Дела семейные

      Гарри, целитель Думфрис и сержант-майор Грюм ошеломлённо сидели в тишине, последовавшей за гулким хлопком Мариэттой двери. Она особенная, она заставляет меня чувствовать, что я могу выполнить своё предназначение. Я не думаю, что смогу сделать это без неё. Я должен найти способ всё исправить. Как мне это исправить? — Гарри? — задал вопрос целитель Думфрис. — Простите, что опять? — Гарри, я знаю, что молодые люди часто стесняются рассказывать о своей половой близости, но мы действительно должны знать, кто мать вашего ребёнка. Это — йомен Эджком? — Нет, если только вы не можете забеременеть меньше чем за двенадцать часов, и разве все женщины-рекруты не принимают зелье или что-то в этом роде? — Да, долгосрочное противозачаточное зелье, которое действует в течение трёх месяцев основного аврорского обучения, но зелья, насколько известно, терпели неудачу. — Это часто происходило? — Нет. — Это происходило вообще? — На моей памяти нет. — Это не Мариэтта. — Кто тогда? — Моя девушка из сна, нет, моя женщина из сна. — Как это? — Помните сны, о которых я вам рассказывал? Должно быть, это был кто-то… кто-то настоящий. — Какие-либо идеи? Гарри закрыл лицо руками. — Ах, да… — Кто, Гарри? — Я думаю, это Беллатрикс Лестрейндж. Целитель и полковой сержант-майор дружно присели от этой новости. — Как я могу это доказать? — У вас есть связь. — Какая связь? — Ваш ребёнок объединяет вас обоих, вы можете чувствовать то, что чувствует она, и наоборот. Вы можете также использовать связь, чтобы найти её, благодаря ребёнку в её утробе. — Как это происходит, доктор? — Простите, Гарри, я иногда забываю, что вы провели большую часть своей жизни как маггл, я не доктор, я — целитель, и как ни странно, слово «исцеление» не имеет того же значения. — Извините, целитель Думфрис. — Отвечая на ваш вопрос, «это» происходит старомодным путём. Сперматозоид встречает яйцеклетку, они объединяются и девять месяцев спустя на свет появляется совершенно новый человек. — Возможно ли в нашем случае искусственное оплодотворение? — Насколько я понимаю практику, вы должны заняться мастурбацией в контейнер, а затем сперма будет введена в ту, кто надеется стать матерью? — Примерно так, да. — Гарри, вы совершали что-то подобное в последнее время? — Гм, нет. — Или это вы пошли к ней, что не слишком правдоподобно, или она сама пришла к вам, что наиболее вероятно. — Я знал, что эти сны были слишком реальными, чтобы быть просто снами. — Вокруг вашего дома стояла защита? — Несколько; в том числе защита крови. — Так или иначе, они её преодолели. — Если им было так легко обойти защиту, почему они просто не убили меня во сне, вы же знаете, как они хотят моей смерти, верно? Грюм захихикал. — То, как они это провернули, слишком чертовски умно, если вы спросите меня. Гарри с целителем уставились на Грюма. — Разве не понятно? Гарри покачал головой, но целитель Думфрис закивал. — Конечно, — начал он. — Если бы никто из магов не мог пройти защиту, тогда и Дамблдор или любой другой волшебник или ведьма, пришедшие к вам, не смогли бы получить доступ к дому. — Не мог бы кто-нибудь из вас объяснить это человеку, воспитанному магглами, пожалуйста? — Всё дело в формулировке; любой, кто планировал причинить тебе вред, не мог приблизиться к этому месту, но они не хотели причинять вреда, поэтому они, чёрт возьми, просто вошли через парадную дверь, пока все спали, включая тебя. — Гарри, — целитель опустил руку на его плечо, будто собираясь сообщить пациенту скорбный диагноз. — Вас изнасиловали. Гарри был поражён выбором слова. — Ваш секс был не по согласию, Гарри, по определению вы были изнасилованы. — Не чувствовал себя подобно тому, что я полагаю изнасилованием. — Тем не менее, это ещё одно преступление, которое мы добавим к длинному делу Беллатрикс Лестрейндж. — Если это правда, разве это не считается за «вред» в юридическом смысле? — В юридическом да, но, как вы помните, волшебство подчиняется намерениям, а они не несли в себе вреда. Во многих чистокровных кругах опытная женщина старшего возраста часто приобщает молодого человека к близости, чтобы, когда наступила его первая брачная ночь, он не был неумёхой. В том смысле, что женщина видит себя вашим инициатором, она воспринимает этот поступок как большую услугу. Это очень древний обычай. — Целитель, — произнёс Гарри нервным голосом. — Почему она хотела заняться со мной сексом? — По-моему, это очевидно, Гарри — она хотела от вас ребёнка. И теперь он, кажется, у неё есть. — Но зачем ей хотеть от меня ребёнка? — Парень, — начал Грюм. — Если Волдеморт хочет твоего ребёнка, он наверняка задумал какой-то нехороший план. *** Беллатрикс держала в ладони клочок пергамента и знала, что сама жизнь зависела от её следующих слов. — Зачем ты был в моих комнатах, племянник? — потребовала она. Драко выглядел запутанным, чему явно поспособствовал длительный срок воздействия круциатуса. — Это было вырвано из моего дневника, часть, где я исследовала защиту вокруг нашей оперативной базы; я могу показать вам, милорд, откуда этот обрывок, если, конечно, Драко не взял и дневник. Драко выглядел напуганным. — Нет, это было… он валялся на полу на дне пещеры, на нём была соль, соль… — Драко, — проворковала Беллатрикс, заставив его съёжиться ещё больше. — Признайся, этот обрывок лежал на полу, потому что приземлился туда, когда ты вырвал его из моего дневника. Разве не так? — Нет, нет, нет, на полу, нет, нет, не на дневнике, не в дневнике, на-на полу, вон там! — он прокричал последние два слова, указывая в направлении коридора, который вёл к более низким пещерам. К сожалению для него, он также указывал в направлении комнат Беллатрикс. — Вот видите, милорд; он запутался. Возможно, ваши слуги немного перестарались, дисциплинируя молодого Малфоя? — Возможно, — кажется, Волдеморт купился. — Но я должен попросить, чтобы ты не покидала своих комнат, пока мы не разберёмся в этом деле. Беллатрикс поклонилась. — Как скажете, милорд, — с этими словами она повернула к своим покоям. *** Гарри расхаживал по комнате, как камышовый кот в клетке зоопарка. — Я должен найти её, у неё есть что-то моё, чего у неё не может быть. — То есть, ты идёшь штурмовать штаб-квартиру Волдеморта и похищаешь его самого страшного лейтенанта, а потом удерживаешь её в уютной камере в течение девяти месяцев? — Скорее всего, уже восемь месяцев, — прервал Грюма целитель. — …восемь месяцев, пока ребёнок не родится, и ты собираешься бороться с ней за него. Гарри, этот ребёнок — половина Беллатрикс Лестрейндж, ты уверен, что сможешь справиться со всем этим багажом? — Во-первых, это не багаж, это ребёнок, а во-вторых, он… — Гарри вопросительно взглянул на целителя. — Слишком рано, чтобы сказать. — … или она не виноват, кто его или её родители, и в-третьих, я хочу, чтобы следующее поколение Поттеров росло, зная, что их любят и лелеют, не… — слёзы заполнили оба глаза и затенили его видение, когда он тяжело опустился на одну из кроватей, да так, что не заметил, как дверь тихо открылась и закрылась. — …не будучи запертым в крошечных чуланах, не знающим презрения и пренебрежения. Вы знаете, что намного хуже, чем быть ненавистным? Это когда тебя игнорируют! По крайней мере, ненависть — чувство! — теперь он беззастенчиво плакал. — Я не собираюсь желать своему ребёнку такой участи, я не позволю ему воспитываться так же, как… — Как ты, Гарри? — сказала Мариэтта, стоя у двери. — Мари? — он икнул и поднял глаза. — Я уронила свою записную книжку, так что я собиралась подождать, пока вы все уйдёте, и забрать её обратно, но никто не уходил, и я всё это время стояла за дверью и всё слышала, и, о Гарри, мне так жаль! Я была такой же плохой, как и все остальные, делая поспешные выводы, не зная всех фактов, и ты должен ненавидеть меня за… Гарри так и не понял, за что он должен был её ненавидеть, потому что в этот момент он вскочил на ноги и обнял её, как утопающий обнимает спасательный круг. — Ты сама это сказала, девочка, — хихикнул Грюм. — Гарри прощает нас, даже когда мы сами не можем себя простить.