Паралич сердца

            Солнце ярко светит своими тёплыми лучиками, забирая в эти сладостные объятиях всех, кто находится под ним. В такие моменты, когда кожи касается это практически невидимое поле хочется улыбаться и не думать ни о чем. Вообще, солнце, наверное, будь бы оно человеком, обязательно было бы самым нежным и добрым созданием, готовым приласкать всех на своей груди. Солнцу ведь совершенно нет разницы, кого оно обогревает — будь то хороший человек с добрым сердцем и мечтами, будь то маленький ребенок, ещё с неокрепший тельцем и такой чистой душой, или же маргинал, разбойник и убийца. Тепла хватит всем, солнцу все нипочём.       Как и Саре, когда она в его крепких объятиях. И когда они на балконе Вишни, где так аккуратно и уютно стоит этот старый полосатый диванчик с несколькими прожженными дырочками в обивке от сигарет, случайно упавших на него. Удивительно красивые перила с какими-то вычурными узорами и много всякого хлама, однако это все не важно. Самое главное вид, который открывается с него. Закат в его первозданном облике, со множеством волшебных красок, переливающихся из одного яркого оттенка красного в другой, более оранжевый, а потом в желтый. Они любуются им практически каждый день. Он в это время мирно попивает бурбон, покуривая, а она пьет малиновый чай и кушает печенья. Маленькие радости для каждого, и самое главное — рядом друг с другом. Они обнимаются, сидя под пледом, потому что всё-таки вечера в Сентфоре немного прохладны. Хотя, Сара могла бы обойтись и без пледа, ведь руки Вишни такие горячие, а тело его буквально излучает тепло, согревая. Обычно они говорят… Много и обо всем. Это их райское местечко. Тут им лучше, чем где-либо.       Подумать только, как вот так просто захламленный балкон смог стать местом настоящего единения двух любящих сердец. Местом, где происходит обнажение душ, и любовь своими осторожными шажками пробирается все глубже, становясь уже не просто жителем сердец, а их кровью. Она внутривенно поглотила их, а они и не против. Не против отдаваться этой атмосфере уже седьмой день подряд.       Семь дней. Что это такое? Неделя ли? Или это то, что может принести в жизнь больше всего счастья? Неделя с ним. Это каждый день видеть его, обнимать его, целовать. Это просыпаться с ним каждое утро. Да-да, Майкл уже закрывает глаза на то, что Вишня забирает его сестру каждый день из дома и возвращает всего на пару часов в день, чтобы она не теряла связи с братом и взяла с собой немного вещей. По большому счету, возвращает он ее именно по второй причине. Но ведь Майклу совсем необязательно об этом знать…       Зато ей нравится у него, нравится засыпать в его теплых руках, видеть улыбку. Ощущать его губы на своих, целовать так долго, как только можно. Пока дыхание не закончится, пока звёздочки в глазах не станут вылетать наружу. Он готовит ей завтраки, приносит в постель, готовит и ужины с обедами. Он стал ее личным поваром, а она главным дегустатором. Вечно довольным и с улыбкой. Ей вкусно все. А ему хорошо от этого чувства, когда она заносит ложку с его новым шедевром в рот, долго смакует во рту, а потом следует эта неописуемая блаженная улыбка удовольствия. А дальше он целует ее, и обычно все их приемы пищи заканчиваются сексом на кухонном столе, подоконнике, тумбе и во множестве других мест, где они успели попробовать. Точнее не так: она попробовала, а он показал ей, как это может быть восхитительно.       — Ви, я тут чего-то уже совсем задержалась, будто бы живу у тебя. Пора возвращаться домой. Всё-таки я создаю неудобства, — пропускает через пальцы свои волосы, виновато искривляя уголки губ в полуулыбке.       — Глупости какие, принцесса. Все удобно, все шикарно. Ты рядом, есть еда и хорошее настроение, а ещё офигенный секс, — криво улыбается, а чертята в глазах ждут, пока последует сигнал к началу танца, — О каких неудобствах ты говоришь?       Вишня зарывается носом в ее грудь, приподнимает край своей рубашки, что стала ее домашней одеждой в его квартире, и целует. Это стало таким привычным для дракона, но каждый раз таким неожиданным для нее. Этот алый румянец на ее щеках, видимо, всегда будет сопутствовать его поцелуям и прикосновениям к ней. Она не может никак привыкнуть, что они теперь пара, не может привыкнуть и к его нередким похождениям по спальне с утра без всего, смущаясь. Сара никогда не привыкнет к Вишне, потому что к нему просто невозможно привыкнуть. Он, подобно погоде, вечно переменчив, и его поступки просто невозможно предсказать. Эдакая вишнёвая фортуна — никогда не знаешь, какой сектор с призом выпадет тебе сегодня. И это незнание заставляет улыбаться и предвкушать нового дня с ним.       Наверное, неудобства будет неправильным названием для описания того, что приходится делать Вишне каждый день для нее. И Сара это видит. Однако вишневый молчит, терпит и просто делает, потому что каждая чертова секунда, проведенная с ней, делает его жизнь длиннее и счастливее.       О неудобствах. Высокие пороги между дверьми. В первую совместную ночёвку они попросту этого не заметили. Были слишком увлечены друг другом, а вот на второй день возникла проблема. Когда Сара попыталась самостоятельно проехать на кухню, чтобы отведать блинчиков Ви, тут же остановилась. Порог стал отличным препятствием. И что сделал Вишня, подобно настоящему мужчине? Тут же вызвал мастера и все пороги переделали. Абсолютно все. Но это маленькое недоразумение оказалось не самой большой проблемой.       У Вишни нет душа. Ванная. У него большая ванная, аккуратная такая, больше похожая на джакузи в каком-нибудь особняке. И забираться в это белоснежное чудо слишком неудобно самостоятельно. От слова совсем. Естественно дракон помогает каждый раз своей принцессе, однако ей не просто неловко, ей уже стыдно его каждый раз просить. И это тоже не все. Самый главный минус в том, что без его помощи девушка попросту не может переместиться с кровати на коляску или с дивана — с любой поверхности, ибо они все какие-то высокие. Явно не для ее особенностей. Оно и понятно: не думал ведь Вишня, что в его маленькое логово когда-нибудь заедет такая волшебная принцесса. Ничего, все поправимо.       И хоть Вишня каждый раз оказывается тут как тут, помогая любимой со всем, ей все равно неловко его отвлекать от собственных дел. Занимать все пространство его жизни заботами о себе. И как бы он не говорил, что это ненапряжно и не доставляет ему никаких трудностей, блондинка знает, как это сложно. Сложно ухаживать за человеком с такими особенностями. Это не просто принести чай или померить температуру, когда кто-то простужен, — это целый комплекс трудностей, что повторяются каждодневно. Перенос с коляски на любые поверхности, помощь с гигиеническими процедурами, даже с передвижениями помощь требуется. Это как будто бы заботиться о маленьком ребенке. Только вот Сара не маленькая давно, и от этого ей стыдно. Стыдно, что ягодный помогает ей с такими вещами, а ещё — постепенно переоборудовает свою квартиру для нее. Его драконье логово превращается в самый настоящий комплекс для инвалида. Да, она считает себя таковой.       И как назло, ко всем этим проблем добавляется самая важная — ноги. Они за неделю не стали лучше. Ни капельки. Да, есть движения пальчиками ноги на правой, чувствительное бедро и этот маленький участок под коленом на левой, да и все. Они не пропускают тренировок, Вишня делает ей массаж, купил новые таблетки зачем-то, однако улучшений больше нет. И, пожалуй, это самое расстраивающее событие за прошедшую неделю. Именно оно действует на нее подобно грустному фильму — заставляет целый день хандрить и находиться в этом подвешенном состоянии, когда ничего не хочется. Только оптимизм Вишни и спасает. Сегодня, правда, и оптимизм уже не помощник.       — Обо всех, — принимает серьезный вид, хмуря брови, — ты переделал практически всю квартиру для меня. Это… Это слишком много, Ви. Зачем тебе все это? Ты даже душевую сегодня в ванной установил! Только и тратишься на меня… А я? Я что тебе даю?       Поднимает голову вверх, избавляясь от резко возникших слез, рассматривая попутно небо. Голубое, без единого облачка. Чистое, как и ее чувства к нему, как и ее благодарность. Такое же волшебное, как все, что происходит внутри этой наивной девушки, что отчаянно пытается поверить в свой шанс на счастье. Но сомнений все больше и больше. Чувство вины, кажется, теперь единственное преобладающее чувство в ее теле, когда она находится рядом с ним. Его действия — это проявление любви, однако это слишком много для нее. Слишком. И это пугает, заставляет все внутри разгораться огнем, прожигая каждый орган этими иголочками, на острие которых ядовитый стыд.       — Единственное мое неудобство — это твои глупые вопросы и твои сомнения в себе. Вообще, я тут с братом твоим поговорил, и мы, естественно не без ругани, сошлись на том, что ты можешь переехать ко мне. Как на это смотришь? — ягодный расстёгивает несколько верхних пуговичек рубашки блондинки, хищно улыбаясь.       Наркотическое опьянение мгновенно настигает его тело, как только он видит эту бархатную кожу, без всего. Касается губами ключиц, и Сара практически сдается в плен его ласк, поддаваясь и забивая на все свои мысли, но всё-таки отстраняется. Осторожно ставит руки на грудь, закрываясь, а потом и вовсе застегивая пуговицы. Мотает головой. Ей стыдно. Стыдно перед ним. Это все… Все такое… Ей нечем ему отплатить. Совсем нечем. И это убивает. Она чувствует себя любимой, да, но и виноватой чувствует. Должной. И этот груз лежит всем весом на ее хрупком теле, убирая весь позитивный настрой. Убирает вообще все волшебное из ее груди, заставляя мучить себя угрызениями совести.       — Нет, Ви. Отвези меня домой. Я не перееду к тебе. Не сегодня и даже не завтра. Никогда до тех пор, пока не смогу нормально ходить. Не хочу тебя…       — О боже, Сара, перестань, а! — переходит на крик, вызывая у блондинки ступор и лёгкий испуг. Первый раз, когда он на нее кричит и так сильно злится, — Мне не трудно. Ни капельки. Да и я уже все сделал, чтобы ты могла самостоятельно перемещаться по квартире и делать все, что тебе вздумается. Пока мы сегодня были в зале с утра, тут отлично поработали мои друзья, поэтому перестань препираться и просто прими мое предложение. Мы ведь пара, а значит можем жить вместе. Что не так, принцесса?       Дракон корчит милую рожицу, ожидая увидеть в ответ ее милый смех, этот весёлый и безудержный, заливистый хохот, побуждающий его улыбаться. Ничего. Она просто смотрит куда-то вдаль, размышляя о том, что ее беспокоит. Первый раз за семь дней он видит ее такой расстроенной и грустной, и это его пугает.       — Просто… Просто все такое необычное, новое. Мне стыдно, когда ты за мной ухаживаешь, как за ребенком. Не девушка, а чертова бесполезная кукла. Ты даже с друзьями из-за меня целую неделю не виделся, потому что боялся оставить меня тут одну. Я несу одни проблемы, и зачем мы только начали эти отношения?       Закрывает лицо ладошками, тяжело вздыхая. Она жалеет, что ввязалась во все это. Казаться вечной обузой для любимого человека, создавать ему кучу проблем и не позволять видеться даже с друзьями — это не то, о чем она мечтала. Отношения с мужчиной, а уж тем более совместное сожительство не для нее. Не для инвалида. Суровая реальность, что посетила ее только сегодня и разлилась внутри ядовитыми парами, прожигая тело до дыр. Дыры, из которых вылезают все самые негативные эмоции, что не посещали ее уже чуть больше двух недель.       Она вернулась к тому, что было до знакомства с Вишней. Вернулась к отрицанию себя, своей личности и своего счастья. Снова.       — Ты жалеешь, что полюбила меня? Или что? Что не так? Принцесса, расскажи, что тебя беспокоит, — Вишня поднимает грустный взгляд на голубые бездны любимой. Она расстроена? Что происходит внутри нее? Почему эти глаза чуть ли не плачут?       Сара отворачивает лицо, ощущая, как в горле застыл ком, а в животе что-то скрутило от болевых покалываний. Хочется задохнуться — так сильно сжимает грудную клетку, так больно внутри от осознания суровой реальности, что накрыла ее несколько минут назад ещё сильнее, чем с утра, когда взгляд поймал держащихся за руки влюбленных. Они ШЛИ рука об руку. И тут не дело в том, что Вишня не держит ее за руку. Нет, вовсе нет, он часто держит ее за руку, переплетая с ней пальцы. Те влюбленные не только держались за руки, но и шли плечо к плечу, смотрели друг другу в глаза, она уверена, даже улыбались. Им ничто не мешало, ничто не скрывало его глаз от ее, ничто не доставляло этих идиотских неудобств. Никто из них не инвалид. Никто из них не передвигается на коляске. Они оба могут ХОДИТЬ. Оба.       Ягодный берет руку Сары в свою, крепко сжимает ладонь и поглаживает большим пальцем. Пытается увидеть в этом ее состоянии хоть одну причину грусти, но не видит и в упор. Она просто плачет, уже не скрывая этих слез и громких всхлипываний, а потом и вовсе выдергивает свою руку из его, подрываясь в попытке встать. Опирается руками об диван, поднимает зад и даже практически встает на долю секунды, тут же опадая обратно. Ударяет себя в грудь, по каждой из ног, бьёт истерично по дивану, пока Вишня не заключает ее в крепкие объятия, и она не начинает плакать у него на груди. Он все понял.       — Мы никогда не сможем так, как все люди. Никогда… Знаешь, чего я хочу? Я хочу ходить босиком по зелёной траве, ощущая ее теплые листики и эту влагу под ногами. Хочу даже обжечь пятки об горячий асфальт. Хочу идти с тобой плечо об плечо и видеть тебя во время нашей прогулки, а не пытаться услышать, что ты там бормочешь за моей спиной. Я не хочу постоянно сидеть там, куда ты меня так заботливо посадишь, мне хочется двигаться и самостоятельно перемещаться, понимаешь? — сквозь плач и поэтому дрожащим голосом произносит она, поднимая на него свой болезненный взгляд, как в первый день их встречи, — Не хочу быть тебе обузой и заставлять тебя чувствовать неловко перед своими друзьями. Мы даже сходить никуда вместе не можем, потому что…потому что я чёртов инвалид! Калека! Беспомощная идиотка, что даже собственному парню завтрак не может приготовить! Я просто ненавижу себя, Ви. Лютой ненавистью. Ненавижу и все. И у меня никогда не будет будущего. И у тебя его из-за меня тоже не будет… Потому что они, они бесполезны! Больше нет улучшений. Нет!       Блондинка вновь пытается ударить себя по каждой из конечностей, но Вишня успевает перехватить ее руки. Подносит их к губам и целует. Его губы, кажется, могли бы стать отдельным лекарственным препаратом в списке тех, что ей приходится принимать каждый день. Только вот если остальные должны действовать на опорно-двигательную способность нижних конечностей, то губы ягодного действуют на ее настроение. Она замолкает, а он быстро стирает все слезинки с ее щек, целуя каждую. И зачем только кто-то придумал эти слезы? Портят вид, сушат кожу и ещё такие соленые. Точно вредные. Соль ведь считается белой смертью.       — Ну и что за сопли пошли, принцесса? Что за сомнения вдруг появились? Откуда все эти настроения? Ничего ты не лишаешь меня будущего, потому что оно у нас есть. И ноги мы вылечим, нужно терпение. Всему нужно время. А знаешь, что есть у нас ещё? — пересаживает ее к себе на колени, хватаясь за ягодицы и крепко сжимая их. Вопросительный взгляд голубых глаз в ту же секунду обращается на него, и мужчина широко улыбается, ласково проговаривая и попутно вытаскивая из кармана конфету, — У нас есть любовь, а ты ведь веришь в любовь, верно? Вот и утри сопли и съешь лучше конфетку. Шоколад поднимает настроение.       Разворачивает обёртку и осторожно вкладывает круглую сладость в рот любимой, что в ту же секунду начинает жевать конфету, размазывая шоколад по губам. Его желваки напрягаются, а в штанах становится непозволительно тесно, когда Сара слизывает язычком с губ остатки шоколада. Девушка напрягается, понимая причину ее неудобства под собой практически сразу же. Как это очевидно. И зачем она только так сделала? У нее ведь такой неугомонный парень, его заводит практически любое ее действие. Рука-лицо — жест, коим воспользовались бы большинство женщин в такие моменты, но не сестра рыжего дьявола. Она вновь облизывает губы, а потом ставит руки на грудь Вишни, снимает с него футболку и целует в солнечное сплетение.       — Кажется, кому-то шоколад поднял не только настроение, — цепляет зубками его матовую кожу, что пахнет настоящим мужчиной, пытаясь оставить кровавые следы, но быстро бросает это дело, перемещаясь к самому любимому месту на его груди — татуировка. Язык начинает рисовать поверх черных чернил влажное изображение, и тогда эрекция мужчины становится ещё ощутимее. И тут уже замирает Сара, потому что уже не помнит, как так быстро оказалась под Вишней, как он успел ее раздеть, а потом так бессовестно проникнуть в ее тело своим органом.       — Не ешь больше так сексуально конфету, мы и так нормально поесть не можем, — усмехается, слизывая капельку пота в ложбинке меж ее грудей, — черт, ты такая красивая, принцесса.       Ещё несколько минут рваных толчков с ласками и поцелуями, и разрядка настигает их одновременно. Они томно выдыхают друг другу в губы, и мужчина поправляет одежду девушки, тут же напяливая на себя и свою.       — Забыл сказать, — приводит дыхание в норму, помогая Саре принять сидячее положение, — Аарон, Майкл, Бурый и их подружки ждут нас с тобой в баре через час, поэтому тебе надо собираться.       — Что? Я и в бар? И как ты себе это представляешь? — перекрещивает руки на груди, принимая вид злобного котенка, которого стоит лишь по головке погладить, и он растает.       — На моих ручках, принцесса. Все будет оки-доки, пойдем, выберем тебе какую-нибудь одежку. Что ты там с собой взяла?       — И-ди-от… — тихо бормочет она, оказываясь на его руках.       — От идиотки слышу, — целует ее в нос, получая удар в плечо, — как больно, сейчас умру от этой боли.       Ещё один удар, но уже сильный. Вишня лишь закатывает глаза, пересекая порог их спальни. Да, теперь это их спальня. Он даже не собирается слушать ее согласия на переезд к нему. Просто сам соберёт ее вещи и привезёт к себе, как свою добычу. Она же сама окрестила его квартиру логовом дракона, вот теперь и станет его пленницей. Он же дракон, а она принцесса. Посадит ее в свою башню и будет отгонять все беды от нее своим огнем.       — Стоп, — Сара переводит на Вишню удивленный взгляд, ибо до нее только сейчас доходит смысл его слов о подружках его друзей, — у Майкла, что, девушка появилась? А почему я ничего не знаю?       Ягодный пожимает плечами, вытаскивая из шкафа футболку и джинсы, быстро облачаясь в них. Поправляет волосы, пока Сара сидит в своем кресле и рассматривает немногочисленные вещи, что успела перенести сюда из дома за эту неделю.       — Думаю, скорее, это не девушка, а так — пассия на пару горячих ночей, — он протягивает ей ее блузку в цветочек, уже представляя, как эта ткань будет красиво смотреться на ее тоненьком тельце, а этот разрез на спине. М-м-м, он будет любоваться на нее весь вечер, а потом снимет ее дома и будет любоваться ей без всего, — юбка. У тебя есть юбка?       — Есть, и я даже случайно привезла ее с собой, но я ни за что не надену юбку с такими ногами. Ви, они ведь… Они, фу!       Блондинка снимает рубашку и надевает на себя блузку, протянутую драконом, а потом смотрит на облегающую джинсовую юбку и отводит взгляд в сторону. Будет выглядеть в ней так странно, но так хочется надеть. Давно не носила, да и это ее любимая. Но ноги… Они ведь все в синяках. Точнее, синяков больше нет, но все равно так не хочется хоть кому-то показывать их. Это как что-то сокровенное, доступное только Вишне. Только дракон может прикасаться к ее ногам, смотреть на них и ласкать их.       — Я точно с тобой чокнусь, — проводит ладонью по лицу, демонстративно громко выдыхая, — красивые у тебя ножки, сексапильные. Подтянутые, аппетитные бедра, икры что надо. У спортсменок обычно всегда такие ножки, и чего ты их стесняешься? Мне они нравятся, а остальные пусть только что-то вякнут. Да и кто из моих друзей станет тебе что-то говорить? Майки сама понимаешь, что сделает, если кто-то посмеет тебя обидеть. Аарон слишком правильный для этих оскорблений, а Бурый… Он, конечно, выглядит, как идиот, но тот ещё добряк, поэтому, давай, надень ее для меня. Я хочу увидеть принцессу женственной. Ну, а ещё она очень легко задирается вверх, и я в любой момент могу тебя…       — Ви, не надо меня в любой момент… Короче, не смей! Только дома. Боже, если бы Майкл знал, чем мы тут каждый день занимаемся, то не отпустил бы меня ни за что к тебе, — расстёгивает пуговичку на юбке, наклоняется и переставляет при помощи рук ноги в ткань, ведёт ее вверх, стопорясь на бёдрах. Вишня тут же помогает ей с этим делом, потому что это его долг — оберегать и помогать во всем своей принцессе.       Дракон весело улыбается, заправляя за ушко пряди пшеничных волос, а потом протягивается к мочке и сладко шепчет:       — Он знает.       — Что?! Ты говорил ему… Говорил, как мы тут и в подробностях. Черт, Ви, это ведь мой брат! Стыдно-то как, ужас какой.       Вишня вдруг резко заливается громким смехом, приятно щекочущим ее слух своими бархатистыми нотками. У него по праву самый лучший смех. Раскатистый, красивый и такой сексуальный. Этот смех сравним с какой-нибудь приятной мелодией, сыгранной на гитаре. Он сначала тихо вырывается из груди и постепенно увеличивает громкость, захватывая и заражая всех своими волшебными нотками, подобно этой самой мелодии.       — Ну не в подробностях же. Я ж не совсем дурак, — надевает кожанку, усмехаясь.       Вот он — взгляд женщины, что вдруг резко загорелась каким-то желанием, как будто бы лампочка над человечком в анимационных мультфильмах. Горящие и одновременно просящие глаза, с огоньками внутри. Он уверен, в такие моменты у женщин что-то перещелкивает в голове, и они следуют знаменитой фразе: «вижу цель и иду к ней». Напролом. И этот взгляд Сары устремлён на его куртку с золотистым драконом на спине. Пожалуй, это вещь — единственная, которую он мог бы запретить ей носить, но он не запрещает. Ее глаза сейчас, как у знаменитого котика из мультика, да и разве можно отказать принцессе? Нельзя.       Снимает куртку, бережно надевая ее на хрупкие плечи Сары. Она обнимает себя за плечи, ощущая эту приятную и чуть прохладную ткань на себе, улыбаясь. Опять запах виски, вишни и ореха. Это миндаль. Теперь она знает, прочла на его одеколоне, пока он был в душе. А ещё, чего он не знает, — набрызгала этот вкусный аромат на свои вещи. Ей хочется пахнуть им. Такое дикое желание, однако так сильно хочется. Собственничество, походу, завладевает ее мозгом.       — Спасибо, она такая классная. Мне всегда нравилась, но брат не давал носить.       — А я даю, — вытаскивает ее локоны из-под куртки, видя сияющий взгляд, — и не только ее даю.       — Ты неисправим, — закатывает глаза, громко выдыхая с характерными «а-а-а».       — Ты тоже не ангел, принцесса.       — Ну спасибо! — дуется на него, вызывая у мужчины лишь усмешку.       — Всегда пожалуйста, — откровенно потешается над ней, тихо смеясь в свой кулак.       Признаться честно, ему жутко нравится, когда она на него обижается. В такие моменты ее наивное личико принимает безумно интересные нотки. Эти опущенные вниз глазки, сведенные вместе брови и губки, что складываются трубочкой. Такие пухлые и сладкие. Этот ее вид вызывает у него желание, но не пожалеть, а наказать эти губки своим горячим поцелуем, а потом и не только губки. Он, как маньяк, помешан на ней, и ему вечно мало ее. Хочется больше, хочется наслаждаться и никогда не видеть грусти на ее лице. Только улыбку. Широкую, что обнажает ее зубы, а щёчки вмиг краснеют в это время. Видеть в ней этого ребенка, что открывается только ему, и получать ее искренние эмоции — его лучшая награда за все испытания на его тяжёлую долю.

***

      Старая неоновая вывеска с несколькими давно негорящими буквами привлекает внимание Сары, когда машина Вишни останавливается возле здания. «Чешуя». Очень оригинально. И кто умудрился назвать бар так? Теперь понятно, почему вывеска в таком отвратном состоянии и почему тут так мало машин. Ещё и атмосфера какая-то жуткая. Как можно приходить сюда и не бояться, что кто-нибудь стукнет тебя сзади битой или увезет в своей машине и изнасилует где-нибудь в подвале, а потом ещё и убьет.       — Нет, только не говори, что нам туда, — и как в подтверждение своих опасений блондинка вдруг замечает на парковке машину своего брата.       — Знаю, выглядит жутко и совсем несовременно, однако внутри очень уютно и красиво. Это наше с Аароном второе детище, после казино, естественно. Там своя атмосфера, тебе понравится. Не парься, внутри нет преступников или насильников. Сегодня бар полностью в нашем распоряжении. Только работники бара и зала остались, — выходит из машины и помогает выбраться ей, — мы твое кресло оставим у входа, чтоб не маячило и ты себя более менее уютно ощущала.       Определено, она делает всё это только ради него. Только ради Вишни, иначе давно бы уже послала все к чертям. Он так старается, так пытается ей угодить, развеять ее, что она согласна пойти с ним даже в этот страшный бар с обшарпанными стенами и окнами с решетками. С ним хоть в ад, с ним и там будет, как в раю. Не место ведь создает атмосферу, а люди, находящиеся в нем. И Вишня создаёт атмосферу счастья, радости и веселья, а значит с ним любое место можно считать райским. Пока она на его руках, в его объятиях и с его губами на своих, ей ничего не страшно и все кажется таким близким и достижимым. Кроме возможности ходить.       — Знаешь, лучше бы мы с тобой ужастик посмотрели. Они хоть и бессмысленны все, но всяко приятнее всей этой атмосферы. В баре пьют пиво, как минимум. А что буду пить я? Мне ведь нельзя алкоголь, — раздражённо вздыхает, пока Вишня везёт ее ко входу в бар, останавливается перед дверьми и садится на корточки, качая головой.       Какая она у него всё-таки паникерша и трусиха. Боится всего обыденного. И как хочет вновь ходить, если даже не готова вступить в общество людей? Ей нужно общаться не только с ним и Майклом, но и с другими людьми. И он устроил все это специально. Правда, попросил Хилла взять всю ответственность на себя, потому что знает, какой недовольный взгляд будет смотреть на него весь вечер, если Сара будет знать о его причастности к этому. Они, вообще, планировали устроить с Аароном свою привычную попойку, как обычно это делают на выходных, но Вишня все переделал. Попросил привести свою жену, и парней пригласил со спутницами. Саре нужна не только мужская компания, но и женская. Девичьи секретики, всякая такая белиберда. Пусть поболтает, развеется. С женой Хилла точно общий язык найдет.       А то сидит в четырех стенах и уже киснуть начинает постепенно. Ему уже иногда кажется, что это не он ягодка, а она. Причем неспелая и кислая, а испорченная и горькая, потому что, ну нельзя же, так много сидеть дома! Нужно общение. Будет общение — будут и друзья, будет и веселье, и уверенность появится. А все это совместно с его любовью вернут ей эту самую недостающую деталь, которая мешает ей обрести навыки хождения вновь. Веру в себя. Она просто не верит, отсюда и нет никаких сдвигов. А вот начнет общение с кем-нибудь, так сразу же появится капелька веры, а дальше они уже справятся с ней. Нужно лишь зацепиться. Остальное раскроется, стоит лишь за ниточку потянуть, и клубочек размотается.       — Газировка, сок, безалкогольные коктейли — все для тебя, принцесса. Хватит хандры, мы пришли отдыхать и веселиться, поэтому, если улыбка на твоём лице не будет сиять большую половину вечера, то… — чешет затылок, придумывая наказание, — то я больше не дам тебе носить свою куртку и все свои вещи. Тебе ведь нравится это занятие?       Сара напрягается, недовольно фыркает и обиженно дует губки, изображая самого милого обиженного человека, что вообще приходилось ему когда-либо видеть. Не человек, а целая живая эмоция. Как будто бы каждый миллиметр ее организма пронизан нервными окончаниями, но не такими, как у всех людей, а другими — они отвечают не только за рефлексы, действия и ощущения, но и за эти живые эмоции.       — Манипулятор, — шикает она, хмыкая.       — Значит усекла, — гладит ее по голове, поднимая на руки, — и лицо сделай попроще, принцесса. Не на расстрел ведь веду.       — Я тебя первая туда отведу, если ты будешь так надо мной открыто издеваться! — обвивает руками шею мужчины, прикасаясь губами к щеке, — у тебя вообще щетина растет?       Блондинка проводит ладошкой по щеке ягодного, удивляясь ее гладкости. Как будто бы и нет у него совсем никакой щетины, но это ведь невозможно. Так не бывает! У всех мужиков должна быть щетина! Иначе что это за мужик такой? Нет-нет, Вишня в любом случае мужик. Просто он быстро сбривает все это дело, и она не успеет ее замечать.       — Какие ты иногда необычные вопросы задаешь, — он шокированно смотрит на нее, ловя на себе большие глаза, влюбленно смотрящие на него, — есть. Просто мне она не идёт, я не Хилл. Вот и чикаю ее быстренько бритвой каждое утро.       — Понятненько, — смеётся.       — Что смешного?       Он непонимающе мотает головой, искренне удивляясь. Точно человек-эмоция. Или нет! Сара «Эмоция» Тёрнер. Да, так гораздо лучше звучит.       — Ты просто такой милый, и мне хочется смеяться. Меня на руках так часто, наверное, только малышкой носили. Я тебя люблю, — целует его, когда он ногой отпихивает от себя дверь в бар, проходя в помещение.       — И я тебя люблю, принцесса, — он ищет глазами столик, начиная медленно проходить к уже пришедшим друзьям, которых он попросил заранее предупредить Бурого и своих подружек об особенностях Сары, чтобы не возникало лишних и неловких вопросов.       Внутри и правда оказывается гораздо уютнее, чем снаружи. Множество разноцветных огней розового, фиолетового, зелёного и синего оттенков образуют все освещение в помещении, придавая эдакую атмосферу романтики и чего-то волшебного, таинственного. Стены, вымощенные кирпичной кладкой, резной потолок и паркетный пол, пожалуй, единственные обыденные интерьерные особенности. Барная стойка среднего размера с яркой неоновой вставкой, маленькие столики с кожаными креслами и диванчиками, неоновые надписи повсюду и несколько плакатов придают месту что-то такое, от чего Саре захотелось сразу же расслабиться, чуть ли не обмякнув в руках любимого.       Они подходят к единственному большому столику в углу, по обе стороны от которого располагается два кожаных дивана. На одном из них сидят Аарон и миниатюрная брюнетка с короткой стрижкой, большими карими глазами и милой улыбкой. Они приветливо улыбаются Вишне и сразу же Саре. На диванчике напротив сидит Тёрнер в гордом одиночестве, радуясь появлению своей сестры, которую он видел два дня назад. Произносит одними лишь губами «привет», пока Вишня усаживает ее между собой и Хиллом, как всегда помогая расположить аккуратно ноги. Все переглядываются, несколько секунд изучая друг друга.       — Где твоя подружка, Майки? — Вишня пожимает руку Аарону, целует запястье его жене и протягивается через стол к руке второго друга, тоже пожимая ее. Аарон же так же приветствует Сару, оставляя лёгкий поцелуй на ее ладони.       — Не захотела провести вечер в хорошей компании и слилась, да и хрен с ней. Бесила только. Какая-то слишком требовательная. Мы даже не встречались, а она уже от меня какие-то подарки требовала и деньги. Короче, странная девка, — Майкл недовольно бормочет, делая глоток из огромного бокала с пивом.       — Тебя просто хотели развести, — Аарон вставляет свои пять копеек, делая глоток и из своего бокала, но не с пивом, а с виски. Обращает свой взгляд на блондинку и сильно жмущуюся к нему жену. Она у него очень стеснительная, когда дело доходит до общения с его друзьями. Чуть отклоняется, позволяя девушкам внимательно рассмотреть друг друга, а потом сам начинает их знакомство. Обе слишком молчаливы, — Ирэн, это Сара, — берет жену за руку, указывая взглядом на блондинку, — Сара, это Ирэн.       Представляет девушек друг другу, видя замешательство во взгляде каждой. И как они с Вишней умудрились найти себе таких похожих женщин? Судя по рассказу ягодного, Сара очень похожа на Ирэн. Только немного моложе и ребячливее, а в целом, они имеют множество общих черт.       — Бурый не звонил? Вечно опаздывает, индюк этот, — Вишня ставит руку на чувствительное бедро Сары, прикасаясь губами к ее ушку. Это жест поддержки или возбуждения? Ей ощущается как второе.       — Предлагаю оставить дам и дать им время познакомиться, — Хилл целует жену, приставая и дожидаясь, пока Майкл покинет стол, а потом отодвигает предмет мебели немного вперёд, ко второму дивану, обходит Сару и выходит, утягивая за собой и Вишню, — мы у барной стойки, вернёмся минут через десять. Не скучайте, девчонки.       Кричит через плечо, останавливаясь где-то на середине пути, чтобы улыбнуться каждой из них. Потом продолжает путь, садясь между Вишней и Майклом, что уже заказали им всем по виски.       — Не думал, что вы найдете таких похожих девушек, — Тёрнер поднимает бокал вверх, улыбаясь своим друзьям, — и не думал, что Вишня будет встречаться с моей сестрой. Второе меня как-то больше всего удивило.       — Я умею удивлять, малыш Майки, — Вишня усмехается, краем глаза поглядывая на уже вступивших в диалог девушек.       — Просто у дураков мысли сходятся, а ещё вкусы, — Аарон ерошит свои черные, как смоль волосы, сопровождая это действие теплой улыбкой, предназначенной Вишне, — а я ведь был прав по поводу него. Диагноз был на лицо. Зря ты мне не верил. Вижу и Сара расцвела.       Хилл подмигивает Тёрнеру, похлопывая Вишню по плечу. Они, что, обсуждали его ещё несколько раз? Или тогда успели все обсудить? Он им, что, подопытная крыска? Ага, сейчас, разбежались!       — Да мы поняли, Хилл, что ты у нас тот ещё психолог, — Майкл закатывает глаза, недовольно фыркая.       Посмотрел бы он на Аарона, если бы у него была младшая сестра, и вокруг нее бы ошивался Вишня. Кажется, главарь драконов тогда бы точно повесился или бы повесил Вишню, потому что знает его как никто другой. Или же попросту запер свою сестру и водил бы ее по улице с кучей драконов, чтобы ягодный точно не смог иметь доступа к контакту с девушкой. Так что, Майкл был ещё очень мягким и добрым. Ну, разве лишь ударил пару раз Вишню, но с него ведь не убудет, иногда и полезно даже.       Вишня выцепляет у входа две фигуры. Одну узнает мгновенно. Бурого сложно не узнать. Его чуть медвежья походка с резкими перекатываниями с одной стопы на другую и этот грозный вид широкой спины. Вторая фигурка же более утонченная, с длинными волосами. Они движутся, полностью заходя в бар, и бокал из рук вишнёвого попросту выпадает, когда девушка смотрит на него своими ехидными глазками, цепляясь ручками за своего спутника. Стекло бьётся об пол, а виски разливается, как и мысли о хорошем вечере.       — Твою мать! Ее ещё здесь не хватало! — шипит Вишня.       Адель же мило улыбается остальным мужчинам, чуть задерживая любопытный взгляд на Тёрнере, а потом вновь смотрит на Вишню, и он видит этот победный вид, застывший на ее лице. Она будто бы так и говорит ему: «Пристегни ремень, Ви, сегодня придется не раз ударить лицом в грязь».