не инвалид, принцесса. Не калека и не урод. И это не акция помощи. Это теперь твоя новая жизнь. Жизнь, в которой я сделаю тебя счастливой, потому что так просит мое сердце. Потому что ты мне симпатична и не так, как все шлюшки, которые бывали в моей кровати, а по-другому. Особенно, — улыбается обворожительно, ероша кудряшки и краснея, подобно подростку. Он ещё никогда не говорил такие вещи девушкам, и ему неловко, — я не стал бы всего этого придумывать и ходить с тобой на тренировки, если бы это было разовой акцией. Надеюсь, тебя устроит такой мой ответ. И больше никогда не задавай мне таких вопросов. Мои намерения к тебе чище, чем воды в родниковых источниках. Думаю, я доказал тебе сегодня это.       Протягивается и целует ее в губы, мягко, чувственно, как бы завершая свою речь таким подтверждением. Отстраняется, становясь позади и берясь за ручки коляски. Видит ее пунцовые щёчки и ладошки, что прикрывают лицо в смущении. Так-то лучше, а то решила усомниться в его намерениях. Хотя как там говорят? Доверяй, но проверяй. Пусть проверяет. Он не против. Да и сомнения все ее понимает. Два года быть одинокой волчицей, а теперь получить так много мужского внимания. Наверное, он бы на ее месте тоже задался бы таким вопросом. Ничего, совсем скоро она перестанет задавать такие глупые вопросы. Она станет его.       — Ой, а переодеться? Мы же все грязные, — Сара только-только понимает, что они уже едут домой, сидя на кожаных креслах в машине Вишни, а вся их одежда в глине. И не только одежда. Лица, руки и ноги тоже.       — Приедем, я дам тебе время на смену одежды, — он протягивается к бардачку, вытаскивая из него влажные салфетки, — возьми пока, котенка хоть с лица смой, чудо ты мое.       — Чудо?       Она начинает стирать с себя глину, обращая свой пытливый взгляд на увлеченного дорогой мужчину. То принцесса, то малышка, теперь чудо. Ещё и его. Как это мило. И как она могла в нем усомниться?       — Да, чудо. Или принцесса тебе нравится больше? Могу назвать моей дикой кошечкой или развратной львицей. На последнюю ты, кстати, сегодня была очень похожа, — он вспоминает ее руки на своей спине и этот взгляд с прищуром. Сексуальный взгляд.       — Можешь называть меня как угодно, но без этих всех львиц и кошечек. И ничего я не развратная, — Сара заканчивает со смывкой с себя следов их свидания, — можно мне тебя вытереть?       Что-что? Ему сейчас не послышалось? Она собирается его вытирать? Как маленького ребенка? Или так же сексуально, как в мастерской? Предвкушая, закусывает нижнюю губу, сглатывая слюну. Пожалуйста, пусть делает это. Он даже поможет ей. Они как раз приехали. Отстегивает ее, приподнимает и усаживает на свои колени, удобно располагая ноги по обе стороны от себя. Вытаскивает салфетку, чуть откидывая спинку сиденья назад, чтобы Сара имела доступ ко всем участкам его тела.       — Дерзай, принцесса, — блаженно прикрывает глаза, ожидая ее действий.       Блондинка осторожно касается лица мужчины влажной салфеткой, сквозь которую отчётливо чувствуется тепло ее рук. Водит по щекам, стирая следы глиняного материала. Медленно, слишком медленно. Она пробует его кожу на ощупь, наслаждаясь им. Приподнимает его подбородок ласково вверх, перемещая ладошку на открытую шею, водит ручкой по ней. Соблазнительно, слишком горячо. Он сейчас сойдёт с ума. И зачем только согласился? Его кожа оказывается настолько приятной на ощупь, что девушка не выдерживает и прикасается к ней губами, трусливо оставляя томный поцелуй на зоне рядом с кадыком. Замирает, когда мужские руки сильно сжимают ее ягодицы, а его эрекция упирается ей в пах. Была бы возможность, она бы вскочила с него, как ошпаренная. Но Сара лишь молча сглатывает слюну, ловя на себе два темных зрачка, полных желания.       — Как ощущения? — невинно спрашивает дракон, отбирая у нее салфетку и самостоятельно стирая оставшуюся глину.       — Эм… Я просто очень надеюсь, что это не…не твой…       — Да, это мой член, — Вишня произносит это с таким спокойным видом, что лицо Сары превращается в огромный красный помидор.       Ох, ну да, она ведь каждый день сидит верхом на мужчине и ощущает под собой его орган, не имея возможности встать и пересесть. Черт. Ещё и он потешается над ней так откровенно. Она сейчас его стукнет.       — И когда…ну, он это, перестанет так делать?       Задерживает дыхание, не двигаясь. Боится, что любое движение вызовет ещё большую реакцию. Однако узел внизу живота уже завязался крепко и просит его развязать, а сие действие лишь добавляет огонька.       — Сейчас, — ягодный снимает с себя блондинку, пересаживая обратно на ее место, — расслабься. Тебя это не должно пугать, наоборот, ты должна радоваться, что так влияешь на меня. Меня сложно по-настоящему возбудить, у тебя выходит это по щелчку пальцев. Давай, переодевайся что ли, я снаружи подожду.       Выходит из машины, закуривая. Вдыхает чуть прохладный воздух, расслабляясь. Черт. Он только ее чуть не… Ещё один такой раз, и он точно сделает с ней все непристойности, что так и просятся в голову, когда она на него невинно смотрит. Да уж, недельная выдержка даёт о себе знать. Он ещё никогда-никогда так долго не терпел. Максимум пару дней. А смысл было воздерживаться, когда вокруг столько симпатичных дамочек? А тут уже целую неделю ни-ни и ни с кем. Как он ещё не сорвался? Сам себе удивляется.       — Можешь мне помочь, пожалуйста?       Громкий просящий голос, и Вишня подлетает к двери машины, наклоняясь.       — Какие симпатичные трусики, — чёрное кружево. Его любимое. Руки так и тянутся его снять, но ангелочек на одном из плеч отбивает по ним сильные удары, запрещая.       — Мне нужно… Приподними меня, пожалуйста, — она стыдливо смотрит вниз, слыша тихий смешок вишнёвого. Он поднимает ее вверх, и она быстро натягивает на себя брюки, застегивая пуговичку и молнию, а потом оказывается поднятой на его руки, — прости, что попросила. Это было очень неловко. Больше такое не повторится.       Дракон усаживает ее в уже разобранное кресло, сладко целуя в губы. Плевать, что Тёрнер может видеть их из окна дома. Он хочет ее целовать. Не запрещено. Она не против. Да и что в этом такого? Поцелуй. Не больше. Просто умопомрачительное прикосновение двух обладателей прекрасных губ. Вкусное, сладкое, нежное. Сахарная пудра. Да, у их поцелуя именно такой вкус.       — Уже значительно лучше целуешься, — Вишня ухмыляется, — почему же не повторится? Мне понравился вид на твои черные кружевные трусишки. Я бы ещё раз взглянул, а потом и без них бы на тебя посмотрел.       Сара ударяет его легонько в плечо, а он лишь улыбается ее такому действию, потирая место удара в ответ. Такая милая реакция на его пошлые словечки. И почему она его ещё не послала? Он бы уже давно себя послал, будь на ее месте. А она терпит, ещё и улыбается ему. Точно его женщина. Точно его маленькая принцесса.       — Спасибо, Ви. За все спасибо. Ты прекрасный, и я не знаю, как мне тебя благодарить. Я не только счастлива, но ещё теперь и часть бедра правой ноги ощущаю. Это так… Волшебно.       Радостно улыбается, сияя. Вот он — тот мужчина, которого она ждала всю свою жизнь. И пусть он только попробует от нее сбежать. Она теперь его не отпустит. Ни за что. Никогда. Их теперь слишком многое связывает. Он теперь для нее не просто Вишня-дурачок, теперь блондинка видит в нем свое отражение. Себя. Он каким-то необыкновенным образом открылся ей сегодня совсем иным. Безмерно нежным, очень ласковым и таким невероятно заботливым. Ни разу не заставил ее ощутить себя в опасности или как-то так, чтобы она смогла после этого от него сбежать. Тот самый бабник, о котором так яростно твердил Майкл, даже и пальцем не тронул ни единого интимного участка ее кожи. Лишь целовал и ласкал ее шею, губы, руки, плечи, бедра. А ведь мог… Мог, но сдержался, и она теперь точно никогда не усомнится в его намерениях.       — Просто больше никогда не думай, что я с тобой общаюсь лишь потому, что жалею тебя или еще что-нибудь такое. В этом и будет твоя благодарность мне, принцесса, а теперь, — Вишня разворачивает ее кресло в сторону дома, подвозя к входной двери и вновь целуя, но теперь в шею, — спокойной ночи, принцесса. Думаю, завтра устроим тебе выходной. У меня как раз много работы намечается, а вот в среду сможем встретиться и вновь начать занятия, договорились?       Сладостно шепчет ей на ухо, замечая, как она в миг покрывается мурашками, замирая и учащенно дыша. Кажется, она не перестанет на него так реагировать. Никогда. Будет всегда течь от одного лишь его голоса, а потом отрицать очевидные вещи. Ничего, когда-нибудь Сара поймет, что все это нормально. Он ее научит. С ним она точно не пропадет. С таким учителем вообще никто и никогда не пропадет.       — Снова скучать по тебе, — расстроенно протягивает блондинка, проглаживая пальчиками по своему браслету. Улыбка Вишни становится шире. Он и не думал раньше, что кто-то так сильно будет радоваться совершенно обычной фенечке… Волшебная девушка, точно волшебная, — но мне ничего не остается делать, поэтому договорились, Вишенка. И тебе спокойной ночи. Тебе же можно завтра позвонить?       — Угу, лучше вечером, чтоб я точно тебе ответил, а то знаю Хилла, припашет, а сам свалит с женой гулять, — ягодный недовольно хмыкает, раздраженно закатывая глаза. У него, видите ли, семья, ему можно. А Вишня должен сидеть с тупорылой бухгалтерией и разбираться в сальдо, в дебетах и кредитах и прочей финансовой фигне, которая его бесит, — пока, малышка.       Целует на прощание в губы так страстно, что Сара не успевает ничего сообразить и адекватно ответить на его поцелуй. И как он так резко меняет свое настроение? Что за мужчина такой? Такой взрослый и рассудительный человек, а на вид — полный идиот с милым личиком и просто охренительной фигурой. Вот что значит — внешность обманчива. Очень обманчива. С Вишней начнешь понимать не только такие вещи. Отрывается от ее губ, осторожно сжимает правое бедро, видя улыбку счастья, машет ладошкой и уходит прочь. Блондинка смотрит в след уехавшей машине и не может снять с себя улыбки. Он ее счастье. Ее лекарство от всех недугов. Она хочет принимать его каждый божий день. Каждую секундочку.       Она быстро оказывается в доме. Удивительно, но брат даже не является к ней с вопросами, он даже не вышел из своей комнаты. Быстро заезжает в спальню, надеясь, что опасность миновала и можно себе спокойно лечь спать. Но не тут-то было. Комната встречает ее сидящим на ее кровати Майклом с ноутбуком в руках. Он устало поднимает глаза на свою сестру, недовольно качая головой. Устраивать скандал не хочет, однако отчитать точно стоит. И плевать, что она давно уже взрослая и может делать все, что ее бунтарской душе угодно. Он ее брат, а она еще не может нормально ходить. Он отвечает за нее головой. Тёрнер не может не переживать за свою маленькую лисичку.       — И? уже даже не одиннадцать. Час ночи, Сара, час! Понимаешь? — захлопывает крышку своего ноутбука, вставая с нерасстеленной постели и включая свет в комнате.       Настигает сестру, осматривая. Радостная, улыбчивая, счастливая. Уезжала совсем в другой одежде. Вроде бы, ничего такого нет. Все нормально. Никаких лишних следов. Так… Его внимание привлекает ее шея, а взгляд цепляется за небольшую красноватую отметину, как от укуса. Что это такое? Что они там с Вишней делают? Она поэтому его на тренировку брать не хотела? Вот идиот, повелся же, поверил. Отпустил. Теперь и получает такое на выходе. Зачем? Зачем она ему позволила себя целовать? Кому угодно, но только не ему. Бабник Вишня стал первым мужчиной, что позволил себе бессовестно целовать шею его сестры…       — Солнце, что у тебя за след на шее?       Не дает ей шанса ответить на свой первый выпад, тут же закидывая ее новым вопросом, ставящим ее в ужасающее и неловкое положение. Вишня ведь сильно прикусил, прокусив ее кожу. Черт, а она и не подумала. Там явно остался след. И что теперь ей сказать ему? Сказать, что сегодня была на свидании? Или, что, это след от ее собственных ногтей? Не поверит ведь, не дурак. Сам, наверное, часто девушкам такие следы на память оставлял, чтобы обозначить свое. Все, она пропала. Окончательно, но, ей так хорошо, что плевать на этот укоризненный взгляд со стороны брата, на его гнев. Она влюблена. Она целовалась сегодня с самым замечательным мужчиной во всем мире. И не только целовалась… Сара услышала от него все, что ей так сильно требовалось, и теперь больше не сомневается. Ей хорошо. А Майкл переживет. Да и радоваться он должен. У нее теперь правое бедро практически полностью ощущает все прикосновения к себе. Это ведь безумно круто!       — Представляешь, я чувствую правое бедро… Все, что к нему касается. Чуть выше колена и до самого основания, — решает отвлечь его от темы со следом на шее, — попробуй. Это так классно.       Дракон недовольно качает головой, не радуясь ее такой попытке отвлечь его от самого главного, но все-таки садится на край кровати прямо перед сестрой и не сильно дотрагивается до правого бедра, ловя на себе улыбку.       — Ничего себе, это уже прогресс, — смеется с ее поистине счастливого лица, не сдерживаясь. Боже, как же он счастлив видеть ее такой вот радостной и улыбчивой. Живой. Прежней Сарой. Разве лишь участие Вишни во всем этом подбешивает, но, может, ягодный и правда изменился?       — Да, и это все благодаря Вишне, — она прижимает к груди рюкзак, зная, что там лежит их совместное творение, которое она завтра будет расписывать с любовью и улыбкой.       Тёрнер тяжело выдыхает, готовый взорваться в любую секунду. Вишня. Вишня. Вишня! Она только и говорит о нем. Ему даже как-то обидно, что это не он с ней занимается ее развитием, а ягодный. Ягодный видит все ее реакции на эти свершения. Вишневый видит ее искренние эмоции. А не он. Не ее брат, а совершенно чужой человек, случайно оказавшийся в их доме. Так не вовремя.       — И это тоже Вишня, да? — тыкает пальцем в след, слыша шикание со стороны сестры.       — Да, это тоже Вишня. Мы ходили на свидание. Целовались. Разве ты не рад, что у меня налаживается личная жизнь? Он хороший. Он меня, кажется, любит. Я вижу это.       Сара с придыханием вспоминает их сегодняшнее свидание, до сих пор ощущая по всему телу его руки и губы. Горячие поцелуи и очень возбуждающие касания. Была бы ее воля, она бы осталась с ним там надолго. Даже навсегда. С ним время течет незаметно. С ним восхитительно.       — Вишня любит? Смешно. Вишня любит секс. Виски любит. Когда ему отсасывают любит. Курить тоже любит, но не девушек. Он не умеет любить. Сара, это глупо, — хлопает себя ладонью по лбу, выражая искренне негодование, — любить не про Вишню.       — Майкл, хватит. Меня. Лишать. Счастья! Хватит!       Кричит на него, злясь. Откуда он знает, любит ее Вишня или нет? Он там был? Видел их отношения? Видел, как он к ней бережно и любовно относится? Нет. Это видели лишь они. Лишь они вдвоем знают, как они друг друга любят. Да, именно любят. Сара это ощущает. И знает, что это ощущает и Вишня. Она видела его взгляд. Так не смотрят на девушек, которых хотят просто хорошенько трахнуть. Так смотрят лишь на объект обожания.       — Я тебя понял, систр. Больше не вмешиваюсь. Но знай, — он строго смотрит на нее, уже представляя, какими будут горькими ее слезы, когда Вишня сделает ей больно, — когда он тебе изменит или предаст ваши чувства, я помогать не стану. Разбираться будешь со своей депрессией сама, потому что я предупреждал.       Целует ее в щеку, ласково гладит по голове и уходит. Пусть немного подумает. Вдруг решит, что неправа и откинет свои чувства к вишневому. Он надеется на это. Сильно надеется. Не хотелось бы видеть ее слез. Почему-то Тёрнер уверен, что так оно и будет. Вишня не изменится. Его только могила исправит.

***

      Все утро и весь день Вишня разбирался с бухгалтерией казино. Аарон будто бы специально загрузил его таким огромным количеством бумаг с неточными подсчётами, словно издевался за все те прогулы их совместных попоек каждые выходные. Хилл явно обиделся, что друг выбрал вместо него девчонку, хоть и обрадовался искренне за его такие теплые чувства. Тем не менее, сам главарь драконов всегда находит время для их таких вечеров, даже с женой планы все отменяет. Друзья ведь святое. А тут Вишня отказался, и его это расстроило. Пришлось пить с Бурым, но тот так скучно нудил, что Хилл свалил через двадцать минут. И в наказание за такое динамо Аарон загрузил друга работой по полной. Хватит ему халявить. Всё-таки он его правая рука, а, значит, должен тоже непосредственно принимать участие в делах казино. Вот пусть и мучается, а он сходит с женой в кино. Они как раз там давно не были.       Ягодный разобрал весь завал где-то к восьми вечера. Заебанный он решил немного выпить. Устал. Цифры вертятся перед глазами, всякие финансовые понятия теперь не дают спокойно мыслить, то дело и мелькая в его сознании. И зачем он только читал все эти определения? Теперь даже расслабиться нормально не получается. Ему нужна Сара. Сейчас выпьет немного и прямиком к ней. Плевать на Тёрнера. Они теперь друг другу больше, чем просто друзья. Пришло время заявить блондинке об этом и предложить стать ей его девушкой. Она согласится, он уверен.       — Как обычно, — он садится на барный стул, озвучивая свое пожелание.       Минута — и его заказ материализуется перед ним. Виски. Половина бокала с толстым стеклом. Янтарная жидкость переливается на свету, сменяя оттенки, и он улыбается. Скучал по этому напитку. Заглатывает залпом. Приятная теплота обжигает горло, а внутри все трепещет. Организм радуется подкреплению. Они оба скучали по виски. Ничего, ради Сары он готов потерпеть. Нельзя же возить принцессу в нетрезвом состоянии. Ее дракон обеспечивает ей безопасность, а не создаёт опасность вокруг нее.       — Вишня! Какая встреча, — рыжеволосая девушка садится рядом, сладостно протягивая каждое словечко своим нежным голосом. Нежным для всех. Для него он мерзкий, — чего это ты грустишь? Думала, что ты давно развлекаешься с очередной девушкой в своем кабинете. Давно, кстати, не видела тебя в казино. Где пропадаешь?       Ягодный раздражённо фыркает, явно не желая начинать с ней разговора, но знает, что если ее не заткнуть, то так и будет пиздеть ему прямо в ухо.       — Индюк тоже думал, да в суп попал. Не хочешь принять на себя его участь, свали нахер, Адель, — выпивает ещё один бокал, вставая и окидывая ее оценивающим взглядом. Все та же Моринг. Сучка сучкой, а сексапильная, но его не интересует. У него Сара.       —Фу, как грубо.       Адель делает вид, что пропустила его слова мимо ушей, и встаёт за ним. Делает шаг вперёд, неловко заваливаясь прямо на мужчину. Специально. Он, конечно, хотел бы ее не поймать и дать симпатичной головушке соприкоснуться с полом, но всё-таки поймал. Не надо тут ему разборок и криков, на которые сбежится весь Сентфор.       — Стервочка, ты опоздала. Я занят. У меня теперь девушка есть, — отстраняет ее от себя, скидывая женские руки со своих плеч, — счастливо оставаться. Найди другого идиота.       Уходит прочь. Садится в машину и отъезжает на несколько метров, начиная прощупывать карманы своей куртки. Телефон. Он забыл на барной стойке телефон. Подъезжает обратно к казино, пересекает его порог и видит, как Адель вертит его мобильник в руке, изощрённо улыбаясь. Вырывает телефон из рук.       — Фу, Адель, чужие вещи трогать без спроса. Как неприлично, — пародирует ее же интонацию, усмехаясь.       — Смотрю, тебе смешно. Ну, ничего, скоро будет не так смешно.       Она коварно протягивает слова, стервозно улыбаясь. Вишня уходит, не обращая внимания на ее слова. Она вечно несёт какой-то бред, чтобы завоевать к себе внимание мужчин. Садится в машину, открывает журнал своих звонков, собираясь набрать Саре. Сердце пропускает несколько ударов, когда он видит, что буквально пару минут назад блондинка звонила ему, и этот вызов принят. Всего пару секунд разговора. Разговора с Адель. Это точно не сулит ничем хорошим.       Перезванивает. Гудки. Звонит ещё, уже в десятый раз. Снова гудки. Она специально не берет телефон. Черт, что же Моринг ей наговорила? Вжимает педаль газа и едет к своей принцессе. Или уже не к своей…