Свет и тьма (Однажды в 19 веке)

Люси уже в полной боевой готовности стояла возле окна, надев самое теплое платье, которое у нее было. Осталось только подать сигнал. Но что-то шло не так - рука не хотела поджигать фонарь, а теперь просто болталась вдоль туловища. Девушка устало вздохнула и села на кровать, подперев голову руками. Внутри ее боролись противоречивые мысли, которые не поддавались ее успокоению. А вдруг он не увидит сигнал? Он же не может стоять у окна всю ночь и смотреть на ее окно! По крайней мере, это было бы очень странно. Как и с ее стороны прийти к нему на следующий же день без предварительного предупреждения. Сегодня матушка сказала несколько слов о ее сонливости и бледности кожи на прогулке, но она смогла отмахнуться от них, ссылаясь на сильную головную боль ночью. Если так будет продолжаться, то велика вероятность, что к ней пришлют доктора и каждый вечер будут следить, чтобы она выпивала горькое снотворное. И, к сожалению, отец больше не мог находится в гостинице, и они должны были переехать к друзьям матушки, которые были хоть и рады им, но все же не очень горели желанием слишком долго принимать их у себя. Да и сбегать оттуда каждый вечер было почти невозможным, так как дом находился на другой стороне улицы и комнаты для гостей находились на втором этаже, а прыжки с высоты не входили в программу обучения светской девицы. В общем, дела были совсем плохи, а без ночного чтения она выдержать не могла. Внезапная решительность заставила Люси подхватится и подать сигнал. Через несколько минут она увидела едва заметный мерцающий огонь в дали - ответный сигнал. Оставалось только ждать. Люси забралась на подоконник и свесила ноги с обратной стороны. Небо было необычайно чистым и звездным как на летний вечер, и Люси с удовольствием подставила теплому воздуху свое лицо. Звезды... Такие прекрасные, мерцающие, далекие... И одновременно такие родные... Ей иногда приходили разные мысли в такие минуты - о жизни и смерти, о мире, обо всем... Ее всегда восхищало и заставляло чувствовать необъяснимый восторг от того, что на те же звезды смотрели все те люди, о которых она читала в исторических книгах. Возможно, так же сидели, любовались небом и мечтали о лучшем времени. Наверное, в мечтах, Люси не замечала, насколько прекрасным стало ее счастливое лицо и отстраненные глаза. Но зато это заметил Влад, который пришел ее провожать. Ее силуэт в темноте, освещенный лунным светом, наполовину реальный, отображения звезд в ее черных, как ночь, глазах... Она была прекрасна, и его грудь пронзило два чувства - неизмеримая нежность и сильная тоска. Он тихо подошел, чтобы не испугать ее, и прошептал: - Сколько на них не смотришь, они все так же зачаровывают своей красотой. Непонятно, о ком или о чем он говорил. - Здравствуйте - Люси улыбнулась и собралась спрыгнуть, но вдруг Влад забрался и сел рядом с ней на подоконник, будто подросток, и так же мечтательно посмотрел на звезды. Теперь уже Люси, не по воле разума, залюбовалась им - его профилем, чертами лица, бледной, будто луна, кожей, необычно горящими голубыми глазами... Его такой редкой спокойной улыбкой, которую он себе позволял только рядом с ней. Он почувствовал на себе ее взгляд и обернулся, и теперь их глаза находились необычайно близко. Его сверкающие, как звезды, и ее темные, как ночь. Некоторое время они смотрели друг на друга, и вдруг Люси потянулась к нему. "К черту все запреты, манеры, этикет... Если души стремятся друг к другу, что значат все эти формальности? Зачем мешать? Он единственный, кто меня понимает и принимает такой, какая я есть, он интересный, каждая минута с ним для меня дороже всех лет жизни до этого..." На какой-то миг ей показалось, что он тоже потянулся к ней, но вдруг отвернулся, и девушка заметила в его глазах сильную тоску. Он спрыгнул и подал ей руку, и в его взгляде Люси прочитала: "Пожалуйста, не сейчас". Она улыбнулась, показав согласие, и подала руку, изящно спрыгнув с подоконника. Опять чувство босой ноги... Люси незаметно поморщилась, но, видимо, ей нужно будет над этим потренироваться - Влад улыбнулся и отошел куда-то, через минуту принеся коробку. В них лежали прелестные голубые туфельки, но что главное - с твердой толстой подошвой! Внизу также лежала теплая кружевная шаль. На ее удивленный взгляд Влад ответил: - - К сожалению, современная мода хоть и красива, но жутко непрактична, не находите? Люси улыбнулась и без капли смущения переобулась, опираясь на руку своего спутника. Закинув старые туфельки в комнату и укутавшись в шаль, она смело пошла по тропинке, все так же опираясь на руку Влада, через темный лес. Лес уже не выглядел таким устрашающим, как был в тот раз, наоборот, Люси показалось, что все, что в нем скрывалось, расступилось перед ними. Или ним. Влад тихо, но весело разговаривал с девушкой на разные темы, пытаясь ее успокоить и поддержать, и Люси это понимала и с благодарностью поддерживала беседу. С ним действительно прогулка через темный, устрашающий лес больше была похожа на обход солнечной набережной теплой Италии. Его забота, которая проявлялась не в пустых словах и многочасовых речах, свойственных молодым людям ее времени, а в теплой шали, удобных туфельках, руке, поддерживающей ее и отвлекающей беседе в темном лесу вызывало у девушки необъяснимо сильные чувства, и она поняла, что это намного, намного лучше пустых тирад, которых требовал этикет. Этот человек стал ей очень близок, если не самым близким в ее жизни, и она и думать не хотела о ее возвращении домой из путешествия. Она хотела сбежать... Сбежать, как это делала каждый вечер, и уже не возвращаться глупой ночью назад в дом, пугаясь каждого звука со спальни. Скоро показался замок, и теперь, в сиянии луны и звезд, он выглядел намного приветливее и гостеприимнее, чем прошлой ночью. Внезапно в ее голове пробежала мысль, что она хотела бы называть это место домом. Они зашли в замок, и Влад поинтересовался, не проголодалась ли она и не подать ли ужин. Люси вежливо отказалась, ведь еда сейчас была последним, о чем она думала. Она хотела поскорее пойти в библиотеку и слушать его голос, разговаривать с ним. По его горящим глазам девушка видела, что он хотел того же. Едва сдерживая себя, чтобы не вприпрыжку побежать туда, она прошла в его сопровождении по коридору и зашла в комнату. Взяв книгу, которую они не дочитали в тот раз, Люси села в кресло, и Влад последовал ее примеру. - Вам не холодно? Может, принести одеяло? - Нет, спасибо, мне очень даже тепло - улыбнулась искренне Люси, и Влад ответил ей такой же улыбкой. Они еще читали книгу пару часов, которые пролетели, словно десять минут, в частых веселых разговорах, смехе и шутках. Влад посмотрел на часы и вдруг спросил: - Надолго ли вы остаетесь в этой округе? - Мы должны гостить еще несколько недель, - растерявшись от такой резкой смены темы, ответила Люси, - по правде говоря, мы собираемся переехать из гостиницы в дом наших друзей, ведь хозяин гостиницы уезжает по какой-то причине и не может за ней присматривать. - В таком случае, думаю, я могу пригласить Вас и Вашу семью погостить в моем замке до конца вашего путешествия? Не хочу показаться нескромным, но он намного больше дома Ваших друзей. "Он приглашает меня и мою семью погостить у него? Да я всеми руками за! Это же решает целый ворох проблем, да и разговаривать и видеться с ним будет намного чаще и проще! Но как на это отреагирует матушка с отцом? Ведь официально мы едва знакомы, это было бы очень странным и подорвало бы их репутацию... О, если бы они о ней так мало пеклись!" - Я сама бы с превеликой радостью согласилась, но, боюсь, моя матушка и отец не будут в восторге от этой идеи... - Не волнуйтесь, я скажу им, что я слышал о Ваших невероятных способностях художницы и попросил Вас мне помочь с одним делом. По правде говоря, мне действительно нужна Ваша помощь... Он достал те самые холсты, на которые обратила вчера внимание Люси, и протянул их ей. Она заинтересованно взяла один из них и развернула. Пусто, только замазанное белой краской полотно. — Это...? — Это старинные картины, 15 век, Османская империя. И, что не странно, это портреты. Люси удивленно подняла глаза. Во всех книгах о культуре Османской империи говорилось, что писать портреты было строго запрещено из-за религиозных верований, что через портрет можно наложить проклятие и просто передать зло человеку, нарисованному на нем, за нарушение даже приговаривали к смертной казни. - Но это ведь почти невозможно, автор этих картин подвергал себя огромной опасности! - - Да, плата за картины была слишком высока - на миг Люси показалось, что она увидела в его глазах боль, но они быстро приняли прежнее невозмутимое выражение. Из-за чего он так расстроился? Возможно, он знал трагическую историю автора? Нужно потом будет его расспросить. - Влад, Вы можете рассчитывать на мое согласие. Я обязательно поговорю с матушкой и отцом и буду докладывать о их решении каждый вечер: если будут сомневаться - одно сверкание лампы, если откажутся конкретно и не захотят даже слушать - два, если согласятся - три. Влад тепло ей улыбнулся, и Люси улыбнулась в ответ, хотя внутри у неё кипела буря от переживаний, подготовки к долгому уговариванию и возможных уговорах и причинах, которые заставят их согласится. Остаток вечера прошел в обсуждении возможного переезда. Влад предлагал наброски речей, которые могут помочь ей их уговорить, за что девушка была ему безумно благодарна, вместе они обсуждали, что именно стоит взять и что им придётся докупить для работы над картинами и жизнью в замке. Было также решено, что сначала Влад навестит и объяснит ее опекунам все, и также попробует их уговорить и повлиять на них. Под конец ее визита они даже, по предложению Влада, пошли выбирать Люси комнату, и Влад настоял на самой лучшей, хотя Люси уговаривала и заверяла его, что обойдется и самой простой для гостей. В конце, поддавшись хозяину замка, она согласилась на лучшую комнату, которую только видела в своей жизни (она даже вдруг подумала, что там могла жить королева) и Влад опять отвез ее на повозке в гостиницу. Проведя ее до ее окна и помогая ей туда забраться, он пожелал ей спокойной ночи и удачи с уговорами, и Люси с улыбкой пожелала ему сладких снов. Засыпая, она думала, что вот совсем скоро отправится домой.