BEATI POSSIDENTES

— Жизнь хороша. — Арес отпил терпкого вина из серебряного кубка и поставил его обратно на отполированный до блеска изящный столик, заставленный графинами и угощениями. Он пришел достаточно рано, чтобы понаблюдать. Зал заполняли все новые гости. «А я и не подозревал, что дядюшка настолько уважаем». — Подметил он про себя. Впрочем, его это только позабавило, после такой сладкой и долгожданной победы над Афиной всё в мире казалось ему хорошим и радостным. Другие постоянно ныли о переменах в мире, жаловались на царя мертвых и с опасением смотрели в будущее. Арес же радовался новым войнам и сражениям. Подстегиваемый постоянными успехами, он без устали разъезжал по миру на своей колеснице, сопровождаемый верными псами и коршуном. Голод и холод входили в жизнь людей, рождая новые конфликты и кровопролития. Но пока еще никто в полной мере не почувствовал бедствий. Близится время для посадки урожая, вот когда люди взвоют и сменят молитвы на угрозы. Ему было любопытно понаблюдать за разворачивающейся трагедией и в особенности за реакцией отца. Ареса забавляло, когда Зевс становился по-настоящему серьезным. Однако попадать под горячую руку царя всегда неприятно. Ему не поздоровится, если Зевс прознает, про его сотрудничество с дядей. Арес взглянул на звездное небо, заменяющее в эту ночь обычный потолок. Гипнос умеет пудрить мозги своими фокусами. Далекие звезды, месяц, облака, он мог поклясться, что иногда ощущает даже дуновение ветра. Свет распространялся слабо и ненавязчиво, но зоркому взгляду Ареса и этого было достаточно. В широкий арчатый вход вошел Дионис в золотом плаще и белом хитоне, он с любопытством оглядывал зал и в особенности гостей. Арес усмехнулся, Дионис веселый парень, но иногда его помпезность действует на нервы. Вот и сейчас разоделся как павлин, нацепил на руки побрякушки и кольца. Но главное украшение плавно и уверенно вышагивало рядом. Высокая нимфа с глазами и волосами цвета морской волны, должно быть нереида, судя по лицу, одна из дочерей Нерея, такой же внимательный и разумный взгляд. Они встали у помоста с пустующим троном. Почему-то эта пара вызвала у него ощущение неправильности, неестественности. «Опять-таки — сказал он сам себе — я не ожидал, что даже Дионис успел спеться с Аидом, сколько еще интересного мне здесь предстоит увидеть». Он поднялся с мягкого кресла, вышитого золотом и направился поприветствовать красивую нереиду. «Было бы занятно увести женщину у Диониса». На его лице нарисовалась одна из самых чарующих улыбок, когда он приблизился к Дионису, подавая ему руку. — Процветания тебе! — Вскрикнул он в свойственной ему манере. Громко и с чувством. Дионис окинул его долгим внимательным взглядом золотистых глаз. — Процветания и тебе, Арес! Говоря по чести, я не удивлен, что ты здесь. — Он неспеша ответил на рукопожатие. Что-то промелькнуло в его глазах. Неужели осуждение? — А я вот напротив не ожидал, что ты появишься у дяди. — Он перевел глаза на девушку, скромно стоявшую рядом со своим спутником. Ни улыбки, ни искорки во взгляде. — Однако еще больше я не ждал увидеть с таким как ты, такое прелестное сокровище. Бог винопития лишь рассмеялся в ответ на это. — Это моя подруга Адрастейя. — Он легко коснулся её напряженной спины. Девушка улыбнулась Аресу. — Процветания тебе, господин. Я наслышана о твоих славных победах и очень впечатлена. Мужчина задержал поцелуй на её ладони. — Все мои битвы, стоили того, чтобы видеть восхищение в ваших глазах. Дионис окинул взглядом черный трон царя мертвых. — А где же сам хозяин? Арес пожал плечами. — Дядя не очень любит балы, думаю, он подойдет, когда соберутся все гости. — Раньше ты редко называл его дядей. Глаза бога войны слегка потемнели. — Многовато вопросов и внимательных взглядов. Уж не шпионишь ли для Зевса? Мужчина лишь рассмеялся в ответ на это. — Мозгов у тебя не прибавляется. Я даже разочарован, что ты подозревал во мне столь прозаичные мотивы. — Надеюсь, что не врешь. — Арес перевел взгляд на нимфу. — Вы, наверное, хотите рассмотреть зал получше? Адрастейя воодушевилась его предложением. Её разъедало любопытство, хоть и было немного беспокойно. Она не ожидала увидеть замок Аида таким роскошным. Девушка приняла руку Ареса и они пошли по красным коврам, мимо огромных колонн и горящих очагов. Повсюду стояли небольшие столики с фруктами, ягодами, свежим хлебом, птицей, мясом, рыбой и разными винами. У столов находились мягкие кресла, стулья и ложи, а по-середине зала был даже большой квадратный пруд с лепестками роз. Юные прекрасные нимфы в белых хитонах играли на арфах и дудочках. И несмотря на то, что гостей разодетых в золото и серебро было много, каждому хватало пространства. Но, безусловно, больше всего впечатляло небо. Совсем как настоящее, её взор снова и снова поднимался ввысь. На какое-то время весь этот чудесный вид отвлек её даже от мыслей о Персефоне. Хотя она ждала её появления с трепетом и страхом. Арес не переставал говорить без умолку, девушка отвечала ему вежливо и кокетливо, но внутреннее готовилась встретиться с несчастными погасшими глазами своей юной подруги. Они пили вкусное вино, удобно устроившись на мягком ложе у пруда, а Аида и Персефоны всё не было. «Поверит ли она моим словам? Удастся ли мне зародить в ней надежду? Ах как жаль, что я не могу просто взять и увести её домой». Нереида с грустью смотрела на ложное небо, утопая в тревожных мыслях, но вдруг слова Ареса заставили её сердце встрепенуться. — Что ж, началось! Лицезрей, Адрастейя, вот одно из главных событий этого вечера. Девушка перевела глаза на помост с троном и замерла на месте, стараясь не упустить не единой детали. У трона стояла Персефона. Её тело обрамляло нежное платье, расшитое золотом. Длинные прозрачные рукава сверкали на коже, как россыпь драгоценных камней. Лиф красиво подчеркивал полную девичью грудь и тонкую талию. Ткань казалось прозрачной, везде, где это допускали приличия, а золотая россыпь укрывала всё, что следовало укрыть. Её волнистые волосы спадали до самой поясницы, отражая отблески огней. На нежном лице расцвела радостная улыбка, когда к ней подошел царь мертвых. Аид был одет в длинный черный плащ с рукавами, лишь немного расшитый серебром. Под плащом простой черный кафтан и черные кожаные брюки. Среди всех присутствующих его наряд выделялся простотой, однако ему это шло и не умаляло общего впечатления величия и древнего могущества. Аид подошел к Персефоне нежно взял её за руку. Адрастейя вздрогнула, к своему удивлению не обнаружив ни капли отвращения или неприязни на лице подруги. Напротив, её щеки горели, а глаза сияли. Персефона еще никогда не выглядела такой целостной. Казалось она была на своем месте во всей своей красе и цвете. В зале стояла звенящая тишина. Обернувшись по сторонам, нереида поняла, что каждый наблюдал за событиями, так же жадно, как и она сама. Аид осторожно поцеловал Персефону в щёку. После чего обратился к Гипносу, ожидавшему у помоста. Его голос разлетелся по стенам зала, каждый слышал его слова и каждый понимал, что это значит. — Гипнос, прошу, сопроводи мою драгоценную племянницу в зал и представь гостям. Гипнос проворно поднялся к трону и увел Персефону с помоста. Адрастейя заметила, что слуга Аида не вернулся на свое место, продолжая стоять рядом с дочерью Деметры, как и все, ожидая дальнейших действий Аида. Царь мертвых улыбнулся, внимательно рассматривая гостей. — Каждого из вас, я рад видеть сегодня в своем замке. И желаю, чтобы каждый был счастлив этим вечером. — Он взял кубок у незаметно подоспевшего слуги и поднял перед собой, гости отозвались радостным возгласом и тоже подняли бокалы. Персефона испытала трепет от того как громко хор голосов поддержал дядю. Сердце выбивалось из ребер, заставляя её прикладывать ладонь к груди, как будто это могло помочь побороть волнение от осознания того, что Аид только что дал понять всем, что она находится под его защитой. Она стояла рядом с Гипносом, обдумывая происходящее. Отпив из кубка, дядя предложил всем насладиться праздником в их честь. Девушка взволнованно оглядела присутствующих и вдруг увидела среди них Адрастейю, богиня мгновенно отвела взгляд, чтобы справиться с эмоциями и не привлечь лишнего внимания. Аид в это время спустился с помоста и сейчас вел оживленную беседу с Эребом и Гекатой. Персефона сделала несколько глубоких вздохов, и когда атмосфера в зале оживилась, а гости стали сбиваться в небольшие группы, девушка предложила Гипносу пройтись. Они обошли весь зал, сопровождаемые взглядами любопытных глаз, наконец, девушка обратилась к спутнику, стараясь придать голосу непринужденность произнесла: — Кажется, я узнаю Ареса. Подойдем к нему? Гипнос улыбнулся. — Конечно. Персефона старалась не смотреть на подругу, сосредотачивая все свое внимание на боге войны. Арес широко улыбнулся, завидев их. — Лучезарная и величественная! — воскликнул он. — Кажется, ты повзрослела с нашей последней встречи. — Он взглянул на её спутника. — А ты Гипнос всё такой же мелкий и бледный. Гипнос ответил ему усмешкой. — А ты всё такой же бестактный. Персефона не могла сдержать улыбки глядя на них. — Я рада нашей встрече, Арес. - Она подала ему руку для поцелуя, как бы невзначай заметив: — Кажется, ты сегодня не один. Мужчина обернулся на нереиду. — Эту юную красавицу зовут Адрастейя. Гипнос учтиво поприветствовал нимфу, после чего подошел к Аресу, и между ними завязалась беседа. Персефона улыбнулась подруге и взяла её под руку. — Я собиралась выйти на балкон, подышать. Не составите мне компанию, пока мужчины увлечены своими скучными разговорами? Нимфа ответила учтиво, но холодно, словно они и правда незнакомы. — Почту за честь. Гипнос ответил на взгляд Персефоны кивком, и девушки неспеша удалились на балкон. Когда шум и оживление остались позади, Персефона начала разговор. — Что ты здесь делаешь? — Я пришла предупредить тебя, предупредить и обнадежить. Деметра делает все возможное, чтобы вернуть тебя. — Её глаза сияли странным блеском. Отчего-то эти слова вызвали лишь тревогу. — О чем ты говоришь? — Если Аид не вернет тебя домой, земной мир увянет и зачахнет, не прорастет зерна в земле, не найдется тепла для мерзнущих. Люди перестанут молиться богам, и тогда у Зевса не останется иного выбора кроме как принудить Аида вернуть тебя матери. Персефона сцепила ладони стараясь рассуждать трезво. — Мама хочет устроить бедствия в земном мире? Адрастейя молчала несколько мгновений, затем, наконец ответила. — Это вынужденное решение. — Пожалуйста, умоляю тебя, скажи ей, что я здесь по своей воле! Пусть не делает того, о чем пожалеет. Нимфа посмотрела на подругу в изумлении. — В каком смысле по своей воле?! — Аид похитил меня, но это не навсегда, лишь на время. — Она подумала о их последнем разговоре с Гипносом. Если их план сорвется, и они позволят Аиду вмешаться в то, с чем он не справиться, тогда не будет надежды ни для кого. Но сейчас её мать уже забирала эту надежду. Выбор был непрост, и она ощущала, как паника накрывает её, но не подавала виду. — Прошу тебя, передай маме, что я обязательно вернусь к ней. Пусть только проявит немного терпения! Я пока не могу поведать всего, но ты должна верить мне. — Персефона, ответь мне, ты страдаешь здесь? Будь откровенна со мной, со мной тебе не нужно притворяться. — Я очень хочу домой, больше всего я хочу вернуться к маме. Но я…- Она помолчала. — Я… — Запнулась на полуслове. Подруга смотрела непонимающе. Моменты близости с Аидом проносились в воспоминаниях. Умом она осознавала, что прошло слишком мало времени, чтобы говорить об этом, но в душе она понимала, что судьба уже все решила, и ощущение непреодолимости, необратимости пугало и в то же время обнадеживало. — Я привязалась к нему, Адрастейя. Нимфа молчала, глядя на девушку широко раскрытыми глазами. Наконец, она пришла в себя от услышанного. — Госпожа предупреждала меня об этом! Он обманул тебя, заворожил! Я и сама предполагала такой исход! — Нет, ты не знаешь, о чем говоришь…- Но нимфа перебила её. — Кому в здравом уме понравится пребывание в подземном мире?! Вся эта роскошь лишь глупая иллюзия, он создает вид красоты и величия, но на деле это мир мертвых, Персефона, очнись! Деметра переступает через себя, идет ради твоего благополучия, а ты говоришь мне, что неравнодушна к самому опасному и жестокому из богов! Как ты могла? Ты предаешь нас, Персефона. Кровь прилила к лицу богини, она не узнавала свою мудрую и степенную подругу. Адрастейя всегда была рассудительной и разумной, но сейчас будто помешалась. — Адрастейя, что с тобой? Твои ли это слова? — Я провела много дней, представляя, как ты страдаешь здесь…во тьме! А ты говоришь мне такое, я пошла на жертвы, мы пошли на жертвы. Я каждую ночь слышу отголоски их молитв… Мне жаль людей, как ты не понимаешь! Но позволить Аиду остаться безнаказанным неприемлемо. У нас не было другого выхода, кроме как позволить им страдать, умирать. — Она покачала головой. — Грядет еще больше боли. Персефона взяла подругу за плечи. — Так не позволь этому случиться! Убеди мою мать! — Я не могу! — В синих глазах промелькнули слезы. — Как ты не понимаешь! Я ничего не могу сделать, она сходит с ума, Персефона, ничто не остановит её. Богиня постаралась прийти в себя. — Не верю, что мама способна на это, она ведь так мудра. — Она вздохнула поглубже, чтобы овладеть собой. — Передай ей все, что видела здесь. Как Аид представил меня всем, и что я нахожусь здесь по своей воле. И буду находиться, сколько захочу, нет никакого смысла для смертей и страданий. — Слишком поздно! Никто не знает где она, я выполняю её волю, перед тем как исчезнуть она приказала мне попасть сюда, найти тебя, передать весточку. До тех пор, пока она не почувствует твое присутствие в земном мире, она не вернется. Персефона ничего не ответила, она пошла прочь в зал, заставляя себя быть хладнокровной, но внутри все рвалось и горело. Она не могла поверить в то, что её мама способна на такие опрометчивые поступки, та кто учила её принимать законы бытия, сама же рушила их. Слова нимфы о предательстве больно отзывались в голове снова и снова. Единственное, что она понимала, это то, что белая мраморная дверь снится ей и Гипносу не просто так, и пока она не разберется с этим, смысла возвращаться домой нет, ведь Аид своим опрометчивым вмешательством в провидение разрушит всё в любом случае, и в то же время Деметра начнет рушить земной мир, и между этими двумя огнями стоит она. Она летела через весь зал, не замечая ничего вокруг. Ей хотелось выйти в сад, но Аид задержал её у самого выхода. — Что с тобой? Он приобнял её за плечи, вынуждая остановиться. — Аид, мне нужно встретиться с Деметрой. — Хорошо. Такой ответ обескуражил её. Она уставилась на него в недоумении, Персефона не ожидала, что он позволит это вот так легко. Не веря собственному слуху, девушка решила объясниться: — Я имею ввиду, подняться на землю, нужно чтобы она почувствовала мое присутствие на поверхности и пришла ко мне. — Я понял, Персефона. Значит, поднимешься и встретишься с ней. Он отвел её подальше от суеты. — Ты останешься с ней там? Или останешься здесь пока восстанавливаешь сад. Со мной. Она смотрела в его глаза, ощущая как волнение уходит, оставляя место непрошеной, неясной радости. Он выглядел холодным, равнодушным. Но что скрывалось за этой маской? Насколько важен для него её ответ? И почему он дает свободу сейчас? Впрочем, на последний вопрос легко было предположить ответ, он дал ей время, и теперь проверял результат. Стоило ли удивляться методам самого коварного из богов, он похитил её, дал время привыкнуть к нему и теперь давал свободу покинуть, теперь, когда она не хотела его покидать. Она горько усмехнулась. — Я разрываюсь, Аид. — Отчего же? Он всё еще держал её в полуобъятиях, Персефона сняла руку дяди с плеча и сжала его ладонь крепко, чуть крепче, еще крепче, настолько, насколько ей этого хотелось, он делал то же в ответ, только осторожно, заставляя тепло приятно разливаться по телу. — Ты выглядела счастливой, когда я представил тебя гостям. Впечатление не было обманчивым? Она выдохнула едва слышно: -Нет. Отдалилась и отпустила его руку. — Я останусь с тобой, после встречи с матерью, ведь сад еще не восстановлен, и я еще не вырастила розы для… — Она окинула гостей взглядом своих ясных серых глаз. — Негласного царя среди богов. — Она улыбнулась ему, и он ответил улыбкой. Она потешила его самолюбие, и ей понравилось чувство понимания между ними. Девушка уже собралась отойти, но замерла. Дядя коснулся её волос, вдыхая их запах. Он оставил невинный поцелуй в щёку, по крайней мере так это выглядело со стороны, но его горячие губы задержались на несколько мгновений, впиваясь в кожу, по телу пробежал жар, щеки покраснели, по-настоящему в этом жесте не было невинности. Она встрепенулась, задышала часто. Накатила волна эмоций, больше всего в этот момент ей не хотелось быть сдержанной. В голове мелькали сумасшедшие мысли, хотелось броситься ему в объятья, подобно павшей женщине. Поборов себя, Персефона поспешила вернуться к Гипносу и Аресу, сопровождаемая улыбкой дяди. Аида забавляла её реакция на его прикосновения, а ведь он еще даже не старался… Мысль о том, какие удовольствия ей предстоит испытать в его руках, разжигала в нем пламя. Он поднялся на помост и сел на трон. Бал ему порядком наскучил, но он не мог не радоваться результатами своего труда. Многие боги благоволили ему и ожидали его покровительства. Ради этого всё и затевалось. Музыка зазвучала громче, боги танцевали, забыв про все свои печали. Персефона танцевала с Аресом, Аид слегка сжал кулаки, стараясь не быть вспыльчивым, только не сегодня. Он наблюдал за богом войны, приходя к выводу о том, что тот не станет предавать его и не таит темных умыслов. Арес прикасался к Персефоне аккуратно, ни взглядом, ни жестом не задев её чести. Аид слегка успокоился, продолжая свое томительное ожидание. В конце концов, веселье превратилось в легкую усталость. Момент пришел. Аид встал и поднял ладонь. Все взгляды обратились к нему. Повисла тишина, он не спешил нарушать её, растягивая напряжение, но, не доводя до скуки. — Процветания вам, тем, кто сделал разумный выбор. Я запомню ваши имена…и ваши нужды. Было радостно разделить с вами эту ночь. В это время Гипнос тихо подвел Персефону к дяде. Аид уверенно взял её за руку. Гости стали подходить к трону, прощаясь с Аидом, одаривая его и Персефону теплыми улыбками. Взгляд Аида оставался холодным, хоть он и отвечал на любезности. Персефона ощущала легкую усталость, но она помнила, что этой ночью ей нужно всеми силами приковать внимание дяди к себе, чтобы Гипнос проник в его сны. Она погрузилась в мысли, не наблюдая за происходящим вокруг, как вдруг один из гостей привлек её внимание. Дионис подошел к трону, но он не выглядел любезным. Он завел руки за спину, нагло смотря по сторонам. Девушка перевела взгляд на хозяина замка, он казался невозмутимым, спокойно наблюдая за нахальным гостем. Неожиданно дядя усмехнулся, на его лице мелькнула догадка. — И долго ты будешь скрывать свой лучезарный облик? Глаза Диониса сверкнули, словно ночное небо, прорезанное молниями. «Зевс» - пронеслось в голове. Девушка вздрогнула, невольно двинувшись в сторону дяди. И отчего ей стало так страшно? Это ведь её отец. Черты Диониса растаяли, и Зевс предстал в своем истинном, величественном облике. Гости стушевались и убоялись гнева царя. Он предстал высоким, крупным, заполняя собой пространство и возвышаясь над всеми. Его глаза сияли от гнева. — Вот как, вы сохраняете свою верность мне? — Он обратился к присутствующим. — Отчего же вы, трусы, не проявляете своих симпатий открыто? Разве кто-нибудь из вас, хоть раз сказал доброе слово о своем…покровителе? Жалкие лицемеры. Аид поднялся, встал рядом с братом. Оба были равны друг перед другом, оба высокие черноволосые, с синими глазами, оба царственных брата являли древнее могущество. «Ну почему они не могут дружить» — подумала Персефона, удивляясь наивности этой мысли. Она вдруг почувствовала себя ребенком, стоя в их тени. — Не тебе, Зевс, судить за лицемерие. Ты играешь ими. С чего бы кому-то хранить верность тебе по доброй воле? Зевс сделал шаг навстречу брату, казалось, он ударит его, Персефона выбежала вперед, но Гипнос вовремя остановил её. Ей стало стыдно за свою опрометчивость, но похоже никто и не заметил этой выходки. Аид стоял не дрогнув. В его глазах читался вызов. Зевс же смотрел прищурившись. Они молчали, продолжая немое противостояние. — Подумайте же о нас! — Арес закричал из толпы, смеясь. — Исхода этой битвы мы и вовек не дождемся. Зевс первым отвел глаза, отвлекшись на Ареса. — Прошла пара веселья. Слишком долго я потакал тебе. — Его голосом загремел на весь зал. — И все вы, избалованные моим терпением, преклоняетесь перед Аидом за моей спиной, надеясь остаться безнаказанными, поплатитесь за своё безрассудство. Его глаза нашли Персефону. — А ты, дочь? Девушка сжалась под его взглядом. — И ты предаешь меня? — Дважды за вечер её обвинили в предательстве. Выходило, что для обоих своих родителей она теперь предательница. — Не тебе говорить о предательстве. — Она испугалась сказанных слов, они словно, вырвались не по её воле. На глазах проступили слезы, она не понимала, что сделала не так, но внутри поселилось чувство вины. Она даже не считала справедливыми, вырвавшиеся из уст слова. Всего-лишь хотелось защититься от злости того, кого любила, в чьем внимании и защите всегда нуждалась. Аид, закрыл её собой от уничтожающего взгляда отца. — Твоя дочь не предала тебя ни словом, ни делом, и никто из здесь присутствующих. Ты требуешь повиновения, не заботясь о нуждах. Используешь собственных детей, манипулируешь ими. Зевс рассмеялся. — Разве ты не делаешь то же самое? — Выходит, я делаю это лучше. Не в этом ли смысл власти? Зевс не ответил брату, он снова оглядел всех, бросил взгляд в сторону Персефоны, но она стояла за спиной дяди, прячась за ним как загнанная птичка. Пряталась от собственного отца, эта картина невольно вызвала боль в сердце Зевса. Но злость была сильнее. Он вздохнул. — Что ж, вы сами выбрали свою судьбу. В момент отчаяния, не обращайтесь ко мне. Я не услышу ваши мольбы. — Его взгляд вновь обратился в сторону Персефоны, девушка выглянула из-за спины Аида, вжавшись в его плечи. — А тебе, Персефона, я запрещаю подниматься на землю, пока не заслужишь мое прощение, за свои опрометчивые слова. Он взмахнул красным плащом и исчез. Улыбка сползла с лица Ареса, он догадывался о значении угрозы отца. Зевс поступил наперекор его ожиданиям, до этого момента, он был уверен, что никто иной как царь решит проблемы, созданные Деметрой, но в этот вечер Зевс дал понять, что он не станет ничего предпринимать и даже наоборот запретил Персефоне возвращаться к матери, дело принимало всё более серьезный оборот. Мужчина невольно повернулся в сторону Аида. Если царь мертвых хочет удержать лояльность тех, кто признал его авторитет, то именно на его плечи падет решение этого вопроса. Лицо повелителя мертвых оставалось спокойным и уверенным. — Не бойтесь этих угроз. В нем говорит лишь раненое самолюбие. Я прошу вас проявить терпение и довериться своему выбору. — В этих словах звучала истинная сила предводителя, и взолнованные боги успокоившись, стали покидать владения Аида. Персефона вернулась в свои покои, забыв про их с Гипносом план. Появление отца и весточка от матери выбили из неё все силы. Гипнос проводил её до комнаты, но пообещал зайти. Персефона устало опустилась на кровать, ожидая его. Слова громовержца и его гневный взгляд не давали ей покоя. После недолгого ожидания в дверь постучали, Гипнос явился как и обещал но не один. В руках он держал маленького белого волчонка. На лице мужчины сияла успокаивающая улыбка. Он подошел и передал волчонка девушке. Она прижала зверя к себе. — Это подарок от повелителя. К сожалению, он не смог преподнести его сам, из-за сегодняшних событий у него поприбавилось дел. Но он не хотел оставлять вас одну. — Так значит, сегодня нашему плану не суждено свершиться. — Сегодня нет, однако вероятность успеха лишь увеличилась. Сейчас Аид слишком озабочен делами. А еще он заботиться о тебе, Персефона. Его тревоги и усталость безусловно скажутся и он станет уязвим. Я лелею надежду на то, что он не только не помешает мне проникнуть в его помыслы, но даже не заметит меня в своих снах. Впервые слуга Аида обратился к ней фамильярно, но от этого стало теплее на душе, она чувствовала, что между ними завязывается настоящая дружба. Его слова успокоили бушующие внутри тревоги, она посмотрела на волчонка, у него были умные озорные глаза, и её сердце неумолимо таяло от заботы Аида. — Гипнос, скажи мне одну вещь. О ком ты печалишься? Я заметила, что твой взгляд постоянно блуждал по залу в поисках кого-то. Мужчина вздрогнул. Он упрямо сжал губы, но что-то все же заставило его заговорить. Возможно, он нуждался в друзьях не меньше неё. — Я знал, что она не явится, и всё же не мог не надеяться. Её зовут Пасифея. Но она слишком предана Зевсу и никогда не согласится выйти за главного слугу Аида. — Не будь упрям в своем отчаянии. Оставь место для надежды. Как ты сам мог видеть сегодня, нас всех ждут непростые времена, а непростые времена лишь усиливают потребность в любви. — Спасибо за добрые слова, Персефона. Твое появление здесь освещает наш мир. Он пожелал приятных снов и ушел. Волчонок устроился на подушке, но не спешил засыпать, наблюдая за новой хозяйкой. Девушка закрыла окно, потушила свечи, переоделась в ночное платье и устроилась рядом с волчонком, задумчиво глядя на пламя в очаге.