Дела семейные

      Гарри устал. Грозный Глаз Грюм пришёл к нему утром под видом полкового сержант-майора, которым он и был. Дело в том, что Аластор Грюм едва ли не молился о такой возможности и взялся за поручение обучать Гарри с тем же энтузиазмом, с каким Моисей взялся за свою миссию у неопалимой купины. Первым, во что мистер Грюм посвятил Гарри, были упражнения по кондиционированию. Беги, падай и катись по земле, вставай и снова беги. Затем всё стало ещё интереснее, когда мистер Грюм заручился помощью нескольких его друзей-авроров. В тот, первый день тренировок, Гарри изучил несколько вещей: он понял разницу между прикрытием и укрытием; узнал, что мышцы, необходимые для игры в квиддич, отличались от мышц, необходимых для боя. Он выяснил, что не существует такой вещи как честный бой, победителем был волшебник, который стоял на ногах к концу битвы. Он узнал, что одно лишь то, что противник повержен, не означало, что он выбыл из игры, и он также узнал, что сержант-майор Грюм наслаждался болью; болью других людей. Он понял, что остаток лета будет сущим адом, и был благодарен за это. В ту ночь Гарри лёг спать без ужина, если не считать за ужин четыре таблетки аспирина и пол-литра воды. Он спал как убитый, пока не наступила полночь. Возможно, это была боль в его доселе неиспользуемых мышцах; возможно, потому что из-за усталости он лёг спать немного раньше тем вечером; но независимо от причины, он был более бодрым, когда его мускулы напряглись в этот раз. Он вновь чувствовал её присутствие, звуки, запахи, ощущения, чёрные волосы и глаза казались сегодня более яркими, чем когда-либо прежде. — Я могу тебя больше не увидеть, любимый, так что этой ночью нам нужно выложиться на полную. Давай начнём. Она стянула одеяло до его ступней и приспустила шорты до середины бедра так, чтобы он был достаточно обнажён для соития. Она оседлала его, как и прошлой ночью, но на сей раз она раскачивалась вперёд-назад, поглаживая его своими мягкими чёрными волосами, как будто отмечала его невидимым пигментом, а её роскошные волосы были кисточкой. Она использовала своё голое тело, чтобы ласкать его, купаясь в его запахе; пытаясь запечатлеть в памяти его сущность для будущих фантазий. Она достигла кульминации, когда тёрлась о его живот, его бёдра, его возбуждённый член, прежде чем даже принять его в себя. Когда Беллатрикс терялась в чувственности момента, внутри неё происходил важный процесс. Несколько маленьких пловцов Гарри, выпущенные на волю в предыдущие два дня, пересекли водянистую слизь её овулирующей шейки и вошли в матку. Сокращения слизистой матки помогли сперматозоидам достигнуть левой фаллопиевой трубы. Реснички внутри трубы отсеяли сперму прежде, чем выпустить её к яйцеклетке. Комбинация волшебства и химии позволила яйцу выбрать одного удачливого пловца, которому разрешили доставить его драгоценный груз — двадцать три хромосомы Гарри. Двадцать три хромосомы Беллатрикс соединились с генетическим материалом Гарри, формируя классический образец инь-ян, понятный всем азиатским философам. Единственная клетка, которая была яйцом, начала делиться. То, что было яйцеклеткой, стало теперь эмбрионом. В этот момент начали происходить сразу несколько вещей. Формирующийся эмбрион создал эмбриональную связь между матерью и отцом. Эта связь, более древняя и более сильная, чем какая-либо другая, созданная обычным человеком или волшебником, окружила тёмную связь между Беллатрикс и Волдемортом и подавила её. После этого узы между Беллатрикс и Гарри укрепились, образовав рудиментарную связь, которая не позволяла использовать магию одного волшебника против другого; телесная связь, удерживающая Гарри, была разорвана. Гарри впервые обнял возлюбленную своих снов, а также впервые начал глубокий проникновенный поцелуй, в полной мере отражающий его потребность, его влечение к своей паре. Она почувствовала непреодолимое желание быть как можно ближе к нему и приняла его в себя, как и прежде, но на сей раз Гарри перевернул её на спину, поставив в покорную позу, когда он начал интимный танец вечности, чтобы окончательно закрепить их связь, снова и снова, раз за разом. Немного позже, когда она лежала там, полностью удовлетворённая, Гарри повторил её прежние действия, поклоняясь её телу губами, пальцами и языком. Беллатрикс думала, что знала обо всех вещах чувственных и плотских, но не была готова к той глубине эмоций, какую пробудил в ней этот молодой человек. Она чувствовала, что могла умереть в его руках и впервые за всё время её жалкого существования, она была по-настоящему счастлива. — Ты настоящий? — спросила она, потерявшись в глубине его зелёных глаз, отражённых в лунном свете. — Ты настоящая? — переспросил он, погружаясь в её невероятно большие, чёрные омуты. — Если да, то пожалуйста, останься.