Дела семейные

      Беллатрикс затащили в тронный зал и бросили к ногам самозванного лорда Волдеморта. — Помягче, мои соратники, помягче; давайте послушаем, что скажет нам сама Беллатрикс. Давайте узнаем, зачем она несла портал к единственному месту в этих стенах, где такое приспособление будет работать. Беллатрикс поднялась на колени, но казалась королевской даже в положении раба. — Я боюсь за план, милорд; слишком много дикой магии небрежно используют в этих пещерах, и я знаю, что если останусь здесь, план будет сорван, — сказав это, она многозначительно посмотрела на змееподобное лицо. — Я не пытаюсь придумать отговорки, милорд; все мы знаем, что я могу быть вызвана посредством моей метки в любое время отовсюду. — Ах-х, всегда верный слуга, но ответь, почему бы просто не сказать об этом мне, зачем действовать скрытно и в темноте? — Я не хотела нарушать ваш покой, милорд; это всё, — благоразумно ответила она. — Очень хорошо, — у него, казалось, появилась идея. — Мы разместим тебя далеко от любого случайного волшебства, пока наш план не исполнится. — Затем, зло улыбаясь, он продолжил: — Мы запрём тебя в темнице до тех пор, пока это не произойдёт. Мы спрячем твою палочку, чтобы никакое случайное волшебство не могло помешать нашему «проекту». Но сначала ты должна понести наказание за своё серьёзное отсутствие здравого смысла. Он выдержал паузу для драматического эффекта, а потом позвал: — Драко! Драко Малфой выступил вперёд, держа промокший насквозь холщовый мешок. — Пусть все услышат и поймут — эта женщина не должна пострадать от магии, даже самую малость. Никто не смеет поднять палочку на Беллатрикс Блэк. Сделавший так подвергнется моему гневу; всем ясно? Все кивнули головами, не совсем понимая, почему, но каждый пожиратель знал, что слово лорда Волдеморта — закон. Драко выглядел готовым лопнуть от предвкушения, переводя взгляд с хозяина на Беллатрикс и обратно, а затем на мокрый мешок в его руке. Под одобрительный кивок Волдеморта он вытащил из мешка кожаную ручку, а затем вытянул кошку-девятихвостку, с которой капала морская вода. Промокший мешок с глухим шлепком упал на каменный пол. Волдеморт прошипел: — Привяжите её к кресту, — два здоровенных подхалима бросились выполнять приказ, грубо поднимая её за руки, пока Тёмный Лорд не добавил: — Но мягко, мягко. Беллатрикс подняла подбородок и сказала: — Нет никакой необходимости связывать меня, милорд, я покорно приму то, что меня ожидает. Волдеморт приподнял безволосую бровь и одобрительно кивнул. Она вырвалась из хватки тех, кто держал её за руки, и с большим достоинством, не выказывая ни малейшего колебания, направилась к восстановленному аппарату, который всего несколько дней назад был агонией другой беременной женщины. Расстегнув мантию, она позволила слоям чёрного шёлка соскользнуть вниз, обнажив её хорошо сформированную спину и подтянутые ягодицы. Она подняла руки и расставила ноги так, чтобы её тело соответствовало большой деревянной букве «X». Беллатрикс склонила голову так, что её висок упёрся в соединение двух грубых деревянных балок. Драко Малфой просунул правую руку сквозь ремешок на набалдашнике плети, взялся за ручку и слегка встряхнул орудие пытки, чтобы отдельные хвосты разошлись — это позволило бы плети охватить большую площадь. Освинцованные наконечники были снабжены крошечными зазубренными крючками, предназначенными для отделения кожи от костей и мышц. «Теперь», — подумала она. — «Я могу начать расплачиваться за боль и страдания, которые причинила за свою несчастную жизнь». Маниакальное ликование сияло на лице Малфоя, когда он размахивал хлыстом и бил со всем своим разочарованием, бил в бессильном гневе, бил с яростью на мир, который постоянно отказывал ему в должном. Первые три удара были настолько быстрыми, что первоначальные девять порезов не начали кровоточить до тех пор, пока расстроенный ребёнок с бичом не стал хлестать слева направо, сверху вниз. Он так умело опускал на её тело зазубренные концы, что вскоре ни одна часть спины, ягодиц или обнажённых рук его тёти не осталась нетронутой, то есть непорезанной. Боль была мучительной, режущая, жгучая и разрывающая живую плоть без отдыха, без облегчения между ударами. Всё тело Беллатрикс вздрагивало при каждом ударе, её руки сжались в кулаки, а колени ослабли до такой степени, что ей пришлось опереться на крест для поддержки. Затем произошла странная и совершенно неожиданная вещь: в боли она нашла место покоя, место небытия. Боль не ушла совсем, но это было так, словно она наблюдала за происходящим со стороны. Она могла позволить себе хоть немного удовлетворения, вызвав у своего племянника-садиста единственную реакцию, которая разозлила бы его до бесконечности. Никакой реакции. Ручейки крови стекали по спине, ногам и рукам Беллатрикс, но как Драко ни старался, ему не удавалось выбить из неё ни крик, ни плач, ни даже всхлип. В бессильном отчаянии он нанёс пять быстрых ударов подряд. — Кричи, чёрт бы тебя побрал! — Драко пришёл в ярость и со злостью швырнул хлыст в голову Беллатрикс; затем выхватил палочку. — Кру… — проклятие замерло на его губах, когда Волдеморт тихо отозвал палочку Драко. — Я вижу, ты ещё не научился повиновению, молодой Малфой, а раз так, то мы дадим тебе ещё один урок. Драко упал на колени, всё его тело сотрясали рыдания, не в раскаянии от того, что он сотворил со своей тётей, но в ожидании боли, которую слишком скоро повторно испытает на себе. Волдеморт был впечатлён стойкостью Беллатрикс. Если бы только он мог преодолеть надоедливое подозрение, что она так или иначе планировала его предать. Он нуждался в приверженцах с её силой духа. — Джонс, осмотри её раны, не хватало ещё, чтобы она заразилась инфекцией, затем сопроводи к её новым покоям. Молодой новичок вышел вперёд и начал обрабатывать её раны. Спина, ягодицы, верхняя часть бёдер, шея и руки Беллатрикс представляли собой кровавый набор порезов и рубцов; в некоторых местах полностью исчезла кожа, и подкожная клетчатка блестела в свете факелов. Алекс Джонс, один из новых последователей, принуждённых к обслуживанию маниакального Тёмного Лорда, имел базовые знания целителя и нанёс восстанавливающий бальзам на всю её открытую кожу. — Я боюсь, миледи, что в некоторых местах останутся шрамы, — сказал Джонс с оттенком грусти. — Неважно, — ответила она, когда он осторожно накинул ей на плечи шёлковую мантию. — Я заработала эти полосы, обслуживая Тёмного Лорда. *** Когда плеть ударила в первый раз, Гарри сел, вытянувшись в струнку на своей постели, и прошипел в сочувствующей боли. Мариэтта выпрыгнула из кровати, размахивая палочкой, ища источник нападения. Она крепко зажмурилась и прокричала «Люмос Солярис!» Потом «Нокс», а затем более управляемый «Люмос». Идея состояла в том, что нападавший окажется ослеплён вспышкой солнечного уровня и нейтрализован. Гарри почувствовал удар хлыста и увидел яркий свет, затем не увидел и не почувствовал ничего, нет, не ничего; между ними. Между болью и ничем, сознанием и небытием, но он был не один. — Кто вы? — спросил Гарри. — Меня звали Дон, — ответила спектральная фигура. Он так или иначе знал, что она была духом; не совсем призраком. — Я… — Вы не мертвы, вы всё ещё живы. Та, которая освободила меня от моего страдания, находится теперь на том же самом кресте, где была я, но она там по своей воле. — Кто та, что спасла вас? — Не спасла, меня больше нет, я была освобождена от мучений, а мой сын от смерти. — Но кто? — Кто освободил нас? Та, с кем вы делите жизнь. — Я не понимаю, Дон. — Вы делите новую жизнь, нового человека, пока не рождённого. — Беллатрикс. — Это её имя. Она помогла мне, и теперь я скромно помогаю ей, а через неё и вам. — Как? — Позволив ей прибыть сюда, к небытию, далёкому от мучений, — призрачная девушка наклонила голову, словно к чему-то прислушиваясь, а затем улыбнулась. — Она воссоединится с собой снова, когда вы очнётесь. Прощайте. — Подождите, Дон, вы говорите, что она освободила вас? Когда? Как? — Она всегда будет моим ангелом; она освободила меня от моей боли и мучений. — Как? — Она прервала муки, в которые превратилась моя несчастная жизнь.