BEATI POSSIDENTES

Все правильно, ты должен бояться меня, У кого сейчас власть? Halsey-Control

— Все гости удалились. Однако Скамандр вернулся и просил принять его, сказал, что он выполнил ваше главное поручение. — Гипнос посмотрел на повелителя в ожидании приказов. Аид слегка вздрогнул на последних словах. — Пусть войдет и проследи чтобы никто не беспокоил нас. Через несколько мгновений Скамандр явился в покои царя с длинным свертком черной материи в руках. Глаза Аида загорелись. — Это и правда оно? — Да, мой царь. Терпение да будет вознаграждено. — Он положил свою ношу на стол и стал раскрывать. — Как и преданность. — Аид подошел ближе, и его взору явилось истинное чудо. Он благоговейно взял в руки копье. Оно сияло так ярко, что покои наполнились серебряным светом. — Тысячи лет оно покоилось на дне океана. — Молвил Аид. — Но ничуть не померк его блеск, и я уверен, не притупилась острота. — Он аккуратно опустил копье обратно, накрыв тканью и прошептал. — Что ж, время великих свершений подошло. — Многие века я искал его. — Скамандр сел за стол, его платиновые волосы слегка блестели, впитав сияние копья. — Я боялся что кто-нибудь уже давно нашел его до меня, но похоже, сама судьба благоволит нам. Оно спало на дне океана, зарытое в иле, думаю, никто не касался его со времен войны с титанами. — Каждому артефакту приходит свое время, рано или поздно они возвращаются к прежним владельцам или же находят новых более достойных. Я помню те времена. — На миг Скамандру показалось, будто царь помолодел, его облик преобразился под призрачным наваждением горячей юности. — Это были последние годы нашей войны. Кронос оттеснял нас, мы укрылись на Олимпе. Надежды было немного, но я знал, что Зевс освободил из тюрьмы Тартар тех, кто обеспечит нам победу. Гекатонхейры. Их облик внушал ужас даже самым смелым, пятьдесят голов и сто рук, а по росту они не уступают титанам. Их предводитель Гиес был не только силен, но и проницателен, в награду за то, что он принес нам ту победу сама Гея даровала ему копье из своих драгоценных недр. Но во время последующих сражений, самых яростных, ибо титаны понимали, что проигрывают и бились отчаянно, моря и океаны вскипали и тогда Гиес потерял свое излюбленное оружие, оно кануло в воду. И всем в то время было не до этого, но я запомнил, и как оказалось не зря. — Я бы многое отдал, чтобы увидеть те события своими глазами. — Скамандр остался под впечатлением. Он задумался. — Ответь, почему ты явился именно ко мне с этой просьбой? — Потому-что ты отчаялся. Тот, у кого ничего не осталось, имеет немало терпения и упорства, ради одной только надежды. Но я не обманул тебя и до сих пор ищу Асаю, и буду искать, пока не найду. Выражение боли на лице гостя тронуло бога мертвых. «В последнее время я стал слишком мягким, — подумал он,- полагаю, этим я обязан своей несравненной племяннице». — Сейчас не время для печали. Возможно, скоро я обрету такую силу, о которой и не смел мечтать, и тогда для всех, кто был верен мне найдется достойная награда. — Ты хочешь, чтобы я спустился в Тартар? — Нет. Ты сделал достаточно и я в долгу перед тобой. А царь мертвых не любит быть в долгу, ты и сам знаешь. Я отправлюсь. Будет приятно повидаться с Гиесом, я многому научился у него. Стратегии, тактики, расчету. Зевс часто пренебрегал этим, ему всегда хватало природного ума, но он не любит просчитывать наперед, предпочитает действовать по ситуации и иногда бывает невнимателен к деталям. — Но я могу сопроводить тебя. — Это было бы несправедливо. Этот путь я пройду один. Они молчали некоторое время. Тревожные мысли одолевали Аида. Он взглянул на Скамандра. — Если хочешь помочь, то у меня будет просьба. — Я слушаю. — Путь в Тартар займет немало времени, к тому же я не уверен, что меня там ждет. Я всегда оставляю дела на своего главного слугу и преданного друга Гипноса. Но сейчас у меня прибавилось забот. Я мало кому доверяю, но ты как никто другой поймешь меня. Скамандр выпрямился, его ответ уже был написан на лице. Усомниться в его верности не было повода. — Я вижу, тебе тяжело даются эти слова, Аид. — Он улыбнулся с неожиданной теплотой, поймав тень воспоминаний. — Речь идет о ком-то важном для тебя? — Мне нужно чтобы кто-то присмотрел за моей племянницей. Здесь ей не грозит прямая опасность, но она уже стала игрушкой в руках своих могущественных родителей, боюсь, как бы они не задумали чего-нибудь. Мне будет спокойно знать, что ты рядом с ней. — Ты оказываешь мне честь своим доверием. — Никто не оправдывал его так как ты, Скамандр. — Когда ты отправишься? — Завтра. — В таком случае, должен распрощаться, чтобы поговорить с Посейдоном. После этого, оставлю доверенных лиц, которые будут сообщать о происходящем на земле, сам спущусь сюда и буду около Персефоны. Он поспешил удалиться, кивнув на прощание Гипносу стоящему у дверей. Бог сновидений и морока немало взволновался от услышанного разговора. Он мало что понял и теперь надеялся, что царь заснет хотя бы на несколько часов, перед тем как отправиться в путь. Только так Гипносу удастся собрать картину воедино и понять, что замышляет Аид, зачем понадобился давно потерянный артефакт и как это связано с самой жуткой бездной мире. Гипнос выслушал распоряжения на время его отсутствия. — Вечером приведи ко мне Персефону. — Подытожил Аид. «Отлично, — подумал Гипнос, — будет повод поговорить с ней». Он направился к выходу, собранный и спокойный, готовый приступить к делам, но голос царя задержал его. — Гипнос. Он обернулся. — Да господин? — Артемида кое-что передала тебе. — Он вытащил блестящую цепочку из внутреннего кармана плаща и протянул ему со словами. — От Пасифеи. Бог сновидений сжал в кулаке цепочку с изящным сиреневым фианитом, он посмотрел на повелителя в изумлении. Но Аид лишь улыбнулся. — Я знаю о твоей тоске по ней, как и обо всем что происходит в моих владениях. И хоть на его лице застыло спокойное выражение, Гипнос все же дрогнул внутренне от последних слов, гадая мог ли господин узнать об их с Персефоной плане.  — Благодарю вас, мой царь. Не найдется достаточно слов, чтобы выразить мое уважение. — Ты уже выразил его преданной службой. Артемида поступила опрометчиво, она попросту забыла передать это тебе лично и видимо решила, что перед ней не царь подземного мира, а сводник. — Он усмехнулся. — Но из всего можно извлечь пользу. Попробуй переманить Пасифею на нашу сторону. Я знаю, что она предана Зевсу, но быть преданной мужу гораздо приятнее и полезнее. Перед любовью открыты все двери. Глаза Гипноса засияли. — Осмелюсь заметить, вы впервые говорите о любви. Они посмотрели друг на друга с пониманием и оба улыбнулись искренне. Аид всегда был внимателен к своим слугам, Гипнос один из первых разглядел в нем истинного лидера и согласился последовать за господином в подземный мир. И теперь он не мог не мучиться от одной мысли о том, что ему предстоит залезть в голову тому, кто никогда не предавал его. Он еще раз поблагодарил Аида и поспешил уйти, пока тот не заметил его внутренней борьбы. Колебаться было нельзя.

***

У стен древнего города Элевсина измотанная печалью престарелая женщина в темном балахоне вот уже несколько дней сидела у озера под ветвями олив и мрачно смотрела на воду. Наконец, её заметили юные девушки, жрицы храма расположенного на холме неподалеку. Они с трудом убедили женщину последовать за ними и отогреться у очага, ибо весь мир уже несколько недель страдал от жестоких холодов. Старшие жрецы уговорили женщину остаться в храме и присматривать за осиротевшими детьми на попечении добросердечных служителей. Загадочная гостья представилась именем Део и больше ничего не сказала о себе. В заботах и хлопотах Део нашла утешение. Несчастные дети быстро привязались к ней, а самые маленькие даже называли матерью. Её сердце немного смягчилось, в Элевсине стало теплее, земля заплодородила, люди приободрились. Одним теплым днем, Део гуляла с детьми у озера, как вдруг её сердце почувствовало чье-то присутствие. Женщина напрягалась и замерла, отчасти её нутро наполнилось гневом, а отчасти надеждой. Голос за спиной обратился к ней. — Приходи сюда вечером, я буду ждать. Когда первые звезды просияли на темном небосводе, она уже стояла у озера, прижимая ладонь к груди. Что за мука выпала на её долю? «Тьма пожирает меня изнутри, — думала она - зря я тешу себя напрасными надеждами». — Деметра. Женщина обернулась. — Зачем ты пришел? Он был красив, явившись в своем истинном обличии, в сияющих золотых одеждах. Ясные синие глаза видели её душу насквозь. — Мое сердце болит за тебя. — Не трать время на бесполезные слова. Если у тебя есть вести о нашей дочери говори, а если нет, оставь меня. Зевс подошел и взял её за руку. И хоть ей хотелось оттолкнуть его, не нашлось сил. Невольно вспомнились их ночи, проведенные вместе. В глубине души она нуждалась в его поддержке. «Ах, Зевс, если бы только ты был постоянен! Какое счастье могло быть у нас». Но она поспешила отогнать эти мысли. Зевс же заговорил, продолжая держать её морщинистую руку. — Я видел Персефону. Деметра встрепенулась. — Как она? — Твоя печаль ни к чему. Наша дочь выглядела вполне счастливой с моим братом. Я не сомневаюсь, в том, что она неравнодушна к нему. Женщина грубо отбросила его руку, её тело озарилось мягким сиянием, и она предстала в своем истинном облике. И хоть она была прекрасна как те волшебные цветы, что он преподносил ей когда-то, в глазах её он видел тьму. В этом виделось какое-то своеобразное очарование, казалось, её острым чертам шла эта злость. И сейчас она скорее напоминала богиню разрушения и хаоса. Женщина в гневе шагала по берегу. — Я знала! — Кричала, ломая руки. — Проклятый, ничтожный монстр, о как я ненавижу его. Я бы растерзала его на части, если б только могла. — И причинила бы этим боль Персефоне. — Да. — На глазах её проступили слезы. — Вы всё продумали, проклятые! Я не могу позволить этого. — Она припала к груди царя. — Я прошу тебя, умоляю, вытащи её из этой мрачной дыры! — Я не знал о намерении Аида похитить её. Он замер, тяжело было слушать её крики отчаяния, после того как он запретил Персефоне возвращаться. Но разве мог он отказаться от своего слова? И от наказания, предназначенного для тех, кто отвернулся от него. «Если б я мог показать тебе, как тяжело мне всё это дается». Но вслух сказал, заключая Деметру в объятия: — Она уже достаточно взрослая. Неужели ты не желаешь ей счастья? — Счастья?! Цербер тебя разорви! Он обманет ее, разобьет сердце, а она не такая сильная как я. Персефона всегда была ранимой. — Она опустилась на землю, руки её тряслись. — Любовь мужчины непостоянна, в отличии от участи проживать под землей. Без солнца, без…- Она замолчала. — Ты же понимаешь, что я не стану выполнять свою работу, пока она не вернется? — Да. — Так зачем ты пришел? — Её голос звучал сухо, бесцветно. — Сказать, что с нашим ребенком все хорошо. Аид дал понять всем, что она под его опекой, никто не посмеет обидеть её. — Он сказал мне то же самое, но то лишь слова. О том, что Зевс обвинил дочь в предательстве, тоже пришлось промолчать. Слишком поздно он понял, что Персефона ни в чем не виновата перед ним. Он мог бы запретить ей подниматься под другим предлогом... Или сказать о своих намерениях проучить всех прямо, но всё сложилось как сложилось. «Ничего, — сказал он себе, — я еще искуплю свою вину перед ней». Он вздохнул и не без горечи молвил: — Он разрушит весь мир до основания ради неё, если понадобится. Деметра взглянула на него со странным выражением смеси боли и недоумения. Но Зевс продолжал. — Брат всегда был помешан на преданности, таков уж Аид. Богиня смотрела на него, не отрываясь, уловив нотки зависти в голосе и вдруг спросила. — Зачем ты вообще спускался к нему? — Он действует за моей спиной, еще и сманил несмышленных на свою сторону. Деметра рассмеялась громко, и этот её жестокий смех причинял ему боль. — Поделом тебе! — Закричала она. — Не всё вам отбирать у невинных! Сожрете друг друга в своей бесконечной борьбе за власть, и я клянусь тебе, царь, я буду там, когда твое наследие станет пеплом. — В её глазах горело пламя отчаяния. Зевс разозлился и схватил её за запястье. — Этому не бывать! Я истинный царь и всегда им буду! Он растворился в воздухе. Небо заволокло тучами, неожиданно пришла предгрозовая пора. Деметра поняла, что громовержец не только зол, но и испуган. «Неужели этот бледный повелитель мертвечины так испугал его?». И хоть она ненавидела Аида не меньше чем Зевса, всё же эта мысль немного успокоила её. «И до Зевса добралась судьба, ничего пусть помучается, может станет повнимательнее к бедам других». Она продолжала сидеть на берегу, красота померкла, и она вновь обратилась в престарелую, замученную женщину. Перед мысленным взором проносились счастливые годы после рождения дочери, как она обустраивала их прекрасную пещеру в Ниссейской долине, как отбирала самых чутких и преданных нимф. Каким же забавным ребенком была её Персефона, и какой прекрасной девушкой выросла! Деметра всей душой желала продлить годы её беспечной юности, а затем найти достойного прекрасного и благородного мужчину, который ценил и оберегал бы её. Никогда прежде её так не мучила судьба, как несправедливо и жестоко… Он просто забрал её, пришел и забрал её. Еще и очаровал, проклятый. Небо гремело, показались первые вспышки. Кто-то вдруг коснулся её руки. Женщина едва не подскочила от неожиданности, она увидела перед собой девочку с серыми глазами и темными волосами заплетенными в косу. — Ида? — Деметра поднялась. — Гроза начинается. — Сказала девочка своим звенящим голоском. — Агапит боится когда гром гремит, он опять спрятался, а я не могу найти его! — На её глазах проступили слезы. — Я боюсь вдруг он потерялся! Деметра смотрела на ребенка в недоумении, её сердце разрывалось от боли и в то же время словно исцелялось. — Мы найдем твоего славного песика Агапета. — Пообещала Деметра с улыбкой, она мысленно призвала животное к себе. — А сейчас пойдем обратно в храм, пока дождь не начался.