Мой секретный жук

- И вот тогда я стоял перед ним, оскорбленный этим непониманием, и вздохнул вот так, - Валик шумно набрал как можно больше воздуха в легкие, задержал его, насколько это было возможно и так же громко, немного со свистом, выдохнул, а после изрек : - "Вас так много, мнимых экспертов, людей, знающих, как жить, и как же мало среди вас по-настоящему счастливо живущих" . На вечерней кухне нависло глухое молчание, которое было нарушено пролетающим где-то высоко в небе самолетом . "Своего рода - железная птица, просто еда у неё другая и она не так свободна в своем полете, как настоящая, потому что её всегда кто-то куда-то направляет, как и меня" - подумал Валик, переводя уставший и немного томный взгляд на своего соседа по этому не очень оптимистичному вечеру . - Угу . - только и вырвалось из-за рта Ефима, ведь ему и правда нечего было ответить . Он знал Валика уже много лет, ещё со школы, точнее не столько знал ЕГО, сколько был знаком с ним из-за сложившихся мнений других людей . В последние годы их взаимоотношения стали намного крепче, связь начала устаканиваться и в ней появилось намного меньше помехов . Он видел в нем того, кем всегда хотел быть, и кем никогда не являлся: человека, хорошо знающего, чего он хочет от жизни, к чему он стремиться и каков его путь - будь он легок или тернист (Ефим склонялся скорее ко второму, нежели к первому) , но он всегда строго следует своим идеалам, словно скала, которая никогда не даст брешь, если только не глобальная катастрофа, которой, скорее всего, не произойти . Таким был Валик, с которым он делил свой новый дом . Таким был Валик, который стал его другом - иногда абсолютно непонятный в своих выражениях, в своей философии, вечно капающий "под", и далеко не всегда видящий вещи "над", думающий над сакральным смыслом всего, что происходит вокруг, и постоянно твердящий - "Просто так не бывает", и вечно цитирующий - "Если звёзды зажигают - значит - это кому-нибудь нужно?" . Крепче сжав горячую фарфоровую чашку, обнимая ее своими руками так, как никто никогда не обнимал его - Ефим сделал глоток и, наконец, спросил, чтобы диалог продолжался, чтобы не обременять Валика своим молчанием: - И чем же все закончилось? - А тем и закончилось, - брюнет громко поставил свою чашку на стол, да так, что чай подскочил и какая-то часть выплеснулась наружу, оставляя на руках сидящего напротив Ефима маленькие красно-сладкие капельки . - Закончилось тем, что я в очередной раз вспылил, и поэтому завтра у меня пересдача . "Ваш последний шанс перед тем, как я открою глаза остальных на вас и ваше поведение, и вы полетите отсюда, как фанера над Парижем" - вот как он это сказал! - Валик был зол . Если бы Ефима лишили какого-то из органов чувств, будь то зрение или слух, а может и обоих сразу - он бы все равно понял, насколько его друг сердит, как он подавлен и смущен тем, что сказали о его работе, потому что воздух был пропитан напряжением, которое можно было потрогать: вязким, липким, таким, которое прилипает к твоему телу, впитывается через кожу, и его уже просто так из себя не вывести - ни огнем, ни водой - ничем . - Я вижу, как он на меня смотрит, - никак не мог успокоиться Валик, - Завистливо, с ненавистью, вот как! - он встает из-за стола, берет в руки чайник и, наполняя его водой, ставит на плиту . - Он знает, что я умнее, талантливее, моложе, - парень поворачивается лицом к собеседнику, отодвигает занавески по левую сторону от плеча и поворачивает ручку окна . - Знает, что у меня еще все впереди, и я буду все лучше и лучше, а его дни - когда-нибудь подойдут к концу, и все, кого он пытался потопить, чей огонь он пытался унять - перегонят его, и больше о нем никто и не вспомнит . - Валик открыл окно и высунул из него свою голову, и теплый июльский ветер подул ему в лицо, зализывая волосы назад, словно он знал - они могут помешать ему разглядеть что-то важное там, за пределами окна . Ефиму вдруг стало невыносимо смешно . Он слышал о том, что Валик бывает резким в своих выражениях, он знал, что друг - всегда стоит на своем, считая себя единственно правым, но он бы точно никогда не подумал, что такой, как он - позволит себя злиться на какого-то старого маразматика из университета, непонимающего современного искусства, застрявшего где-то там, в своей цветущей молодости и, возможно, очень даже похожего на самого Валика тем, как беспристрастно он стоит на своем . - Прошу, Ромео! - драматизму в лице Ефима не было равных, и он поднялся из-за стола, сначала неторопливо, но после, взглянув Валику прямо в глаза, подбежал к нему, точно актер какого-то погорелого театра . Его рука тут-час проскользнула за колыхающуюся на ветру штору: пара ловких движений, и вот, Фима стоит, замотанный в кусок пыльной ткани, словно нищенка из деревни, и смотрит на брюнета, широко раскрыв глаза, тянется рукой к карману, пришитому на груди его клетчатой рубашки и достает оттуда чуть смятую пачку сигарет . - Прими же этот яд, и мы погибнем вместе! - он вытащил две сигареты из пачки и вытянул руку вперед: одна из них была направлена в сторону Валика, вторая - была ровно посередине, и, наконец-то расслабившись, пусть даже не на долго, Валик взял из его рук сигарету, но ту, что была ближе к самому Ефиму . - На всякий случай, а то кто тебя знает ... - и его хмурое лицо озарила слабая, но все же улыбка . - Дурак ты, Фима . Да и вообще, там все было совсем не так, - и он вновь повернул голову в сторону окна, всматриваясь в летящий с деревьев на землю тополиный пух . - А ты бы предпочел, чтобы все было как положено, конечно? По-Шекспирски? - светловолосый парень скривил свое лицо, а вместе с ним и губы, вытягивая их в не очень привлекательную трубочку . - Быть может, на губах остался я.. - Ефим даже не успел закончить фразу, как ощутил что-то теплое у себя на голове в районе затылка . Он немного вздрогнул . Ему так не хватало этого: чтобы кто-то положил руку ему на плечо и сказал, что "мы со всем разберемся", или, может, чтобы кто-то просто погладил его по голове, сказав "молодец, хорошая работа", или даже молча, не говоря ни слова, но поток его мыслей рассыпался вдребезги, точно дорогая хрустальная ваза, потому что он не был молодцом и никто не гладил его по голове, а вместо этого, наградой для него стала легкая затрещина . - Кажется, такой сюжет не для тебя ... - он потер макушку, сделал шаг вперед и чуть сдвинул Валика с его места, чтобы тоже получить доступ к окну . - Что там такого интересного, в этом окне, что ты все никак не перестанешь смотреть? - Ефим так же, как и его друг до этого - высунул голову в окно . В воздухе стоял приятный запах сырости и пыли, куриного бульйона, сваренного соседкой, и ещё чего-то горького, немного напрягающего . Видимо, это всё дети - гоняются за пухом, набивают им свои карманы, найденные под лавками полиэтиленовые пакеты, сносят его в одну большую кучу, словно это и не пух, а снежный сугроб - и поджигают, от того и стоит на улице запах как-то грусти, какой-то горечи . Ефим даже не заметил, как июльское небо начали затягивать тучи, а прям перед окнами зажегся первый фонарь . - Сашу высматриваю, - спокойно сказал Валик, выдыхая сигаретный дым . "Беспокоится", - подумал Фима . - Он не любит, когда накурено . - добавил брюнет, выкидывая окурок в окно и, развернувшись, молча поплелся за еще одной порцией лечащих душу трав . Валик не знал, что твориться у него в голове, да и что творилось у него на душе - ни ему, ни кому-либо ещё, тоже понятно не было . Он находился в этом состоянии около часа, а может и двух, терзал себя мыслями о том, что этот мир - такой большой и необъятный, о том, сколько людей населяют эту планету и о том, что в ней есть настолько много стариков, старух, мужчин и женщин, и ещё бог знает кого, кто точно так же как и его преподаватель могут не принять его точку зрения, его душу, скрытую где-то в глубине грудной клетки, могут не понять и не принять то, что он называет искусством . Не напрасно сегодня тучи затянули обычно светлое небо - природа не заставила себя долго ждать, и всё нависшее в воздухе давление пролилось на землю холодными каплями летнего дождя . Где-то в углу , на одной из полок раздался еле слышный писк - электронные часы поменяли время, оповестив жильцов, что уже одиннадцать вечера . Саша всё ещё не вернулся домой . В последнее время юное дарование возвращается позже обычного - ресторан, в которым работал Саша, становился всё более заполным с каждым днем . Многие люди уехали из города , чтобы провести своё время в более приятном месте, чем это, но всегда были те, кто напротив, рвались в оживленный город из своих мирных местечек, ища что-то новое, интересное, в погоне за новыми впечатлениями и новыми вкусами, потому хоть город и казался заметно более опустевшим - в нём всегда появлялись новые лица, и этот год не был исключением . Валик знал, что Саше тяжело . Он знал, как мало он спит с тех пор, как стал единственным , на ком держится их уютный дом . Да, он помогал ему, как мог - иногда с уборкой, иногда с новыми идеями для меню, и отдавал ему часть денег за квартиру, которые так любезно присылала его мама, зная, что сейчас ему важно учиться, ведь он делает вклад в своё будущее, а значит, всё будет в порядке . Дверь с треском распахнулась, и в дверном проходе показались взъерошенные белые волосы Ефима, не так давно вышедшего на улицу за "чем-то важным" . - Ну и вовремя же я вернулся, льёт как из ведра! - бодро завил он, скидывая промокший капюшон от толстовки, еле закрывающий голову, а от того и абсолютно бесполезный . - Сейчас мы вылечим твою летнюю хандру! - он быстро скинул ботинки у самого порога, от подошвы серыми разводами разошлась грязь, пачкая собой вымытый Сашей с утра пол . Фима подошел к столу, за которым сидел Валик . За те пол часа, которые он отсутствовал, брюнет даже не сдвинулся с места, а черный пакет будто материализовался перед его лицом из самой пустоты . Фима раскрыл его, вытащил две бутылки вина и , чуть прищурившись, загадочно произнёс: - Ну, что ты выберешь, Нео? Красное или былое? - по его улыбке было видно, насколько он был горд с собой, ведь он проводит настоящую операцию по спасению . -"Кто сказал, что спасение утопающего - дело рук самого утопающего? Наверное тот, у кого не было меня" - подумал Ефим, уже предвкушая свою победу перед монстром, который так настойчиво вгрызся в его соседа, не давая возможности ни вдохнуть, не выдохнуть . Но лицо Валика не сильно изменилось, не стало светиться от радости . Он всего лишь хотел высказаться, но никак не просил, чтобы кто-то его "спасал" . - Где ты взял деньги? - Валик слегка приподнял бровь, переводя взгляд то на бутылки, то на Ефима . - Нашёл, - каким был вопрос, таким был и ответ . Но, хорошенько подумав, что не стоит выводить из себя и без того хмурого Валика, он добавил, - Там на кухне, на одной из полок стоит миска, в ней было немного, вот я и решил, если не сейчас, то ... - Саша рассердится . - парень знал, чьи это были деньги . Ему не нужно было напоминать себе, как Саша рассчитывает финансы, сидя здесь, за этим самым столом, как минимум пару раз в неделю, заваленный чеками, списками и ещё какими-то непонятными бумажками . Он знал, если вдруг что - на Валика можно рассчитывать, ведь если не он сам , то Валик уж точно намного рассудительней, чем Ефим, и никак не даст ему совершить очередную глупость . Это было не лучшее время, чтобы пить . Не лучшее время, чтобы сидеть вот так, вдвоем, помешивая игристое красное в большом надутом бокале, но деньги, которые Саша начал откладывать "на черный день" уже было не вернуть, и пробка уже вылетела из зеленой, словно нефритовые камни, бутылке . - А как же завтра? - немного сомневаясь спросил Валик, поднося бокал поближе к носу и глубоко вдыхая аромат алкоголя . - Да нету никакого завтра, Валик, - Ефим делает глоток, наслаждаясь вкусом и тем, как тепло медленно расходится по всему телу. - Не важно, какой на дворе день недели, число или месяц, ведь это всегда "сегодня", - он улыбнулся, и сделал ещё один глоток . Пересдача экзамена по истории искусств была назначена на 8:30 утра . Минуту назад по радио объявили: "С добрым утром всем совам, что только что поднялись с кровати! С вами мы, ваши любимые ведущие, на часах 11:00, погода солнечная, а это значит, что день ожидает быть чудесным!" - Ну а как же, - с грустью и небольшим раздражением в голосе произносит Саша, не так давно закрывший за собой дверь в квартиру, сидящий за столом, закинув ногу на ногу и подперев подбородок кулаком . Сонные глаза с синими кругами уставились отсутствующим взглядом в сторону гостиной, из которой доносилось еле слышное сопение двух до сих пор не очнувшихся тел . Объявление по радио услышал только он .