Паралич сердца

      Погода просто волшебная! Светит солнышко, поют птички и такое восхитительное чувство лёгкости внутри всех, кто сейчас ходит по улочкам Сентфора. Лето всегда приносит радость людям, а у Вишни она сегодня особенная — он смог уговорить Адель Моринг. Так просто, безо всяких трудностей, без ее приемчиков и увиливаний. Он смог, и эта мысль доставляет ему практически такое же удовольствие, как и занятия любовью. Хотя чего врать? В его голове сейчас взрываются фейверки, а от одного лишь испуганного вида рыжей, что он мог лицезреть несколькими минутами ранее, бабочки в его животе пустились в полет. Его победа. Окончательная. Он уверен, больше их никто не побеспокоит. Наконец-то они с Сарой смогут спокойно продолжить свои тренировки, а в скором времени он купит им билеты к морю. Он уже потихоньку выбирает страну. Осталось лишь поставить принцессу на ноги.       Ветер. Его никогда невозможно увидеть он, подобно призраку, невидим, и от этого его столкновение с человеческой кожей всегда такое разное. Оно может быть мерзким, особенно зимой, когда ветер, скорее, больше похож на страшные объятия с морозом, и ты прячешь лицо, чтобы его ручонки тебя не коснулись. Но сегодня он другой. Совсем не неприятный, а напротив — он отражает состояние души Вишни. Прохладный, ласковый и такой вкусный. Да-да, он очень вкусный для Вишни, ведь пахнет победой. Такой восхитительный аромат, отдает виски и чем-то терпким, манящим. Вишня бы наслаждался им всю свою жизнь. Это такое невероятное ощущение, когда все клеточки мозга приятно покалывает массажирующими движениями, а по телу из-за этого разливается блаженное тепло. Сегодня он победитель, сегодня он получит свою награду в виде поцелуя или ещё чего-то большего. Принцесса будет счастлива видеть дракона, который ей сообщит об этом прекрасном утре. Все закончилось. Адель должна отступить после этого.       Моринг выходит из участка с недовольным лицом, протягивая ягодному заявление. Она чувствует себя растоптанной. Ее просто сравняли с землёй. Проехались по ней несколько раз танком, тяжёлыми гусеницами, что попросту вдавили ее маленькое тельце в недра земли, а потом вытащили и заставили ещё что-то делать. Она не живая и не мертвая. Ей просто хочется поскорее избавиться от этого грязного ощущения проигрыша, сковывающего все ее действия и отдающего пульсирующей болью в виски. Адель Моринг проиграла, а сердце ее снова обрело огромную дыру, растеряв все чувства. Остались лишь отголоски самых гневных и отвратительных эмоций. Ненависть, если она вообще ещё есть в ее жизни, теперь станет главным чувством рыжеволосой. Она ненавидит Тёрнеров, ненавидит и Вишню. Да и вряд ли остановится на этом, но придется сделать передышку. Придется спрятаться, как страус, прячет свою голову в песок, — затаиться, а потом сделать все, чтобы больше не ощущать этого липкого, как смола, чувства фиаско.       — Вот видишь, солнышко, — Вишня разрывает заявление на маленькие кусочки, выбрасывая его в мусорное ведро, а за ним летит и флешка с видеофайлом, несколько секунд назад безжалостно растоптаная ногой дракона, — это было совсем не сложно. Ты сделала правильный выбор. Надеюсь, больше не захочешь к нам приставать. Оревуар!       Ухмылка озаряет его симпатичное лицо, показывая истинную сущность, что раскрывается лишь перед такими людьми, как Адель. Его драконьи крылышки в такие моменты прорываются сквозь лопатки, а тело покрывается чешуей. И слова, что он говорит в таком состоянии, можно даже считать огнем, ведь, что ни слово, то попадание в цель. Вот она сущность Вишни, когда нужно кого-то наказать, кого-то очень плохого. Он — дракон. Только в такие моменты он не дракон своей принцессы, готовый катать ее по небу на своей спине, а другой — защитник. Он наказывает, находит обидчика и отгрызает из его плоти всю гниль, пытаясь поставить на путь истинный.       — Ты обещал вернуть мне видео, — Моринг хватает его за руку, пытаясь притянуть к себе, но Вишня умело выскальзывает, криво улыбаясь.       — Какое видео? — он усмехается, — То, где ты в музее кое-что делаешь? Ах, ну это к Тёрнеру. Оно у него. Мне пора, Адель. Надеюсь, больше не встретимся. — Вишня звякает ключами, садится в машину и уезжает прочь.       Моринг ещё несколько минут смотрит на уезжающий джип, совершенно ничего не понимая. Обещал ей вернуть запись, обещал ее удалить, а по итогу просто уехал, оставив ни с чем. И это она ему поверила? Вот дура. Как она могла поверить самому нечестному человеку? Как она вообще могла поверить Вишне? Отлично, теперь нет ни доказательств, ни заявления. Все уничтожено. Супер, Адель Моринг провалилась под землю из-за собственных неудач. И надо же было ей рассказать Майклу свой маленький секретик.       Ну украла она из музея ту красивую старинную подвеску одной из основательниц города, когда ей было двадцать. По пьяне. На спор. И что с этого? Попалась на камеры, засветила свое личико, но это ведь все было так круто. Адреналин был таким бешеным! Она бы ещё раз повторила эту авантюру, однако больше ей видеозаписи с камер никто не вернёт. Охранника, что тогда ей отдал их за одну прекрасную ночь в ее компании, уволили. Поставили копов, чтоб неповадно было остальным лезть. Да и дело ведь так и не закрыли, преступника ведь не нашли. А подвеска до сих пор хранится в ее банковской ячейке. Ну, красивая она, нравится ей. Она просто, как Кощей из всяких этих сказок, любит чахнуть над своим златом. Душа требует, а как ей можно отказать?       Она бы и продала подвеску, да слишком подозрительно. Так ещё и потом выяснилось: копии видеозаписей остались на серверах, и через полгода ей удачно подвернулся Тёрнер, и, зная, что брат Вишни работает в музее, она очень хорошо его попросила забрать эти копии. Ему это не должно было составить никакого труда. Полицейские ведь ещё не знали об этих обстоятельствах. Стоило лишь уговорить Итана. Разве он мог отказать тогда ещё своей девушке? Нет. Вот он забрал и сделал вид, что уничтожил их, но всё-таки сохранил. Чувствовал, видимо, что будет какое-то говно. Надо же было спасти любовника сестрички.       Вишня все ещё не вернулся, а поэтому Сара может спокойно переодеться и подготовиться к тренировке. Она сидит перед дверьми шкафа, рассматривая все то, что Вишня загрузил с утра в спешке в ее чемодан, а сегодня также быстро разгрузил в шкаф. Ее заботливый дракон. Даже вещи ей все на вешалки повесил. Правда, кое-какие блузки всё-таки все равно помялись, но разве это сравнимо с тем, как сильно он для нее старается? Конечно же нет.       Она протягивается пальцами к черной ткани футболки Вишни. Уж очень симпатичная ткань. Можно использовать, как верх для сегодняшнего занятия. Ягодный будет не против. Тянется чуть сильнее и неожиданно для себя самой ее действие оказывается настолько сильным, что она падает с кресла. То ли подняться немного получилось, и она случайно перевалилась, то ли она вообще ничего не поняла. Понятно одно: она на полу. Ещё и удар ногой об ножку инвалидной коляски оказывается сильным, отчего конструкция отъезжает назад. Отлично! Давно у нее таких провалов не было. В последний раз такое случалось только в первые три месяца использования коляски. И как она только умудрилась подтянуться так сильно, чтобы упасть? Неужели сил не рассчитала? Или у нее практически получилось самостоятельно подняться, и поэтому она и свалилась вниз?       Уже не важно. Надо как-то подняться, иначе лежать животом на полу, рассматривая все, что находится под кровать — не лучшее занятие. Кстати о том, что под кроватью. Там чисто! Реально чисто! И это ее удивляет. Мужчина, что ещё и пол под кроватью моет, ну не идеал? Блондинка ставит ладони крепко на паркетный пол, принимая руками положение, в котором обычно находятся руки, когда человек отжимается. Надо хотя бы перевернуться на спину, чтобы можно было присесть. Хотя бы немного. Скоро придет Вишня, и если он заметит ее в таком состоянии, то явно не будет рад такому положению. Ей бы очень не хотелось заставлять его переживать и поднимать ее с пола, как маленькую. Он и так с ней возится, как с ребенком.       Блондинка переворачивает верхнюю часть туловища, осторожно передвигая руками ноги. Одно дело сделано: она теперь лежит на спине. Только как встать? За что держаться? И как дойти до коляски, что отъехала ко входу в комнату? Видимо, это провал. Зато потолок красивый, белый такой, с маленькими круглыми лампочками. Ах, конечно, чем же ещё заниматься в таком положении, кроме как разглядывать потолок? Идиотизм высшей силы! Ну, а что ещё делать? Присесть что ли? Сейчас попробует. Она ставит обе руки по разные стороны от себя и кое-как принимает сидячее положение, облокачиваясь спиной об полочки шкафа. Ну, зато футболку Вишни достала. Какая молодец! Только вот теперь хрен знает, сколько придется сидеть в таком положении. Телефон остался на кровати, ей даже время не посмотреть. Кто победитель по жизни? Сара, мать ее, Тёрнер! Вот она — победительница этой чертовой жизни.       Сколько проходит времени — она и не знает. Знает лишь то, что очередная попытка подняться увенчалась сокрушительным провалом и сильным порезом руки об дверцу шкафа. Беспомощность накрывает ее с головой, и Сара чувствует себя, как консерва в банке, — неуютно и тесно. Неуютно от того, что ей, черт возьми, просто никак самостоятельно не подняться. Приходится сидеть и ждать, когда любимый человек вернётся и поможет ей. И разве это жизнь? А тесно, потому что этот провал действует на нее хуже любого страха. Из грудной клетки мгновенно вытесняется весь воздух, и дышать просто нечем. Кружится голова, и все вокруг такое безжизненное. И почему она вечно в какой-то крайней степени глупости? И вот что подумает Вишня, когда увидит ее в таком положении? Явно ведь смеяться начнет.       «А вот и Вишня», — так бы сказала Сара минут десять назад, но сейчас ей просто хочется кричать и просить скорее вызволить ее из этой катастрофы! Попа уже болит от пола, да и открытый шкаф был не лучшим местом, на которое стоило облокачиваться. Слишком много выпирающих деталей. Зато футболка любимого рядом, а шаги уже слышатся где-то совсем рядом. Собственно, вот и любимая фигура, и этот непонимающий взгляд родных глаз. Сейчас будет смех. Сара это чувствует. Три, два, один!       — Принцесса, я дома! Ты уже собралась? Если да, то предлагаю немного отложить тренировку и отведать самых вкусных пирожных в нашем горо… — Вишня заходит в комнату и его пробивает на громкий смех. Нет, это, конечно же, совсем не смешно и очень некрасиво — смеяться над ее таким положением, но выглядит картина отменно.       Сидит, обнимает его футболку и смотрит на него виноватым взглядом. Волосы растрепаны, щёчки покраснели, а губки расплылись в смущенной улыбке. Какая она восхитительная. Даже такая беспомощная, а все равно — прекрасная принцесса. Так бы и любовался он ей вечно, но не недовольный вид требует помощи, и мужчина садится перед ней на колени, предварительно откладывая на тумбу пирожные.       — Ничего смешного я здесь не вижу, Ви! Лучше помоги подняться, а то у меня не особо выходит. Вон, только руку поцарапала, — поднимает вверх правую руку и указывает на продолговатую царапину от локтя и до середины плеча. Ещё и дуется при этом так смешно, что он просто не может остановить своего бархатистого смеха. Ну нет, она точно заслуживает номинации — «самая милая девушка на всем белом свете».       Ягодный поднимает ее на свои сильные руки, усаживая на кровать. Несколько секунд любуется этим расстроенным взглядом голубых глаз, незатейливо заправляя за ушко прядь пшеничных волос. Ему нравится так делать. Ее лицо в такие моменты открывается практически полностью, и можно видеть изящные его черты во всей красе. Он любит ей любоваться, словно она какая-нибудь картина в музее или прекрасная скульптура, взгляд от которой попросту невозможно отвести. Если бы он был фотографом, то, пожалуй, фотографировал бы ее каждую секунду, ведь эти эмоции просто обязаны быть запечатлены на фотобумаге. Ее красота достойна всех обложек модных журналов.       — Как ты так умудрилась, принцесса? — находит в одном из ящиков тумбы аптечку, достает антисептик и вату. Смазывает вату прозрачной жидкостью и осторожно прикладывает к царапине, не забывая дуть, чтобы снизить болевые ощущения.       — Я хотела взять твою футболку, а потом получилось что-то непонятное. Больно, Ви, дуй чуток сильнее, пожалуйста, — расстроенно смотрит на мужчину, ощущая себя сейчас маленькой девочкой.       Майкл делал также, когда она упала с велосипеда в восемь. Брат тогда учил ее кататься на этом виде транспорта. У нее получилось практически сразу, но ведь не бывает первого раза и без провала. Сара упала через несколько метров, разодрав колени и локти. Брат потом обрабатывал все это дело, дуя на каждую ранку, прямо как Вишня сейчас. Только Саре не хотелось тогда поцеловать Майкла, а Вишню хочется. И она целует его, резко и страстно впиваясь в эти любимые губы.       — Это тебе так от боли в голову ударило, да? Что ещё сделаешь? — убирает все ненужные принадлежности и садится рядом, сгребая ее в охапку.       — Хочу своего дракончика на завтрак, — она хищно улыбается, высвобождаясь из его хватки, и поддевает края его футболки, снимая ткань за одну секунду.       Ее встречает искреннее удивление в его глазах, и она лишь ещё больше заводится. Рядом с таким мужчиной невозможно сдерживать все свои желания и свою вторую сущность тоже прятать нельзя. Ей безумно нравится, когда он смотрит на нее так ошеломленно, будто бы не ожидает всех этих действий. Значит, у нее получается его удивлять, значит, она не такая уж и безнадёжная! С ним можно быть любой. И сейчас ей хочется стать той самой развратной львицей, которой он недавно ее окрестил. Проводит ладонями по груди дракона, задевая пальцами кубики пресса. Прикусывает нижнюю губу, засматриваясь.       Ох, таким видом просто нельзя не любоваться! Он же божественен! Нет, он и есть этот самый дьявол, что искушает ее красивым видом своего подтянутого тела, а эта кудряшка, выбившаяся из общей копны волос… Его лицо становится с ней безумно притягательным, и Сара снова его целует. Настойчивее. Самостоятельно проникает языком в его рот, начиная борьбу с его. Равную борьбу. Да, после стольких раз практических занятий, девушка наконец-то научилась целоваться также, как и он.       — Как ты хочешь? — он властно приподнимает ее за подбородок, заглядывая в затуманенные страстью глаза, потерявшие все оттенки голубого. Они черные, как их обоюдное желание сейчас.       Вопрос застывает на ее лице, от чего мужчина негромко рычит. Господи, да она сейчас себя видела? Невинность ее лица совсем не сочетается с этим темным светом внутри глаз. Маленькая развратная кошечка. Принцесса потерялась в этом потоке ее желания, страсти и разврата.       — А как хочешь ты? Сделай со мной все, что ты хочешь. Я хочу тебя так, как хочешь ты, — часто моргает, произнося все это тоненьким голоском.       Все, у него окончательно поехала крыша. Как хочет он? Он хочет грубо и быстро, а потом медленно и ласково. Он хочет слышать ее сладостные стоны, а потом шептать ей на ушко развратные слова. Ему бы хотелось отбить обе ее ягодицы так, чтобы она потом сидеть больше не смогла. Впиться в шею, оставляя следы от зубов, прокусывая до крови. Терзать ее, наслаждаться от того, как она будет закатывать глаза, когда дракон будет входить на всю длину и буквально вдалбливаться в нее, оставляя эти похабные шлепки двух тел. Хочет трахнуть ее в рот, изрядно порезвившись. Грубо и жёстко, чтобы это стало ее лучшим сексом. Но потом видит эти два невинных омута и понимает, что с ней нужно иначе. Нежно, осторожно и очень ласково. По крайней мере, не сейчас. Вот встанет на ноги, и успеет он ещё показать ей, что такое настоящая страсть.       А сегодня он будет нежным и чутким, трепетно относясь ко всем ее ощущениям, потому что она требует именно такого отношения к себе. И Вишня согласен, потому что любит и не хочет навредить. Потому что, если ей навредить, то получается, что он попросту разобьёт ее, как хрустальную вазу, а она только начала приходить в себя. Нет, принцессе требуется трепетное отношение, и он, подобно истинному джентльмену, исполнит ее прихоть.       — Ложись на спинку, малышка, — осторожно располагает ее на кровати, раздвигая ножки, — сейчас будет сеанс эротического массажа от самого лучшего мастера в Сентфоре.       Раздевает ее. Быстро, но не лишая любимой кожи поцелуев. Сначала снимает верх, оставляя жгучие поцелуи на ключицах, груди и животе, а потом и низ, покрывая лобок томными поцелуями. Обнаженная Сара — верх совершенства. Кроткая, нежная и невообразимо красивая. Ее изваяли из золота, потому что кожа слишком мягкая, нежная и блестящая. Ее приятно касаться не только руками, но и губами. Золото, кажется, стало не единственным материалом, из которого ее так тщательно лепили специально для него. Ее глаза — бриллианты самого высокого карата, а родинки — маленькие алмазики, что так причудливо рассыпались по ее телу, словно изображают что-то особенное. Он ничего не делает уже несколько минут. Просто смотрит и восхищается, как будто бы какой-то маньяк. Но, черт бы его побрал, он никогда не видел такой прекрасной девушки.       — Что-то не так? Я какая-то не такая? — Сара замечает пристальный взгляд на себе, однако не видит его восхищения, поэтому стыдливо прикрывает руками грудь, краснея.       — Глупышка, что ты делаешь? — убирает ее руки, злясь. Она прекраснее самого прекрасного в этом мире, а закрывается? Зачем? Он бы вечно ей любовался.       — Ты так смотришь… — сглатывает, все ещё не смотря в его глаза, — будто бы я некрасивая. Или что-то не так… Тебе перестало нравиться мое тело?       Тон грусти и сомнения. Господи, да что за демоны живут в ее голове? Перестало нравиться? Она в своем уме? Он в немом восторге, вот и пялится как идиот, просто не в силах оторваться. Да и зачем отрываться? Вишня пропал, Вишня в беде, и беду его зовут Сара Тёрнер. Глупышка, которая постоянно в себе сомневается. Девушка его мечты. Теперь он может смело так считать.       — Принцесса, — касается языком одного из сосков, не разрывая с ней зрительного контакта, — тебя, должно быть, лепили самые лучшие мастера по вселенной, потому что иначе никак нельзя объяснить совершенство твоего тела. Я просто засмотрелся.       — Но у меня ведь не такая большая грудь и даже нет таких длинных ног, как у моделей. А ещё у меня не такая уж и аккуратная талия, и попы практически нет. Что во мне совершенного?       Вишня усмехается, хмуря брови. Он снимает с себя джинсы и вертится перед ней, как бы давая возможность рассмотреть себя полностью. Заканчивает и садится рядом, берясь за руку, одновременно прикрывая ее одеялом. Сорвется ещё ненароком, и весь разговор коту под хвост.       — Разве я идеальный?       Сара задумывается, закусывая внутреннюю часть щеки, тянется пальчиками к изображению дракона на его груди и утвердительно кивает.       — Самый красивый, самый лучший, самый сильный — идеальный. Да, ты такой, — широко улыбается, продолжая рисовать ногтями поверх татуировки.       — Нет, совсем нет, принцесса, — встряхивает головой, разбрасывая кудри по всему лбу. Сейчас он напомнил ей такое миленькое солнышко. Его кудряшки — это лучики, а лицо — тело солнца. И как он может быть не идеальным? — Смотри, у меня есть шрамы. Их не много, но некоторые женщины считают это минусом. На моей груди не растет такой восхитительной шевелюры, как у мужчин востока, например. И многие женщины тоже считают это недостатком. Господи, да я знаю, что я не просто красивый, а именно смазливый. И это тоже для кого-то минус. Понимаешь?       — Не правда, в тебе нет ни одного минуса. Это тебя лепили в божественной академии, — Сара ударяет его кулачком в грудь, ловя на себе добрый взгляд.       Маленькая девочка. Сейчас она маленькая девочка, что видит в нем своего идеала, как дочурка в своем отце. Ему это льстит, по правде говоря, но дико приятно. Только вот не идеал он вовсе. И в глубине души Сара и сама это прекрасно понимает. Просто чувства так сильны, что все эти минусы, которые она могла бы попросту заметить, если бы не любила его, кажутся сейчас плюсами. Вот и весь секрет.       — Ты любишь, Сара, и мои минусы для тебя плюсы, ровно также, как и твои минусы для меня плюсы. Поэтому и тела нам кажутся совершенными. Кто-то может считать иначе, но я всегда буду считать тебя идеальной, превознося к рангу божества, как и ты меня. Так работает любовь, принцесса, — помогает ей сесть, надевая на нее свою черную футболку, которую она и вытаскивала из шкафа, — мне казалось, это ты должна была мне объяснять, а не я тебе. Ты ведь книжки читаешь про любовь, а не я.       Проводит ладонью по волосам, улыбаясь. Желание пропало, и его сменило удовлетворение от этого восторженного взгляда его любимых глаз. Учить ее таким простым вещам, оказывается, куда приятнее и интереснее, чем он думал. Проводить с ней время, вообще, бесценно. Это лучшее время. Когда она рядом, он не замечает, как проходят минуты, а потом и часы. Он никогда ее не бросит. Не обидит. Как можно обидеть ту, что дарит тебе глоток свежего воздуха и раскрашивает твою жизнь в самые яркие цвета? Никак. Вот он и не будет.       — Просто я глупенькая, а ты у меня умный, вот и объясняешь такие простые вещи, — Сара переводит взгляд на коробку со сладостями, что не ускользает от Вишни.       — Держи, принцесса, эти пирожные настолько вкусные, что я готов себе пальцы совместно с ними откусить. Тетя Бурого отменно готовит их, а потом продает в местной лавочке.       Они начинают поочередно откусывать каждый от своего пирожного по кусочку. И где-то через пару минут, когда Сара заканчивает со своей сладостью, ее любопытный взгляд опускается на руки любимого. Секунда, и она отбирает последний кусочек его сладости, закидывая себе в рот.       — Не понял, у тебя ж свое было, да и в коробке ещё дохрена. Что за игры, принцесса? — выгибает одну бровь, косо улыбаясь.       — Твое вкуснее, — она пожимает плечами, дожевывая.       Вишня протягивается пальчиками к ее губам и стирает остатки крема, слизывая их с пальцев. Сара делает тоже самое с его губами, так же слизывая остатки со своих пальцев, но вместо такого же восторга получает ухмылку. Бьёт его кулачком по ноге, и они начинают смеяться одновременно. Когда успокаиваются, то со спокойной душой доедают оставшиеся пирожные, пока в коробке не остаётся одно. И тут начинается целая война.       Вишня берет его себе, но Сара тут же отбирает сладость, уже практически откусывая кусочек, как вдруг ягодный снова отбирает вкусность. Кусает, но и тут ему ничего не перепадает, кроме оставшегося во рту кусочка. Остальная часть с успехом погружается в рот блондинки, что невинно смотрит на мужчину, жадно прожевывая вкуснейшее пирожное.       — Жадина, — заключает дракон, ухмыляясь.       — Шам ты жаждина, — спорит она с набитым ртом, чем вызывает у него лишь очередную порцию смеха.       Определенно, Сара Тёрнер — его счастье. Его кайф. Его жизнь. Мужчина не знает, что делал бы, если бы случайно не решил забрести в дом рыжеволосого друга чуть больше двух недель назад и не встретил бы там ее. Пожалуй, он бы попросту существовал и дальше в мире похоти и разврата, так и не узнав бы никогда, что такое любовь, и как любят. Раньше ведь он думал, что любят, когда, например, не просто трахают, а ещё и целуют во время процесса. Сейчас же он видит, что любить — это целый процесс в одном таком небольшом слове.       Всего лишь шесть букв, а они так много значат в жизни каждого человека. Любовь. Какие-то три слога, шесть звуков, а внутри — смысл жизни множества людей. То, за что готовы умирать, отдавать свои жизни. Люди живут ради того, чтобы хоть раз услышать заветное «Я люблю тебя» в ответ на свое такое же. Вишня никогда не жил ради этого заветного, а теперь понимает, что именно это заветное так и требовалось его ледяному сердцу.

***

      Спокойствие. Умиротворение. Лёгкость. Эти три состояния заполняют голову и тело Сары уже почти неделю. Ещё одна неделя в квартире Вишни, что уже явно не может считаться его квартирой. Теперь у них все общее. Абсолютно все. Вчера они чуть не подрались из-за футболки. О да, именно из-за его футболки. Саре очень сильно захотелось надеть его серую футболку и щеголять в ней по дому, наслаждаясь ее такой приятной тканью. А Вишня же решил надеть ее, чтобы сходить в ней в магазин. И как итог этой ожесточенной битвы, в которой никто не хотел уступать друг другу, — футболка оказалась на блондинке. Умеет она уговаривать своими просящими глазками. Да и не мужик он, что ли, что не может дать любимой девушке поносить свою вещь? Надел другую, и та тоже понравилась блондинке. Но ее она решила пока что не трогать. Оставила на потом.       Эти три чувства заполняли ее голову целую неделю, но не сегодня. Во-первых, сегодня она проснулась одна. Вишни не было рядом. Обычно они просыпаются вместе, завтракают и идут на тренировку. Кстати, тренировки тоже успели дать свои плоды за эту неделю. Наконец-то Сара смогла ощутить прикосновение к пяточке на левой ноге. Это ее очень сильно обрадовало, ведь, значит, что левая нога не мертвая, и она тоже скоро начнёт оживать. Значит, она точно сможет ходить. Как и обещал ей Вишня. Только вот Вишни все нет, а на телефонные звонки он не отвечает. Но и это полдела.       Помимо пропажи Вишни, что даже не удосужился оставить хотя бы одну записку о том, куда он направился, у нее появилась ещё одна проблема. Она случайно утопила телефон в кофе, и он теперь ни на что не реагирует, а ей сегодня, между прочим, нужно было посетить ее лечащего врача. И Вишня вчера обещал ее отвезти. Они даже с Майклом договорились, чтобы он не приезжал, потому что ягодный сделает все сам. Только вот ничего он не делает, и его все ещё нет. А на часах уже, между прочим, почти шесть часов вечера. День точно не заладился. Придётся перенести прием. Если ее ещё возьмут на этот прием снова. Мужчина там такой вредный. Не любит, когда прогуливают его посещение.       Но и это тоже не проблема. Ей даже не выйти из квартиры, потому что дальше порога квартиры она попросту не сможет спуститься. Седьмой этаж. В лифте ей ехать одной страшно. Травма детства. Они как-то с Бобби застряли в лифте, когда навещали мамину подругу. И этот раз был первым и последним, когда она осталась в лифте с кем-то, кто младше нее, или вообще одна. Бобби наводил панику, и блондинка тогда не знала, чего бояться больше — умереть в лифте, остаться в нем жить или увидеть, как младший брат покончил с собой из-за паники. Ах, да ещё можно было покончить и с собой, потому что сидеть пять часов в лифте с чуть ли не рыдающим Бобби — достойная причина, по которой можно совершить самоубийство.       Вот поэтому Сара и сидит в квартире уже битый час, не имея возможности позвонить любимому человеку или ещё кому-то. Она уже вся извелась. Уже и не знает, что ей думать, и что ей с этим всем делать, потому что это первый раз, когда Вишня куда-то уходит и не оставляет ничего, что могло бы дать ответы, где он. Или же он всегда брал с собой телефон. Но не сегодня. Что вообще произошло сегодня? Куда он так стремительно исчез с утра, почему не оставил ни одного знака? Что вообще произошло? Блондинка в отчаянии. Она ездит по комнатам, уже в который раз, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы дать объяснение такому его поведению. Ничего. Ничего попросту не даёт ей никакой информации, и страх заполняет ее своей тяжестью впервые за последнюю неделю. Так отвратительно ей было лишь в тот момент, когда Вишню забрали в тюрьму на ее глазах. Но сегодня ведь не этот день…       Она мысленно собирается, уже решаясь всё-таки выйти из квартиры и спуститься на этом гребаном лифте, когда вдруг слышит звук распахнувшейся входной двери. Прямиком едет туда, застывая от шока. Вместо одного Вишни ее встречает два, и один из них точно в нетрезвом состоянии. Тот, что не ее Вишня, имеет более светлые и не кучерявые волосы. Он держит ее Вишню в своей крепкой хватке, обращая на нее любопытный и очень злой взгляд.       — Ты брат Ви? — Сара отъезжает назад, давая ему возможность пройти вперёд.       Мужчина пренебрежительно на нее смотрит и проходит в гостиную, кидая своего брата на диван. Садится на кресло, устало выдыхая. Массирует виски, протягиваясь к графину с водой, но Сара ловко перехватывает стакан, требуя ответа хоть на свой вопрос.       — Чего тебе? Итан, брат этого идиота. А ты кто? Дэвид теперь занимается благотворительностью? Или откуда в его доме человек с ограниченными возможностями здоровья? — Итан громко рычит, и Сара отдает ему стакан, перемещая свой взгляд на любимого. Чего это он напился? С ним точно все хорошо?       Благотворительностью? То есть, по мнению его брата, иметь девушку с такими особенностями, значит заниматься благотворительностью, да? Отлично. У Вишни определенно отвратительный брат. Только, раз он его притащил сюда в таком состоянии, то единственный знает, что с ним было и где он вообще был. И почему он так надрался.       — Сара. Меня зовут Сара. И никакая это не благотворительность. Мы, вообще-то, уже встречаемся почти три недели. Он мой парень, — Сара криво улыбается, ловя на себе презрительный и недоверчивый взгляд, — что с ним? Почему он пьян?       — Дэвид встречается с девушкой? Не смеши меня, красавица. Ладно бы ещё встречался с какой-нибудь…       — Здоровой, да? Это ты имел в виду? — Сара перебивает его, яростно налетая своим грубым тоном.       Она не больная. Да, паралич ног. Да, не может ходить, но это не означает, что она больна. В остальном ее здоровье отменно, и ему бы позавидовал любой другой человек. Да и ноги уже куда лучше. Просто не получается пока что сделать первые шаги. Как только выйдет, так сразу же все встанет на свои места. Они с Вишней пытаются сделать эти первые шаги, но пока никак. Но ведь никто не обещал быстрого прогресса. Ее уже радует то, как сильно они продвинулись, и то, что она уже что-то чувствует и может даже шевелить пальчиками правой ноги.       Итан ее не радует. И пьяный Вишня тоже. И если его брат сейчас же не даст ей ответы на ее вопросы, то она покажет ему на выход.       — В принципе, именно это, — Итан располагается вальяжно в кресле, прикрывая глаза, — тебе бы спокойного какого. Знаешь, ботаника или как ты, но не Дэвида. Он… Он же не исправим. На его работе вечно крутятся различные девушки. Неужели ты ему доверяешь?       — Доверяю. Он меня любит, — Сара говорит это абсолютно уверенно, но внутри все ёкает. Почему Итан говорит так о своем брате? Что-то знает? И почему до сих пор не назвал причину своего прихода с Вишней в таком состоянии? — Ответы, пожалуйста, на мои вопросы дай и можешь идти. Я сама с ним разберусь.       — Хочешь ответы? Хорошо, — близнец Вишни встаёт и подходит к своему брату, переворачивая того на другой бок, осматривает его, язвительно улыбаясь, — этот идиот позвонил мне час назад. Что-то бормотал в пьяном бреду о том, что хочет наладить отношения, и, чтоб я приходил к нему выпить.       Сара ежится, когда видит, как Итан странно на нее смотрит, словно сожалеет или пытается ее пожалеть. Непонятно. Он будто бы что-то знает, но тщательно это скрывает. Но что? Что он такое знает и почему скрывает это от нее? Что-то случилось с Вишней, голову которого она сейчас так ласково гладит, пропуская сквозь пальцы любимые кудряшки.       — И? Ты пришел? Что увидел? Отвечай же! — блондинка срывается на крик, устремляя весь свой гнев на брата любимого дракона, мирно сопящего на диване.       Ну, напился и напился. Они ведь и правда вчера обсуждали его отношения с братом и сошлись, что стоит встретиться. Вот Вишня, наверное, и решил, что стоит это сделать сегодня, только выпить чуток для храбрости. Всё-таки давно не болтали вместе. Переборщил, вероятнее всего. Ее любимое вишневое счастье.       — Боже, какие все женщины паникерши! — Итан громко усмехается, закатывая глаза.       Какая наивная девочка, верит в искренность чувств его брата. Только вот не стоит никогда верить в чувства Дэвида Уайта, потому что в этой жизни исправляется кто угодно, кроме него. Они знают друг друга всю жизнь, и Итан ещё ни разу не видел, чтобы у Вишни была девушка, да ещё и с такими особенностями. А сегодняшний вопиющий случай его ещё раз убедил в том, что Вишня и любовь два несовместимых понятия.       — Какие есть, отвечай уже!       Сара все не унимается, требуя ответов, а потом видит, на что так внимательно смотрит Итан, и сердце уходит в пятки. Нет, этого не может быть. Это какая-то злая шутка или сон. Это розыгрыш! Да, сейчас найдутся люди со скрытыми камерами и скажут, что разыграли ее. Но их все нет, и эта суровая реальность запускает механизм обратного отсчёта до ее морального самоуничтожения.       — Не знаю, что у вас за отношения такие, но я лично оттаскивал его от какой-то мадам, — близнец Вишни пожимает плечами, поднимаясь, — прости, что разрушил твою слепую веру в него, но он не умеет любить.       Итан встаёт окончательно, подмигивает блондинке и уходит, злорадно сверля взглядом померкнувшую Сару. Она видит в кармане Вишни телефон, забирает и набирает Майклу, попутно рассматривая ещё раз след от помады на белоснежной футболке любимого. Целовался с другой… Или не только целовался? Зачем он так сделал? Непрошенные слезы накатываются на глаза, а дрожащий голос только и успевает пробормотать в телефон что-то очень тихое и такое неприятное ей.       — Майкл, пожалуйста, забери меня от Вишни. Он… Он… Помада, пьяный…       Слова пьяный и помада складываются в нелицеприятную картинку в голове Тёрнера и он тут же срывается с места, оказываясь в своей машине. Всё-таки Вишня обидел Сару. Всё-таки причинил ей боль. Что ж, придется теперь и самому получить боль.