BEATI POSSIDENTES

По ощущениям уже наступило утро, хотя в комнате по-прежнему царила тьма разбавленная светом очага и догорающих свечей. Тишину нарушало только потрескивание огня и размеренное дыхание Аида. Персефона вглядывалась в спокойное лицо спящего мужчины. Она никогда не видела его таким умиротворенным. Он почти ничего не рассказывал ей о себе и своем прошлом. В голове накопилось много вопросов, хотелось узнать его лучше, насколько можно узнать лучше, того, кто прожил тысячи лет. Что-то в нём притягивало её, словно, мотылька огонек. Он делал шаг в сторону, она двигалась в такт. Она шла вперед, он был её тенью. Это естественное взаимодействие завязалось между ними сразу, будто, они уже были вместе сотни лет. Но девушка понимала, всё могло быть гораздо лучше, если бы не его намерение занять место отца на троне Олимпа. Некоторые законы нарушать нельзя даже богам, какой бы силой они не обладали. Она приподнялась, опираясь на локоть, волосы рассыпались по спине, щекоча кожу. Главный вопрос, терзавший разум, заключался в том, какая роль во всё происходящем отведена ей? И сейчас на периферии сознания замаячила смутная догадка. «Живущие в земном мире считают, что сами вольны выбирать путь, но правда в том, что мы выбираем лишь одну из предложенных дорог. Таков порядок вещей». Что если она сама того не зная, всегда была втянута в противостояние между двумя царственными братьями? Артефакт, что выбрал её своей хранительницей, был лишь инструментом… Инструментом в этой борьбе, как и она сама. Значило ли это, что её цель — достигнуть разрешения конфликта? Во снах дядя появлялся перед заветной мраморной дверью, не давая ей войти. Учитывая, слова Гипноса… «Он вмешивается в то, с чем не сможет справиться». Она дернулась, так резко, что задела Аида, он зарычал возмущенно и перевернулся на живот. Что если его борьба за власть это именно тот роковой шаг, от которого провидение пытается отвести, с помощью Персефоны. «И не каждой душе оно покоряется». Всё складывалось. Именно поэтому кольцо выбрало её своей хранительницей, она — дочь сильнейшего из богов и возлюбленная единственного, кто мог сравняться с ним… «И вновь выходит, что я разменная монета в борьбе сильнейших. Отец использовал меня, чтобы наказать тех, кто переметнулся к Аиду, мама хочет оставить меня подле себя любой ценой, не спрашивая моего мнения, а Аид…» Он любил её - в этом она не сомневалась. Что ж, пусть даже он не пожертвует её жизнью, не подвергнет её опасности ради заветной цели, но если она попросит его остановится? Ответ был очевиден. Он не остановится. Она усмехнулась. Похоже, что одной любви недостаточно, нужно стать частью тех сил, что играют её судьбой. В ушах раздался оглушительный звон и в то же время не слухом, но чем-то иным она прочла слова в своей голове, прочла, услышала, почувствовала сложно подобрать определение под нечто столь необычное. — Верный путь проходит лишь через одну-единственную дверь. Иди и отопри её. И вновь она шла во тьме, а впереди белая мраморная дверь, в этот раз она была приоткрыта, и сквозь едва заметную щель исходило сияние. Звон в ушах усилился. Воздух вышел из легких, она забыла как дышать, ужас расползающийся из самых глубин Тартара следовал за ней по пятам, и в этот раз он был ближе, гораздо ближе, обретая форму длинных пальцев, ладоней, рук, множество уродливых рук тянулись за ней. Звон перешел в набат, она понимала, что еще немного и её череп лопнет как переспевшая ягода. Но затем всё остановилось, единственное, что она чувствовала, как горит не только палец с заветным кольцом, но и вся ладонь. В следующий миг она открыла глаза и сквозь мутную пелену увидела даже более бледное, чем обычно, лицо дяди. Его взгляд оставался непроницаемым, а ладони до боли впились в её плечи. — Персефона, дыши. — Повелительный голос звучал издалека, будто их разделяла толща воды. — Вдыхай. Она послушалась и вернулась в реальность окончательно, грудь разрывало от боли, но Аид приказывал ей дышать и она подчинялась. Спустя несколько минут стало легче. На лице мужчины застыла каменная маска. Он спросил холодно: — Что случилось? Его тон раздражал, и не располагал к объяснению. — Я не знаю. Он нахмурился. Ледяной взгляд пригвоздил её к месту. Персефона разозлилась еще больше. Из-за его бесконечных амбиций, она оказалась втянута в эту опасную игру, задевшую жизни всех богов и людей, мир катился в бездну, а сама бездна неотступно следовала за ней. Мама устроила бедствия на земле, Адрастейя начинала сходить с ума от жалости к смертным, отец использует все несчастья против собственного брата, который в свою очередь так увлекся своим величием и возвеличиванием, что пробить эту стену не представлялось возможным. — Не считаешь нужным поделиться? — Он говорил приказным строгим тоном. Не хотелось признаваться себе, насколько это задевало. — А ты считаешь нужным делиться со мной своими планами на трон Зевса? Или может быть, хотя бы спросил моего согласия, прежде чем украсть?! — Она накинула платье, дрожащими руками стала завязывать корсет. Обида терзала, засев под ребрами. — Великий Аид не привык ни у кого спрашивать разрешения, он просто делает, что посчитает нужным уверенный в своей непоколебимой правоте. — Ленточки как назло выскальзывали из рук. — Я был откровенен с тобой, как ни с кем другим с самого начала. — Он говорил медленно, с раздражением. — Я дал тебе свободу, которой не допускала Деметра, и защиту, которую она обеспечить не сможет, я исполнял все твои нужды и желания, дал понять всем и каждому, что ты находишься под моей протекцией. — Полагаю, мне следует быть благодарной за то, что ты соизволил одарить меня своей милостью? Всё зависело лишь от тебя с самого начала, не так ли? Она обнаружила, что воткнула ленточки не в те петельки и бросила это дело. Поднялась и посмотрела на дядю, он сидел в постели, и выглядел вполне расслабленным и уверенным как всегда. Черное бархатное покрывало скрывало его тело лишь по пояс. Даже вся злость и негодование не могли противостоять желанию любоваться крепкими мышцами его торса и плеч. Он приподнялся, сжал челюсти, выдавая свои эмоции, что случалось крайне редко. — Тебя, видно, подводит память? Не помнишь наш разговор на балу? Я дал тебе выбор. Девушка ни без усилий отвела глаза от его тела. — Ты дал мне выбор, когда я уже… — Запнулась, понимая, что говорит не думая. Он усмехнулся. — Когда ты уже что? — Неважно. — Она старалась избегать его взгляда. — И к этому я тоже принудил тебя? Заставил полюбить себя? Она вздрогнула. — Никто из вас на самом деле не считается со мной. Хотя все говорите о моем благе, кроме разве что папы. Он не лицемерит хотя бы в этом. Его усмешка заиграла нескрываемым цинизмом. — За тот краткий срок, что ты находишься в моих владениях, я проявил к тебе больше внимания и заботы, чем Зевс за всю жизнь. Она вздрогнула. — Ни для кого не секрет, как прекрасно ты владеешь собой и умеешь зацепить за живое. — Голос слегка дрожал, от сдерживаемых слез. — Ты и правда прекрасный лидер, Аид, но это не дает тебе права на трон моего отца. Раздался громкий звон от столкновения его кулака с железной рамой кровати. Впервые в жизни дядя повысил на неё голос. — Ни тебе судить об этом! Если так уверена, в отце, почему пряталась за моей спиной в его присутствии? Она замерла. Тишина поглощала пространство несколько минут, прежде, чем удалось совладать с собой. — Это было... — Казалось каждая мышца налилась свинцом. — Прости, что причинила неудобства. Она прикусила щеку, сдерживая слезы гнева и обиды, и поспешила сбежать. Вслед за ней летели звуки разрушаемой мебели и всего, что попадалось под руку царю подземного мира. Персефона неслась по коридору и лестнице, сама удивляясь своему поведению. Всё же он был прав, почти во всем. Но неужели так трудно понять её? Неужели всей его проницательности не хватило, чтобы понять что ей страшно от того что с ней происходит, от неведомой силы которая вызывает метаморфозы в её теле и сознании? И просто потому-что он дорог ей, страшно еще и за него. А от его холодного требовательного тона ей ничуть не легче. Должно быть, это очень приятно всегда чувствовать свое могущество, вместо того, чтобы быть игрушкой в чужих руках, как это происходило с ней. Спустившись на один пролет, богиня прижалась к стене и дала волю слезам, все равно свидетелями были лишь серые каменные стены и голубые фонарики, освещавшие пространство. Она очень привыкла к ним, несмотря на то, что тоска по солнцу, небу и луне была с ней неотступно. Взяв себя в руки, девушка медленно прошла по коридору, вошла в холл, где находились её покои. Она знала, что в одной из противоположных комнат живет Ксанти, а в другой Гипнос, остальные три комнаты, что находились в этом зале, всегда были закрыты. Её взгляд вдруг привлекла лестница, но не та по которой она спустилась только что. Другая была расположена в самом конце холла, от неё слегка веяло холодом, а выполнена она была из черного гранита. «Если спуститесь вниз, выйдете в царство мертвых.  Но я не советую вам этого делать, там течет река Стикс, стоит вечный туман и безмолвные существа следят за мертвыми… Там и находится подземное царство. К тому же спускаться туда будет довольно…утомительно». Девушка поймала себя на мысли, о том, что никогда раньше не задумывалась о причине, по которой её покои находили рядом с этой лестницей. Когда Гипнос рассказал ей куда ведет этот ход, она поспешила забыть об этом в тот же момент и старалась избегать даже смотреть в ту сторону. Конечно, спускаться по ней, наверняка было не так просто, а, возможно, там внизу имелась охрана. И всё же, почему из всего огромного пространства замка именно этот холл? Ею овладело любопытство. По мере приближения холод ощущался всё явственнее. Каждый новый шаг звучал громче предыдущего. Воздух становился тяжелее, наконец, осталось всего ничего, когда тело врезалось в невидимую преграду. Сначала Персефона испытала шок, но это ощущение почему-то показалось ей знакомым. Откуда? Она вздохнула полной грудью, сосредотачиваясь. Сон. То же ощущение она испытала во сне, сначала она врезалась в невидимую часть пространства, но после этого перед взором возникла та самая дверь. Она прижала ладонь к груди, вглядываясь в идеально ровные ступени. Вот куда лежал её путь. «Верный путь проходит лишь через одну-единственную дверь. Иди и отопри её». Персефона развернулась и направилась в покои, стоило хорошо всё обдумать и наметить план действий. Девушка открыла дверь. Интересно, от чего именно сейчас тот голос прозвучал в голове, и бездна подобралась гораздо ближе. Что послужило катализатором? Она вздрогнула от неожиданности, когда подняла взгляд и поняла, что не одна в комнате. Но узнав в госте друга, расслабилась. А затем снова напряглась, потому-что вспомнила о том, что именно в прошлую ночь Гипнос намеревался проникнуть в разум Аида. Она покраснела и потупилась, но мужчина не обратил на это внимание. Он отвернулся от сатиров, что гонялись за нимфами по выкрашенной стене. — Прости за вторжение, госпожа. Нам нужно поговорить. — Конечно. — Только сейчас она вспомнила, что корсет был завязан не до конца, и она выглядела глупо. — Только дай секунду привести себя в порядок. Он вышел, девушка быстро избавилась от наряда и надела легкое платье нежно-лазурного цвета, украшенное сверкающей вышивкой и жемчугом. Икарос спал, растянувшись на подушках. Она улыбнулась, глядя на него и в груди неприятно кольнуло от воспоминания об их с дядей ссоре. Но предаваться грусти не было времени, она позвала Гипноса, жестом приглашая присесть рядом с ней за небольшой столик. — Мои новости не порадуют, но это было ожидаемо. Персефона придвинула к нему серебряный кубок, предварительно наполнив его вином, а второй наполнила для себя. — Конечно. — Она отпила немного. Жгучее тепло тут же разлилось по горлу. — Впрочем, кое-что хорошее все же есть. Он не заметил меня, на что я посмел надеяться. Девушка улыбнулась. — Однако, его планы даже хуже, чем мы предполагали. Сердце заметалось, падая в желудок. — Вчера я слышал разговор Аида с недавним гостем. Тебе, госпожа моя, Персефона еще предстоит с ним познакомиться. Повелитель очень ценит его, так что неудивительно, что он самое доверенное лицо, после меня. Его зовут Скамандр и он скорее дух реки, нежели чистокровный бог. Однако именно ему господин поручил найти копье принадлежавшее древнему существу, предводителю гекатонхейров. Персефона осушила бокал за раз и налила еще. Необходимо было собрать всё свое мужество. Она помнила сказки Адрастейи об этих жутких существах. Гипнос тем временем продолжал. — И Скамандр справился с этой задачей. Он принес копье. Повелитель намерен вернуть его владельцу, для чего необходимо спуститься в Тартар. Я не понял в чем его цель. Однако сквозь морок снов и воспоминаний мне удалось разглядеть его намерение. Он в точности повторил движение Персефоны, осушая кубок и наполняя его вновь. Девушка следила за ним, не отрываясь. Плохое предчувствие угрожало вот-вот вылиться в настоящую панику. — Много ли тебе известно о титанах, Персефона? Она тяжело сглотнула. — Мама рассказывала мне про Кроноса, про страшные войны… Про то как вскипали моря и океаны, как титаны любили пытать, изобретая всё новые способы увечий. Годами в мире царствовала лишь тьма и зимние вьюги. И не было конца жутким сражениям, где отчаяние впивалось в грудь тяжелее мечей и копий. Но в конце концов, мой отец спас всех и победил в войне с помощью тех существ… Гекатонхейров. — Невольно в её глазах просияла гордость. — Все верно. Значит, тебе, возможно, известно и о том, что одержав победу над титанами и их страшным предводителем Кроносом, наш господин вместе с Зевсом и Посейдоном заперли их в Тартаре, а надзорными назначали гекатонхейров и циклопов. — Так к чему ты говоришь мне всё это, Гипнос? — В его мыслях постоянно фигурировал черный гагат, совсем как тот, что ты носишь на пальце. — Он взглянул на неё вопросительно. — Скрывать дальше не имеет смысла, прости, что не доверилась тебе раньше. Вне всякого сомнения, это и есть тот камень, о котором он думал. Это очень важный и древний артефакт. Мужчина кивнул. — Я понял это. Он хочет использовать этот камень, для того…- Он вздохнул, осушил свой кубок. — Для того, чтобы с его помощью приказать титанам утянуть Зевса в Тартар, а самому занять его место. Она изо всех сил старалась успокоить быстрое дыхание, бешено бьющееся сердце, но взор помутнел, а в ушах громко пульсировала кровь. Икарос насторожился, почуяв угрозу, он навострил уши и принялся оглядываться по сторонам, но не обнаружив ничего примечательного, просто подошел к хозяйке и уткнулся носом в её платье. Она бессознательно положила ладонь на голову волчонка. — Подожди, но ведь он не может использовать мой камень. Он подчиняется только мне одной. — Это правда. Поэтому ему нужно копье. В обмен на информацию. Тартар — единственное место, где он еще не искал способ подчинить камень, туда же ведет уже полученная им новость о том, что кольцо способно подчинять титанов. Все пути ведут его в бездну. — Друг впился в девушку долгим взглядом. — И я боюсь, он отправляется уже сегодня. Она подскочила. — Сегодня? Нет. Нет… Ему грозит там опасность? — Конечно, но он не из тех, кто не продумывает свои шаги наперед. И тем не менее, Персефона, ты вероятно догадываешься, что будет если он добьется своего? Она опустилась обратно на стул. — Я не знаю даже за какую мысль зацепиться, друг мой. Он встал и положил ладонь ей на плечо. — Я понимаю, ты не была готова к такому, мне и самому понадобилось время, чтобы прийти в себя, а ведь мне не одна тысяча лет. — Ты не знаешь, он уже ушел? — Да, он сейчас в пути. Она поднялась и решительно нахмурилась. — Это моё кольцо. Оно выбрало меня, Я — единственная его хранительница, не позволю никому, даже Аиду использовать его силу против кого-либо, а тем более против отца, да и против самого себя. Кажется, я знаю, что делать. Мы должны спуститься в царство мертвых. — К увечным душам? Она кивнула. — Но для чего? — У меня есть основания предполагать, что именно через это место лежит путь к той двери, что снится нам. Я должна её открыть, Гипнос! — Она запустила руки в волосы, нервно разгуливая по комнате. — Так вот он катализатор! У меня сегодня было видение и… Теперь я знаю! Это всё из-за его решения спуститься в бездну. — Она села на кровать. - Тот незримый ужас, что преследовал во снах, он подбирается ближе, из-за Аида! Из-за его сумасбродного намерения потревожить слишком древние и опасные силы. Гипнос не отвечал, он размышлял о чем-то очень долго. — Это не просто будет сделать. Никто не входит туда без Аида или его ведома. — Должен быть способ. — Персефона изо всех сил старалась не показывать, как расстроили её эти слова. Он вдруг впился в неё таким внимательным взглядом, что она насторожилась. — Не прими за наглость, госпожа моя, Персефона, ты знаешь, как безгранично я уважаю тебя, с тех самых пор, как увидел впервые. — Не томи. — В тебе кровь Аида, ты же его племянница, но еще ты…пропиталась его запахом… — Он смутился. — После вчерашней ночи? — Верно. — И что это значит? — Риск очень велик, но все же есть небольшая вероятность того, что нам удастся обмануть сторожил и защитные чары. Мы попробуем выдать тебя за повелителя.- Он налил еще немного вина, размышляя. — В зале три двери, что никогда не отпираются. Там живут наблюдатели входа в подземный мир. Именно их энергия держит защитный барьер, который спадает только перед царем. Они выходят лишь, когда видят, что не царь приближается к лестнице, а защитные чары не работают, что конечно, очень маловероятно. Но если такое случится они могут выйти… Или если тебе угрожает что-либо. По сути дела твои покои и вход в царство мертвых — самые надежно охраняемые места в замке. «Так вот он ответ, почему моя комната находится рядом со спуском к Стиксу». — Но почему я не могу даже увидеть своих охранников? — Это зрелище не для твоих глаз. Ведь всё это время ты находилась под защитой гидры, двуглавого пса по имени Орф и Немейского льва. Все эти существа выглядят довольно устрашающе, поверь. — И как мы пройдем мимо них? — Я напущу морок, чтобы в их глазах ты выглядела как повелитель. Они учуют твой запах, то есть запах Аида и пропустят тебя сквозь чары. Я буду идти рядом, так как часто сопровождаю господина. — Постой, а как они могут видеть, если никогда не выходят? — Сквозь двери конечно. Если мы не видим их, это не означает, что они не видят нас. — Скажу честно, мне было спокойнее не знать об этом. — Понимаю. — Он замер. — Ну что еще, Гипнос? Какие еще трудности стоят перед нами? — Скамандр. Аид поручил ему присматривать за тобой в его отсутствие. — Что-то многовато охраны на меня одну. В голове тут же раздался его голос. «Я буду защищать тебя». — Боюсь, его мы обмануть не сможем. — Он уже прибыл? Гипнос встрепенулся. — Еще нет, но может в любой момент. — Тогда поспешим? Он кивнул. — Из комнаты должен выйти только я, позволь я скрою тебя от их глаз. — Он раскинул руки, вырисовывая что-то в воздухе. Она почувствовала легкую дрему, но поспешила сосредоточиться на деле. Персефона взглянула на волчонка. — Жди меня, мой хороший, я скоро вернусь, обещаю. Гипнос двинулся по коридору, девушка старалась не отставать. Он пришел в покои Аида, Персефона осмотрелась, вся немногочисленная мебель была поломана, здесь творился настоящий хаос. Несмотря на всё негодование от действий дяди, чувство вины все же шевельнулось где-то внутри. Девушка остановилась, она вдруг осознала, насколько сильно её тяготит его отсутствие и в особенности опасность, которая может грозить ему в пропасти Тартара. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он снова оказался рядом с ней, в постели и безопасности. Гипнос тем временем проворно пробрался к шкафу, вытащил оттуда плащ и накинул на плечи спутницы. — Вот. Чем сильнее его запах, тем больше у нас шансов. Она продела руки в слишком широкие рукава. Холод и гранат. Зимний воздух, свежий, морозный, пьянящий. Ненавязчивый, но незабываемый запах, даже если бы захотела, не смогла бы забыть его. Неужели для всех теперь и она пахнет точно также? — Слушай меня внимательно, Персефона. Сейчас мы пройдем прямо к лестнице и начнем спускаться… если провидение благоволит нам. Не останавливайся, не сомневайся, будь решительна! Поняла? Она кивнула. Пути назад не было.