BEATI POSSIDENTES

Персефона едва успела умыться холодной водой после пробуждения, когда услышала стук в дверь. К ней явился Гипнос, всё такой же учтивый, со спокойной улыбкой на красивом лице, в плаще из звездного света. Он едва заметно поцеловал её руку. — Доброе утро, госпожа. Я пришел, чтобы лично пригласить вас на бал этой ночью. Как только огни, освещающие замок взмоют вверх, я сопровожу вас в тронный зал. — Я давно ждала этого момента. — Несмотря на воодушевление и любопытство, её гордость укололо, то, что не лично Аид сопроводит её. Она вдруг удивилась своим мыслям. Когда она упустила тот момент, когда весь этот мир стал ей близок? Неужели она позволила себе поверить в его слова? Голос гостя отвлек её от мыслей. — Уверяю вас, ожидание того стоило! Я уже распорядился, чтобы Ксанти подготовила для вас лучшие наряды. Однако уверен, вам и это не нужно, чтобы быть самой важной гостьей на предстоящем вечере. — Благодарю. — Она подумала немного, не спуская с него глаз.  — Гипнос, могу я спросить тебя? — Конечно, Персефона. — Ты ведь бог сновидений. Скажи, не мог бы ты проникнуть в мои? На его лицо отразилось недоумение, но лишь на миг. — Конечно, с вашего позволения. Только могу я узнать для чего? Вас что-то тревожит? Она опустилась на мягкую кровать, застеленную нежным красным шелком. Здесь у неё было всё самое лучшее от постели до масел для кожи. — Сложно объяснить. Мне снятся странные вещи и уже давно. Я думаю, ты сам поймешь, когда увидишь. Буду благодарна, если ты сумеешь объяснить их значение. Мы можем сделать это прямо сейчас? Он был слегка удивлен её воодушевлением. — Хорошо. — Что мне нужно делать? — Просто лягте и расслабьтесь, я погружу вас в дрему. Она повиновалась, и почти сразу же начала проваливаться в темноту. Долго падала, пока наконец не рухнула на поверхность. Пришло знакомое ощущение надвигающейся опасности. Она поднялась и стала бежать изо всех сил, до тех пор пока не почувствовала как тело врезалось в преграду. Невидимая часть пространства стала прорисовываться, превращаясь в белую мраморную дверь. Персефона отошла на шаг, она почувствовала движение. Дверь начала отпираться, очень медленно и шумно. В мыслях пульсировало одно и то же слово, рождая горячую радость «наконец-то». Внезапно на её пути возник Аид. Он был изранен и истекал кровью, в его глазах плясало алчное пламя. Он не позволял ей пройти. Она закричала от гнева и страха. Так не должно быть. — Безумец! Девушка проснулась, вздрогнув от неожиданности. Гипнос смотрел на неё испуганными глазами. Она схватила его ладонь двумя руками. — Что тебя так встревожило? Он опустился на кровать рядом с ней. — Мне тоже снилась эта дверь. — Голос звучал сухо и сдавленно. Персефона испытала шок и в то же время облегчение от услышанного. — Как давно она тебе снится? — Впервые я увидел такой сон лет за семь до вашего прибытия сюда. Только в моих видениях, я всегда прорываюсь к двери сквозь черные гадкие дебри, бесконечные битвы и истязания. «За семь лет… Когда кольцо попало ко мне». Она не стала произносить это вслух. -Мне она начала сниться еще в детстве. Но чем именно вызвано твое беспокойство? Он посмотрел на неё с тревогой. Затем овладел собой и его голос размеренно и успокаивающе стал заполнять пространство. — Сны — это не только переживания нашего разума. Это более тонкое измерение в котором всем живущим, даже людям и животным открывается доступ к силам, которые они неспособны постичь при жизни. Я привык называть это провидением, высшей волей. Живущие в земном мире считают, что сами вольны выбирать путь, но правда в том, что мы выбираем лишь одну из предложенных дорог. Таков порядок вещей. К примеру, человек или бог может думать, что сам выбирает, кого любить и с кем делить земные дни, однако это не так. Их души договариваются о встрече и о предстоящем им пути еще задолго до рождения. И эту связь не оборвать, пока путь не пройден. Однако то, что видим мы с вами, Персефона, это нечто гораздо более древнее и могущественное. Как тайна смерти и рождения. Очевидно, нам отведены какие-то особые роли. Но испугало меня даже не это, а то, что я видел в вашем сне повелителя. Нечто кольнуло её сердце от последних слов. — Он часто появляется в моих снах. Всегда раненый и изнеможденный. Гипнос ответил внимательным взглядом. — Неудивительно, что ты видишь его, госпожа. Между вами особая связь. Однако, я слишком хорошо знаю Аида. Боюсь, это знак. Он вмешивается в то, с чем не сможет справиться. Он что-то задумал, что-то, что может разрушить порядок вещей, ввергнуть мир в хаос. — Разве ему по силам такое? — Боюсь, что да. Она задумалась. — Но отчего нам снится одинаковый сон? И почему именно эта дверь? — У меня нет ответов. Я искал, но…ничего не нашел. Ни в чужих снах, ни в древних свитках. Я уверен в одном: близится нечто неотвратимое. Девушка поднялась и принялась мерить комнату шагами. «Аиду нужно это кольцо, что бы он ни говорил. Он уже давно ищет способ овладеть им. Всё это связано». — Гипнос, у меня плохое предчувствие. Как мы можем остановить его? Быть может, стоит обратиться к Зевсу? — Зевс не поверит нам, Персефона. Даже, если поверит, он ничего не сможет сделать. Сила здесь не поможет. Нам нужно переубедить Аида, вмешаться в судьбу. Перед мысленным взором возник образ дяди, его решительность в словах и действиях. — Это невозможно. Но Гипнос ответил уверенно.  — Мы должны попробовать. Она вздохнула. — Если всё это правда, моя мать в опасности, мои подруги, наш лес, люди… И сам Аид. Гипнос не отвечал ей, но на его лицо пала тяжелая тень. Персефона коснулась его плеча. — Ты тоже переживаешь о ком-то? Ответ был краток. — Да. Она не стала выпытывать его больше. — Ему ведь тоже снятся сны. Мы можем хотя бы узнать, что именно он собирается сделать. Гипнос поднял на неё лицо. — За всю свою долгую жизнь, я никогда не смел даже помышлять об этом. Моя верность ему непоколебима. Даже если бы я захотел, он слишком силен, у меня бы не получилось. — Я не вижу других вариантов. Разве он доверит кому-либо свои помыслы? Мы должны рискнуть. Его голос звучал тихо, но Персефона вздрогнула от того сколько силы и боли было в этих словах. — Поступиться моей преданностью… Она выпрямилась, чувствуя решимость. — Если не сделаешь этого, некому больше будет служить. К тому же ты не нарушишь верности, если поможешь спасти его… — Она запнулась. — От него самого. Он долго молчал. — Ты права, госпожа. Они пребывали в тишине какое-то время. Каждый думал о своем. Наконец, Гипнос подал голос. — Вам придется отвлечь его. — Отвлечь от чего? — От его бдительности, сделать его уязвимым, чтобы он не смог почувствовать мое вмешательство в его сны. — И как я могу это сделать? Он посмотрел на неё с полуулыбкой. — Вы знаете как. Она покраснела. — Я убеждена, что он видит во мне лишь родственную связь. Гипнос усмехнулся. — Откуда у вас такая уверенность? — Его синие как ночное небо глаза смотрели в душу и видели. — В тебе говорит страх, госпожа. Страх перед тем, что так очевидно. Она не ответила на это, только кивнула. — Я постараюсь отвлечь его. День прошел быстро, в мыслях о произошедшем разговоре с Гипносом, время летело незаметно. Персефона стояла у холодного озера в саду Аида, и смотрела на неподвижную мертвую воду, думая о том, что может натворить дядя. Разум терзало множество вопросов, но самый главный заключался в том, какая роль во всем этом отведена ей. Она ощущала как потеют ладони, иногда учащалось сердцебиение и пробегала дрожь по телу. Такое с ней впервые. Никогда раньше она не ощущала на себе груз такой тяжелой ответственности. Одна за другой в голове мелькали страшные картины краха. Древняя жуткая сила, являвшаяся к ней ночами… Одна мысль, о том, что она может воплотиться в мире, вызывала трепет. Она не хотела позволить страху завладеть её душой. В голове неустанно звучал упрямый голосок. «Возьми меня Персефона, решайся». И она решилась. Посмотрела на темный завораживающий гагат на своем пальце, подумала с мгновение, затем медленно скинула платье, оставшись совершенно обнаженной. С удивительным спокойствием она зашла в ледяную воду не вздрогнув. Она шла всё дальше и дальше, словно, не по своей воле, но без желания сопротивляться, пока вода не скрыла её полностью. Девушка задержала дыхание, закрыла глаза и поплыла вниз, ко дну, не оставляя себе попытки выбраться самостоятельно. В один момент её накрыла безумная паника, она быстро поплыла к поверхности, но времени оставалось слишком мало. Желание вдохнуть стало неконтролируемым, она поняла, что сейчас умрет и погрузилась в темноту. В следующий миг Персефона очнулась на берегу озера, мокрая и продрогшая. Она с жадностью ловила воздух, однако в её легких не было воды. Девушка посмотрела на трясущуюся ладонь с кольцом, оно нагрелось и жгло кожу. Улыбнулась, больше не чувствуя себя беспомощной. Камень действительно защищал её. Постепенно дыхание восстановилось, а с ним пришло осознание того, что она сделала только что. Но девушка не успела испугаться содеянного. За спиной послышались тихие торопливые шаги. Она обернулась, прикрываясь руками, насколько это было возможно. Аид медленно подошел, не спуская с неё серьезного холодного взгляда. Он накинул на её плечи черный кожаный плащ, оставшись в белой рубашке и штанах из того же материала что и плащ. Она закуталась в приятно пахнущую ткань, в попытке согреться. Дядя взял её за плечи, помогая подняться. — Зачем ты это сделала? — Его тон еще никогда не был таким отстраненным и озлобленным. — Что именно? — Не прикидывайся дурой, Персефона. Когда кто-то в моих владениях близок к смерти, я чувствую это. Я повторю один раз. Зачем ты это сделала? — Чтобы проверить, правда ли оно защитит меня. — Она отвела смущенные глаза от его лица. — Ты не солгал мне. — Ты могла умереть. — Нет. Это не было сиюминутным решением. Оно…сподвигло меня и я чувствовала, что мне нужно это сделать. — Она помолчала, не решаясь поднять на него глаза. — Похоже что, так наша связь укрепилась, оно хочет подчиниться мне. Оно словно хочет…исполнить свое предназначение. Я не могла сопротивляться своему намерению, но я и не хотела. Она, наконец, подняла глаза на Аида. На мгновенье в них отразилось беспокойство. — Прости меня. Этого больше не повторится. — Девушка осторожно взяла его за руку. Ладонь была теплой и шершавой. Она подошла к нему ближе, почти касаясь груди, вздыхая его запах, всем сердцем ощущая спокойствие от его присутствия. Её чувства обострились после такой очевидной и недавней близости смерти. Она смотрела в его глаза и не могла заставить себя прекратить. — Ты испугался? Её тело дрожало, но уже не от холода. Он не отталкивал её, но и не касался. После долгого молчания, которое показалось ей пыткой он ответил коротко. — Да. — Скажи, ты убил бы меня, если бы это позволило тебе овладеть моим кольцом и всем, что сокрыто в нем? Он нахмурился и отстранился от неё, затем его выражение вновь стало каменным. Этот жест уколол её самолюбие. — Тебе следует привести себя в порядок. Ступай в покои, скоро бал, если ты помнишь. Её сердце застучало от смущения и злости, кровь прилила к лицу. Она сбросила с себя плащ и повернулась в сторону замка, но не успела ступить и шага. Аид преградил дорогу, снова накрыл своим плащом. — С каких это пор ты стала такой сумасбродной? Но ей не хотелось отвечать, вместо этого она набрала побольше воздуха в грудь и произнесла хрипло: — Ты смотрел на меня. Неожиданно он рассмеялся, и несмотря на кипевшее внутри волнение, слышать его смех было приятно. Затем он вновь стал серьезен, его глаза потемнели. — Конечно, я смотрел на тебя. — Он помолчал. — Тебе не нужно играть со мной в эти игры. — Мне думается, это как раз ты играешь. Он коснулся её мокрых волос, даже от этого жеста по телу пробегала волна приятной дрожи. «Что в нем такого, отчего я хочу быть с ним рядом, наслаждаться его близостью, чувством покоя и этого необъяснимого блаженства? Даже самые жуткие мои страхи уходят на второй план». — Возможно, тебе не приходилось встречать мужчин, которые держат свое слово? Я сказал, что буду защищать тебя. В этих словах было столько уверенности и силы, что ей стало стыдно за свой нелепый вопрос. Она вновь опустила глаза. В нем было столько могущества, и ей так хотелось подчиниться, и в то же время она опасалась его. Он осторожно коснулся её подбородка, вынуждая поднять глаза. — Ты считаешь, я оскорбил тебя своим взглядом? Персефона ощущала как нестерпимо горит её лицо, и все же она нашла в себе смелость ответить. — Нет. Он улыбнулся такой улыбкой, от которой она смутилась еще больше. Тело отреагировало горячим импульсом внизу живота. Он все еще держал руку на её подбородке. Медленно, но решительно он приблизил свои губы к её, и поцеловал. Сначала осторожно, но потом углубляя поцелуй, требовательно, заполняя её собой. Она знала, так мог только он. И он мог только так. Властно, даже деспотически, не допуская возражений или колебаний. Другие боги казались ей слишком переменчивыми, не способными на преданность, но только не Аид. Он брал, потому, что знал, чего хотел и хотел всерьез. И ей это нравилось, это именно то, чего она жаждала, именно то, чего она ждала от него. Эти ощущения были новыми, сильными и удивительными, желанными. Наконец, он отстранился. Посмотрел на её затуманенный желанием и все еще смущенный взгляд и не смог сдержать улыбки. — Что тебя так веселит? — В голосе слышались нотки возмущения. Она немного задыхалась от переполнявших чувств. — Твоя реакция. — Он погладил её по щеке. — Иди, Персефона, вечер уже подступает. — Он помедлил. — И в следующий раз, когда почувствуешь что кольцо говорит с тобой, обращайся ко мне, вместо того чтобы подвергать свою жизнь опасности. Впрочем, мы ещё поговорим об этом после бала…