BEATI POSSIDENTES

Ты заставляешь нас хотеть любить, ненавидеть, плакать, принимать тебя всего, Ты заставляешь меня хотеть кричать, гореть, трогать, изучать тебя всего.

Shadow Preachers Zella Day

Аид расположился во главе длинного деревянного стола, в своих личных покоях. Отсветы пламени полыхающего в очаге играли на его бледном неподвижном лице. Арес, Геката, Эрида, Апполон с сестрой Артемидой и Скамандр молча ожидали, когда он выскажет свою мысль. Они все сидели за тем же столом чуть поодаль от бога мертвых. Здесь чаще всего проводились советы. Каждый из них в честь бала облачился в особенные наряды и роскошные плащи поверх них. Их лица сияли внутренним светом, а глаза горели азартом. Скамандр скинул свой яркий алый плащ на спинку стула и поймал на себе заинтересованный взгляд Артемиды. Её привлекало его исключительно благородное выражение лица, она гадала, отчего столь малоизвестный бог вдруг понадобился царю мертвых, и в чем заключалась его ценность. Апполон незаметно усмехнулся, наблюдая за сестрой, он знал, что означает этот её взгляд. К его удивлению, Скамандр остался равнодушен к чарам Артемиды, такое случалось крайне редко, мало кто мог устоять перед её глубокими карими глазами и блеском густых каштановых волос. Скамандр был хорош собой, особенно его наблюдательные лиловые глаза. Эрида и Геката постоянно переглядывались, они давно дружили, и им не терпелось поделиться друг с другом своими мыслями. Обе имели длинные черные волосы, и обладали схожим вспыльчивым нравом. Эрида, хорошо знавшая Ареса, поражалась его серьезному настроению. Даже его вечное самодовольство стерлось с лица, он сложил руки на груди и то и дело бросал взгляды на Аида. Наконец, царь подземного мира поднял голову от огня и его мрачные ледяные глаза внимательно изучили всех присутствующих. — Из всего произошедшего меня удивил лишь один факт — непредсказуемое безумие Деметры. Арес мгновенно выразил свои опасения: — О ней уже давно ничего не слышно. Думается мне, её мотивы ясны как день, она не станет выполнять своих обязанностей, до тех пор, пока не добьется желаемого. Люди забудут нас, а мы ослабнем без их веры. — Он коротко взглянул на Эриду и Гекату. — И без их страха. Артемида откинулась на спинку стула, не отрывая глаз от Ареса. — С чего это вдруг ты стал так озабочен этим? Мне казалось, ты наслаждаешься ситуацией. — Я озабочен этим с тех пор как громовержец дал понять, что не станет разбираться с этой проблемой. Из-за его запрета Персефона не сможет подняться наверх, и я уверен это будет длиться достаточно долго, чтобы мы по-настоящему почувствовали на себе всю тяжесть немилости Зевса. Геката лукаво улыбнулась. — Ах, какая жалость! Люди рано или поздно неспособны будут воевать по-крупному и ты лишишься своих маленьких радостей. Ты ведь об этом думаешь, верно? — Она состроила милое личико. — Впрочем, что это я! Уверена ты беспокоишься о всеобщем благополучии. Это вызвало смех, но тихий голос Аида заставил всех замолчать. — Непредсказуемость Деметры беспокоит меня по той причине.. — Он говорил мягко, расслаблено, но в голосе всё равно неизменно слышалась смутная угроза. – ..что с ней невозможно будет договориться. А это именно, то на что я рассчитывал — договориться с ней в конечном итоге. Очевидный вопрос витал в воздухе, но никто не осмелился обозначить его вслух. Аид улыбнулся одними глазами. — Нет, я не мог сделать этого раньше и избежать этих проблем. Деметра скорее спрятала бы свою дочь где-нибудь поглубже пещеры, чем позволила мне хотя бы заговорить с ней. Я рассчитывал, что её тоска по дочери сделает её разумнее, но всё произошло в точности до наоборот. — Он вздохнул. — Скамандр, на твои плечи ляжет один из самых важных вопросов. Ты должен поговорить с Посейдоном и убедить его всеми силами помогать людям выживать. Мой брат всегда питал слабость к ним, так что это не составит труда. Даров моря хватит, чтобы прокормить большую часть из них. Пусть солнце не будет давать достаточно тепла, у них есть огонь. Благодаря Посейдону мы можем выиграть немного времени. Скамандр кивнул. — Это воистину мудрое решение — Ответила Артемида. — Но кто позаботится о животных? Тех, кто чудом избежит голодных людей, ждет смерть от голода и морозов. Они просто исчезнут с лица земли. Аид нахмурился, не придавая этой проблеме особого значения. Но спустя несколько мгновений всё же ответил. — На земле им не выжить. — Он задумался. — Кое-какие виды можно подбросить людям, которые способны позаботиться о них. А всех остальных придется разместить…- Он помедлил еще мгновение, будто не доверяя этой задумке. — Остальных придется разместить здесь, Гипнос усыпит их на время бедствий на земле. Глаза Артемиды вспыхнули несказанной радостью. Но Аид поспешил предупредить. — Достаточно по паре самцов и самок каждого вида, не более, прошу тебя, не заставляй меня пожалеть о принятом решении. Девушка улыбнулась, счастливая исходом дела. Её давно мучил этот вопрос, и теперь она ощущала огромное облегчение. — Стоит ли — начала Геката неуверенно — Стоит ли мне прекратить охоту? Смерти людей невыгодны в данном положении… — Отнюдь. — Молвил Аид. — Твоя охота нужна нам не меньше, чем помощь Посейдона. Но ты должна выслеживать исключительно убийц, тех, кто отнимает жизни попусту. В такое время, нам нужно пристально следить за их жизнями и уделять больше внимания справедливости среди людей, дабы они не теряли веру. — Его черты вдруг ожесточились. — Кажется, мой брат не очень заботился об этом? Апполон заерзал на стуле, выражая несогласие. — Отец всегда заботился о них по-своему… — Особенно о красивых женщинах. — Уточнение Ареса вызвало улыбку даже у Аида. Он обратился к богу войны. — И на тебя я возлагаю особую роль. Позаботься о том, чтобы к власти в царствах пришли миротворцы, разумные и наделенные талантом предводителя. Никто не умеет определять это лучше тебя. Но так или иначе тебе придется приглядывать за ними, помогать удерживать власть. Если возьмешься за это, не знать тебе покоя. Арес смотрел на дядю в недоумении, ему сложно было поверить в то, что кто-то по-настоящему доверился ему, воспринял всерьез и выделил достоинства. Он ожидал предупреждений, советов, наставлений, как это часто бывало, когда Зевс или Гера поручали ему что-либо. «Не будь резок в своих решениях, сохраняй терпение, будь разумнее». Но ничего не последовало. Аид был спокоен и уверен в своих решениях, его проницательные глаза излучали непоколебимую ясность ума. Арес приложил руку к груди, в его взгляде читалось глубокое уважение. — Я исполню твое поручение, царь. На несколько невыносимо долгих мгновений в комнате повисло безмолвие. До этого момента так обращались только к Зевсу. То, что всё это время незаметно ускользало из поля зрения, наконец, вышло на поверхность. Апполон одарил бога войны гневным взглядом, из-за того положения в которое он поставил всех своим бестолковым порывом. Теперь им не уклониться. Либо признать Аида царем, либо нет. Эрида поднялась из-за стола и приложила кулак к груди. — Ни к чему растягивать это лицемерное молчание. — На её лице расцвела жестокая улыбка. — Мне надоел Зевс, я признаю тебя царем, Аид, но лишь оттого что страстно жажду перемен и хаоса. Я предвкушаю славную битву, которая будет описана в легендах и песнях. Скамандр посмотрел на неё с долей отвращения и впервые за всё время подал голос. — Лучше молчи, повелительница бездумного и бессмысленного раздора. Если признаешь царя, будь добра сохранять ему верность. Сомневаюсь, что ты способна на это. Но Эриду это только раззадорило, хотя в её аметистовых глазах колыхнулась ярость. — Ты плохо знаешь меня, Скамандр. Артемида тоже поднялась. — Я признаю тебя царем, ты много раз доказал, что достоин этого. — Она обвела всех глазами. — Сколько раз каждый из вас обращался к нему? И сколько раз он подводил? Апполон не мог не поддержать сестру. — Мне не хотелось бы злить Зевса, но милая сестрица права. Аид справляется с тем, с чем не может или попросту не хочет справиться громовержец. — Несмотря на сказанное в его прекрасных глазах еще читалось сомнение и это не ускользнуло от Аида. — Твоё правление принесло бы нам воистину много счастливых веков. — Он тоже приложил кулак к груди. Геката игриво отбросила волосы с плеча. — Ты всегда знал, как я предана тебе, мой царь. На лице Аида не отразилось ничего, его ледяная маска и невозмутимость не позволяли проникнуть в его мысли. Он поблагодарил всех за доверие и обратился к Апполону. — И тебе теперь не видеть покоя. Ты, кто исцеляет раны, будешь ходить по миру и нести надежду, согревать сердца и тела людей, укреплять их веру. Строить храмы и нести вести от лица всех нас. Апполон почтительно склонил голову, удивляясь тому, как его сердце отозвалось на слова Аида, он чувствовал себя нужным и значимым для мира, как и все остальные. Оставшиеся часы ночи они обсуждали детали их плана, обговаривая каждую мелочь и советуясь со своим предводителем во всем, что вызывало опасения, сомнения и страхи. Главной их целью было выживание людей, однако сам бог мертвых молчал о вопросе, который не давал ему покоя. В конце концов, все покинули своего новоизбранного царя в приподнятом настроении, вдохновленные исполнять свои поручения и самим справляться с обрушившимися на их головы бедами. Арес задержался. — Не советую гоняться за их уважением. — Аид взял со стола изящный короткий клинок и принялся ловко вертеть его в руках, казалось он сосредоточен на своем занятии, но его взор, отражающий пламя говорил об обратном. Его мысли были далеко. — Ты хочешь доказать всем свои истинные намерения и страдаешь от этого. Арес нахмурился, но дядя продолжал. — Ты ведь поэтому остался, мучаешься. Пустое. Поверь моему опыту, Арес, в попытках показать себя тем кто ты есть на самом деле, ты добьешься только насмешек. — Он небрежно бросил кинжал обратно. В этот момент Аид выглядел уставшим, но даже в этом ощущалась своеобразная мощь. Арес вдруг задумался, какой ценой богу мертвых удалось добиться этой силы и непоколебимой решительности. Он ничего не ответил ему, потому-что не любил говорить о себе, вместо этого спросил: — Каково это, не бояться ничего на свете? Аид рассмеялся коротко, но с неожиданным озорством. Он медленно поднялся и положил тяжелую ладонь на плечо племянника. — Я не сомневаюсь ни в тебе, ни в твоих способностях Арес. С этими словами он удалился. Фонари уже зажигались, являя всю свою яркость и возвещая утро в подземном мире. Аид шел в непривычном направлении, не до конца понимая, что ведет его. То дело, с которым нужно поскорее разобраться или нечто совсем иной природы. Он вошел в заветную дверь без стука, бесшумно подошел к кровати, где спала Персефона, и остановился, глядя на неё с тоской. Она прижимала к груди подушку и глубоко дышала, на красивом лице застыло выражение блаженства и умиротворения, которое бывает у тех, кто не успел еще постичь в жизни серьезных несчастий. Волчонок спал у её ног, издавая тихое сопение. Мужчина смотрел на неё не отрываясь и выражение его лица постепенно менялось. Ладонь застыла у её щеки. Впервые в жизни он не решался прикоснуться к женщине. Стоило ли пятнать её мраком, в котором он проживал так долго и которым пропитался насквозь. Его глаза упивались её светом и красотой. Он гадал, что будет чувствовать его давно безвозвратно окаменевшее сердце, если он станет причиной её первой боли, первого душевного страдания. Голубоватое свечение несмело пробивалось сквозь занавески. Девушка лениво открыла глаза. Аид не ожидал этого, он убрал руку от ее лица. Отчего-то он был уверен наверняка, что она будет спать еще долго. Персефона приподнялась, её волосы рассыпались на плечи золотым потоком. — Аид? — Голос прозвучал так сонно, что он не смог сдержать улыбки. — Не хотел тебя тревожить. — Ты не потревожил. — Что-то плескалось в её глазах, угрожая наполнить собой всю комнату. Она взглянула на волчонка. — Спасибо за него, я опасалась, что он мне приснился. — Я хотел узнать, не нужно ли тебе что-нибудь? Она не спешила отвечать, словно набираясь решимости. Затем неловко коснулась его руки, но сразу отстранилась. Опасаясь встретиться с ним глазами, неимоверным усилием воли она заставила себя сказать правду: — Ты. — Звук собственного голоса немного приободрил и она взглянула на него. — Мне нужен ты. Её грудь под полупрозрачным ночным платьем из тонкой ткани поднималась часто, а щеки покраснели, но привычное смущение мешалось с притяжением, которое становилось лишь сильнее день ото дня. Она засыпала и просыпалась с надеждой скорее увидеть его, услышать его чарующий повелительный голос. Воспоминания о его прикосновениях преследовали и будоражили воображение. — Я принесу тебе только мрак, Персефона. В его взгляде застыла бездонная темная пропасть, на миг у девушки перехватило дыхание от этого зрелища. Но она не могла перестать смотреть, не боясь погружаться глубже. — Что бы ты ни принес мне… — Её взгляд стал неожиданно серьезным. — Без тебя я не хочу вообще ничего. Ни мрака, ни света. Ворот на его рубашке был расстегнут, слегка открывая шею. Она откровенно разглядывала его, думая, о том насколько прекрасен его облик. Идеальная мужская красота в её представлении была именно такой. На его лице невероятным образом сочеталась величественная зрелость с горячей юностью. Мало кто мог противостоять его притягательности, пусть даже таящей в себе угрозу. «Мама, а я ведь никогда не видела моря, но порой мне думается мужчина должен быть как море, такой же… могущественный, непредсказуемый». Собственные слова пронеслись в воспоминаниях. Она понимала, что он именно тот, кого она ждала с момента их первой встречи. — Когда я стала взрослее — Он старался слушать со всем вниманием, но это было тяжело, видя, как она дрожит от трепета и возбуждения. — Я начала думать о тебе всё чаще, вспоминала твой голос и взгляд. Я отвергла всех ухажеров. Потому-что я всегда хотела тебя. Напряжение витало в воздухе. Аид был неподвижен. Он не ожидал этого, не думал, что она запомнит его, не думал, что она захочет его. Персефона продолжала. — Меня словно изводит постоянная лихорадка, она унимается лишь, когда ты рядом. Мне сложно признаваться в этом, но я ждала нашей встречи. Аид притянул её к себе, едва она успела договорить. Его ладонь обжигала спину сквозь ткань платья. Прижиматься к его груди и отдаваться требовательным губам было так же естественно как дышать, только к тому же гораздо приятнее. Она растворялась в нем, её тело трепетало еще больше, изнывало, легко поддаваясь его силе. Он прижимал её к себе одной рукой, а вторую осторожно опустил на бедро, медленно и нежно пробираясь под платье, он провел по животу и остановился на спине, прерывая поцелуй. Персефона ожидала более интимных ласк и во взгляде невольно отразился немой вопрос. Он прикрыл глаза и сказал с придыханием: — Я не смогу сейчас остановиться, если мы продолжим. Мне нужно уйти. — Он встретил неудачно скрываемое разочарование на её лице, прижал к себе еще крепче. — Не тревожься, мы скоро продолжим, обещаю тебе. — Он слегка погладил её кожу пальцами, удивляясь её хрупкости. — Сегодня вечером мы поужинаем в моих покоях. — Он чувствовал, как она дрожит и как быстро бьется её изможденное пережитыми эмоциями сердце. Сжать её чуть крепче и она сломается. Он вдруг усмехнулся про себя, почему столь беззащитное существо имеет такую власть над таким как он. Конечно, она не подозревает об этом. Пока ещё. — Я буду ждать. — Персефона обнимала его, едва касаясь ладонями, опасаясь показаться слишком настойчивой, слишком…влюбленной. Как будто это могло помочь после того, как она открылась ему. Внезапно перед мысленным взором пронеслись картины из её снов, выражение глубокой боли в его глазах и раны на груди. Она прижалась к нему изо всех сил как маленький ребенок. Опасность, она ощущала её почти физически. Ему угрожает опасность. Утешала только мысль об их с Гипносом плане, кто еще способен спасти его? Она отстранилась и коснулась его лица.  — Будь осторожен. — Чем-то теплым и светлым был наполнен её взгляд. «Она любит меня», — подумал он. Нечто темное и холодное шевельнулось в его не знавшей тепла душе. Прежде никто никогда не любил его. Его боялись, уважали, желали, ненавидели, но никогда не любили. Персефона поцеловала его, её губы были нежными и несмелыми, почти невесомыми, и всё же она целовала его. Она отстранилась нехотя и прошептала. — Иди. Он слегка коснулся её губ пальцами. — Прежде я хотел кое-что спросить у тебя. — Да? — Это касается Деметры. Она задумала..- Но девушка перебила его. — Я знаю, что она задумала. Вчера на балу была моя подруга, она передала весточку от мамы, о том что она превратит мир в холодную пустыню, если я не вернусь как можно скорее. Поэтому я и хотела увидеться с матерью, но теперь я не смогу покинуть твое царство, до тех пор пока отец не позволит. Я хотела поговорить об этом. Но в чем твой вопрос? Он взял её маленькие ладони в свои.  — Персефона, никто не может знать твою мать лучше тебя, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы человечество выжило, но это поможет лишь на время. Поэтому я хочу, чтобы ты подумала как можно лучше, прислушалась к своему сердцу и постаралась ответить мне, где может находиться Деметра. — Конечно, я постараюсь. Но как это поможет? — Я поговорю с ней. — Сомневаюсь, что ты вразумишь её. — Я смогу найти выход. От этих слов она почувствовала себя спокойнее и эта его уверенность распаляла её только сильнее. — Я верю, что найдешь. Иди, Аид, прошу тебя. Он многозначительно улыбнулся, и аккуратно отодвинув платье, оставил поцелуй на её ключице. Она смотрела на закрывшуюся за ним дверь и отчетливо понимала насколько усложнилось её положение.