BEATI POSSIDENTES

Peter Gundry — Master of death Как трибьют Аида На земле и правда, стало ощутимо холоднее, учитывая, что лето уже должно придти на смену весне. Снег покрывал верхушки скал. Хрупкие лучи восходящего солнца несмело пробивались сквозь стоящий в окрестностях туман. Раньше в это время у подножия гор стелился густой ковер из травы, однако сейчас земля оголилась и промерзла. Нечто незримое, но явственно ощутимое наваливалось, словно, гранитная плита. Эта угрюмая тяжесть исходила от запустения. Мир, заброшенный, словно лишенный хозяев сад. Колючий ветер неприятно обжигал кожу. Аид шагал быстро, не боясь споткнуться о ненароком незамеченный камень. Он раздраженно откинул капюшон шерстяного, подбитого мехом плаща, чтобы тот не мешал обзору. Тропа, лежавшая в ущелье у подножия гор должна упереться в пещеру на следующем повороте, если его не подводила память. Это место ничуть не изменилось спустя столько тысячелетий, так что вероятность ошибиться сводилась к минимуму. Он привычным жестом проверил широкий двуручный меч за спиной, и кинжал на бедре. Этим оружием он убил когда-то немало титанов. Сама Гея помогала им в те времена, давая лучший металл для ковки. Сейчас такого оружия не найти, сколько не пытайся. Некоторые вещи уходят в прошлое безвозвратно. Копье он держал в руке, завернутое в потертый кусок ткани, чтобы не привлекать внимания его сиянием раньше времени. Тропа еще долго вела вперед не сворачивая. Но мужчина не колебался, ускоряя шаг. Поворот возник так неожиданно, что он едва не прошел мимо, что было бы крайне нежелательно. Ведь потерявший тропу, не найдет её снова, если только не вернется туда откуда пришел. Это ущелье всегда существовало по своим законам, ибо было границей между миром живых и тюрьмой для бессмертных. Однако, к счастью, он успел заметить черную пустую глазницу в скальной породе. Оттуда веяло неестественным жаром, человек наверняка сгорел бы, сумей он найти путь сюда. Аид остановился, вглядываясь во мрак. Он видел себя, совсем другого, юного, сильного, призрака прошлого еще не познавшего вечной тьмы и вечной смерти, которая окружала его теперь. Окрыленный победой он прибыл в это место со своими братьями, счастливый от их компании, полный надежд на будущее. Яркий тёплый день играл всеми красками, деревья и цветы цвели, животные просыпались, тянулись к свету, выходили за пропитанием, размножались. И повсюду царила жизнь, бодрое утро юного мира. Крепкие быстрые кони несли братьев, преодолевая огромные расстояния в считанные часы, но здесь проход слишком узкий, пришлось оставить животных и дальше идти пешком. Золотые венцы украшали их головы, глаза сияли небесной синевой. Сверкающие на солнце доспехи казались легкими для их сильных тел. Расшитые серебром белоснежные плащи развевались за спинами Посейдона и Зевса, Аид же выбрал черный, чем многих удивил, ведь черный цвет вообще редко кто носил. Отец и его немногочисленные соратники ещё скрывались по миру, но их час был уже близок. Посейдон двигался медленно, осторожно, постоянно оглядываясь по сторонам, его черные волосы были перевязаны тонкой лентой, он собирал их только перед битвой. Зевс же наоборот шёл уверенно, он в отличии от братьев верил, что титаны побеждены раз и навсегда, Аид шёл чуть впереди, он всегда был во главе, по праву старшинства. Достаточно решительно, но осторожно. Его движения сквозили нетерпением. Хотелось поскорее увидеть заготовленную для поверженных врагов тюрьму, убедиться, что они не сумеют выбраться. Убедиться, что война окончена и настала пора для новой жизни. Освободить гекатонхейров и привлечь на свою сторону сумел Зевс. Он всегда был хорош в дипломатии и умел расположить к себе, когда необходимо. Однако, замысел принадлежал Аиду, никто не верил в эту затею изначально, но брат поддержал его сразу и вызвался посланником, такое поведение по началу удивило Аида, но и обрадовало. Они привыкли во всем соревноваться, иногда это надоедало, особенно, в моменты, когда хотелось поддержки брата. Они запечатали ворота своей кровью, чтобы лишь три существа на всём белом свете могли войти в ворота Тартара, три брата, три царя. На обратном пути они смеялись и отпускали шуточки, припоминали сражения, спорили. В тот момент Аид поверил, что былые размолвки позади, а сплотившимся сильнейшим братьям всё под силу. Но как он ошибся. Мужчина усмехнулся. Не время предаваться ностальгии по безвозвратно ушедшим радостям. Он сбросил плащ, оставшись в тонкой темной рубашке и легких штанах, длинные сапоги доходили почти до колен. Ничто, не сковывало движений и не утяжеляло. Кулаки сжались от предвкушения, хоть посильные сражения давно пропали из его жизни, мужчина никогда не прекращал тренировок, а дух воина всегда жаждал новых битв и побед. Тартар оставался опасным местом даже для него. Он вошел в пещеру, темнота не мешала ему прекрасно видеть перед собой. Жар обдал тело, воздух стал спертым. И так будет ближайшие пару дней. В пещере тоже имелась тропа, уходящая всё ниже и ниже, пол земляной, но это пока, дальше будет мост, перекинутый через огненную реку, а затем вековой лёд. Первый день не запомнился ничем примечательным, однообразная дорога между каменными стенами, узкая тропа под ногами и раскаленный воздух. Одежда намокла от пота и неприятно липла к телу, но он не обращал на это внимания. Когда жгучий воздух раскалился еще сильнее, Аид только порадовался, ведь это означало, что скоро надоевшая картина, наконец, сменится и назойливые мысли и сожаления — спутники долгой тоскливой дороги, сменятся настороженностью и сосредоточенностью. Ноги ступали, как будто, по воздуху, никаких звуков, кроме собственного дыхания. Тишина угнетала. В конце концов, вдали замаячил яркий свет от лавы. Запахло дымом. Спустя несколько часов, взор различил массивный гранитный мост, перекинутый через багровую реку, обратный берег смутно различался вдалеке. Путь через реку занял еще день. Он уже порядком устал от дыма и жара, когда осталась заключительная часть пути. Здесь ноги утопали в снегу, ледяные стены отражали каждое его действие, сверкающие сосульки свисали с потолка, они угрожающе покачивались. Он взял копье в левую руку, правой вытащил кинжал, напрягая все свои ощущения и инстинкты. Первая льдинка оторвалась от высокого сводчатого потолка без единого звука, она стремительно понеслась вниз, как выпущенная из лука стрела, но наткнулась на изящное лезвие кинжала и разбилась на сотни мелких кусочков. Изо рта вырывались облачка пара, он ни на миг не позволял телу расслабиться. Еще несколько льдин упали, нарываясь на вовремя выставленный кинжал. Так прошёл последний день пути. Устрашающие ворота выше иной земной горы предстали перед взором. Они светились огненным красным светом — кровью богов. Мужчина всё же испытал тот же трепет, что и впервые. Но быстро овладев собой, изо всех сил постучал ровно три раза. Ворота стали раскрываться с оглушительным скрипом. И сразу же послышались крики, вздохи, стенания титанов. Всё, что им оставили, единственная милость, которую они заслужили — иметь голос. Некоторые считали, что они не достойны и этого, но из уважения к матери Гее, которая и извергла титанов, всё же проявили милосердие. После трехдневной тишины, звуки казались резкими, неестественными, и безусловно, очень раздражающими. Голоса титанов всегда отличались мощью, хотя тысячи лет стенаний всё же эту мощь подточили. После долгого ожидания, врата раскрылись достаточно, чтобы он мог пройти. Мужчина сделал шаг и сразу же перед ним предстали стражи. Высокие как и титаны, закованные в латы, их большие головы скрывали шлемы с крыльями, а в каждой из ста длинных рук имелось оружие. Из прорезей шлемов можно разглядеть глаза, печальные как само горе и гневные как само насилие. Они кивнули гостю и снова заняли пост у ворот. Пост, что длится целую вечность, однако для этих существ время течет по-иному. Как давно он не появлялся в этом пристанище тоски и ужаса. И как быстро позабыл трепет, который вызывает вид, представший перед взором. В целом можно было бы назвать это место пещерой, такой же потолок, такие же стены, кое-где торчали уродливые бесформенные куски камня. Только таких пещер не было и быть не могло на свете, ибо то огромная, бездонная материя, сколько не иди вглубь, не дойдешь до конца. Под каменным потолком висел густой черный дым, от него распространялся тягучий тошнотворный смрад. Здесь не было ровной поверхности, только каменные островки и узкие мосты сквозь бесконечные входы и дыры. А в необъятном для глаза пространстве бродили существа, такие огромные, что могли бы с легкостью перейти океаны вброд. Аид видел лишь их тела всех видов и форм, чешуйчатые, лохматые, гладкие, ноги, щупальца, хвосты. Разглядеть их полностью не представлялось возможным из-за дыма и чрезмерной высоты, впрочем, он и не хотел. За свою долгую жизнь он видел достаточно ужасающего, древнего, великого в своей силе и во многом не поддающемуся объяснению. Непостижимость беспокоила, его разум не принимал её, оберегая себя от слишком дремучих дебрей. Красные отсветы имелись повсюду, источник их располагался на дне, которого не мог запечатлеть глаз. Только свет этот, являлся скорее дырой в темноте, горел, не освещая. Аид терпеливо ждал, когда Гиес придет к нему или отправит кого-нибудь встретить. До слуха донесся грохот шагов, гость узнал их. Везет, Гиес сам решил посмотреть, кто пожаловал в его владения. Предводитель этого странного народа был еще выше своих собратьев, он не носил оружия, с тех пор как потерял заветное копье, и сражался последние годы войны голыми руками. — Ааах! — разнесся его всепоглощающий вскрик, заглушая стенания плененного народа. — Юный, Аиииид! А ты возмужааал! Сколько же лет прошло в вааашем верхнем мииире? — Все его головы устремились на гостя, но лишь одна, самая верхняя издавала звуки. Царство Аида для Гиеса тоже считалось частью верхнего мира. Аид улыбнулся. — Кто же считает, уважаемый Гиес? Тысячи и тысячи. — Аах, голос твой воистину звучит могучеее! Стало быть, ты теперь цааарь? Каждая мышца лица напряглась. — Увы, не я восседаю на троне. Зевс обманом занял это место. — Зееевс, Зееевс тот хитрый мальчиишка? Пусть даже так, пусть даже так! Тогда я не удивлен, что царь ни разу не наведался. Кааак же таак! Цааарь должеен помнить о всех своих владениях!  — Тебе ли не знать, как погрязаем мы в своих мелких заботах? А время уходит, словно вода сквозь пальцы в пустоту. Раздался странный гаркающий звук, от него любой смертный пришел бы в ужас. Но то лишь смех лидера гекантохейров. — Слыыышу в словах твоих мудрости стаало боольше! Воиистину повзрослел тот юнец, которого я обууучааал! — Твои уроки я храню в своём разуме бережнее всего остального. — Он приложил кулак к груди и слегка склонил голову. — Ааах! А чтоо жее сердцеее? Таак и лежиит проклятьеее? А я веедь и не понял тогдаа зачеем ты вырваал его! — Ничего не изменилось. — Аах! Так этоо всё из-заа троона! Каак я раньше не догадалсяя? Юный, всё еще слишком юныый, Аиид! Так зачеем ты пожаловаал в царство Тартара? — У меня к тебе дар. А еще просьба. — Аах! Проосьба? Этоо я понимаааю. А какой же даар может принеести мнее такоой ююный малеец? Мужчина развернул копье, оно засияло, слепя глаза, привыкшие к мраку. — Аах! Ааааах! Юныый юныыый Аиид! Увааажил стааарого Гииееесаа! — Он затопал ногами, сотрясая стены. Протянул нижнюю руку осторожно. Аид отдал ему копье. В руках Гиеса оно выросло в сто раз, став под стать его росту. Древнее существо вновь засмеялось. — Аах! Какоой щедрыый! Юныыый Аиид! Гдее же тыы нашеел егоо? Гдеее я егоо потеряяял? — Оно покоилось под толщей земных вод, на самом дне. — Аах! Водааа, эта вашаа страннаааяя субстанциияя! Жииидкаая! — Верно. — Он усмехнулся, невольно заразившись радостью старого воина. — Таак в чеем твояя просьбаа, юныый приинц? — Я пришел узнать всю правду об одном артефакте. Это камень, чёрный гагат, таящий огромную силу. — Аах! Скууучно! Выы юныые создаания не понимаетееете истиинной ценности, для ваас побрякуушки опасныые что меед для мухии! — Так ты поможешь мне? — Идееем. Идееем за мной, юныый приинц. Гиес двинулся по островкам, вышагивая достаточно медленно, чтобы позволить гостю поспевать за ним. Аиду пришлось прыгать по островкам, но недолго. Скоро они вышли на узкий мост, Гиес шел легко ориентируясь в пространстве, что немало удивляло Аида, хоть и было естественным, для того кто живет здесь всегда. И все же эта пропасть, материя, материализованная тьма расфокусировалась перед взором, как можно видеть путь здесь, где никаких путей не проложено? Крики стали громче. Они прошли еще несколько похожих друг на друга проходов, поворотов, мостов, островков. Самым неприятным являлся тот факт, что Аид не знал, сколько времени всё это занимает, ведь здесь оно текло иначе. А ему нельзя было оставлять Персефону одну надолго. Еще несколько мостов и перед ними раскинулся широкий холл с заключенными. По обоим сторонам стояли клети а в них, сидели титаны. Их воистину огромные тела занимали много пространства. Аид внимательно смотрел в их глаза, что по размеру, пожалуй, соответствовали его росту. В этих глазах покоилась мука, злоба, жестокость и бессердечие. Вот они, опасные существа, ошибка природы, первая неудачная проба жизни. Огромная сила, но хилый разум и полное отсутствие высоких чувств. В них теплились лишь примитивные инстинкты и желания. Они кричали и кричали, но из этих каземат им не выбраться. Запертые в собственном теле. Аид шел и думал, когда то придет их срок? Должны ли, они, в конце концов, умереть и обрести свободу, при этом, не представляя больше опасности для всего живого? Он вспоминал сражения, в молодости он был гораздо смелее, первым рвался в бой, иногда проказничал, совершая мелкие вылазки. Сейчас ему совсем не хотелось бы вновь оказаться на той войне, хотя по хорошему бою он все же скучал. — Гиес, скажи, тебе ведомо, что будет в конце с ними? — Аах, ведоомо, дааа, пожалууй, пожалууй. Ноо теебее не поняять, мноого непостижимоого, нельзяя, нельзяя и словоом обмолвииться. — Что ж, пусть так, главное, чтобы они никогда не покинули свою тюрьму. — Об этооом не волнууйся.- Он остановился у одной из клетей. Там покоился один из ближайших соратников Кроноса, Аид узнал его. К своему удивлению мужчина обнаружил что у того отсутствует один глаз, а второй был черный, блестящий, совсем как гагат на пальце племянницы, только во сто крат больше. — Вооот! Я знаааю, знааю юныый Аиид, чегоо ты хоочешь. Не труудно, совсеем не труудно догадааться! — Он обратился к плененному титану. — Говории про глаааз! Про потерянныыый глаааз! Титан устало водил одним глазом, смотря то на Аида, то на Гиеса. В этой тьме покоилась такая страшная мука, что царю мертвых на миг сделалось не по себе. Пленник вздохнул, а затем вдруг улыбнулся. Голос его звучал достаточно тихо, приглушенно даже. — И что же мне за это будет? — А чего ты хочешь? — Аид завел руки за спину, готовый к переговорам. Он знал, что всё пройдет не так гладко, как хотелось бы. — Чего же я могу хотеть? Отпусти меня на землю. Гиес гневно возразил. — Не бывааать, хииитрый Урииий! — Отчего не отпустить? Отпусти меня, Гиес, а юный принц сразится со мной, там на поверхности. Мне терять нечего, хоть взгляну на мир. А юный Аид разве усомниться в своей воинской силе? Я помню, как он несся по полям сражений, устрашающий, словно дикий зверь. Старший из братьев, старший из сыновей царя Крона! Сильнейший наследник трона! Аид усмехнулся, годы заточения не подточили хитрости Урия, знал, что говорить. Гагатовый глаз впился в мужчину. Каким же жестоким было его лицо. — Твой отец боялся тебя больше всех. Вновь заныли старые раны в душе повелителя мертвых. Всё сложнее ему становилось владеть собой, когда призраки прошлого оживали на глазах, а старые несчастья казались вновь свежими, не пережитыми. — Что ж. — Молвил Аид. — Я приму твое предложение, если достопочтенный Гиес согласится на это. Мы сразимся с тобой у входа в Тартар, на земле, среди гор. Глаз существа засиял надеждой, которая тронула бы и самое жестокое сердце. — Да. — Продолжал юный принц. — Ты снова увидишь горы. Аид всегда держит свое слово. Что же ты скажешь, Гиес? — За то, что не забыыыл меняяя, за то что уважииил соглашуусь! Толькоо одногоо попрошуу взамеен. Приходии ко мнее иногдааа! Аид ужаснулся в душе, но согласился. — А теперь, — обратился он к Урию, — говори про глаз, и не тяни. Титан вздохнул снова. Из его горла вырвался крик, крик тоски по прошлому. — Это Крооон! Крооон! Я был весел и в хмеле, был праздник. А Крон пришел от проклятых мойр. Что сказали они ему? Откуда мне знать! Однако он был печален, а я был в хмели, весел. Ел и пил. — Он вновь заорал пронзительно, но затем успокоился. — Он обманул меня, сказал, что ценит больше всех других, сказал, нужна моя помощь. Сказал, назначит главнокомандующим, если выполню просьбу. Глаза мои были чистой силой! Дар матери, видящие сквозь пространства, сквозь горы и толщи земли. Один взгляд заставлял воинов подчиняться моей воле! — Он закричал снова. — Крону надо было спрятать что-то. Я не знаю что, однако, он забрал мой глаз и спрятал в нем, что-то… Какую-то страшную силу, я был в ужасе и не решился ничего расспрашивать. — А если я завладею вторым твоим глазом? Что будет? — Сможешь подчинить, тех, кто уже был им подчинен. Мои воины, я гнал их в бой. Однако выйти нам нельзя, они смогут только одно дело сделать утянуть сюда, на кого укажешь. — Теперь мой главный вопрос. Как подчинить глаз? — А ответ у тебя уже есть, только ты не знаешь что это ответ. — Он рассмеялся. — Не стоит шутить со мной, Урий. Но титан продолжал смеяться. — Юный принц! Славные битвы ты провел! А получил всего ничего, уж я то знаю, я помню, я видел. Гиес устав от устроенной сцены пару раз ткнул пленника тупой стороной копья, тот сразу затих. — Ладно, будь, по-твоему. Не хочешь думать над загадкой, вот тебе ответ. Мой глаз подчинится лишь тому богу, кто победит меня в бою! Так вот она заветная разгадка. Как же оно подчинилось Персефоне? Почему? Он чувствовал, что ей грозит опасность, лучший способ оградить её — завладеть камнем самому, а заодно и занять принадлежавший ему по праву престол. Гиес выпустил пленника, разрушив решётки многочисленными руками. Подчинённые Гиеса принесли ему простую одежду. Всю обратную дорогу Аид держался напряженно и насторожено, не зная чего ожидать от Урия, мужчина нес меч в руках, однако, титан лишь хмыкнул, когда принц вытащил оружие. На мосту через огненную реку, освобожденный всем видом показывал, как сильно желает сбросить соперника, но бог мертвых двигался медленно, держа меч наготове, и титан не решился. Впрочем, возможно, он пытался воздействовать устрашением. Аид решил показать давнему врагу, что на него уже давно не действуют подобные хитрости. — Когда я убью тебя, — начала он равнодушно, поудобнее обхватывая рукоять меча — Будет ли толк от оставшегося глаза? Титан шел впереди, Аид предусмотрительно держался на расстоянии. — В Тартаре мало воинов, служивших под моим началом. Большинство я гнал в самую гущу, на верную гибель во время отступления наших армий. Но тебе хилый малец хватит и этого для твоих мелких делишек. Только попробуй сначала убить. — Он издал мерзкий скрипучий смех. Сердце мужчины заликовало, значит, у него будет два камня. — Я хотел подчинить один артефакт, а получу два. Неплохо. — Никогда не знаешь, что получишь, что потеряешь. — Ехидно ответил титан. Отчего то эти слова вызвали в нем не ведомую до этого тревогу. Ладонь, сжимавшая рукоять вспотела так сильно, что он рисковал выпустить оружие из рук. Всякая охота к разговорам пропала, и оставшийся путь они проделали в тишине. К удивлению Аида, Урий не попытался подлостью или хитростью убить его у выхода из пещеры. Титан побежал по ущелью, сотрясая землю. Камни падали со скал с грохотом. Титан радовался как ребенок. На миг Аиду стало жаль его. «Большинство я гнал в самую гущу, на верную гибель во время отступления наших армий». «Нет, для таких, как он у меня не найдется жалости». У подножия гор на много миль вокруг не было ничего кроме голой, покрытой снегом земли. Прекрасное поле боя.