Паралич сердца

      Вибрация отвратительно бьёт своими волнами по бедру блондинки, а заветное имя на экране мобильного телефона раздражающе смотрит на нее, будто потешается. Вишня… Нет, он совсем ничего ей не обещал. Не обещал ведь? Правда? Совсем ничего? А как же все его слова? Все действия? Наврал? Бессовестно? Откидывает мобильник на кровать, дрожащими пальцами сжимая свой мягкий плед. Обидно. Неприятно. Даже больно. У них ничего не было. Совсем ничего. Он ей и правда ничего не обещал. Но почему тогда все предательски дрожит, а внутри каждая клеточка загорается огнем? Он ее обманул? Играл с ней? Нет, это должно быть ошибка. Над ней просто пошутили. Он не мог так сделать. Не мог…       Но в голове так и вертится стервозно-счастливый голос девушки, ответившей на вызов с телефона ягодного. Какая-то дамочка берет его телефон. На работе? Он точно уверен, что именно работал? Она с таким восторгом набирала заветные цифры в своем телефоне, прикладывала его к уху и уже представляла любимый голос Вишни, но разочарованно хмыкнула, услышав в трубке женский. Первой мыслью было что-то наподобие: «он же на работе, может, это его помощница?». Ага, у помощниц не бывают такие сексуальные голоса и такие вздохи. Знакомые нотки, кстати говоря. А потом фраза, добившая девушку просто окончательно. Саркастическая, со смехом на конце:       «Вишня сейчас в душе, отходит от горячего секса. Ему что-то передать? Не звони сюда больше. Вишня давно занят. Ты опоздала, сестричка Тёрнера».       Адель… Она узнает ее голос из тысячи. Стервочка Моринг, что вечно носилась хвостиком за ее братцем, а он всячески ей отказывал. Из-за Сары. Рыжая возненавидела блондинку сразу, как только та появилась в школе и все свое время проводила с любимым братцем. А Тёрнер был не против. Компания сестры была куда приятнее, чем компания заносчивой Моринг, что ухватывалась за любую возможность оскорбить Сару. Блондинка была слишком наивной, слишком хорошей жертвой для любого. Особенно для Адель. И каким же было ее удивление, когда она узнала, что эта серая мышка, отличница и спортсменка — сестра самого популярного парня в школе. Майкла, в которого рыжеволосая бестия влюбилась сразу же, как только увидела его. О да, перед ещё тогда не драконом, было слишком сложно устоять. Текли все. Даже его сестричка. Недолго, правда, но факт остаётся фактом.       Как же Адель радовалась, когда Майкл пришел к ней сам. Нашел ее в казино. Рассказывал ей о своей жизни, практически плакался от того, как сильно устал из-за сестры. Нет, не жаловался. Просто доверил свои переживания. Вся его жизнь последние два года состоит только из дома, работы и Сары. И очень редких встреч, на которых он может только немного расслабиться. Он ни о чем не жалеет, но год назад ему приперло. Сильно. Сара закатила ему концерт, снова кричала, опять винила во всем себя. Ненавидела. Ему было больно на нее смотреть, и он не выдержал. Ушел в казино. Там как раз оказалась Моринг. Майкл знал, как сильно нравился той в школе, и этот взгляд ее изучающих и таких же по-прежнему влюбленных глаз его не обманул. Они начали тайно встречаться. Спать. Находили в сексе себя, друг друга, какую-то странную любовь. Две потрепанные души соединялись узами страсти, обнажая свои души. И Тёрнер обнажился полностью.       Зря. Очень зря. Адель, конечно, дослушала его нытье, но желаемого понимания в ее глазах он не нашел. Нет. Там было отвращение. Смех. Какой-то злорадный, непонятный ему. Девушка, в которую он влюбился от отчаяния, в которой видел свое маленькое счастье, просто посмеялась над ним. Над его проблемой. Над его любимой сестрой. Разбила его и так поломанное сердце. Сломала изнутри. Втоптала в грязь. Он ее бросил из-за Сары. И Адель не забыла этого. Помнит. Теперь отомстит. Ее никто и никогда не бросал. А Майкл сделал это. Ещё и так жестоко. Оборвал все контакты, наехал, назвал бесчувственной тварью. Послал ее к чертям, сказал, чтоб больше к нему никогда не подходила. Задел за больное. За самолюбие. Что ж, а тут Вишня так удачно подвернулся. И фотография девушки с именем Сара на мобильном телефоне мгновенно соорудила в ее голове злостный план. Девушка? Не-а, ягодный, не будет у тебя девушки. Точнее у этой девушки не будет Вишни. Коварно, глупо, но женская месть именно такая.       Если бы Сара знала обо всем этом, то в жизни бы не решила, что Вишня и правда мог переспать с Адель за ее спиной после всего того, что ей наговорил, сделал для нее. Но она не знала, поэтому сердце предательски дрожало, а губы с каждой секундой становились все больше искусанными. Майкл был прав. Только вот бежать и жаловаться ему нет смысла. Будет говорить, что он предупреждал. А ведь и правда предупреждал, а она не поверила… Не поверила. Теперь сидит и чувствует, как внутри все больно сжимается. Влюбилась, позволила себе отдать ему свою нежность, всю себя, свои мысли, а он с ней вот так? Работа теперь так называется, да? Секс — это работа? Хотела бы она себе такую работу.       Прекрасно. И почему она не какое-нибудь облачко сигаретного дыма, которое спокойно себе оживает сначала на ветру, а потом медленно расстворяется? Почему нельзя все вернуть назад? Глупо сидеть и смотреть на браслет, что подарил тебе мужчина твоей мечты, вчера так ласково тебя целовавший, а сегодня уже ощущать себя полной идиоткой, опрокинутой за борт. Так грубо. Сказал бы, что больше ничего не хочет, что ему нужен секс, а не ее чувства. Ещё и звонит теперь. Опомнился? Да пошел он к черту! К своей Адель!       И вот что она может сделать? Даже толком чувства не выплеснуть. Даже не выпить. На таблетках. Звонок в дверь. Долгий. Раздражающий. Майкла дома нет, придется открывать ей. Кто бы там ни был, он явно увидит ее гневное лицо. Выкатывается из комнаты, оказываясь в прихожей. Открывает дверь. Застывает. Губы поджимаются, а пальцы больно врезаются в кожу ладоней, оставляя кровавые лунки.       Вишня… Уставший, красивый. Такой любимый. Ее Вишня. Или уже нет? Или никогда не был ее? Но зачем тогда все эти нежности и свидание? И слова? Ощущение, словно ее прокатили по высокой горке несколько раз, забрав возможность возражать. Неприятно, сильно давит, грудная клетка разрывается от немого крика. Ей ничего не обещали, но все равно больно. Он клялся ей. Обещал сделать счастливой. Всё-таки обещал, но зачем тогда так поступил? Ненависть подкрадывается к маленькому сердечку на тоненьких лапках, утягивая постепенно мышцу в свою ловушку.       — Почему ты не отвечаешь, принцесса? Что тебе наговорила эта сучка? Знай, чтобы она не сказала, — это ложь и провокация. Нас ничего не связывает. Абсолютно ничего, — садится перед ней на корточки, видя разбитое выражение лица, дрожащие пальцы. Господи, что же Моринг ей сказала? Неужто что-то об их связи? Ну, было пару раз. По пьяне. И то уже давно. Но ни разу с момента начала его общения с ней.       Сара откатывается назад. Молча. Верит? Не знает. Она уже ничего не знает. Вчера все было таким волшебным. Она точно им обладала. Всецело. А сегодня… Сегодня он кажется ей чужим. Может, он всегда и был чужим? Остальное просто было видимостью сквозь ее розовые очки, которые пора бы уже снять и заглянуть в глаза суровой реальности. Ей не стать счастливой с ним. Она не сможет ему дать того, что ему требуется. Это конец.       — Сара, что тебе сказала Адель?       Дракон проходит за ней, захлопывает за собой дверь и решительно настигает ее, хватаясь за ручки коляски. Останавливает ее бешеный поток эмоций и нежелание его слушать. Хоть в чем-то преимущество этой идиотской коляски. Можно заставить ее остановиться против воли. Разворачивает к себе лицом. Не смотрит на него, губы дрожат, пальцы нервно теребят плед. И чего он только чувствует себя таким виноватым? Не делал ведь ничего.       — Иди и… — «трахайся с Адель» — хотела добавить она, но замолкла, как только увидела на себе его голубые бездны, — уходи на свою работу. Она явно лучше меня. Ходить может, красивая. Даёт тебе то, что ты хочешь. Оставь меня в покое и отпусти же уже наконец мое кресло!       Кричит на него, тут же сокрушаясь громким всхлипом и слезами. Горькими, большими. Черт, он прикончит Моринг.       — Понятно, — с видом спокойного человека бросает вишневый, закатывая кресло девушки в ее спальню. Берет ее на руки, слыша протесты над своим ухом и бешеные удары в грудь и спину, но не отпускает. Сажает на кровать, облокачивая ее об спинку, присаживается рядом, — то есть, по-твоему, я тебе наврал и вместо работы трахал Адель? Так ещё и после этого посмел нагло к тебе явиться? Ты считаешь меня таким, да?       Блондинка отводит взгляд в сторону, заправляя выбившуюся прядь волос себе за ушко. Таким? Считает ли она его таким? Не знает. Уже не знает. Если он и правда ничего не делал и был на работе, то откуда у нее тогда его телефон? Ей просто больно. Сегодня с ним больно. Вчера было хорошо. Сегодня все другое. Ей уже не хорошо. Слезы заволокли глаза, размывая силуэт мужчины, что так приятен ее сердцу. Идиотка. Какая же она идиотка. Так глупо влюбилась, а теперь получает за свою глупость. И почему ей его не ударить? Не выгнать, не выставить за дверь. Беспомощная маленькая идиотка!       — Она сказала, что ты с ней, что вы. В общем, что она твоя девушка… Раз вы вместе, тогда счастья вам что ли. Спасибо, было приятно с тобой общаться. Прощай, — Сара закрывает лицо ладошками, сдерживая слезы. Это и правда больно. Нет, слезы всё-таки вновь текут, а руки падают на бедра, сжимая ткань брюк.       Мужчина осторожно берет ее руку в свою, видя тот неконтролируемый поток эмоций, что сейчас творится на ее лице. Гнев, ярость и слезы. И самое главное из-за пустоты. Он ничего не делал. Совершенно ничего. Первый раз, когда он виноват, ничего на самом деле не делая. И, наверное, была бы это другая, то он бы просто ушел. Однако Сара не все. Она особенная, и она ему нужна. Он докажет ей свою невиновность. Достает телефон.       — На, поговори с Хиллом и сама узнаешь, чем я занимался весь день, — протягивает ей свой мобильный, — Не поверишь ему, тогда звони Бурому или любому другому в списке контактов. Все до единого подтвердят, что я делал. Заебывался с бухгалтерией.       Парадокс. Вишня, что никогда до этого даже отношений не заводил, да и сейчас ещё не в них, хотя всем сердцем ощущает себя именно в таком состоянии, оправдывается. За то, чего не делал. Перед любимой девушкой. Девушкой, что сейчас беспочвенно плачет, ощущая внутри себя болезненные удары в сердце. Из-за Адель. Ну он надрет этой сучке зад. Вырвет ее красивые волосики и скормит их ей же. Сначала только успокоит свою маленькую бунтарку, что оказалась безумно ревнивой.       — Откуда там взялась Адель? Почему ответила на твой телефон?       Тон, с которым ведут допрос. Сейчас блондинка стала детективом Тёрнером, и он клянётся, что никогда в жизни так сильно не хотел девушку. С заплаканными глазами, с растрепанными волосами, но эти ее губы, которые она буквально сминает своими зубками от волнения и красные щёчки. Какой невообразимый вид! Мужчина с выдержкой, видевший множество сексапильных дам, что явно опытнее и более соблазнительнее милашки Сары, сейчас сходит с ума от этой невинной принцессы. Видимо, красота и есть в простоте. Вот в чем секрет был, вот почему ему не западали другие.       — Я на допросе? — улыбается идиотской улыбкой, выгибая бровь. Для него вся эта ситуация какая-то дебильная. Пора бы ее уже закончить.       — Пусть будет так, — она улыбается одними уголками губ, вырывая руку, — на допросе. Отвечай на вопросы выше!       Все внутри взрывается маленькими огоньками, и она почему-то ему очень хочет довериться. Он ведь не мог ее обмануть. Это ведь Вишня. Он вчера ей готовил свидание, целовал и обнимал. Нет, он ее не обманывал. Всему должно быть логическое объяснение. И теперь вся эта ситуация ей кажется лишь веселой игрой, в которой можно получить ответы на свои вопросы. Игриво улыбается, запуская в волосы ладонь, откидывая пшеничные прядки назад, открывая вид на свою шею. Он сейчас сойдёт с ума от этого вида. Как же она восхитительна. И его следы на ее шее. Его отметина. Она теперь принадлежит ему.       — Если меня всегда будет допрашивать такой детектив, то я согласен совершать преступления каждый день, — подмигивает ей, не получая ответной реакции, лишь раздраженный вздох, — детка, я работаю в казино. Майки не говорил, где находится наше логово? У меня есть свой кабинет, я сидел там с бумагами. Закончил и вышел в зал. Выпить. Я без выпивки уже почти неделю, а это непростительно. Сижу себе спокойно, и эта стерва ко мне садится. Вопросы все задаёт, ну я отшил ее и свалил. Уже отъехал, проверяю карманы, а телефона нет. Зашёл обратно, смотрю, она с моим телефоном. Отобрал и ушел. Собираюсь звонить тебе и вижу, что ты уже звонила мне. Все понял. Помчался сразу же сюда. Я был уверен, что Моринг тебе наговорила гадостей. Не ошибся. Клянусь, у нас ничего не было. Несколько месяцев назад — да, каюсь. Ну, посексились пару раз, да и все. Никто и никому ничего не обещал. Я не знаю, с чего эта девка взбунтовалась. Я вообще сюда хотел изначально приехать, чтобы с тобой увидеться. Соскучился. Стал таким сентиментальным и все из-за тебя…       Видит послабление в ее взгляде и в ту же секунду берет ее руку в свою, пропуская свои пальцы сквозь ее, сплетая их. Минута молчания длится, кажется, вечно. Сара прикидывает в голове всякие версии своих дальнейших слов. Сложно не верить тому человеку, которого ты любишь. Чувства всегда берут верх над разумом, особенно у такой сентиментальной души, как Сара. Она всегда хотела чувствовать себя такой же счастливой, как герои ее любимых книг. Умопомрачительные чувства со страниц книг романов казались ей такими недостижимыми, а вчера она впервые смогла почувствовать их реально. Вишня носит ее на руках, он делает всё для нее. И как она может ему не верить? У нее дух захватывает, когда она слышит имя ягодного, а когда видит его, то ей кажется, что она находится на страницах сказки, где все будет прекрасно, где все хорошо. Где добро побеждает зло. Вот и в ней любовь побеждает ее подозрения, ее ярость, ее недоверие.       Голубые обои ее комнаты так идеально сочетаются с цветом его глаз, что девушка невольно усмехается. Ее пальцы сильнее сжимают мужские, а на лице теперь читается широкая улыбка. Он понимает: она верит. Дело за малым: поцеловать ее.       — Будем считать это происшествие недоразумением, однако, если такое повторится ещё хоть раз, то я больше тебя слушать не стану.       Виноватый вид исчезает с лица ягодного, и он сияюще улыбается, придвигаясь ближе. Обхватывает ладонями горячие щёчки девушки, ласково гладит большим пальцем мягкую кожу, чуть влажную от глупых и совсем ненужных слез. Недоразумение, что поставило его в неловкое положение, заставило перед ней отчитываться. Повеселился он на славу, отдохнул называется.       — Я пришел не только из-за того, что соскучился. Хотел обсудить нас, наши отношения, — его лицо заливается багровыми оттенками, а уши начинают гореть. Стыд? Неловкость? Смущение? Чего это он так с ней тушуется, как девственник перед своим первым разом? А если уж взять по-честному, то это и правда его первый раз в такого рода делах.       — У нас отношения? Я думала, мы друзья, — блаженно закатывает глаза. Его пальцы на щеках сводят ее с ума. Как будто бы она ест сладкую вату, что быстро тает во рту, оставляя карамельный привкус. Такого вкуса его касания.       — Ты всех своих друзей так целуешь?       Раздраженно смотрит на нее, выгибая одну бровь. Друзья? Ага, такая наивная. Конечно. Стал бы он так за подружкой бегать. Он вообще раньше ни за кем не бегал. Друзья. Ну и рассмешила же она его сейчас.       — У меня нет друзей, поэтому не знаю, целовала бы так ещё кого-то или нет, а, вообще, — блондинка стряхивает его руки со своих щек несколькими сильными взмахами головы, — я не могу иметь отношений. Это глупо. Отношения — это ответственность, обязательства, совместные походы куда-нибудь. А что я могу? Ходить с тобой на тренировки? Ах, ну и рисовать еще умею. Это все наше общение, оно безумное, классное, но у нас ничего не выйдет, Ви. Я бы хотела… Очень. Только зачем тебе полчеловека? Давай лучше закончим все это дело? Вон, предложи Адель. Она красивая, хоть и сучка. А я… Я останусь в своем мире, тут уютно, тут никто меня не…       Затыкает ее поцелуем. Резким, страстным, напористым. Достала. Слишком много ненужных и лишних слов. Зачем решает за него? Это его выбор. Ладно, придется немного повременить. Ситуация с Адель немного выбила ее из колеи и вновь вернула сомнения в себе. Сейчас он мигом их выгонит из ее симпатичной, но временами очень глупенькой головушки. Настойчиво притягивает к себе за бедра, опуская губы на шею. Сара колеблется, не отвечает ни на одну ласку. Она снова ощущает себя ненужной. Лишней. Не такой. Но его губы… Они мед для ее тела. Она подобно голодной пчелке забывает обо всем, когда его мягкие губы касаются ее сонной артерии, а сильные руки уверенно переворачивают ее тело к себе спиной, бережно располагая ноги удобнее. В каждом его действии любовь, забота и желание. Но не желание отыметь и забыть, а желание обладать, оберегать, осчастливить.       — Ты мне нужна, принцесса. Половиной, без головы или ещё как-нибудь — мне нет разницы, какая ты. Твоя душа от этого не меняется. Изъяны — это нормально, — захватывает в плен своих рук, крепко вжимая в себя, перекрещивая ладони на ее животе, а губы жадно целуют кожу за ухом, — идеальных не бывает. Тебе было бы интересно жить в идеальном мире? Просто представь: никто и ни с кем не ссорится, все пытаются понравиться друг другу, а раз каждый считает идеальным только свою персону, то лжет осознанно другим, считая и их идеальными. Это был бы не мир. Это был бы сущий хаос, построенный на лжи, отвращении и самолюбии.       — Но тогда бы все нормально относились к моей личности, не считали бы меня инвалидом, не смотрели бы так, словно я низшее существо, — глупое выражение лица, говорящее о ее наивности и вере в то, что в людях ещё осталось хоть что-то доброе и прекрасное. Нет. Мы живём в мире эгоистов. Пора давно это понять, — зачем я тебе нужна? Вокруг ведь столько красивых девушек. Та же Адель… Она такая горячая, все парни моей школы были в нее влюблены. А я серая мышка, совсем не такая прекрасная, как ты мне говоришь. Что ты во мне нашел?       Вопрос застаёт его врасплох. Что он в ней нашел? Изящные черты лица, любоваться которыми можно до бесконечности. Простота. Именно эта простота, которая так и утягивает в свой плен, заставляя сердце пропускать удары, ощущать себя самым настоящим подростком. Она такая, какая есть. Наивная, миленькая и немного по-детски глупенькая со своими странными вопросами и безумно забавными реакциями на его привычные действия. И она его принимает таким. Не девушка с обложки журнала самых сексуальных женщин всего мира. Вовсе нет. Эдакая простушка, но с огоньком в глазах, с этой невероятной силой воли и желанием жить. Зажигалка. А он ее папироса. Только в жизни папиросы выкуриваются и откидываются в сторону, как ненужный хлам. Он же продолжает тлеть, смотря на нее. На то, как она растекается в его руках, подобно приятной мелодии или виски в его венах.       — Знаешь, принцесса, я давно живу. Мне уже целых тридцать лет, и за это время я видел сотни, а то и тысячи женщин. У меня было множество половых связей, я испробовал все. Знаю, звучит слишком хвастливо, но это так. Они все были разными, но ещё ни одна не была такой, как ты, — с восхищением в голосе произносит все слова, делая особый акцент на обращении к ней.       — Какой такой? — в ее глазах застывает что-то очень теплое, трепетное. Она ещё не знает ответа, но бабочки в животе подсказывают, что сейчас будет красиво. В его стиле. Приятно.       — Их я желал, как средства для удовлетворения своих мужских потребностей, а тебя желаю по-другому. Я хочу тебя оберегать, обладать тобой, как частичкой себя, хочу делать тебя счастливой. Они были слишком вычурными, похотливыми, шикарными, ты же — простая, искренняя и волшебная. И эта твоя простота цепляет больше, чем что-либо другое. Я теряю с тобой голову. Схожу с ума от нашей духовной близости. Ты стала не просто частью моих серых будней, а частью моего ледяного сердца. И никакая Адель с тобой не сравнится. Даже близко не стоит.       Молчит. Возникает немая пауза, оглушительная тишина. Та самая, в которой не надо слов. Они слушают ритмы биения сердец друг друга и утопают в ангельских ударах этой великолепной музыки. Ласкающей их слух своими лирическими мелодиями. Ангелочки на плечах обоих переглядываются, весело улыбаясь. Невидимые для глаз людей купидончики победно хлопают в ладоши и отбивают друг друг по пятерке. Их стрелы угодили в нужные сердца.       Мягкие подушки кровати блондинки принимают в свою обитель два переплетённых тела, счастливо улыбающихся друг другу. Вот он — момент того самого счастья, когда не надо лишних слов. Глаза говорят без всех этих эфемерных и высоких красноречий. Льдистые — мужские, смотрят любовно, обожающе, пожирающе, а небесные — женские, любуются, выражая искреннее счастье и детскую радость. И пусть он не сказал, что любит ее. Она это видит. Видит в его-ее глазах.       — Майкл говорил, что сегодня останется у Бобби. У малого какие-то проблемы с одногруппниками в колледже, и я подумала, что ты…       Он ставит указательный палец на ее губы, понимающе кивая. Они лежат друг напротив друга, со сплетенными пальцами рук, глаза в глаза. И чувствуют себя лучше всего. Это то чувство, когда все внутри взрывается, но не от адской боли, а приятной теплотой, электричеством, волнами и наслаждением. Они есть у друг друга. И это осознание делает их счастливее, чем это можно себе представить. Не надо слов. Совершенно не нужно. Без них все такое загадочное и волшебное. А они оба верят в сказки. Сара — в добрые и романтические, с сокрушительной победой добра над злом. Вишня — в те, где все идёт по женскому органу, а в конце каждый разбит, сломлен, но со счастливой улыбкой, ведь-таки обрёл то, что ему требовалось.       — Я останусь, — улыбается ей, тихо заявляя свое желание, что больше похоже на утверждение.       — Правда?       — Угу, самая настоящая правда, — притягивает ее ближе к себе, зарываясь носом в эту восхитительную копну ее пшеничных волос, что пахнут морем.       Он обязательно отвезет ее на море, когда поставит на ноги. Они будут купаться, брызгаться друг в друга водой, смеяться. Будут самыми настоящими детьми, как все влюбленные, что счастливы и не видят ничего, кроме своего такого волшебного состояния.       — Ты есть хочешь? Работал ведь весь день, — Сара бы встала, но Вишня ее не отпускает. Плевать он хотел на все свои физические потребности, сейчас он хочет чувствовать ее рядом с собой.       — Давай ещё немного так полежим, не нарушай момента, а потом я покажу тебе мастер-класс по приготовлению джамбалайи, — хищно улыбается, весело играя бровями.       — Джамбалайя? Это что такое?       Запускает свои руки в его кудряшки, вопросительно выгибая бровь и волнительно закусывая внутреннюю сторону щеки.       — У-у-у, — присвистывает дракон, разражаясь громким смехом, — ничего себе, и это говорит коренная американка?       — Я не пробовала ни разу твою джамбулулу или как она там называется? И ничего в этом нет смешного. Между прочим, — она обиженно тыкает кулачком в его плечо, несильно ударяя, — я ещё не такая большая, как ты.       — Ах, да, я забыл. Ты ещё ещё совсем малютка. Тебя всему надо учить. Ла-адно, — встаёт с кровати, ловко поднимает ее на руки и усаживает обратно в кресло, — если у вас есть рис и мясо, то мои ручки покажут тебе, как нужно орудовать кухонными приборами, чтобы твой мужик потом тебя благодарил всю ночь.       Они в мгновение ока оказываются на кухне. Сара даёт ему четкие указания, где и что нужно брать, какие продукты и где лежат. Он находит все необходимое и завязывает на спине узелок фартука покрепче. Начинается восхитительное шоу, от вида на которое у Сары текут слюнки, а сердце стучит быстрее, чем секундная стрелка двигается по циферблату. Мужчина её мечты, этот балагур, смешной и весёлый идиот сейчас стоит на ее кухне и соблазнительно озвучивает каждое свое действие. Она облизывает губы, предательски сжимая пальчиками ткань своих брюк. И почему сие представление ее возбуждает? Ладошки потеют, а в груди все сокрушается, начинается ураган. Блондинка учащенно дышит, а задница Вишни, маячащая перед глазами, лишь подливает масла в огонь.       — Осталось лишь доварить рис, курочку, овощи и колбаски мы уже обжарили, — разворачивается к ней, громко смеясь. Она пожирает его взглядом так, будто бы уже раздела в своих мечтах и не только раздела, — ты чего возбудилась, что ли? И это я ещё в одежде.       — Тебе показалось, — она стыдливо зарывается в ладошки, мысленно себя ругая. Так сильно спалилась. Маленькая идиотка.       Он настигает ее, скорчиваясь в гримасе умиления и лёгкой издёвки на губах. Ставит обе руки на коленки, проводя медленно вверх, к бедрам, возбуждая ее ещё больше.       — Показалось? Ну хорошо, — поднимает на руки, убирая с кухонного стола все лишнее. Усаживает на него, не прерывая зрительного контакта, как всегда бережно располагая ее ноги, — раз мне показалось, значит, сейчас мы исправим это дело. Ты ведь такая секси, когда возбуждена.       Протягивается рукой к глубокой сковороде, перемешивает рис с овощами, мясом и колбасками, все это время массируя кожу головы Сары. Выключает сковороду, набирая в ложечку немного готовой еды. Дует, давая всему остыть, и когда убеждается, что температура пищи не обожжет ротовой полости блондинки, аккуратно подносит ложку к губам спутницы. Она уверенно раскрывает пухлые, искусанные губки, принимая в себя еду. Прожевывает, медленно, ощущая каждый аромат, каждую нотку изысканного вкуса блюда.       — Ещё?       Ягодный довольно улыбается, победно мысленно потирая ладошки. Готовить для него все равно что заниматься сексом — невероятный контраст эмоций, чистый кайф.       — Будешь кормить меня с ложечки?       Она весело причмокивает, быстро моргая ресничками, соблазнительно облизывает свои губки, и Вишня томно выдыхает ей в шею. Господи, он скоро с ней чокнется. Она сумасшедшая. Она его заводит, будоражит все внутри, заставляет его быть совершенно другим. Если она ощущает себя рядом с ним ребенком, то он хотел бы стать ее папочкой. Соблазнительным искусителем ее самых запретных желаний. И почему он до сих пор сдерживается?       — А ты хотела бы? — набирает ещё одну ложечку, повторяя процесс, в котором остужает пищу, протягивает к губам.       — Хочу тебя поцеловать, — принимает пищу в себя, обворожительно улыбаясь, — можно?       Тянется к нему лицом, раскрывая губки для поцелуя. Дракон придвигает ее к себе ближе, оценивая положение их тел. Ее руки на его спине, его руки на ее талии. Он стоит между ее ног, и она непозволительно близко прижимается своим пахом к его. Дикий зверь просыпается в мужчине и он буквально набрасывается на губы Сары, сокрушая ее наповал своим страстным поцелуем. Углубляет его, проникая языком, снова сражаясь с ее непослушным. В штанах становится тесно. Он сейчас представил, как бы она этим язычком делала ему самый шикарный минет в его жизни. Почему? Почему он так сильно ее хочет? Ещё никого так не хотел, как ее. Как будто бы она афродизиак, который ему подсыпали во всю еду, во все жидкости, набрызгали повсюду, и у него просто нет возможности не наслаждаться ей.       Сара неловко отвечает на его такой страстный поцелуй, сама того не замечая, как перемещает руки ему на поясницу, пытаясь снять черную футболку, что так сильно облегает его атлетичное тело. Приподнимает края ткани и несмело ведёт вверх. Вишня поддается ее порыву, помогая снять с себя одежду. Блондинка бросает изучающе-любопытный взгляд на его тело, закусывая губки каждую секунду. Глаза цепляются за многочисленные шрамы, а пальцы сиесекундно касаются изображения дракона на груди.       — Правда ведь, я такой красавчик?       Ухмыляется, издеваясь над ней. Ждёт ее дальнейших действий, как бы ища разрешения в ее взгляде, в ее учащенном дыхании и такой сексуальной улыбке. Она полностью кладет ладони на грудь Вишни, начиная свое путешествие по его мышцам. Такие кубики пресса и такое накаченное тело снилось ей только в самых развратных снах, а видела она обладателей таких вот тел лишь по телевизору, когда там показывали какие-нибудь фильмы для взрослых. Она не специально. Просто любопытство брало верх над приличием, и девушка заглядывалась на такие фильмы. Это все Майкл. И зачем он только купил подписку на каналы для взрослых? Это его вина. Не ее.       — Принцесса, если ты и дальше будешь так делать, то снова почувствуешь мое возбуждение, и в этот раз я точно не смогу остановиться, — ловит ее руки, пресекая развитие событий. Предупреждает. Ещё пара минут таких нежных прикосновений, и у него окончательно снесет крышу, а последние остатки разума просто исчезнут, выветрятся из его кучерявой головы.       — Ви, а, может, не надо останавливаться? Ты такой… Мне стыдно, но я, кажется, тебя хочу.       Часто моргает, невинно улыбаясь. Невинную пытается из себя строить? А он ведь видит этот огонек в ее глазах. Чертят, что отплясывают в потемневшем взгляде. Демон же на плече блондинки так и просит ее отдаться этому мужчине, пробовать, что же такое — стать женщиной по-настоящему.       — Стыдно?! Глупенькая ты моя, — берет ее за ягодицы, поднимает, сильно прижимая к себе. И пусть она не может обвить его талию своими бедрами, пусть не может самостоятельно нормально перемещаться. Это не испортит их близости. Ее первого раза.       Целует, ласково и нежно, чтобы градус не успел остыть. Она сейчас на том самом пределе температур, который им так сильно требуется. Несет ее в спальню. Сильно прижимает к себе, перехватывая одной рукой, а второй опускает подушку ниже. Укладывает девушку на кровать — так, чтобы подушка оказалась под поясницей. Смотрит в глаза, видя дикое желание. Никакого страха. Она и правда готова сделать это прямо сейчас, а он обещает быть нежным и ласковым. Обещает сделать все максимально аккуратно. Раздвигает ее ноги осторожно, располагаясь телом между ними, нависая грудью над ней. Их лица оказываются слишком близко, и Сара сама его целует, не выдерживая пытки этим соблазнительным взглядом с чертятами внутри. Руки начинают беспорядочно блуждать по спине мужчины, задевая каждую косточку, каждый кусочек его бархатной кожи. Губы перемещаются на шею, пока Вишня осторожно проделывает дорожку из поцелуев от мочки уха до ключиц, избавляя блондинку от мешающей кофточки, под которой не оказывается белья. Блаженно улыбается, видя вздыбившиеся соски. Аккуратная грудь, такая подтянутая. Самый сок. Вбирает в рот одну горошину, начиная посасывать и чуть покусывать, а вторую теребит пальчиками.       — О боже… — тихо шепчет Сара.       Боже? Нет. Он дьявол с божественными способностями ублажать женщин. Довольная ухмылка играет на его лице даже сквозь поцелуй. Заканчивает ласкать грудь, напоследок сильно сжимая оба полушария и срывая первый стон наслаждения с ее невинных губ. Опускается ниже поцелуями от ложбинки меж грудей и до самого пупка, уделяя особое внимание каждой родинке. Удивительно, их на ее теле оказалась целая роспись, словно кто-то пролил на нее небрежно чернила с коричневым окрасом. Такая незатейливая картинка возбуждает его ещё больше. Обводит язычком пупок, чувствует, как она напрягается, прогибаясь в спине. Доходит до краев брюк. Медленно расстёгивает пуговичку и молнию, тут же смотрит на нее. Ему нужно разрешение. Он поклялся ее не трогать без ее согласия.       — Я, правда, хочу этого. С тобой.       Зелёный свет дан. Удивительно быстрым образом избавляет ее от брюк ловко и без затруднений, словно и нет у нее никаких проблем с нижними конечностями. Касается чувствительного бедра, целуя его мягкую кожу, задевая все участки, нервные окончания которого ожили, а теперь пляшут в бешеном танце. И если бы его поцелуи были бы танцем, то однозначно назвались бы танго. Поднимается выше, облизываясь. Похотливо. В своем стиле. Секс — его стихия, и она сейчас это узнает. Касается красного кружева. Красный… Этот цвет действует на него, как на быка. Он возбуждается ещё сильнее. Проводит пальчиками вдоль промежности, ощущая обильную влажность. Ухмыляется.       — Принцесса уже пылает пожаром, — поддевает резинку трусов, медленно ведёт вниз, а потом ловко срывает ткань, разрывая ее.       Пальцы мягко прикасаются к влажным складочкам, размазывая всю влагу, а потом дотрагиваются до полыхающего огнем бугорка. Стон. Протяжный и звонкий. Стон ее наслаждения и его удовольствия. Несколько круговых движений большим пальчиком, и финальная пытка. Самая приятная для нее и вкусная для него. Опускается телом ниже, касаясь язычком клитора. Витиеватые узоры невообразимой волной проходятся по источнику ее желания, заставляя Сару зарыться пальчиками в его кудри и оттягивать их чуть больно, но одновременно слишком приятно для него. Ещё несколько мучительно долгих минут сладкой пытки, и он доводит ее до самого первого оргазма в ее жизни. Видит пульсирующее лоно, удовлетворённо слизывая с губ остатки ее смазки.       Даёт ей время отойти, принимаясь за избавление от совсем ненужной сейчас ему одежды. Делает это максимально медленно, позволяя ей на себя любоваться. Брюки со звоном падают на пол, и боксеры за ними. Ее взгляд упирается в значительных размеров возбуждённый орган, и ручки потеют, а в глазах читается страх. Вишня видит перемену настроения, ласково улыбаясь.       — Я буду очень нежным, принцесса. Тебе не стоит меня бояться, — проводит ладонью по члену вверх-вниз, ловя на себе заинтересованный взгляд девушки. Она приподнимается на локтях, внимательно следя за его действиями. Игриво улыбается, и он понимает ее намек, оказываясь ближе.       Трусливо обхватывает ладошкой горячую плоть своего любовника, повторяя то, что делал он. Не сильно и очень неловко, однако тепло ее рук и эта нежная кожа доводят его до конечного пика возбуждения. Вновь становится между ее ног, надевая на себя удачно найденную в кармане брюк защиту, что отложил на край кровати чуть раньше. Поднимает одну ножку, закидывая себе на плечо. Любуется открывшимся видом. Восхищается. Упирается головкой члена во вход, тяжело вздыхая. Она напряжена. Так ей будет очень неприятно. Большим пальцем проводит по клитору, лаская его непродолжительное время. Видит расслабление и осторожно входит, маленькими шажочками проникая глубже. Каждый раз останавливается и даёт ей время привыкнуть к таким ощущениям, к его размерам. Когда преграда разрывается, он замирает с ней, принимаясь ласкать соски.       — Тише, принцесса, сейчас будет хорошо. Потерпи ещё совсем немного. Ты умничка, хорошая девочка, терпеливая, — продолжает движения, медленно толкаясь все глубже, пока окончательно не расслабляет ее, позволяя себе более быстрые и резкие толчки. До упора. Ему слишком хорошо в ней. Ее тело податливо, а факт невинности воспаляет его разум. Движения ускоряются, и они оба приходят к финишу одновременно, содрогаясь в мелкой дрожи.       Дракон убирает подушку из-под поясницы Сары, ложась рядом и осыпая ее лицо малюсенькими поцелуями, благодарными. Она кое-как к нему переворачивается лицом, берясь за руку. Его встречает взгляд, полный надежды. Он знает, о чем она думает. И это первый раз, когда он хочет сделать именно так. Правильно.       — Да, принцесса, теперь ты принадлежишь мне. Теперь ты точно моя, я не сбегу, — сладко целует ее в губы, крепко прижимая к себе.       — Принцесса дракона, — счастливо произносит блондинка, весело смеясь.       Они так и засыпают — обнимаясь, голышом. Вишня лишь укрывает их одеялом, чтобы его маленькая принцесса ни в коем случае не простудилась от случайного сквозняка. И смотрит на нее любовным взглядом, любуясь, не веря собственному счастью, прежде, чем точно проваливается в крепкий сон. Он им нужен после такого эмоционального единения. Они сегодня обладали друг другом во всех видах этого слова. Для нее это был первый раз, особенный, с мужчиной ее мечты, и она не разочаровалась. Он был максимально нежен, любил ее, а не просто имел. И для него это тоже было особенно именно по той самой причине — она первая, кого он не просто втрахивал в кровать, а любил, наслаждался ей, восхищался.       Утро наступает слишком неожиданно для сладкой парочки, совсем позабывшей, что они не в своей собственной квартире. Это дом Тёрнеров. Майкл тоже здесь живёт. Его хорошее настроение улетучивается, как только он видит перед домом машину Вишни. Удар в печень происходит в момент обнаружения драконом на кухне футболки вишнёвого и коляски сестры. А нокаут его настигает в ту самую секунду, когда приоткрытая дверь комнаты Сары показывает два переплетённых тела и одежду по полу.       — Какого хуя, Ви? — бессовестно громко кричит парень, нарушая сладостный сон парочки. Гнев становится сегодня его именем.       Майкл «Гнев» Тёрнер сейчас не оставит ни одного живого места на своем ягодном друге, сонно потирающем веки.