Дела семейные

      — Помни, «Джеймс», мы — всё ещё кандидаты в авроры и больше не в Хогвартсе. Наше поведение на публике не должно намекать на какие-либо отношения, иначе нас обоих вышвырнут из аврорского корпуса; ясно? Гарри понимающе кивнул, но его девушка была настолько великолепной, что ему хотелось кричать об этом с горной вершины. — И избавься от этой нелепой ухмылки, когда ты рядом со мной, она выдаёт тебя с головой! — Ухмылка? — спросил он, а затем повторил. — Ухмылка? Разве ты не имеешь в виду жар новых и блестящих отношений? — О, Богиня, почему он такой трудный… — Полегче, йомен, — он без промедления перешёл в свой «режим инструктора». — Они, возможно, скучали по нам на завтраке и обеде, но мы можем успеть на чай, если двинемся к открытой столовой ускоренным маршем. — Прекрасно, — сказала она с явным облегчением. — Взводный Эванс, с вашего позволения. — Конечно, йомен; всего одна вещь, если можно? — Сэр? — Почтительно прошу быстрое объятие и поцелуй, прежде чем мы пойдём. Мариэтта застонала. — Нет! Сначала чай, потом играй! Пошевеливайся, великий тупица! Гарри вздохнул. — Ну вот, не успел начаться медовый месяц, как она уже командует мной. А я-то, идиот, две недели думал, что я здесь старший офицер… Она поцеловала его в щёку и сказала: — Конечно, дорогой. Ну же, идём. У них были те же сэндвичи и чай за общим столом, они не сидели ближе, чем обычно, и, насколько им было известно, не вели себя по-другому по отношению друг к другу, так почему же казалось, что весь взвод ухмылялся им, когда они наслаждались чаем и компанией? — Мы подаём знаки или что-то в этом роде? — прошептал Гарри через стол. — Нет, но кажется, люди знают, — пробормотала она в ответ. — Есть ли какие-либо другие «пары», о которых тебе известно? — Смайт и Принц, — ухмыльнулась она. — Не может быть! Правда? — Затем он вспомнил танец с Кристиной прошлым вечером и страстный поцелуй в конце. — Меня ждут проблемы? — Нет, на самом деле у них так называемые «свободные» отношения. А это значит, что один из них или оба будут не прочь переспать с кем и когда им заблагорассудится. — А, страх перед обязательствами, — в ответ на её озадаченное выражение Гарри спросил: — Что, никогда не читала «Космо»? Кто ещё? — Хорошо, есть Харкорт и Брейс, и ходят слухи, что Йованович мутит с ними тройничок. — Два типа и девка, интересная динамика. Как раз в этот момент Гарри согнулся пополам и поморщился. — Ох-х, что в этих сэндвичах? — Плохой огурец не сразил бы тебя так быстро, давай, взводный, мы сейчас же идём в лазарет. — Подожди, я в порядке, я… — он не закончил, потому что согнулся пополам снова. — О, да, с тобой всё в порядке, как же… Пошли. Они шли, ну, в общем, она шла, а он опирался на неё на пути в лазарет, где их встретил целитель Думфрис. — Нет, нет. Это вообще никуда не годится. Симулянты болеют только в рабочие дни, если вы пришли ко мне в свой законный выходной, значит, вы действительно должны чувствовать себя плохо. — Судороги, — всё, что смог вымолвить Гарри. — Чувствуете потребность пойти куда-нибудь, Эванс? — обеспокоенно спросил целитель. — Нет, — простонал Гарри. — Что ж, это странно, — сказал целитель, проводя прозрачным сияющим кристаллом по ауре Гарри. Кристалл загудел, и туман сгустился в виде дымчатого кролика. Призрачный кролик слегка сердито покосился на Гарри, а затем начал рассеиваться. — Значит — положительно? — Кролик выглядел раздражённым и кивнул, прежде чем полностью распался. — Что? — спросили в унисон Гарри и Мариэтта. — Хорошо, это заняло больше времени, чем обычно, и все симптомы не проявляются, но эта проверка стопроцентная, — он помог Гарри сесть на край диагностической кровати. — Взводный, похоже, я возвращаю свой сикль. Кроличий тест неопровержим. И в вашем случае, кролик умер. — Вы не скажете мне, что это значит? — Простите, но я думал, что даже магглы знают про кроличий тест. Когда мы говорим, что «кролик умер», это означает, что вы определённо беременны. Мариэтта тяжело опустилась на стул. — Но он, но мы… эй, это не может быть так скоро, мы ведь только… — Вы хотите что-то сказать, йомен? — Гарри, как ты мог?! — Гарри? Кто такой Гарри? — Никто, это… это просто прозвище. Отвечай на вопрос, ты! В этот момент в лазарет ворвался Грюм и спросил требовательным тоном: — Мой датчик тайны замигал жёлтым, что произошло? — Я нечаянно, сержант-майор, — призналась Мариэтта. — Я назвала его Гарри. Целитель Думфрис обладал острым проницательным умом, он также знал, что у полкового сержант-майора была история с довольно известным «Гарри», и сложил два плюс два приблизительно через полсекунды. — Мистер Поттер, я полагаю? — спросил он. — Выбирайте, целитель Думфрис, — прорычал Грюм. — Стирание памяти или Общий приказ номер три? — На самом деле, сержант-майор, вы обнаружите, что конфиденциальность целителя/пациента отвергает ваш общий приказ, и если я не осуждён за преступление, вам категорически запрещено стирать мне память, поскольку вы можете случайно разрушить годы медицинских знаний и опыта. — Кто мать, Гарри? — спросила Мариэтта слишком спокойным голосом. — Понятия не имею. — Ты хочешь сказать, что был близок со столькими девушками, что не можешь сузить круг до одной?! — слишком спокойный тон поднялся до чересчур громкого менее, чем за секунду. — Я не был близок ни с кем, я имею в виду, до… — Я не хочу ничего слышать об этом, ты сказал мне, что я особенная, ты сказал, что я заставила тебя чувствовать себя особенным, это всё было притворством, не так ли? Я должна была оставить тебя на танцполе с Принц, вы двое могли бы как следует повеселиться друг с другом и вдоволь посмеяться над этим с утра, но нееет, тебе приспичило пристать к бедной, старой, жалкой Мариэтте, социальной прокажённой! — Слёзы текли по обеим щекам девушки, когда она повернулась к Гарри спиной. — Кто я, просто ещё одна зарубка на твоей палочке? Она вытряхнула все карманы своей мантии и побросала книги, пергаменты и перья на пол, прежде чем уйти. Непосредственно перед тем, как хлопнуть дверью, она прокричала: — Ты, семейный человек, найди себе другого йомена, Эванс, я увольняюсь! *** Беллатрикс слышала крик Драко Малфоя, когда Волдеморт и его преданные пожиратели смерти по очереди практиковали круциатус. Как бы яро она ни ненавидела всех Малфоев, кроме своей сестры Нарциссы, она не могла больше выносить этих воплей. Ещё чуть-чуть, и Драко станет ходячим овощем, как Лонгботтомы. Белла уткнулась головой в подушку и зарыдала, вновь переживая тот день, когда она радостно превратила молодую пару, очевидно влюблённую, с крошечным ребёнком на руках, в слюнявую массу плоти, которая лишь внешне напоминала людей, родителей, друзей, любовников, которыми они когда-то были. — Клянусь, молодой Невилл, я найду способ загладить свою вину перед тобой. И всеми теми, чьи жизни я разрушила, обслуживая эту рептилию! Проклятия прекратились. Крики стихли. Было ли всё кончено? Был ли он мёртв или ещё хуже? — Беллатрикс, — позвал кто-то из-за двери. Эйвери, Нотт или какой-то другой подхалим. — Уже иду. Беллатрикс Блэк встала — высокая, гордая и собранная. Быстрое очищающее заклинание смыло все следы слёз на её лице и она зашагала, высоко подняв голову и расправив плечи, назад в тронный зал. Драко стоял рядом со своим отцом, его взгляд метался туда-сюда, вздрагивая при звуках шагов Беллатрикс. — Ах, Беллатрикс, — поприветствовал её человек-змея. — Молодой Драко нашёл одно интересное послание, покажи ей, Драко. Всё в порядке, Драко, ты можешь показать ей. Её племянник возвратил часть своего самообладания, но сохранил нервный тик, когда подошёл к ней спотыкающимся шагом и протянул обрывок пергамента. На нём её собственным почерком было выведено: Портал в Косой переулок, идите к белому…